Счастливое письмо любви

— Мир, мы с папой уходим. Надо подготавливать всё к предстоящему празднику. Ты же помнишь? — улыбнулась мама, надевая своё любимое тёмно-коричневое пальто и разглядывая себя в зеркало. Любуется собой. — Конечно помню, — кивнул, начиная нервничать. Совсем скоро этот дурацкий праздник. Ну что за бред? Почему он обязателен? Почему мы, вообще, празднуем его в нашей стране? Я не хочу. Не хочу! Ещё слишком рано. Мне всего 17, а будет 18. 18! Жизнь только начинается, а я уже обязан объявить о своём выборе. Причём, надо сказать, выборе, который, фактически, изменит мою жизнь. Перевернёт всё вверх дном. Поставит с ног на голову. И, по сути, кое-кто есть. Тот, кого действительно люблю, кто может сделать меня счастливым, с кем бы я прожил много-много лет, вот только... Есть небольшая проблема. Ну как небольшая? Очень и очень большая! Просто гигантская. И что делать я не знаю. Кому рассказать? С кем посоветоваться? Меня никто не поймет. Особенно он! — Через час придёт Майкл, — при упоминании этого имени я неосознанно вздрогнул, чувствуя, как по всему телу прошлись мурашки, а в животе все внутренности будто скрутились в тугой узел. — Дядя? — голос предательски дрогнул, а ноги чуть не подкосились. Я не видел его уже год! Целый год. А всё почему? Потому что я трус. Самый настоящий трус. Делал всё, лишь бы не видеть его, боясь не сдержаться и как-то выдать себя. Сказать что-то не то, посмотреть как-то не так. Боюсь признаться в своих чувствах, услышав из его уст, что это мерзко, аморально, грязно, но при этом... При этом не представляю свою жизнь без него. Никто. Никто не сможет сделать меня счастливым. Только он. Он единственный. Столько всего изменилось за это время, вот только я остался таким же. Майкл. Мой любимый Майкл. Как же я скучал! Сердце стало бешено биться, а дыхание участилось. Как же я хочу его увидеть! И не хочу в то же время. Такие противоречивые чувства, не дающие мне покоя. — Да. Он посидит с тобой. — Зачем? Я уже не маленький! — возразил я, не понимая, зачем сидеть со мной. Я и сам могу. Не то, чтобы я не хотел увидеть дядю. Нет. Я очень хочу. Вот только очень тяжело при нём сдерживаться. Если он узнает... Если узнает, то у меня не будет даже возможности просто сидеть рядом, просто разговаривать и смеяться, просто проводить время вместе. Всё будет потеряно. Окончательно. Но и избегать его я не смогу. Мы же семья. Сколько можно бегать? Рано или поздно всё равно всё станет известно. И это рано или поздно, похоже, скоро наступит. — Ну причём здесь маленький? Он хочет немного отвлечь тебя, пообщаться. Это он выразил желание, — сказала она, накрасив губы ярко-красной помадой. И зачем? Ей же совершенно не идёт. Начал думать об этом, но потом до моего мозга дошло что же она сказала. Да ладно? Он сам хочет со мной посидеть? Быть такого не может! Просто не может быть. Нет, мы конечно хорошо общаемся, но он очень редко изъявлял желание сидеть со мной. Чаще его просили, даже, можно сказать, уговаривали. С чего бы это? — Да? — Да. Всё, нам некогда. Ещё столько всего нужно сделать, — начала хлопотать, проверяя свою сумочку, и мысленно считать всё ли взяла. Всё как всегда. Ничего не меняется. Глупая, ненужная паранойя. — Не волнуйся, всё пройдёт хорошо, — пытался успокоить маму, наблюдая за её метаниями. Зачем так волноваться? Из-за этого глупого праздника! Ощущение, будто это она будет объявлять о выборе, а не я. Это я должен бояться и дрожать. Хотя, как мне кажется, скоро так и будет. — Ох, я надеюсь. Столько сил и денег вложено в праздник, — тяжело вздохнула, посмотрев на меня. — Мам... — укоризненно начал я, но меня перебили: — Я знаю. Знаю, что ты не просил, но это самая важная дата. Важная для всех нас, понимаешь? — ага, как же. А по-моему, важная только для них. — Наконец-то мой сын женится, — улыбается, чуть ли не плача, и крепко обнимает меня. Так крепко, что становится тяжело дышать. — Мам! — Ну, или выйдет замуж. Конечно хотелось бы детей, но... Ох! Это так неважно. Мой маленький стал таким большим! — треплет по щеке, лепеча свои сюси муси, а моя бедная щека говорит пока. Хмуро смотрю на неё, дабы та убрала руку. Хватит мне лицо растягивать. Оно мне ещё нужно. — Даже не верится. — Ну, мам, — закатив глаза, я отстранился от неё, надеясь, что она побыстрее уйдёт. Ну правда! Слишком приставучая. И мои чувства её не заботят. Прошу перестать, а ей всё равно. Вот и как это называется? Любвеобильная? Вряд ли. Просто некого больше тискать. Надо было кота тогда заводить. Я был создан не для того, чтобы моей мордашкой восхищались, растягивая её во все стороны. — Ладно, всё. Я поняла. — Надя! Ну ты где там? — слышится басистый голос отца и мать, тут же схватив сумочку и ещё раз всё проверив, говорит: — А вот и твой отец. Вспомнил. Ладно, всё. Мы побежали. Не скучай, — чмокает в щёку и уходит, наконец-то оставляя меня одного. Облегчённо выдыхаю. Как же это всё тяжело. Думаю самое время представиться. Меня зовут Мирон или Мир. Мне 17 лет. И сейчас я учусь в школе. Заканчиваю 11 класс. Внешность самая обыкновенная: среднего роста, худощавого, но при этом достаточно крепкого телосложения, тёмно-каштановые короткие волосы с несколькими тёмно-синими прядками, карие глаза, пухлые щёчки и губки, чёрные густые ресницы, небольшой аккуратный нос. В общем, больше на девчонку похож, нежели на парня. Потому многим нравлюсь, потому много кто предлагал встречаться, ухаживал за мной, в кино звал. И я пытался. Реально пытался переключиться на кого-нибудь и возможно даже влюбиться, но ничего не получилось. По характеру я добрый, дружелюбный, не вспыльчивый и не агрессивный. Довольно тихий и скромный, но при этом умный, потому что учусь на отлично. Ответственный, собранный. Стараюсь следить за эмоциями, чтобы ненароком никого не обидеть и не задеть. Но при этом особо друзей у меня нет. Есть парочка знакомых, но, чтобы прям близкий друг, которому я бы доверл все-все свои секреты... Такого, к сожалению, нет. Уже завтра мне исполнится 18. В нашей стране есть традиция: по исполнению 18 лет ты просто обязан именно на празднике объявить о своём избраннике или избраннице, который сделает тебя счастливым. Идут приготовления к свадьбе всё такое и, оп, ты уже женат, ну или вышел замуж. Как же я ненавижу этот праздник! Всем своим сердцем и душой. Ну почему именно 18? Почему не позже? Может я ещё не готов или не выбрал. Может я ещё мал? Но никого не волнует моё мнение. Никого не волнует, что я думаю по этому поводу и чего, вообще, хочу. Не выбрать нельзя. Иначе родители сами решат. И именно мои уже решили, что придаёт ещё больший стимул рассказать о том, кого я люблю. У моей мамы есть хорошая, можно даже сказать, близкая подруга, у которой есть дочь. Ей сейчас 16. И она так понравилась моей маме, да и отцу, что уж юлить. И теперь они хотят нас свести и если я не объявлю своего избранника, то они меня сосватают с ней. А я не хочу. Нет, девушка, конечно, очень милая и симпатичная, но... Не для меня. Потому что уже влюблён. Влюблён до беспамятства. Влюблён в человека, родного по крови. Влюблён в Майкла. Но мы с ним слишком разные. Точнее... Всё против нас. То, что мы парни, хотя это не так страшно. Разница в возрасте, но и не это самая большая проблема. Самая большая проблема в том, что мы родственники. Причём самые ближайшие. Ну, почти. Я влюблён в своего дядю уже давно. Когда это случилось я и сам не знаю. Наверное, ещё в самом детстве. Он всегда проводил со мной больше времени, чем все другие, уделял больше внимания. Он был ближе мне, чем все остальные. Всегда был рядом, заменил всех. Поддерживал, утешал. Даже не знаю, когда это началось. Я помню как в детстве, когда я упал и разбил коленку, я сильно плакал. Мы тогда всей семьёй гуляли, а я за кем-то погнался, то ли собачка, то ли кошка, не помню. Ну и споткнувшись упал. Казалось бы, ну упал, ну ободрал немного коленку. Ничего ужасного и страшного в этом нет. Но мне было около 5 лет. Конечно я не понимал. Рыдал, потому что было больно. Чуть ли не истерил из-за этой коленки. Родители, подойдя ко мне, попросили прекратить реветь. В довольно жёстком тоне. А я не мог успокоиться. А после их слов расплакался пуще прежнего. Они не могли понять в чём дело, а я продолжал рыдать. И тогда ко мне подошёл Майкл. Мой любимый дядя. Он аккуратно рассмотрел коленку, заботливо подув на неё, и убрал лишнюю грязь салфетками. Затем поднял меня на руки, мягко прижав к себе и поцеловал в щёчку, улыбаясь. А я, увидев его добрую, лучезарную улыбку, и заглянув в такие спокойные, тёплые серо-голубые глаза, успокоился и затих, а потом и сам заулыбался, обнимая его. Тогда я понял, что он самый добрый и замечательный человек. Добрее моих родителей. Именно тогда я, вообще, заметил его. До этого я, возможно, мимолётно знал, что у меня есть дядя, но именно тот день мне запомнился и именно в тот момент у меня будто открылись глаза и я увидел его. Когда я пошёл в первый класс, родители сказали, мол не могут, работают