9.
30 января 2023 г., 23:07
Удушающее чувство пустоты сопровождало меня всю дорогу до дома. Интересно, с какого момента я начал называть это место своим домом? Ведь больше всего на свете я бы хотел ощущать в своём доме комфорт. Теплоту, с которой тебя ждут после мучительно долго дня. Заботу, которая сквозит в каждом мимолётном движении. Нежность, скрывающуюся в лёгких прикосновениях. И любовь, что без устали рвётся из самого сердца. Я бы однозначно хотел всего этого: любить и быть любимым. Сейчас же, я вновь вернусь в стены хоть и прекрасного снаружи, но такого пустого внутри пентхауса. Где свет опять не виднеется с улицы, где ни одна душа не ждёт меня и где, наверняка, нет его...
Я не увижу эти бесконечно голубые глаза, что так и норовят испепелить меня в один миг. Не услышу холодный голос, который почему-то разжигает огонь в моей душе. Не почувствую аромат дорогих духов по близости, хотя всё буквально пропитано ими. Не получу даже мимолётное прикосновение ледяных рук на собственной коже, которое от чего-то прожигает даже сквозь слои одежды.
Там не будет Арсения.
По правде говоря, мне плевать, какой будет мой дом. Плевать на теплоту, заботу и нежность. Больше всего на свете я хочу увидеть этого мужчину. Мне абсолютно не важно, будет ли он ненавидеть меня или же испытывать что-то до мурашек приятное. Я просто хочу быть рядом с ним. Что творится со мной, я не понимал. Может я успел привязаться к нему или так испытываю благодарность за помощь? Не знаю. Но когда он рядом, что-то щекочет в районе солнечного сплетения, а буря незнакомых ранее эмоций учащает биение сердца.
Попрощавшись с Димой и простояв с меланхоличным взглядом у главного входа чуть ли не вечность, я, наконец-таки, вошёл внутрь. Темнота встретила меня распростёртыми объятиями, от чего было физически тяжело передвигать ноги, налитые точно свинцом.
«Я всё-таки найду работу и уберусь отсюда куда подальше. Никто меня не держит здесь. Отец был прав, я никому нахуй не нужен», — всё размышлял я про себя, успев дойти до своей комнаты. Нужно написать Окси, что всё хорошо, иначе девушка явно будет переживать, а потом завалиться в постель и проспать минимум до обеда, ведь завтра законный выходной.
Но вместо всего этого я, наплевав на все запреты, открыл в комнате окно и достал из потаённого кармана пачку почти не начатых сигарет. Огонь исходящий из зажигалки медленно прикуривал никотиновую палочку, что как влитая сидела между моих пальцев. Затягиваясь во все лёгкие, я выдыхал всю боль через дым. Я смотрел на прекрасный вид через панорамное окно, всё никак не разобравшись, что творится у меня на уме и почему на душе скребут кошки.
— Именно из-за вас, Арсений Сергеевич, я сейчас нарушил первое правило, — еле слышно проговорил я в пустоту, продолжая наблюдать через стекло за сиянием звёзд на тёмно-синем полотне. Безусловно, эта картина возвращала меня в ночь на крыше, что ушла несколько недель назад с восходом солнца. И это воспоминание усугубляло душевное состояние. Будто две души никогда и не сидели под звёздным небом наслаждаясь атмосферой и компанией. И тем не менее, я снова и снова думал о том дне, добровольно терзая себя.
— И второе, Шастун. Ты нарушил сразу два таких простых правила и сейчас ответишь за это, — точно громом прозвучало за моей спиной.
Сердце мгновенно ушло в пятки, тело бросило в дрожь, а лицо облилось холодным потом. Этого не может быть... Его ведь не должно быть здесь. Да, это его дом. Да, гость здесь я. Но почему сейчас он тут, а до этого и не на миг не пересекался со мной. На протяжении ни одной недели я возвращался в звенящую тишину и бездушную пустоту. И именно в этот вечер, когда я очевидно не сдержал договор и проебался, он решил появиться. Видимо, я тот ещё везунчик.
Всё не выпуская из рук сигарету, я медленно начал оборачиваться. В эту секунду я молился всем богам, что мне это послышалось. Но когда я окончательно развернулся, глядя сквозь полумрак комнаты на до боли знакомый силуэт, понял для себя: «Три, Арс. Только что я нарушил все три пункта».
Недолго думая я решил покончить с этим. Нужно отрезвить разум, вернуться с небес на землю и выкинуть все мысли из головы. Необходимо заглушить эмоции чем-то существенным, пока они не захлестнули меня. Поэтому я без лишних слов стиснул зубы посильнее и со всего маху потушил ещё не сгоревший окурок о собственное запястье. Не просто горячая, а прямо таки пламенная сигарета беспощадно прожигала кожу. Но я терпел, переключаясь с моральной на физическую боль.
— Антон, твою мать! — закричал Арсений подбегая ко мне со скоростью света. Мужчина силой оттянул мою здоровую руку, кинув злополучный бычок в открытое окно.
