Альтернативы.

l l

Правильные решения для одних могут оказаться абсурдными для других.

      — Ты уверена, что стоит это делать? — Полина сидела, забравшись с ногами на стул, и доедала приготовленную Алёной картошку. Однажды она услышала мудрую вещь: «Вкусно готовит картошку либо Бог картофеля, либо белорус». Что же, эта женщина с кудряшками совсем не была похожа на белоруса.       И её предложение было действенным и, как она говорила, единственным, но, признаться, Полина не до конца разделяла такую радикальную позицию. Слова её были такими убедительными, что женщина не знала: довериться своей жене или дочери.       — Угу. — пальцы привычно стучали по клавиатуре, взгляд примагничен к экрану. Вряд-ли она по-настоящему слышала вопрос. Женщина почувствовала холод, бегущий по ногам, и поменяла позу, тоже забираясь на стул с ногами.       Встав со своего места, Полина коснулась босыми ногами пола, что тут же обдал кожу холодом, и, подойдя к окну, закрыла его. Внизу она увидела подходящую к дому Кристину.       Как бы она хотела, чтобы она застряла где-нибудь в лифте, лишь бы оттянула момент свершения плана, не менее сомнительно подходящего под «доверие»       — Кристина. — позвала девчонку Алёна. В звучании этого имени чувствовалось подозрение и напряжение. Что-то было не так.       Стянув шапку со своих волос, она мельком мазнула взглядом по двери в свою комнату. Пол секунды хватило, чтобы заметить разбросанные по полу письма (да, старомодно, но там были и фотографии, которые были для девчонки важны до облаков в груди), сдвинутую в бок картину, за которой хранились записи, вырванные из дневника. Но главное было в кровати. Там, где обычно хранятся подушки и постельное белье. Где было много пыли и коробка из-под сапог Алёны, которую Кристина должна была выкинуть.       В ней было… множество подарков от превеликой Марии Андреевны…       Но главной мыслью было…       «И где ваше ебаное доверие?»       — Я так понимаю, ты можешь это объяснить. — фигура женщины, строго возвышающаяся теперь над её головой, выглядела сильнее. Её мягкие и округлые черты и линии показались твёрдыми и холодными.       Кристина не могла не разочарованно смотреть на них. Даже на робко стоящую Полину за спиной своей жены. В её глазах виделось сожаление, она часто опускала их в пол. Свои глаза девчонка перестала контролировать. Они начали чесаться, картинка начала плыть, размазываясь в причудливые пятна и собираясь в резкие контуры вновь.       В мокрых ботинках и куртке Кристина метнулась к мелкой щели между дверью и косяком.       — А ну сними грязные ботинки! — последнее, что успела старшая сказать перед тем, как захлопнулась дверь.       Девчонка опустилась на колени, приложившись лбом к двери. Как же было херово. Будто она начала понимать, как плохо, когда человек не убирает за собой.       По щекам беззвучно ползли соленые крупицы, жемчуженки, как на серьгах Алёны, подаренные Полиной давно. Все мысли заняла она. А ведь родная мама…       Переодевшись в домашнее, Кристина собрала все бумаги и забралась в кровать. Именно в её корпусе было действительно уютно. Как раз там, где много пыли. Там, где её никто не достанет. Но сейчас это "секретное" место не чувствовалось таковым. Безопасность покинула эти мягкие подушки.       Благодаря маленькому росту, Кристина могла без препятствий ворочаться во все стороны. Но сейчас было тесно. Даже со всеми бумагами, которые она пачкала солеными каплями. Гирлянда на батарейках начала мигать и вскоре вовсе потухла. Текст перестал быть разборчивым.       Но зато темнота начала создавать иллюзию той защищенности. Девчонка начала рыдать, не силясь закрывать рот рукой. Это бы напомнило о том, что она может потерять.       На письмах есть адрес. Они за ней придут. Или переведут её в другую школу. Заставят переехать в другую страну вместе с ними.       Нельзя её подставлять. Все должно прекратиться.

***

      — Кристина, ну как ты там? — звонкий голос звучал из телефона как отрезвитель. Отрезвители обычно пахнут так ярко, как пахло разными препаратами в кабинете, где она располагалась на столе в последний раз.       — Нормально. Матери начали прессовать. — девчонка сидела на подоконнике. Дверь была заперта, хоть две женщины уже давно спали. Глубокая ночь не мешала подругам созваниваться.       Лиза итак работала в ночную смену, ей даже было немного скучно там сидеть почти одной.       — Ты главное не расклеивайся. Мои родаки тоже напрягались, пока я им не сказала, что работаю ночью не на трассе. — послышался смех. Глаза, почти бездушные, следили за редкими машинами, чьи фары немного слепили.       Спать хотелось, но она знала, что́ ей приснится. Её прекрасные черты тела. Её прекрасные прикосновения. И прочее, что могло исчезнуть.       — Само собой. Но если что, я же могу у вас переночевать? — Кристина была уверена, что подруга не откажет, говоря за двоих. Идти ей больше не к кому. Это понимали и девчонки. Как она была им благодарна.       Они покрывали её всегда, топили за поддержку их странных отношений.       Хотя… Это же просто секс без обязательств. У Марии есть муж и сын. Семья. Они могут разрушать семью друг друга. Её, вот, уже рушится…       — Конечно. Только предупреди нас. Мы сообщим консьержке. — Кристина устало опустила руку с телефоном.       — Спасибо. — была уверена, что девушка на линии её слышит. И была права. Перед тем, как сбросить, она услышала половину от слова «Пожалуйста».       Завтра, может, будет её последнее посещение кружка по биологии.