и всё такое. Хотя для меня это было очень важно. Первое сентября, первый класс, первый день в школе. Это непростое событие для любого ребёнка, а они так просто сказали, что я уже взрослый и сам схожу, будто это ерунда, неважный день, будто я смогу дойти до школы. Появилось ощущение, что я им не нужен, что работа для них важнее. Я снова плакал, понимая, что все будут со своими родителями, радостные, счастливые, а я один. Совсем один. Как какой-то брошенный котенок. Опять началась истерика, я никак не мог успокоиться. Родители не знали что делать. Они и так пытались меня успокоить и эдак. Но ничего не помогало. Я закрылся в комнате и не выходил, отказываясь идти один, а потом пришёл дядя. Он сказал, что торопился, но немного опоздал. Планировал прийти пораньше. Очень хотел сопроводить меня, поэтому бросил всё и приехал. Он ради меня не пошёл в универ, оставив все дела, лишь бы быть рядом. И не потому, что родители не могли, а потому, что он понимал — это был важный день в моей жизни и он хотел в этот день поддержать меня. Именно тогда я понял, что он является неотъемлемой и важной частью моей жизни. Я не понимал своих чувств по отношению к нему, но я знал, что что-то есть. Я хотел чаще проводить с ним время, что было, конечно, практически невозможно. Я хотел быть с ним рядом каждую минуту, чувствовать тепло тела, видеть милую, лучезарную улыбку, заглядывать в невероятно завораживающие серо-голубые глаза с зелёными крапинками. Хотел, чтобы он мной гордился, поэтому старался хорошо учиться, развивал навыки игры на фортепиано. Даже пытался заняться спортом, что мне не особо понравилось, а потому начал заниматься по собственной программе. Делал всё, чтобы показать какой я молодец и услышать от него похвалу. Именно от него. И она была. Постоянно. Что бы я ни сделал, он никогда не разочаровывался во мне. Он всегда хвалил меня за всякие мелочи, радуясь любым достижениям. Пусть даже самым незначительным. Я и сам не заметил как отодвинул своих родителей на задний план, поставив его на передний. А потом произошло то, благодаря чему я осознал свои чувства. Была зима. Новый год. Мне тогда было 14. Мы отмечали его всей семьёй. И Майкл тоже там был. Куда же без него? Но пришёл он не один, что заставило моё сердце болеть и разрываться на куски. И именно тогда я всё почувствовал, всё понял, всё осознал. В тот день я долго ждал его, а когда услышал звонок в дверь, со всех ног помчался к двери, чтобы первым встретить его. Мы не виделись где-то полгода и я очень сильно хотел увидеть его, потому что скучал. Безумно скучал без него. И вот, я открыл дверь, но первым, кого я увидел, была девушка. Очень красивая, милая, невысокая девушка со светлыми волосами и кукольными чертами лица. Она улыбнулась мне, пройдя внутрь, а за ней зашёл Майкл. Как всегда неотразимый, шикарный Майкл. В своём любимом рождественском свитере красно-белого цвета с оленями, который я до одури любил, потому что в нём он казался таким милым и домашним, таким... Необычайно тёплым. А также в домашних, серых, но довольно аккуратных штанах с немного растрёпанными волосами и в своих любимых очках в тонкой оправе. Он показался мне в этот момент таким красивым, таким родным и близким. Я хотел подойти к нему и крепко обнять, почувствовать тепло тела, сильные, немного холодные ладони на спине, горячее дыхание около уха. Хотел... поцеловать. Тогда меня напугала эта мысль, потому что я не понял с чем она была связана и постарался отогнать её. Но наглядевшись, я вспомнил про девушку, что, мило улыбаясь, стояла рядом. Я сначала ничего не понял. Майкл попросил меня посторониться, что я и сделал. Причём попросил он довольно холодно, что заставило меня растерянно посмотреть на него. Он первый раз говорил со мной так холодно, отчуждённо. Будто я не близкий ему человек, а обычный прохожий. Стало, до боли в сердце, обидно. Они начали снимать верхнюю одежду и тут появились родители. Начали их встречать, всё как полагается, а затем предложили пройти внутрь. Я хотел подойти к Майклу и спросить кто эта девушка и что она тут делает, но он просто меня проигнорировал, пройдя с девушкой на кухню. Я совсем растерялся, вообще ничего не понимая, а сердце с ужасной силой защемило. Оно, действительно, болело в тот момент и я даже подумал, что начинаю задыхаться, но потом отпустило. Я никак не мог понять за что он так со мной? Что случилось? Мы же так хорошо общались. Неужели я сделал что-то не так? Эти мысли не давали мне покоя. Тем не менее, я зашёл на кухню, сев на своё место за праздничный стол. И в этот момент Майкл представил девушку как свою пару. Сказал, что они встречаются и она ему очень нравится. Моё сердце тут же ухнуло вниз, начиная быстро-быстро стучать, а руки, как и всё тело, начали подрагивать, как у эпилепсика. Девушка? Я не мог в это поверить. Нет, я знал, что это нормальное явление, но я совсем забыл о том, что у него кто-то должен быть. Он никогда не рассказывал, никого не приводил и тут такое. У него была жена, которую он выбрал в свои 18, но спустя 6 лет она умерла. Из-за болезни. Но лично мне было всё равно, потому что она была той ещё стервой и постоянно бесилась, когда Майкл всё бросал, прибегая ко мне. Она считала меня манипулятором, хотя я был просто ребёнком. Всё время указывала Майклу, не давала ему приезжать ко мне. Из-за этого у них были частые ссоры, а мне было жаль дядю. Жаль всем сердцем, но я был ребёнком. Что я мог сделать? После её смерти 4 года о его личной жизни ничего толком не было известно. И вот. Появилась новая. Нет, конечно я понимал, что один он быть не может, потому что красив. Очень. Возможно кому-то покажется, что он обычный и в его внешности нет ничего примечательного, но для меня он был самым красивым. Тёмные короткие волосы, серо-голубые глаза и небольшие очки в тонкой оправе на круглом лице. Высокий, стройный и крепкий. Всегда элегантно одет. Ухоженный, следит за собой, что не сходится с его характером. Он очень добрый, милый, весёлый. Легко находит со всеми общий язык, что меня тоже нередко раздражало. Но больше всего меня выбесил именно тот факт, что он нравится противоположному полу и не только. И именно в тот день это подтвердилось. А я, чувствуя как сильно бьётся моё сердце, будто вот-вот разорвётся, понял, что не могу жить без этого человека. Что он важная часть моей жизни. И что самое главное — я люблю его. Люблю так, как не положено. Люблю не по-родственному, а как мужчину, как партнёра, как любимого человека. Он заменил мне всех, став для меня целым миром. Но я понимал, что мы вряд ли будем вместе. Это я больной со своей ненормальной любовью, но он-то нормальный. Ему не нужны такие отношения, ему не нужен я в том плане, в котором я тогда захотел. В тот день я просидел весь вечер с натянутой улыбкой на лице, а после ухода гостей долго рыдал в подушку, глотая слёзы. Потом около двух недель ходил как в воду опущенный, глуша слёзы и истерики ночью подушкой. Родители не знали что со мной и как ни старались выведать, я им ничего не рассказал. Но со временем я успокоился и всё для себя решил. Что буду скрывать, что не узнает, что я сделаю всё, чтобы забыть его. Но забыть не получилось. Я понял, что никто мне его не заменит, что он навсегда поселился в моём сердце. Ни один парень из тех, с кем я встречался, не смог заменить его. Ни с кем я так и не лишился девственности, потому что просто не мог. В такие моменты я думал, что поступаю ужасно по отношению к Майклу. Будто предаю его. Глупо, не так ли? Но я не мог. И именно сейчас у меня есть шанс быть с ним. Если я его выберу, то возможно мы будем вместе. Вот только ответит ли он мне взаимностью? Вдруг он ничего ко мне не чувствует. Точнее чувствует, но только как к родственнику. Испытывает тёплые чувства какие должны быть между родными. Если это так, то я не переживу. Потому что он важен для меня и нужен мне. Больше чем кто-либо. Стыдно в этом признаваться, но даже больше чем родители. И сегодня, спустя целый год, я наконец-то увижу его. Я знаю, что с той девушкой он давно уже расстался и до сих пор один. Почему? Этот вопрос волнует меня больше всего. Ему 32 года, но он всё ещё одинок. По какой причине? Он же невероятно красивый и невероятно добрый. Он сочетает в себе только лучшие качества, так почему всё ещё один? Неужели не нашлось достойного человека? Или же ему не до этого сейчас? Как бы я хотел знать ответы на эти вопросы. Понимаю, что я настолько сильно ушёл в себя, что не заметил, как до сих пор стою в коридоре. Придя в себя окончательно, почувствовал как затекли ноги стоять на одном месте. — Скоро Майкл придёт, — сказал самому себе и решил, что надо выглядеть более-менее презентабельно. Сначала сходил в душ, простояв под ним около сорока минут. Затем пообедал, щеголяя по квартире в одном полотенце. Всё равно никто не видит. Потом посушил волосы и оделся. Надеть решил светло-коричневую футболочку и такого же цвета домашние штаны. Выглядит очень мило и по-домашнему. То что нужно. И вот я уже