Запястье же продолжало пульсировать и гореть, словно огонь всё ещё его кромсал, а из глаз машинально полились слёзы. От безысходности я камнем упал на колени, не смея сказать хоть что-то в своё оправдание. Хотя рассудок и начал плыть в эту самую секунду, я чётко осознавал, что Арсений прямо передо мной также сел на пол. Мужчина без лишних разговоров взял мою левую руку и до того аккуратно начал дуть на опалённую кожу.
— Тош, — уже не угрожающе, а с нежностью подал голос Арс, — ну зачем ты так?
— Я нарушил наш договор, — «Причём полностью», — добавил я про себя. — Поэтому я сделал это. Прости меня, — сквозь слёзы продолжал я. Мне не хотелось выглядеть слабаком перед Арсением. Хотелось лишь убежать от реальности происходящего в обжигающую боль.
— Дурной ты совсем, — мягко бранил меня мужчина, продолжая дуть на саднящую ранку. — Маленький и дурной.
— Я не маленький! — возмутился я, но всё ещё не смел поднять глаз. Мне было по-настоящему стыдно за всё, что я только что устроил.
— А как же? За тобой ведь глаз да глаз нужен. Давай на чистоту. Я ведь пообещал теперь контролировать твой учебный процесс, ждал тебя после работы. Ты ушёл к друзьям, нарушив этим второй пункт. А первый? Почему ты закурил? Что значит из-за меня? — решил выпытать правду Арс. Он не кричал, голос не пропитался сталью и не было ноток осуждения. Меня уже даже не волновало, откуда он знает, где я был, ведь сейчас я прямо таки сгорал от стыда. «Я влюбился, понимаешь? И это чувство не делает меня окрылённым, как описывается в девчачьих романах или сопливых мелодрамах. Оказывается, оно приносит боль и страх. Поэтому руки машинально потянулись к никотину», — дал я ответ на вопрос, так и не осмелившись произнести его вслух.
— Хорошо, если не готов ответить, то и не нужно. Но значит пришло время для поручения, которое также есть в этом договоре. И не дай бог ты его не выполнишь, пеняй на себя, — начал свой приговор Арсений. Я же, уткнувшись глазами в наши до сих пор переплетённые руки, всё гадал: что это за просьба? Он ведь может просить всё что угодно, а я обязан выполнить. Слово — есть слово.
— Слушай меня внимательно. Ты больше никогда, слышишь? Никогда в своей долгой жизни, какой бы она ни была, не посмеешь причинить себе боль намеренно. Ты не будешь рисковать собой, что бы ни произошло, не будешь совершать бездумные поступки, как сейчас. Это твоё поручение. Если ты меня понял, то посмотри мне наконец в глаза и скажи, что услышал и выполнишь всё это, — медленно и сосредоточенно отчеканил Арс.
Я всё же взглянул на него, переваривая полученную информацию. Сейчас в его глазах не застывали льды бесконечного океана. Сейчас на меня глядели два аквамарина, что были дороже любого алмаза. Из всего на свете он выбрал попросить лишь беречь себя. В каждом миллиметре его тела читалась та самая теплота, забота и нежность. Да, в этот миг я бы с уверенностью мог бы назвать это место своим домом.
— Я тебя услышал, — шёпотом прозвучал мой голос. Хотя я и не мог понять, зачем ему это. Либо, он действительно переживает за меня, что никак не казалось правдой с его наплевательским до этого отношением ко мне, либо он ярый обладатель синдрома спасателя.
— Хорошо, а теперь обработай руку и ложись спать. Завтра нас ждёт тяжёлый день. Будем разгребать твои хвосты и готовиться к ЕГЭ. Так что только попробуй снова улизнуть, на этот раз пощады не жди, — пригрозил уже строже мужчина, всё ещё держащий меня за руку.
«Нас» — эхом отпечаталось на подкорке сознания. Это эхо на репите звучало в голове, пока я обрабатывал саднящую кожу, пока Арс безмолвно покидал мою комнату и пока сон полностью не одолел меня. С каждой проведённой минутой с ним, я всё больше ощущал, как просыпаются новые чувства в сердце. Не знаю, что будет дальше, но точно уверен, что влип по полной.
