Альтернативы.

l l l

Как пахнет прощение?

      Кристина медленно шла по заснеженной дороге. Иногда её ботинки проваливались в снег, он забивался под одежду и таял, вымораживая последние силы. Их и так не было. Не было желания даже перчатки надеть или запихнуть руки подальше в карманы. Было тяжело передвигать ногами не из-за снега и не мокрой насквозь обуви.       Что будет, когда она придет? Что будет, когда уйдет?       Очевидно, после будут выходные... а до...       В школу она подошла к концу первого урока. Второй была биология. Нужно было просто подождать около пятнадцати минут.       Сев на скамейку, девчонка стеклянными глазами смотрела в потолок. Ожидание перед серьёзным разговором никак не было напряженным до дрожи в коленках, хотя должно было таковым быть. Любая их встреча начиналась именно с дрожи. И заканчивалась почти всегда ей же.       Кристина почувствовала фантомные прикосновения к своим бедрам. Воспоминания. Очень яркие. Хотелось повторить. Нет, повторять. Повторять чаще. Но это желание перекрыло весь смысл слов Марии ещё в сентябре.       — «Но если кто-то будет иметь хоть малейшее подозрение» — говорила она, когда застегивала на себе розовую блузку. — «Нам придется прекратить проектную деятельность и подготовку к экзамену.»       — «Я поняла.» — с восхищением и одновременно с раздражением буркнула девчонка, сидя на столе, комкая в руках мокрую от слюны тряпку для меловой доски.       «Но я не поняла…» думала она сейчас. Было слишком пусто. Внутри было всё разорено почти так же, как в её комнате.       Оглушил звонок. Урок закончился. Послышались возгласы учеников. Кристина даже без эмоций на лице усмехнулась. Кто-то обвинял своего одноклассника в том, что у мамы этого «кого-то» был ВИЧ.       Как же всё гнило.       Она вдохнула этой гнили и поднялась с места, отправляясь к лестнице. Устало поднимаясь по ступенькам, она чувствовала, с каким недовольством её обгоняют. Но менять ничего она не стала. Может, хотела оттянуть тяжелые слова.       На этаже возле нужного кабинета стояли её подруги. Тая (которую почему-то звали Тася) и Лиза. Их отношения походили на романтическую идиллию, одна другую дополняла. Но они были просто хорошими подругами. Когда-то Кристина даже думала, что они скрывают свои отношения, но их просто не было.       — Кристин, она не пришла ещё. — любезно сообщила Лиза, отвлекаясь от телефона. Её кудрявые черные волосы напоминали волосы Алёны, когда та решила их покрасить. Уже через месяц после она ходила снова со своим цветом.       Девчонке хватило сил только кивнуть.       Когда же Мария Андреевна всё же пришла, она сразу заметила, как та шаталась из стороны в сторону. Её неопрятный вид вызвал какое-то беспокойство. Но спрашивать она ничего не стала.       Урок был скучнее предыдущих. Он тянулся, как клей по крышке, которую никак не отодрать от упаковки. Глаза были как будто им смазаны, почти невозможно было держать их открытыми. Кристина не удержалась и уснула.       Когда её разбудили девчонки, многие уже ушли. Она сказала «спасибо» и поднялась с места, не смотря им в лицо. Они были весьма обеспокоены.       — Мария Андреевна. — позвал её глухой от сна голос.       — Да? — спросила она не отвлекаясь от экрана ноутбука. Её волосы были как всегда растрепаны, но эта растрепанность чувствовалась правильно в отличие от того, что покоилось на голове Кристины.       — Они узнали. — женщина наконец подняла взгляд. Рюкзак явным грузом висел на плече маленькой девчонки, оно было опущено вниз, видимо, было действительно тяжело. Глаза всё ещё были чуть закрыты, может, освещение после пробуждения было ярким. Весь её вид говорил о том, что сейчас было плохо. И это слишком контрастировало с её видом, когда было хорошо.       — Я поняла. — лишь сказала она.

***

      Тимофей был… опечален.       Мысли шли к нему долго, пальцы не могли так же быстро как обычно оформлять всё на светящемся экране. Можно было сказать, всё за него делала его помощница, что любезно соглашалась на неоплаченные сверхурочные. Он был благодарен и даже думал о том, чтобы немного позже подбавить число к её зарплате.       Нет, действительно был благодарен. Можно сказать, она даже поддерживала его.       Но её смена была окончена около двух часов назад, и мужчина еле справлялся. Хотелось взвыть от навалившейся тоски.       Воспоминания лились на него холодной водой, но не отрезвляя, а наоборот затягивая в сон.       Вот, он смеется. Вот, они играют вместе в Мафию. Он там со своими друзьями, Тимофей — с Полиной и Алёной. Вот, его губы касаются большой кружки с какао, на носу умудрились остаться воздушные частички от зефирок.       Они проводили позапрошлый новый год вместе. Он думал, что забыл.       Его руки приятно и легко обвивали его плечи. Он сидел на полу, облокотившись спиной о диван, на котором Тимофей и сидел, положив подбородок ему на макушку. Мягкие волосы приятно щекотались.       На телевизоре перед ними шел какой-то новогодний фильм, название которого он позабыл. Началась реклама, и он опрокинул голову назад, положив затылок на колени мужчины. Тот посмотрел на него. Карие глаза были невыносимо похожи цветом на то какао, которое он держал в руках.       Мысли текли мягким потоком.       «Красивые. Приятные. Смотреть вечно. Тонуть»       Не то, чтобы Тимофей хотел утонуть в какао (унизительная смерть), но вдруг захотелось проверить, что, кроме цвета его глаз, было почти бархатным. Длинные тонкие пальцы потянулись к щекам. Те были теплыми и приятными. Не удержавшись, он подался немного вниз, желая прикоснуться губами ко лбу.       Как вдруг его теплые пальцы коснулись его носа, оставляя на нём немного расстаявшего зефира.