готовый сидел в своей комнате и ждал любимого дядю. Надо отметить, что живём мы с родителями хорошо, я бы даже сказал богато. Потому что отец является главой какой-то компании, а дядя, то есть его брат, является его же заместителем. Живём мы в большой пятикомнатной квартире, хотя зачем столько комнат я и сам не знаю. В семье я один, а потому одна комната для меня, одна родителей, одна для гостей, которые приезжают с ночёвками, гостиная и ещё какая-то. Сам не знаю для чего. Особо не интересовался, но вроде как для всякого барахла. Никому не нужная комната. Но, что удивительно, праздник будет проходить не здесь, а в загородном, снятом домике. Я не раз уже говорил, что родители слишком большое значение придают празднику, но они не слышат меня. Стараются так, будто это последний праздник в моей жизни. Не знаю, что они там приготовили, но думаю что-то грандиозное, хотя я надеюсь, что это не так. Хочется просто отдохнуть и весело отметить этот день, но я знаю, что так не будет. Если Майкл не ответит мне взаимностью, то для меня жизнь будет кончена. Только он. Только с ним смогу. Больше ни с кем. Снова погрузился в свои мысли и даже не услышал звонок в дверь. Прихожу в себя, слыша длинную, настойчивую трель. Понимаю, что это он. Тот, кого я люблю, тот о ком мечтаю, тот, кто сделает меня счастливым. Ладошки тут же вспотели. Так, спокойно. Не волнуйся. Всё хорошо. Пытаюсь успокоить себя, чувствуя бешеное биение сердца. — Так, всё, хватит, — говорю самому себе и встаю с кровати, направляясь в коридор. Снова противный звонок. Подхожу к двери, на всякий случай заглянув в глазок, и открываю её. Передо мной предстаёт мой самый любимый человек. А он нисколько не изменился. Всё те же тёмные короткие волосы, те же очки, не дающие толком рассмотреть серо-голубые глаза, та же любимая, тёплая и лучезарная улыбка. Стоит и тоже рассматривает меня, улыбаясь. — Можно войти? — подаёт голос, такой мягкий, с небольшой хрипотцой. Боже. Он великолепен. Если такой, как он, кому-то достанется... Я не переживу. Понимаю, что продолжаю стоять столбом и надо бы пропустить гостя внутрь. — Конечно, — поспешно отвечаю, пропуская в квартиру, и закрываю дверь. — Даже не обнимешь? — смеётся он, лукаво смотря на меня, а я только сейчас понимаю, как долго я этого ждал. Ждал именно этот момент. Когда можно будет прикоснуться, почувствовать тепло, услышать любимый голос. Знал бы ты как я тебя люблю. Но нет, я не могу рассказать. — Я скучал, — тихо говорю я и кидаюсь ему на шею. Притягивает к себе, крепче обнимая. Зарывается носом в мои волосы, вдыхая запах, а я стою и млею от всего, что сейчас происходит. От этой долгожданной близости. — Я тоже скучал по тебе, малыш, — говорит он, не отпуская, а моё сердце пропускает удар. Тепло разливается от этого мягкого "малыш". Он меня частенько так называл, но сейчас... Сейчас для меня это много значит. Возможно, я слишком много внимания уделяю таким мелочам, но никто меня так больше не называл. Никто, кроме него. Потому что лишь для него я особенный. Как и он для меня. Понимаем, что слишком долго обнимаемся и почти одновременно отстраняемся друг от друга. — Может чай? — предлагаю я, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Спасибо. Я пока пойду вещи разложу, — говорит Майкл, поднимая с пола небольшую сумку. Я даже и не заметил. — Ты надолго? — интересуюсь я и мне очень страшно услышать ответ. Он снова уедет. Опять. Надолго. Если я ничего не сделаю, если не рискну и не решусь, то точно потеряю его. Окончательно и бесповоротно. — На сегодня и завтра, а там... А там уже домой, — спокойно говорит он, но мне показалось, что я услышал нотки грусти. — Понятно. Я тогда пойду... Чай ставить, — говорю я и скрываюсь за поворотом, слыша, как дядя открывает дверь в комнату для гостей и прикрывает её за собой. Пусть раскладывает вещи, а я пойду чай сделаю. Захожу на кухню, доставая кружки, и завариваю чай. Он очень любит зелёный. Не знаю почему именно зелёный, ведь он не особо вкусный, но раз он пьёт, то и я буду. Достаю из холодильника, забитого самой разной едой, маленькие пироженки. С шоколадным, ванильным и клубничным вкусами. Я, как самая большая сладкоежка, люблю с шоколадом, а Майкл с ванилью. Через пять минут на кухню заходит дядя в какой-то домашней, синей футболке и тёмно-коричневых шортах. Он потягивается и моему взору открывается небольшой, оголенный участок кожи. Боже. У него просто идеальный пресс. Он сам весь идеальный! Ну нельзя же быть таким! Я тут же отвёл глаза, боясь возбудиться. Да, только от одного вида на его шикарное тело мой член может принять стойку смирно. Спокойно, надо сдерживать себя. Не хочется, чтобы он узнал. Не так, не сейчас. Я не готов. — Чай готов, — сказал я, поставив кружки с тортиком на прозрачный, стеклянный стол, и сел на высокий, тоже стеклянный, стул, подвинув к себе тортик, и начал его уплетать, запивая чаем. — Спасибо, — садится напротив меня, как-то странно разглядывая. — Как дела на работе? — решил спросить я, чтобы эта неловкость, почему-то возникшая между нами, ушла. — Всё хорошо. Потихоньку. Работа дом — дом работа, — как-то вымученно сказал он, а потом улыбнулся. — А ты как? Как в школе? — Всё хорошо, — выдавил из себя улыбку. — Учусь отлично. Получаю хорошие оценки. — Я всегда знал, что ты умный мальчик. Ты молодец. Правда, — тепло улыбнулся он, а мне от такой похвалы стало так хорошо на душе, так спокойно. — Стараюсь. — Как дела на любовном фронте? Завтра ведь твой день рождения. Восемнадцатый. Ты уже выбрал кого в пару? — весело поинтересовался он, а я тут же помрачнел. И это не осталось незамеченным. — Неужели всё так плохо? — Нет... Просто... Он ещё не знает. — Значит это парень. Хах, родители не дождутся внуков. Ты его любишь? — спросил он, на что я лишь кивнул, отвернув голову в сторону. — Боишься, что откажет? — я снова кивнул. — Он не знает, да? — я помотал головой в знак согласия. — Я боюсь... — подал голос и понял, что он дрожит. — Боюсь, что... Что он не примет, что я ему не нужен. — Ну что ты, маленький мой, — мягко сказал он и подозвал к себе. Я поднялся и подошёл к нему, встав рядом. Майкл показал на колени и я с радостью залез на них, прямо как в детстве. Дядя обнял меня, начиная гладить по спине и укачивать, прямо как маленького ребёнка. — Знаешь, мы живём один раз. И если... Если он тебе действительно нравится, то лучше скажи ему об этом, обсуди всё. Другого шанса может и не быть. — Майкл, я... — я поднял на него свои глаза и хотел во всём признаться, но не смог. Просто не смог. Он смотрел с таким теплом и добротой. Ну зачем ему такой сопляк как я? Тем более мы родственники. Нет. Я не могу. — Да? — Может пойдём фильм посмотрим? — предложил я, слезая с него. Так грустно. Какой же я трус. — Конечно. Пошли. Мы зашли в мою комнату и улеглись на собранную кровать. Майкл слегка приобнял меня одной рукой, а я же, в свою очередь, положил голову ему на плечо, удобно на нём устраиваясь. Дядя включил на большой, чёрной плазме напротив какой-то канал, по которому шла какая-то комедия, но я особо не смотрел. Мне было так хорошо. Рядом с любимым хорошо. Он сейчас со мной, здесь, обнимает. Эти мысли не давали мне покоя. Тепло, исходящее от Майкла, его рука, слегка поглаживающая мою спину, а также аромат парфюма, такого родного и любимого, убаюкивали, клоня в сон. Я и сам не заметил как заснул с улыбкой на губах. Проснулся я вечером, еле открыв глаза. Мы с Майклом всё также лежали. Я посмотрел на дядю и увидел, что тот спит. Он такой милый. Прикрытые глаза, чуть приоткрытые губы, лёгкая щетина, очки, немного сползшие с переносицы. Так хотелось сейчас приблизиться к нему и поцеловать. Обнять и признаться в любви, но нет. Не могу. Я попытался аккуратно выбраться из-под Майкла, но у меня ничего не получилось. Тот пошевелился и проснулся. — Мир, солнышко, что такое? — спросил он, ласково глядя на меня. — Я хотел встать, но разбудил тебя, прости. — Всё хорошо. Кушать хочешь? — Хочу. — Закажем пиццу? — Да! — радостно сказал я, обняв его. После обнимашек дядя позвонил в доставку и заказал пиццу. Спустя час её привезли. Ароматную, невероятно пахнущую... У меня аж слюнки пошли. Ммм... Пепперони. Моя любимая. Мы сели за стол и вдвоём съели пиццу за непринуждённой беседой. После, мы продолжили болтать, обсуждая всякую хрень. Уже не было той неловкости. Мы спокойно рассказывали про свои будни, увлечённо слушая рассказы друг друга. Потом нам вдруг захотелось потанцевать. Сам не знаю что нашло на нас. Будто какое-то веселье снизошло. Я включил музыку и мы начали под неё танцевать в гостиной. Я смотрел на весёлого дядю, неумело танцующего, и радовался, как ребёнок такой раскрепощенности. Сам я, надо сказать, танцевал не лучше, но главное, что нам было весело. Вместе. Вдвоём. Было уже около десяти вечера, когда позвонила мама и сказала, что они задержались, а потому не приедут сегодня ночевать. Мне это показалось странным, но я был безумно этому рад. Значит я могу больше времени провести