***
Мужчина вошёл в свою комнату, плотно закрывая дверь на щеколду. Прошёлся по периметру пространства добрых минут семь. Гамма чувств буквально бурлила внутри, доводя кровь до кипения. Всё свободное время, каждую минуту он терял хватку. От чего? Грёбаный мальчишка, что же он творит с ним? Арсений практически всю свою жизнь был хладнокровен. Он лишь изредка поддавался потоку эмоций. Лишь иногда напоминал живого человека, а не запрограммированного робота. Попов с самого детства возводил стену как от своих близких, так и от совершенно незнакомых людей. Он не хотел привязываться к людям. Ведь ещё в далёком прошлом понял для самого себя, что всё проходит. Чувства и эмоции, дружба и любовь. Однажды уйдёт всё, что так полюбилось сердцу, оставляя в нём неизлечимые раны. Именно по этой причине, дабы не переносить боль самому и не причинять её другим, он огородился. Ему было по большей части плевать на собственные страдания, но когда эти самые страдания приносит он сам... Мужчина не мог допустить такого. Лишь несколько человек со всего земного шара смогли нагло пройти сквозь эту стену. Отец, что давно покинул этот мир. Паша, который плевать хотел на все установки Арсения и всегда был рядом. Дима, от чего-то привязавшийся в своё время к мужчине, как к родному брату. Лишь эти люди принимали его таким, какой он есть, несмотря на невыносимый характер и стену ограждения. Но в каждом правиле существуют исключения. В правилах Арсения тоже такое есть. Если быть точнее, то это день. Всего один день в году мужчина позволяет себе нагло сломать собственную броню. Он убирает куда подальше всю хладнокровность, обособленность и наигранную злобу. В день своего рождения Арс снимает приевшуюся за год маску. Снова становится тем парнем с чистой душой и сердцем, коим был ещё в детстве. Этот день помогает мужчине не забыть всё то, что он когда-то потерял. Искренний смех, желание помогать, притягивающее дружелюбие и многое другое. И, чёрт возьми, именно в этот день он встретил Антона. Из остальных 364 искусственных и безразличных дней именно на свой день рождения ему «посчастливилось» познакомиться с ним. Как же сияли его глаза под куполом неба... Чуть кудрявые волосы смешно рассыпались во все стороны, губы тронуты нестираемой улыбкой, а изумрудная зелень глаз наполнена теплотой и наивностью. Каждая деталь отпечаталась в памяти мужчины, притягивая к себе с необъяснимой силой. Видит бог, если бы Арс встретил его в любой другой день года, то смог бы противостоять всему, что сейчас творилось с ним. Этот парень так по-свойски ворвался в его жизнь, нарушая все законы, отчеканенные Арсением на протяжении многих лет. И это по-настоящему пугало мужчину. Он больше не мог спокойно есть или спать, ведь искренне боялся. Он уже старался просто-напросто не появляться рядом с Антоном, но разве это помогло? Старался относиться к нему, как ко всем остальным — с похуизмом в душе и льдом в глазах, но разве сердце можно обмануть? Почему с ним не выходит всё это? Почему к нему так тянет? Конечно, у мужчины была пара вариантов на этот счёт, но каждый из них его не устраивал. Поэтому с самого его появления на своём пороге Арсений решил разобраться, в чём дело. Он не позволял себе приблизиться к Антону, но и так просто отпустить его он не мог. Поэтому выяснил о нём всё, что мог в своём положении. Информации оказалось недостаточно, и он решил следить за мальчишкой. Приставив к нему своих людей часами следящих за ним. Ничего. Ни на грамм он не приблизился к ответу, не смог подтвердить свою главную и самую волнующую теорию. А парень в свою очередь продолжал ломать стену, возведённую мужчиной. Арс специально придумал этот договор. Конечно, он не выгнал бы его на улицу, как сделал бы с любым другим человеком, но и просто так оставить его не мог. Пункты правил он создал, чтобы Антону было сложнее пробить броню Арсения, да и для того, чтобы было хоть какое-то влияние на мальчишку. Поручение он придумал затем, если вдруг Антон понадобится ему для чего-то, а мальчик беспрекословно выполнил бы просьбу. Но что теперь? Антон смог обойти этот договор за пару недель. За нарушение Арс не посмел его наказать, а поручение так бездарно отдал на сохранение безопасности здоровья мальчишки. Стена распадалась по кирпичикам. Поэтому сейчас чуть успокоившийся Арсений сел за компьютерный стол. Он открыл один из ящиков, натыкаясь взглядом на небольшой металлический сейф. Введя до боли знакомый пароль из четырёх цифр, коим являлась дата переломного дня, начал искать давно забытую вещь. По большей мере в сейфе хранились документы, карты и наличка, некоторые драгоценности. Но вот его рука вытянула нужный предмет. Сейчас в руках мужчины было старое письмо «самому себе». Арс медленно достал его из конверта и внимательно вчитывался в содержание. Бумага давно пожелтела, а чернила с годами начали выцветать, но содержание всё ещё было ясно как день. Наконец, дойдя до последней строки не меньше, чем в десятый раз, он вернул записку на место, вновь закрывая сейф. Сдержанность, хладнокровие, бесчувственность. Всё это снова встало на свои места. Льдины бескрайних вод снова вернулись во взгляд мужчины, ни один мускул больше не дрожал, а тонкие губы вновь запечатали даже намёк на улыбку. И лишь одинокая слезинка медленно катилась из наполненных болью глаз. Арсений смог вернуть маску на своё лицо. Арсению удалось возвести почти обрушенную стену. Арсения привычно окутала броня. — Я не повторю своих ошибок больше. И Антона я к себе не подпущу, — шёпотом пообещал себе мужчина, искренне веря в правдивость своих слов. Арсений отключил эмоции.