с любимым человеком. Хотя это всё равно ничего особо не меняет. Я сообщил всё дяде, а сам пошёл мыться. Стоя под прохладными струями воды, я водил рукой по колом стоящему члену, представляя вместо своей руки руку дяди, и неловко кусал губы, понимая, что уже совсем спятил. Дядя со мной в одной квартире, а я тут дрочу на него. Стало так стыдно. Но несмотря на всё это я кончил, из-за чего почувствовал себя каким-то грязным извращенцем. Стараясь не придавать мыслям значения, я обернул полотенце вокруг бёдер и вышел, пройдя к себе в комнату. Пока я переодевался, услышал, как дядя зашёл в ванную. Видимо тоже решил лечь спать пораньше. Надев ночную футболку с штанами, я присел на кровать, нервно кусая губы. Надо сказать. Сейчас. Я просто обязан сказать ему. Другого такого шанса не будет. Я пытался себя настроить, но у меня ничего не получалось. Я боялся всего. Боялся потерять, боялся, что посчитает меня ненормальным и больным, но ещё больше я боялся не попробовать и жалеть потом об этом всю свою жизнь. Я так глубоко задумался, что не заметил, как дверь в мою комнату открылась. — Всё хорошо? — спросил Майкл, стоя на пороге, а я вздрогнул от неожиданности. — Да, всё хорошо. — Я тогда пойду спать, — сказал тот и хотел было уже уйти, но я его остановил: — Майкл... — Да? — Я... Я... Я хотел пожелать спокойной ночи, — не смог. Опять. Какой же я трус! — И тебе спокойной, — тихо сказал он и вышел, а я упал спиной на кровать, еле сдерживая слёзы. Ну почему я такой нерешительный? Почему не могу сказать? И тут я понял, что если не могу сказать, то тогда напишу. Да. Напишу. Этот вариант показался мне единственным верным. Я сел за стол, включив лампу, и взял небольшой клочок бумаги, написав на нём признание в любви, а также попросил быть моим избранником. Не знаю, что он подумает, что решит и что ответит, но... Как говорится, надежда умирает последней. Буду надеяться, что на крайний случай он просто забудет об этом и будет общаться со мной как и раньше, иначе отдаления я не выдержу. Мне и так плохо без него, а будет ещё хуже. Написав всё, что я чувствую и всё, что хотел сказать, но не смог, я сложил лист и ещё раз подумал. Подкладывать или нет. Но потом я вспомнил слова дяди сегодня днём. Действительно, живём один раз. Значит надо прожить эту жизнь так, как хотим мы. И пусть он меня после этого пошлёт, но... Я хотя бы попытался. Зато буду знать, что шансов у меня точно никаких. Легче от этого, конечно, не станет, но зато я не буду мучиться, думая, а что было бы, если бы я рискнул. Собираюсь с духом, встаю со стула, подойдя к двери, и слушаю что происходит за ней. Вроде всё тихо. По крайней мере я особо ничего не слышу. Может уже спит? Даже если и нет, сейчас самое время. Аккуратно открываю дверь и, стараясь не шуметь, подхожу к двери в комнату, где он поселился. Та закрыта. Присаживаюсь на корточки, аккуратно подкладывая письмо под дверь, стучу, на случай, если он вдруг не спит и ухожу в свою комнату. Сажусь на кровать и меня охватывает паника и страх. Да, с одной стороны я хочу узнать его отношение ко мне. Именно сейчас. Но с другой... Мне страшно. Страшно, что отвергнет, не поймёт. Страшно увидеть на лице презрение вперемешку с омерзением. Страшно почувствовать его ненависть ко мне. Страшно, что наши отношения изменятся в худшую сторону и уже не будут прежними. Проходит десять минут. Потом ещё столько же. Я решил, что Майкл не придёт и лёг в кровать, накрывшись одеялом с головой, и отвернулся к стене, пытаясь унять биение сердца. Лежу, пытаясь уснуть, и тут я слышу как открывается дверь в комнату. Нет. Не может быть. Всё же услышал. Не спал. Пришёл. Ко мне. Чтобы поговорить, обсудить, узнать. Становится трудно дышать. Руки вспотели, в принципе, как и всё тело, сердце ходит ходуном. Почему он молчит? Пусть скажет хоть что-нибудь! — Мир, — тихо говорит он, а я понимаю, что разговору быть. Вылезаю из-под одеяла, принимая вертикальное положение. Поджимаю ноги к себе, обхватив их руками. Дядя проходит, присев на край моей кровати. Молчит. Напряжение нарастает, а он всё молчит. Мне становится плохо. Не знаю, что сделать, что сказать. Хочу как-то начать, но не могу. Голос будто пропал. И я всё жду. Жду его. Его слов, его действий. Хоть чего-нибудь. И он наконец-то говорит: — Это правда? — поворачивает голову в мою сторону, пристально смотря в глаза. Меня тут же охватывает страх, но я понимаю, что пути назад нет. Поздно. Уже слишком поздно. — Да, — тихо говорю я. Тот напряжённо молчит и я продолжаю: — Я люблю тебя. Люблю давно. Жить без тебя не могу. Я... Если... Если ты не хочешь... — голос начинает дрожать и я понимаю, что больше не могу ничего сказать. — Хватит, — говорит он, а я начинаю дрожать, чувствуя подступающие слёзы. Опускаю голову на колени, понимая, что это конец. Самый настоящий конец. Всему. — Ты сказал достаточно. Теперь моя очередь, — приподнимаю голову, удивлённо смотря на него. Что? Что происходит? О чём он? — Ты плачешь? — удивился Майкл, а потом подсел ко мне ближе, раскрыв руки, и начал подзывать к себе. Я, всё ещё не веря, поднялся и пересел к нему на колени, обхватив руками и ногами. Прижался так сильно, как только мог, уткнувшись лицом в плечо, и начал успокаиваться. — Мир, дурачок ты мой любимый. Я же тоже. Тоже люблю тебя, — на этих словах я поднимаю голову, в шоке распахнув глаза, и неверяще смотрю на него. Мне послышалось? Я сплю? Неужели сон? Если это так, то я не хочу просыпаться. — Это не сон, — смеётся он, а я спрашиваю: — Я вслух сказал? — Ага. — Но... Я... Я не могу поверить... Как? — Так же как и ты. Только началось всё намного раньше. Помнишь тот день, когда ты пошёл в школу первый раз? — спросил он, на что я кивнул. — Ты был тогда таким одиноким, беззащитным, брошенным. А как радовался, когда я пошёл с тобой. Не знаю. Именно тогда я понял, что ты стал важен для меня. Очень. Ну, а со временем я влюбился. Чем чаще виделись, тем больше я понимал, что мне всё тяжелее сдерживать себя, что появляется желание обладать, какого ещё ни разу не было. Ты становился всё краше, не замечая взглядов девушек и парней. А я всё видел. — Правда? — Да. Ты просто не представляешь какой красивый. Эти тёмные шелковистые волосы с синими прядками, невероятные карие глаза, пухлые щёчки и губки. Да ты мечта любой девушки и парня! И конечно я ревновал тебя. Ревновал много и ко всем. Абсолютно. — Было бы к кому, — буркнул я, а он продолжил: — Да, было. Когда мы ходили вместе гулять, когда я забирал тебя из школы, когда мы были в кино, кафе, различных парках. На тебя все смотрели с восхищением и желанием сделать своим. Даже девушки! Конечно я понимал, что ревную и злюсь, но также понимал, что ты ещё мал, да и не в моих принципах рушить чью-то жизнь. Да, мне было очень тяжело, но я старался жить дальше. Нашёл себе девушку, но... Не помогло, как видишь. — Ты даже не представляешь как я ревновал тебя к ней. Именно в тот день, когда ты её привёл первый раз, я понял, что люблю тебя. Мне было тогда ужасно больно, когда ты игнорировал, когда представил свою девушку как пару, когда холодно принял меня. Я потом в истерике находился, много плакал, — признаюсь я и на душе сразу становится легче. — Мирон... Я... Я даже не знал, — потрясённо говорит он, с горечью смотря на меня. — Ты и не мог знать. Родители не стали говорить, да и я не хотел. Я просто понял, что у тебя своя жизнь, что я никак не могу на неё повлиять, что мне важнее твоё счастье. Лишь бы ты хоть иногда был рядом. Я же понимаю, что это ненормально и мерзко, что так не должно быть... — Чшш... — мягко касается указательным пальцем моих губ, дабы я заткнулся. — Не говори ерунды. Эта ненормальная, как ты говоришь, любовь просто не вписывается в рамки общества. Это люди так считают, понимаешь? Они решили, что родственные связи это аморально, значит так и будет. И всё наше общество, будто стадо, которое не имеет собственного мнения, слушает их. Как сказали, так я и буду делать, да? Но я не такой. Мне плевать на их непонятные принципы и ценности. Я не считаю это чем-то грязным. Да, возможно, это необычно, но не более того. Мы живём эту жизнь один лишь раз. Так почему я должен её прожить так, как мне говорят другие? Никто не вправе решать за меня. Только я сам. И ты тоже. — Ты прав. И мне плевать, что подумают другие, что подумают родители. Я уже взрослый и могу сам решать. Главное, чтобы тот кого я люблю был рядом. Остальное значения не имеет, — сказал я с улыбкой. Не думал, что дядя так думает, но он прав. Во всём. И мне так легко стало после его слов, что теперь я не только уверен в своём выборе, но и уверен, что никому его не отдам и отстою своё право быть с любимым человеком. — Спасибо. — Знай, что теперь я тебя не отпущу. Ни за что. Никогда. Ты только мой. И принадлежишь мне. Ты просто не представляешь как я ревновал, когда понимал, что скоро твоё восемнадцатилетие и ты выберешь кого-то своей парой. Мне было ужасно тяжело и больно думать об этом, но я не мог пойти против. Что бы я сказал? Мои слова ничего не решили бы. Это твоя жизнь и ты волен её прожить с любимым человеком, а не со старым пнём. — Дурак, — бью его по плечу, а тот непонимающе смотрит на меня. — И вовсе ты не старый. В самом расцвете сил. И вообще, мне возраст не важен. Я люблю тебя не за него, а за то, что ты есть, за то, что ты был со мной рядом всю мою жизнь. Только благодаря тебе я жил, живу и буду жить. Рядом с тобой. Теперь ты мой и ничей больше. И я никому тебя не отдам. — Я и не позволю, — улыбается тот, а потом мягко кладёт ладонь мне на затылок, притягивая к себе, и нежно целует. Все-все бабочки, что были у меня в животе, тут же радостно запорхали, разливая тепло по всему телу. Как же долго я этого ждал! Как долго хотел! — Так ты станешь моим избранником? — спросил я, отстранившись, и провёл язычком по влажной, от поцелуя, губе. — Уже стал, — сказал он и тут же впился в мои губы несдержанным поцелуем. Обхватываю руками шею любимого, прижимаясь всем телом к нему. Ощущаю жар, передающийся и мне. Неистово целуем друг друга, кусая губы, как голодные дикие звери. Воздуха уже не хватает, но никто не может, да и не хочет, отстраниться. — Ты не представляешь как долго я этого ждал, — шепчет Майкл в самые губы, переходя на шею. — Я тоже... Тоже долго, — еле отвечаю, чувствуя мокрые, грубые поцелуи-укусы. Откидываю голову в сторону, давая больше пространства. Тихо стону, смотря на любимого из-под полуопущенных ресниц. Засасывает чувствительные местечки, оставляя багровые засосы на бледной, нежной коже, и зализывает укусы, как бы извиняясь за грубость. Решаю тоже действовать. Наклоняюсь к нему и также покрываю поцелуями крепкую, мужскую шею, удивляясь нежности кожи. Кладёт руки на мою спину, ещё ближе прижимая к себе, и нежно гладит, запуская их под мою пижаму. Чувствую немного прохладные руки у себя на спине, отчего вздрагиваю. Проводит ими по всей длине позвоночника, плавными движениями переходя на живот, поднимается выше, оглаживая бока и грудь. Как же это приятно. Ужасно приятно чувствовать любимые руки на твоём теле. Знать, что теперь ты не один, что есть тот, кому ты принадлежишь. Отстраняюсь от Майкла, в одно движение снимая футболку, и откидываю куда-то в сторону. Вижу хищный взгляд, оглядывающий всё моё тело. А посмотреть есть на что: нежная, молочная кожа без единого волоска и изъяна, крепкая грудь и несколько кубиков пресса, затвердевшие от возбуждения соски, слегка подрагивающий животик. Вроде хрупкий, но при этом сильный. — Ты такой красивый, — восхищённо шепчет дядя, приникая губами к ключицам. Вылизывает и выцеловывает их, заставляя меня тихо поскуливать от удовольствия. Немного прогибаюсь в спине. Мокрыми поцелуями спускается вниз, к соскам, опаляя их горячим дыханием. Вздрагиваю, неосознанно простонав. Приникает влажными губами к маленькой бусинке соска, всасывая в свой тёплый рот. — Ах, Майкл! — выдаю громкий стон, крепче хватаясь за плечи. Член уже стоит по стойке смирно, болезненно трётся через ткань штанов. Ммм... Как же хочется большего! Хочется Майкла. Всего Майкла в себе. Мягко посасывает и покусывает, лаская языком ореол, пуская ток удовольствия по всему моему телу. Массирует пальцами второй, набухший, сосок, скручивая его. — Майкл! — всхлипываю я, чувствуя дикое возбуждение. Начинаю делать бёдрами поступательные движения, проезжаясь по стояку дяди. Тот едва слышно рычит, продолжая свою экзекуцию. Сильнее обхватывает губами сосок, намертво присасываясь к нему, и грубее массирует второй. — А-ах! — чувствую как бельё становится мокрым. Ммм... Боже. Я больше не могу. Слишком сладко, слишком хорошо, слишком приятно. Всего слишком. — Мааааайкл, пожалуйста. Прошу, — пытаюсь донести свою мысль и, кажется, дядя понял. Кладёт руку на бугорок, снова вызывая мой всхлип, и проводит через ткань штанов по нему назад и вперёд, сжав после. Не выдерживаю и кончаю прямо в трусы, громко простонав. Наслаждение разливается по всему моему телу, заставляя приятно подрагивать конечности. Кладу голову на плечо любимого, целуя в шею. — Ты как? — спрашивает, немного отстранив меня, и поднимает голову за подбородок, заглядывая в глаза. — Плохо, — говорю я, видя непонимание и испуг в глазах напротив. Хочет что-то сказать, но я не даю: — Плохо, потому что тебя нет во мне, — вижу как снова загораются его глаза. — Ты уверен, что готов пойти до конца? — спрашивает скорее для галочки, потому что знает ответ. Да и он сам уже не сможет остановиться. — Да. Уверен. Ещё никогда и ни в чём я не был так уверен. Больше ему слов не надо. Начинает снимать с меня штаны. Привстаю, помогая это сделать, но потом вспоминаю про смазку. Встаю с него и иду к ящику, в котором всё есть. Достаю смазку, возвращаясь к любимому. Тот уже полностью раздетый ждёт меня. Смотрю на его твёрдый член, радуясь большому размеру. Как же я уже хочу ощутить его в себе! Снимаю с себя последний элемент одежды, видя хищный взгляд, и сажусь на колени любимого дяди, проходясь попкой по его стояку. Тот глухо стонет, обхватив одной рукой меня за талию. Показываю на тюбик смазки и вижу как опасно загораются его глаза. — У тебя уже с кем-то было? — гневно рычит он и я вижу полыхающую злобу в его глазах. — Ты ревнуешь? — улыбаюсь как дурак, радуясь тому, что небезразличен ему. Тот ничего не отвечает, прожигая меня гневным взглядом, а я решаю больше не издеваться. Наклоняюсь к самому уху и шепчу: — Ты первый, Майкл. Первый и единственный. — Тогда откуда у тебя смазка? — недоверчиво спрашивает он, открывая её, и выдавливает на пальцы. — На всякий случай, — озорно улыбаюсь, на что дядя лишь сильнее притягивает к себе, твёрдо проговорив: — Никаких больше случаев. И тут я чувствую большие мягкие ладони у себя на ягодицах. Мягко оглаживает половинки, разводя их в стороны. Обводит одним пальцем изнывающую от нетерпения дырочку, вызвав мой тихий стон. Начинает медленно вводить его внутрь, отчего я чувствую дискомфорт, но стараюсь не думать об этом. Плевать. Плевать, если будет больно, плевать, если не получу удовольствие. Главное, что он наконец-то со мной, рядом и совсем скоро будет во мне. — Давай дальше, — прошу я и Майкл не заставляет себя долго ждать. Мягко вводит сразу два пальца, начиная разрабатывать мой девственный анус. — Ты такой узкий и горячий внутри, — шепчет он, обводя языком ушную раковину, и прикусывает мочку уха. — Ммм... Мхах... — дрожь пробрала всё моё тело. Сильнее вцепляюсь пальчиками в его плечи, начиная насаживаться на пальцы. Да, не очень приятно, но я потерплю. Потерплю любую боль, лишь бы он быстрее заполнил меня. — Майкл, давай третий, — прошу я и он меня слушает. Вынимает пальцы, добавив третий, и начинает активно ими двигать, разрабатывая тугие стеночки. Начинаю постанывать, а дядя, тем временем, покрывает мою шею поцелуями, лаская свободной рукой моё тело. Наклоняюсь к любимому, нежно целуя. Тот быстрее двигает пальцами, заставляя меня поскуливать и, буквально, биться в агонии. — Майкл, я больше не могу. Давай. Войди в меня, сделай своим, прошу, — шепчу я, начиная расцеловывать его лицо. Чувствую как из меня вынимают пальцы, приставляя ко входу кое-что больше и горячее. — Ммм... ах... — тихо застонал я от осознания того, что наконец-то сейчас в меня войдёт тот, о ком я мечтал и кого столько лет любил. — Будет больно, — говорит Майкл, обеспокоенно смотря на меня. — Плевать. Я хочу тебя. Хочу в себе. Давай. Я готов, — с этими словами он впивается в мои губы жёстким, грубым, каким-то животным поцелуем, одновременно с этим резко входя в меня на всю длину. Вскрикиваю, чувствуя разрывающую боль. В уголках глаз выступили слёзы. Вцепляюсь ногтями в его плечи, укусив за губу. — Прости, — шепчет он, слизывая выступившую кровь. — Расслабься, малыш. Сейчас станет легче, — слушаю его успокаивающий шёпот, немного расслабляясь. Сидим так, прильнув друг к другу голыми телами. Понимаю, что ему тяжело сдерживаться. Выдыхаю, начиная медленно двигаться. Вверх-вниз, вверх-вниз. Понемногу. Морщусь, но не останавливаюсь. Пытается отвлечь от боли, снова зацеловывая мои ключицы и соски, ласкает тело свободными руками. Становится легче. Намного легче. Добавляет смазки, размазывая вокруг ануса. Начинаю двигаться быстрее, громко постанывая, и чувствую, как наслаждение потихоньку разливается по всему моему телу. Но Майкл не выдерживает такого темпа. В одно движение выходит из меня, опрокинув на кровать, и так же резко входит. — Майкл! — выкрикнул я, чувствуя просто невероятное удовольствие, прошедшее через всё тело. Боже. Как же хорошо! Просто невероятно хорошо! Никогда ещё не испытывал такого божественного наслаждения. Я тут же прогнулся в спине, обвив руками шею, а ногами обхватил его бёдра, тем самым ближе прижав к себе. — Ты просто сводишь меня с ума, — прошептал он, снова целуя меня, врываясь языком внутрь и исследуя ротовую полость. Я начал стонать в поцелуй, а когда воздуха перестало хватать, отстранился, давая волю своим громким стонам и крикам. — Ещё! Быстрее! Прошу! — кричал я, оставляя полосы на спине любимого, и активно подмахивал бёдрами. Дядя, тяжело дыша, начал втрахивать меня в постель, входя резкими, глубокими толчками в моё податливое тело, каждый раз задевая простату. Я начал с ума сходить от этого восхитительного чувства заполненности. Наконец-то мы едины, одно целое, я и он. Он во мне. Просто не могу в это поверить. Кладу руку на живот, ощущая его член внутри меня. Боже! Просто невероятно. Снова целую и стону прямо ему в губы. Майкл проходит своим языком по моим губам и снова врывается в рот, буквально трахая его. Наши языки сплетаются в каком-то танце. Как же горячо, мокро, страстно, пошло. Просто весь спектр чувств и эмоций дарит мне, а я ему. Двигается быстрее и жёстче, подводя меня к концу. Выкрикиваю его имя, бурно кончая себе на живот. Это первый настолько сильный оргазм в моей жизни. Выходит из меня, так и не кончив. Наклоняется к животу, слизывая сперму. — Ммм... — протягиваю я, приподнимая бёдра навстречу его языку. Хватает меня за них, резко притягивая к себе, отчего я вскрикиваю, разводит половинки в стороны и проводит языком по ложбинке. — Боже! Майкл... — не могу выдать ни одной связной мысли. Это так необычно и так приятно. Чувствовать его мокрый, немного шершавый язык в самом интимном месте — что-то с чем-то. Приникает губами к моей пульсирующей дырочке, начиная её вылизывать. Вздрагиваю, ещё больше прогибаясь в спине, и комкаю простынь, шире разводя ноги. Проникает самым кончиком внутрь, увлажняя нежные, бархатные стеночки. — Ах! Не останавливайся! — кричу я, чувствуя, как жар снова поднимается во всём моём теле. Снова, уже изведанное мне, удовольствие проходится по всем конечностям, приятным комом оседая внизу живота. Начинает вылизывать мой анус, надрачивая истекающий смазкой член, и я в который раз кончаю. Лежу без сил, но отдохнуть мне не дают. — Это ещё не всё, — шепчет дядя и я понимаю, что только от одного его хриплого, интимного шёпота у меня снова встал. — Я смотрю ты ненасытен, — довольно улыбается, оглядывая мой твёрдый член. Проводит рукой по нему, вызывая мою дрожь, заставляет подкинуть бёдра навстречу его руке. — Прошу, хватит меня мучить. Я больше не могу, — еле говорю я и Майкл, в одно движение перевернув меня на живот и поставив на колени, резко и глубоко входит под нужным углом, заставляя захлебнуться стоном. — Ты что-то говорил про то, чтобы я прекратил? — шепчет на ухо, подхватывая под грудью, но не прижимает к себе. Проходится по всей спине, по всему позвоночнику, целуя выступающие навстречу позвонки. И при этом не двигается. — Двигайся, чего же ты ждёшь? — буквально скулю от того насколько мне хорошо. — Ты же вроде просил остановиться? — слышу в его голосе явное издевательство. Вот же. Майкл! — Я просил тебя трахнуть меня до потери сознания! — гневно проговорил я и тут же почувствовал мощный толчок внутри себя. И снова по простате. — Ах-хх... — Как пожелаешь, — сказал он и начал со всей грубостью и жёсткостью входить в меня, не щадя. И мне это до умопомрачения понравилось. Я облокотился руками о спинку кровати, прогнувшись в спине, и шире расставил ноги. С каждым разом входя всё глубже и сильнее, Майкл подводил меня к концу, но не давал кончить. Я уже устал находиться в этой постоянной агонии, в этом постоянном удовольствии. Давление на простату и невозможность кончить просто начали с ума меня сводить. Я пытался потереться членом о ткань, но этого было мало. Ужасно мало. Я не знал, что ещё сделать и как попросить и тут Майкл сказал: — Ты кончишь от моего члена в своей заднице, — с этими словами он поднял мои руки над головой и прижал одной своей, начиная быстро-быстро двигаться во мне. Другой своей рукой он ласкал мои соски, сжимая. А после, сильно укусил меня за плечо, одновременно с этим глубоко проникнув и сжав сосок. Такого напора я не выдержал и наконец-то кончил, в который раз, громко вскрикнув, и упал грудью на кровать. Через пару движений в меня кончил и Майкл. Повалившись на меня сверху, он перекатился и устроился рядом. Дядя поцеловал меня в, влажное от пота, плечо, а я, повернулся к нему лицом, улыбнувшись. — Это был лучший секс в моей жизни, — с улыбкой сказал я. — В жизни? Это твой первый раз, — довольно улыбнувшись, придвинулся ко мне, положив ладони на мои ягодицы, начиная массировать их. — Поэтому и лучший. Потому что с тем, кого люблю. — У тебя таких ночей будет ещё миллион. Я больше не отпущу тебя. — И ты не боишься моих родителей? — прищурив глаза, посмотрел на него. — Нисколько. Мне плевать, что они подумают. Я люблю тебя и от своего не отступлюсь, — заявил так уверенно, что я поверил ему. Да и как можно не поверить? — Нам бы в ванную, — сказал я, поняв, что сперма высыхает, становясь неприятной. — Сам дойдешь или... — Или, — улыбнулся, протянув руки, прямо как маленький ребёнок. Майкл, рассмеявшись над моими действиями, взял меня на руки и понёс в ванную. Там мы помылись и свежие и чистые отправились спать. Вместе. "Наконец-то моя мечта сбылась", — думал я, засыпая. *** Проснулся я поздно утром. Ну как поздно. Часов в 12 дня. Открыв глаза, увидел перед собой Майкла, разглядывающего меня. — Что? — спросил я, улыбнувшись. — Ты такой милый, когда спишь, — тихо сказал он и, придвинувшись, мягко поцеловал. — С добрым утром. — С добрым. А... Родители! — вдруг вскрикнул я, вскочив с кровати, и тут же упал на пол с дикой болью в пояснице. — Мир! — тут же подорвался любимый, мягко подняв меня, положил на кровать и начал массировать спину, разминая её. — Прости, — сказал он, поцеловав мою многострадальную попу. — Родители, — еле выговорил я, а потом вспомнил, что они сегодня не приедут. Вот я придурок. — Ты забыл? — улыбнулся он, притянув меня к себе за грудь, и лёг рядом, поцеловав плечо. — Ага, — кивнул я, устроившись в его уютных объятиях. — Ничего. Сейчас примем душ, покушаем и поедем. — А ко скольки нам? — К 15:00. Успеем, не волнуйся, — довольно поговорил он и с этими словами медленнее задышал, засыпая. Вот же... Соня. Моя соня. *** В итоге мы провалялись в кровати около часа. Потом, кое-как встав, приняли душ, позавтракали или пообедали, неважно, и начали собираться. Решили особо не наряжаться. Ну, а зачем? Смысл? Обычный, ничем непримечательный праздник. Кроме того, что я наконец-то объявлю о нас с Майклом и мы будем вместе. Честно говоря, пока что я не волнуюсь, но это пока. Скоро начну. Осматриваю шкаф и нахожу тёмно-синий тонкий свитер. Отлично. Как раз подойдёт. И чёрные, немного зауженные джинсы. В самый раз. Одеваюсь, рассматривая себя в близ висящем зеркале. А я ничего так. Тёмные, немного курчавые после душа волосы, красиво смотрятся, обрамляя круглое лицо, и придают какой-то свежести. Карие глаза, счастливо смотрящие на своего двойника. Свитер, обтягивающий мой торс и джинсы, отлично подчёркивающие круглую, подтянутую попку. Смотрю на себя и даже не замечаю как ко мне сзади подходят, обняв за талию, и кладут подбородок на плечо. — Ты просто восхитителен, — шепчет Майкл мне на ухо, целуя в шею. Поворачиваюсь к нему, немного отстранившись, и осматриваю. Короткие, немного взъерошенные волосы, очки, как обычно находящиеся на своём месте. В них он выглядит таким умным, взрослым, но при этом таким домашним и милым. Белая, элегантная рубашка, закатанная до локтя, тёмно-синие, широкие брюки, отлично идущие ему. Да он весь как бог! Мой личный бог. — А ты идеален, — говорю я ему и наши губы соприкасаются в нежном прикосновении, перерастая в страстный поцелуй. — Нам пора, — говорю я и отлипаю от любимого. — Вечером продолжим, — подмигивает мне, на что я лишь улыбаюсь. Люблю невероятно. *** — А ты уверен, что здесь? — пораженно спросил я, рассматривая дом. Майкл стоял рядом, крепко держа меня за руку, и смотрел что-то в телефоне. — Да. Мне скинули этот адрес. — Ничего себе они конечно раскошелились. И нафига, спрашивается. Для кого это, вообще, всё сделано? Для меня или для них и их друзей? — Мир, главное, что я рядом, наплюнь на остальное, — улыбнулся он, притянув меня к себе, и обнял. — Волнуешься? — Очень. Что, если родители нас не примут и отец уволит тебя? — Найду работу. Не переживай. Я хороший специалист. Всё будет отлично. — А если они будут препятствовать нашему общению? — Неужели они настолько страшные? — рассмеялся дядя, не понимая моего страха. — Ты просто не представляешь насколько. — Не бойся. Я никому не дам тебя в обиду. Всё будет хорошо. — Угу. Немного постояв, мы всё же собрались с силами и, отлипнув друг от друга, вошли в дом. Снаружи сам дом был очень большим. По крайней мере для меня, человека который жил только в квартире. Двухэтажный, бежевого цвета, рядом садик. Везде были развешаны гирлянды, которые почему-то горели, хотя сейчас не ночь, по обеим сторонам от входа стояли связки воздушных шаров самых разнообразных цветов. Некоторые даже с надписями и рисунками. Над дверью висели огоньки, кое-где на крыльце стояли свечи. И вот зачем всё это? Подойдя к двери, я нажал на небольшой звонок. Послышались голоса, чьё-то недовольное шипение и какие-то глухие звуки, будто что-то упало. И что там творится? Вдруг дверь открылась, а на пороге предстала моя мать. Накрученные светлые волосы, элегантное тёмно-фиолетовое платье, подчёркивающее её неплохую фигуру. На лице радостная улыбка. — Хорошие мои, наконец-то добрались. Мальчик мой любимый, — сказала она и подошла ко мне, крепко обняв, а затем обняла и Майкла. — Проходите, не стойте. Мы зашли в дом и на нас были направлены около 10 пар глаз, если не больше. Все наши родственники: бабушка и дедушка по папиной линии, тётя по маминой и бабушка по маминой, подруга мамы со своей дочкой, той самой, что хотели мне сосватать, друг папы со своей женой, зачем они здесь я и сам не знаю, двоюродная сестра и брат и какие-то непонятные мне люди. Наверное друзья моих родственников. Как всегда. — Всем привет, — неловко сказал я. Все тут же улыбнулись и начали поочереди подходить и поздравлять меня, даря разные подарки, которые я распакую немного позже. Родился я в семь часов вечера, а потому именно в это время объявлю о своём выборе. Такова традиция. В глазах родных я видел интерес вперемешку с предвкушением. Кого же я выбрал. Хм, пожалуй будь у меня ребёнок, мне было бы тоже интересно. После тёплого приёма мы отправились на кухню, где стоял огромный стол, накрытый скатертью белого цвета. На нём были самые разнообразные блюда: от курицы с картошкой, разных салатов, бутербродов и икры до напитков, торта, каких-то пирожных и других сладостей. Белые салфетки с цветным узором, расставленные по кругу тарелки и бокалы с вилками и ложками. Да, они неплохо подготовились. Торт, надо сказать, был шикарен. В виде машины. Причём не детской, а какой-то гоночной и хоть я в машинах не разбираюсь, но мне понравилось. Везде висели какие-то украшения, горели огоньки, чуть подальше я даже увидел петарды и фейерверки. — Проходите и располагайтесь. Имениник в центр, — сказала мать и все начали занимать места какие хотели. Я сел с одного конца стола прямо по центру. Как бы глава стола, да и всего праздника в целом. Рядом, по правую, от меня, сторону, села та девушка. Не помню даже как зовут. Вроде Рита, если я не ошибаюсь, а по левую сторону сел дядя, чему я был ужасно рад, но маме почему-то не понравилось. — Майкл, ты чего туда сел? — удивлённо спросила она. — Иди сядь к своему брату, среди взрослых, а мальчик пусть с ровесниками пообщается, — честно говоря, я не понял претензии. И если это делалось, якобы, для меня, то зря. Посмотрев на Майкла, я увидел растерянность в его глазах. Ну уж нет. Я не позволю моего Майкла отсадить. И вообще, никто не в праве его обижать. — Мам, я хочу, чтобы дядя сидел здесь, — твёрдо сказал я, чем реально удивил её. Майкл лишь расслабился, улыбнувшись. — Зачем? Вон, Паша хочет с тобой поговорить, давно не виделись... — Я всё сказал. Захочет — поговорим после. Не сейчас. Я хочу, чтобы здесь сидел Майкл. Это, вообще, мой праздник или чей? — Хорошо. Хочешь так хочешь, только не сердись, прошу, — примирительно сказала та, подняв бокал. — Всё в порядке. — Тогда поднимем тост! Около двух часов мы сидели и обсуждали последние новости и события, слушая интересные истории друг друга. Смеялись, пили, ели. В общем, что только не делали. Мы с Майклом, незаметно от всех, держались за руки под столом и поглядывали друг на друга, даря мимолётные улыбки. И тут ко мне обратилась та девушка. — Мир, как тебе праздник? — вдруг спросила она, коснувшись моего плеча. Я повернулся к ней, заметив на щеках лёгкий румянец. Нет, она конечно красивая: рыжие длинные кудри, достающие почти до попы, красивое изумрудное платье с тонкими лямочками и достаточно глубоким вырезом, сама худенькая, с округлостями в нужных местах, курносый носик, пухлые губки и голубые глаза, обрамлённые густыми пышными ресницами. Да, она действительно очень красива, но не для меня. Я бы даже сказал немного смазливая. Да милая, да симпатичная, но моё сердце уже занято одним, не менее, красивым и милым человеком. — Ммм... Отлично, — ответил я, слегка улыбнувшись, отчего девушка ещё больше покраснела. И вот чего смущаться? Тем более меня. Слишком уж она какая-то скромная и милая. Прям перебор. — Не скучно? — что за тупой вопрос? Я конечно всё понимаю, но я просто ненавижу когда люди задают тупые вопросы. Ну разве по мне видно, что мне скучно? Я чуть сильнее сжал ладонь Майкла, что не укрылось от него, потому что он начал поглаживать тыльную сторону большим пальцем, пытаясь успокоить. — Нет, — еле ответил я, улыбнувшись. — Мне тоже нравится, — зачем-то сказала она, на что я лишь кивнул. — Слушай, — тяжело вздохнула и, глядя мне прямо в глаза, продолжила: — Я... Ты... Ты мне... — и тут я понял, что она имеет ввиду. Я ей нравлюсь! Просто обалдеть. — Уже нашли общий язык? — довольно улыбнулась мама, наблюдая за нами. Девушка тут же отвернулась, покраснев. — Да, — спокойно ответил я. — Не правда ли Рита замечательная девушка? — так вот как её зовут. Я был прав. — Да, замечательная. — Очень красивая, — продолжила она и я понял к чему она клонит. Началось. — Умная, заботливая, а как готовит! Ммм... Просто пальчики оближешь. Между прочим, кое-что с этого стола приготовила она. — Мам, прекрати. Я уже сделал выбор. — Да? — удивилась она, в принципе, как и все остальные родственники. — Странно. Когда ты только успел? Ни разу тебя с девушкой не видела! Ты о них не говорил, на свидания не ходил, вообще ничего. Всё дома просиживал. — А может это парень, — сказал я, отчего все удивлённо уставились на меня. — Парень? — воскликнул отец. — Парень! — уверенно сказал я. — Это мой выбор. Я сам решаю парень или девушка. — А как же внуки? — потрясённо спросила мать. Хоть она и говорила, что ей неважно, но это было лишь для вида. Конечно ей важно! Важны внуки, а обо мне совсем не думает! — Ты сама сказала, что это неважно. Парень или девушка. Я выбрал. Всё. В чём проблема? — начал раздражаться я. Потому что понимаю, что рядом сидит любимый человек и, не знаю как ему, но мне неприятно всё это выслушивать. Очень обидно за него и наши отношения. Не знаю о чём думал в этот момент дядя, но я уверен, что сказал всё правильно. — Я... Ну... Просто хотела, — растерянно сказала, после чего её перебил отец: — Да. Мы хотели внуков, но... Раз уж не судьба, значит не судьба. Главное, чтобы ты был счастлив сынок, — тепло сказал он, за что я был безумно благодарен отцу. — Спасибо, пап, — сказал я, с благодарностью посмотрев на него. — Сына, ты... Ладно. Парень значит парень, — сказала мать, улыбнувшись. — Не терпится уже с ним познакомиться, — я мысленно хихикнул. Эх, вы уже знакомы. Рядом услышал смешок. Майкл. Дурак. Выдаёт нас, — Он же приедет? Чего вы смеётесь? — удивлённо спросила она, а мы с дядей залились смехом. — Ничего...мам, — сквозь слёзы проговорил я. — Приедет, не волнуйся. Дальше мы опять что только не обсуждали. Опять какие-то новости, мою предстоящую помолвку. Где будет проходить бракосочетание, какие кольца, кого приглашать. Боже. Что за цирк? Уже за меня распланировали всю мою жизнь. В общем, прошло ещё полтора часа и вот осталось буквально пару минут до семи вечера. Все тут же встрепенулись, а я очень сильно занервничал. Они же не знают о моём выборе. Я просто не представляю что будет. Так страшно, что сердце ёкает, а руки трясутся. Но! Что бы ни произошло, в любом случае, это только мой выбор. Мой! И ничей больше. И они не смогут мне помешать быть с тем, кого я люблю. Я глянул на Майкла. Тот улыбнулся мне, кивнув. Значит всё хорошо. Всё в порядке. Выключают свет и мама заносит торт с восемнадцатью свечками. Она улыбается, напевая английскую песенку. Остальные подпевают, также улыбаясь. А я глаз оторвать не могу. Просто невероятные ощущения. Будто ты сейчас не один, ты нужен всем, всему миру. Этот день твой и только твой. Подходит ко мне, ставя торт прямо передо мной. — Задувай, — тихо говорит она, а я, прикрыв глаза, загадываю желание. Хочу, чтобы мы с Майклом жили долго и счастливо! Загадав, я задул свечки за два раза. Все похлопали мне, а я был счастлив. Вот только о моём выборе мне всё равно нужно объявить. Встаю с места, оглядывая всех собравшихся гостей. Все так пристально уставились на меня, ожидая узнать имя, что мне стало не по себе от их взглядов. Боже, как же страшно. Неимоверно страшно. Руки трясутся, а сердце гулко бьётся о грудную клетку, готовое вот-вот вырваться. Облизываю пересохшие губы, пытаясь подобрать нужные слова. — Так кто это, сын? — спрашивает отец, не понимая моего волнения. — Это... Это... — начинаю мямлить, пытаясь сказать, но понимаю, что не могу. Слова будто застряли прямо в горле. Страшно. Ужасно страшно. Понимаю, что их мнение моего выбора не изменит, но всё равно страшно. И не из-за того, что они не примут, а из-за того, что могут нас как-то развести, разъединить. Я не хочу потерять Майкла. Больше всего на свете не хочу. Я только приобрёл его и не готов терять. И тут встаёт дядя, улыбнувшись мне, и берёт за руку, переплетая наши пальцы. — Давай, ты сможешь, — шепчет он и только я слышу его слова. Поддержка. Она сейчас так нужна мне! Как же я счастлив, что выбрал именно его, а он меня. — Мам, пап, родные, близкие и друзья, — начинаю я с улыбкой, оглядев их. Вижу удивлённые взгляды, устремлённые прямо на нас. — Мой избранник — Майкл, — с этим словами я посмотрел на Майкла и продолжил: — Я люблю его. Безумно сильно люблю. Он самый важный человек в моей жизни. Был, есть и будет. Никто мне его не заменит. Только с ним я буду счастлив, только с ним смогу жить и дышать. И никто и ничто этого не изменит. — Я тоже тебя люблю, — сказал он и, не обращая внимания на удивлённые и даже перепуганные взгляды, поцеловал. Прямо на глазах у всех. Я ответил, крепко его обняв. — Простите меня, — продолжил я после нашего поцелуя, обращаясь к родным. — Простите, что у вас такой ужасный сын, который влюбился в собственного дядю... — Мир... — пораженно начала мать. — Это же инцест! — разом завопили все. Что, в принципе, не удивительно. Я знал, что будет такая реакция. — Это ненормально! — Вы оба больные! Начали кричать наперебой, делая ещё хуже, но нет. Я от своего не отступлюсь. Мне плевать на мнение стада. Для меня есть мнение только любимого человека, больше ничьё меня не волнует. — Майкл! Хоть ты очнись! Ты же взрослый. Ладно этот, балбес, но ты... — начал гневную тираду отец, но его перебили: — Прости, братишка, но я люблю твоего сына. Больше жизни и отказываться от него не собираюсь, — сказал Майкл, прижав меня к себе. — Хватит! — громко сказал я, привлекая внимание родных. — Мне совершенно не важно, что вы теперь думаете о нас. Извращенцы? Возможно. Ненормальные? Может быть. Но мы такие. Мы любим друг друга и никто не сможет помешать нам быть вместе. Никто. — Сынок, скажи что ты разыгрываешь нас, — с надеждой в голосе и взгляде проговорила мать. — Нет. Прости, но это правда. Возможно неожиданная, шокирующая, в какой-то степени жестокая, для вас, но правда. — Что за цирк? — воскликнул дедушка, гневно стукнув кулаком по столу. — Что вы здесь устроили? — Ничего мы не устраивали. И не цирк это вовсе. А теперь извините, но мы, пожалуй, удалимся, а вы тут обдумайте всё, — с этими словами я потянул Майкла за собой на выход, слыша нелестные высказывания в нашу сторону. — Ты как? В порядке? — спросил любимый, когда мы вышли из дома и встали прямо перед крыльцом. Он обнял меня, гладя по голове. — Я счастлив. Просто неимоверно, — с улыбкой произнёс я. — Я тоже. Тоже очень счастлив. — Как насчёт сбежать? Может США? — вдруг предложил я, видя, как распахнулись его глаза от шока. — Ты уверен? — Больше всего на свете. Заберём мои вещи и уедем после того как окончу школу. Всё равно меня здесь больше ничего не держит. — А как же родители? — нет, Майкл. Они на меня уже точно не подействуют. — Ты мне их заменил. Полностью. Только ты есть в моей жизни. Всегда был, есть и будешь. Всегда только ты. Я люблю тебя, — выдохнул прямо в губы, прижавшись к ним после. — А я тебя. Больше жизни. Знаешь, думаю с твоими мозгами можно и не учиться вовсе, а сразу устраиваться на работу. — Думаешь? — Ага. А я помогу. — Может сразу распишемся? — рассмеялся я, думая, что Майкл принял в шутку, но похоже, что нет. — А давай! — Ты серьёзно? — с какой-то надеждой спросил я. Это так важно! Наконец-то мы будем принадлежать друг другу и никто не встанет между нами. — Абсолютно! — Майкл, я так тебя люблю! Так сильно. Ты лучшее, что случалось со мной в жизни. — А ты со мной, мой любимый племянничек, — хитро улыбнулся, а я понял, что написать письмо о любви было самым лучшим решением в моей жизни. *** Четыре года спустя. — Ммм... Майкл, рядом же Сашенька, — улыбнулся я, чувствуя тёплые губы, спускавшиеся по животу к самому низу. — Я хочу тебя, — томно сказал любимый, заставив мой член тут же подняться. — Я тоже, но давай не сейчас, — всё же предпринял попытку я. Ну в самом деле! Не одни же. Прямо неловко как-то. — А я думаю, что сейчас. Сашка спит, так что волноваться не о чем, — улыбается прямо как лис, откидывая одеяло в сторону. — А если проснётся? — всё ещё сомневаюсь, но покорно развожу ноги. Знаю, что его в любом случае уже не остановить и никакой здравый смысл тут не поможет. — Он так сладко спит. Не проснётся, — с этими словами он заглотил мою вставшую плоть наполовину. — Мааааайкл! — вырвался протяжный стон, который я попытался заглушить рукой. — Ладно. Давай. Только побыстренькому, — сказал я и увидел довольную лыбу любимого. Вот же проказник. *** — Люблю тебя, — сказал он, поцеловав меня в плечо, после нашего крышесносного, но, к сожалению, тихого секса. Я очень люблю громко стонать, особенно мои стоны нравятся Майклу, но учитывая, что в соседней комнате ребёнок, мы не можем этого себе позволить. — А я-то как люблю. — Как там родители? — поинтересовался он. Постоянно спрашивает, хотя может сам всё узнать. — Ты же можешь сам позвонить своему брату и узнать. — Не хочется. Ты же знаешь, мы стали с ним меньше общаться. — Знаю, но в последнее время он изменился не то, что раньше. Даже наши отношения практически принял, — радостно ответил я, заметив и его улыбку. — Они собираются к нам приезжать? — Да. Мать хочет. А если она хочет, то её точно жди. Может с подругой приедет. — И с Риткой? — ревниво спросил любимый, сильнее прижав к себе. — Да. Ну что ты как маленький. Она уже давно замуж вышла. — Не знаю. Мне кажется, что ты ей всё равно нравишься. — В любом случае мне никто кроме тебя не нужен. Помни об этом, — чмокнул его в лоб, как бы говоря о том, чтобы не забывал. — Я помню и знаю. — Давай собираться? Нам сегодня ещё вести мелочь в садик, — немного устало сказал я и тут же услышал крики сына: — Папа! Папа! — начало кричать маленькое солнышко. В комнату забежал малыш трёх лет с кудрявыми и пушистыми светлыми волосиками, маленькими ручками и ножками и милыми чертами лица. Наш любимый заяц. — Вспомнишь солнце... — начал Майкл, а я продолжил: — Вот и лучик. Чего маленький наш? — Моня сь вями пасьпать? — спросил малыш, запрыгивая к нам на кровать. Хорошо, что мы прикрыты, а то было бы неловко. Да и рано ему ещё обо всём взрослом знать. — Нам уже скоро идти надо, — напомнил я, но меня прервали: — Не хотю! Я хотю с вями! — Может на один день отпросить его в детском саду? — поинтересовался любимый, а я понял, что если уж и отпрашивать, то сразу на месяц. — Или не на один. — Иди сюда, Сашенька, — сказал я и протянул руки в сторону малыша, подзывая к себе. Он пополз к нам и поднялся на ножки, поочереди обнимая. — Я вась люлю. — Мы тебя тоже, золотой наш, — потрепал его по светлым кудряшкам Майкл. — Кто боится щекотки, а? Кто такой маленький боится? — спросил я, начиная щекотать наше золото. Майкл же, тем временем, наблюдал за нами, смеясь. — Не нядо! Папа! — Скоро бабушка приедет. Хочешь увидеть её? — Хотю! — Вот и отлично. Как раз проведёте время вместе, а мы... — посмотрел на Майкла, заметив игривый взгляд. — А мы найдём чем заняться. — Зявтрак! Зявтрак! — Кто последний тот какашка? — спросил я и мелочь тут же вскочила, слезая с дивана и поползла в сторону кухни. — Ха-ха, какой резвый. — Таким красавцем вырастет! Девчонки табунами будут бегать за ним. — Или мальчишки. — Кто бы это ни был, скоро, лет эдак через пятнадцать, мы узнаем, кто же его избранница или избранник, — сказал я, мечтательно прикрыв глаза. — Не дай боже, чтоб как у нас, — рассмеялся Майкл, толкнув меня в плечо. — Ну знаешь... В любом случае я буду его любить. Кого бы он не выбрал. — Я тоже. Подаёшь плохой пример, значит не ругай за это сына. — Верно. А мы ему расскажем? О нас? — Думаю со временем да. Не вижу смысла скрывать это, ведь это часть нас и он должен знать, — уверенно сказал он, а я, в который раз благодарил судьбу за такое счастье. — Никогда ещё я не был так счастлив. Никогда. Ты — моё всё. Моя жизнь, мой воздух, моя любовь. Только рядом с тобой я чувствую как бьётся моё сердце, как всё внутри трепещет, а бабочки порхают. Ты — моё счастье. Я люблю тебя, Майкл. И я ни разу не жалею, что в тот роковой день рискнул попросить тебя стать моим избранником, — нежно улыбнулся любимому, заметив, как тот растаял от моих слов. — Я тоже тебя люблю. Больше жизни. И я счастлив, что ты выбрал именно меня. Ты даришь тепло, словно солнышко. Ты милый, улыбчивый, весёлый и такой... По-детски взрослый. Ты просто невероятный. И остаётся только благодарить судьбу за такой подарок. — Папа! Пап! Потему тяк долько? — спросил Сашенька, ползя к нам. Такой смешной! — Дай нам минутку. И мы пойдём гулять. Все вместе. — Осень — отличная пора, не так ли? — спросил Майкл, заглянув в окошко, и увидел идущий на улице дождь. — Определённо, ведь именно тогда, четыре года назад, мы наконец-то рассказали о своих чувствах и стали парой, — с этими словами я взял его за руку и переплёл наши пальцы, на которых красовались два небольших обручальных кольца, напоминающих о том, что мы уже как три с половиной года мужья. — Навсегда? — спросил он, подняв на меня глаза. — Навек.