Силовой приём

      — «…И на сегодняшний день мы имеем тринадцать пострадавших среди гостей, включая мистера Уэрта. Благодаря быстрому реагированию Ричарда всех успешно транспортировали в больницу Генри Форд с химическим отравлением — содержимое бокалов отправлено на дополнительную экспертизу. К счастью, никто из игроков не пострадал. Подозреваемый скрылся на белой «Хёндэ Туксон» две тысячи двадцать пятого года с битой левой фарой сзади под номером…»       Переговорная служила своего рода клеткой со сжимающимися стенами, только кольев на них не хватало, а голос капитана Фаулера — бойком шанцевого молотка. Пока глава департамента зачитывал отчёт, Гэвин теснился подальше от андроидов возле двери, как бы уже спланировав идеальный побег. А сбежать хотелось с первых минут, как к их троице присоединился и Коннор, что до этого задержался и будто специально нервировал его взглядом невзначай. Голос капитана давно потерялся где-то на фоне, лейтенант изредка поглядывал на одинаковые затылки, останавливался на том, где больше топорщились волоски, и в панике отводил глаза в пол — потому что в тот момент звуки изо рта Фаулера превращались стоны изо рта Коннора вечером ранее.       Возьми себя в руки, Рид! Подумаешь, передёрнули разок — с кем не бывает? Боже, что ты несёшь, заткни ебало и не свети. Брови Гэвина сурово надломились, и он, как провинившийся ребёнок, скрестил руки на груди и вжался спиной в стену. У него имелось негласное правило: не спать и в принципе не вступать в сексуальный контакт с теми, с кем он не чувствовал эмоциональной связи. Но он, чёрт возьми, однолюб, он не верит в то, что можно испытывать привязанность к двум людям — андроидам — одновременно! Когда-то давно он признал свою любовь к Ричарду, и сколько же месяцев он шёл к этому! А сейчас всего за несколько дней Коннору удалось молниеносно перескочить на планку выше статуса «друзья» — не без усилий, но как быстро!       Планка выше, чем «друзья»? Это типа «близкие друзья»?       «Любовники»?       «Любовники?!» — Гэвин в ужасе дёрнулся и больно ударился затылком о стену, да так, что глухой стук обратил на себя внимание присутствующих. И пока он поглаживал образовывающуюся шишку, на него недоумённо пялились три пары глаз. Фаулер прочистил горло и поинтересовался:       — Рид, тебе есть что сказать?       — А… нет, — замялся тот и покачал головой. Ричард сочувственно сощурился и вернул взгляд обратно к капитану. Коннор чуть дольше задержал на нём воодушевлённый взор.       Довольная рожа. Вот кого всё устраивало! Лыбился вовсю и не стыдился! Гэвин, не отводя злых глаз, по нервной привычке куснул нижнюю губу и тут же болезненно сморщился — забыл на мгновение про пощипывание. Пока он жмурился и махал рукой, чуть ли не подпрыгивая, чтобы унять жар в ране, восьмисотый мило хихикнул в кулак и отвернулся. Гадёныш, ему бы пару рожек и хвост — и от дьяволёнка не отличить. Ну точно ребячество.       Рид толком не помнил, как уснул дома. Когда они сделали это в машине, всё пространство поплыло перед глазами — сначала Гэвин подумал, что снова подхватил простуду, но на деле это оказалась послеоргазменная нега. Он помнил прикосновения рук к бёдрам, поглаживания губами шеи какое-то время и возросшее желание повторить, когда Гэвин открыл глаза и увидел, как Коннор языком проводит дорожку по его животу, слизывая результат их развлечений. И этот заговорщический взор, покусывающий всё тело.       А после всё резко оборвалось с ударом красного свечения в окна машины, когда пара осознала, что их час пролетел незаметно и им придётся быстро одеваться, чтобы не объясняться перед прибывшей подмогой. Он собирался так быстро, будто их уже застукали за непотребствами. К счастью или нет, помощь не сопровождалась присутствием Ричарда — он остался в зале и пробыл там до тех пор, пока все пострадавшие не были переданы медикам, а сам вернулся поздно, когда Гэвин успел натереть себя в душе щёткой так, что спина ещё утром пощипывала от царапин.       С утра Рид был куда более немногословным, чем обычно. Даже от кофе отказался.       Желудок требовательно заскрипел мотивом голода. Первой мыслью возникло раздобыть шоколадный батончик из автомата, но от самой мысли о еде Гэвина затошнило. Есть хотелось неимоверно, но организм от волнения сжимал изнутри словно плоскогубцами. Перспектива извернуться в уборной перед унитазом не казалась Риду привлекательной, поэтому идею с едой он отложил в ящик до вечера. Ну или, по крайней мере, пока он не успокоится.       — Номер пробили? — отвлёкся от отчёта Фаулер, исподлобья поглядывая на Ричарда.       — Машина зарегистрирована в Вашингтоне на имя Сары Боулман. Мы уже связались с ней и выяснили, что машина была украдена месяц назад.       — Твою мать, и каким это образом преступнику удалось проделать такой путь от Вашингтона до Детройта незамеченным?       — Как правило, при переезде из одного штата в другой осмотр не требуется, — подчеркнул Коннор. — К тому же подозреваемый двигался по трассе, не используя платные системы проезда, где могли бы засветиться данные автомобиля. Вчера камерам удалось запечатлеть машину в районе Хилфорт, а после — в Нижнем, вскоре после того как преступнику удалось сбежать. Однако затем след обрывается. Сегодня я этим займусь.       — А что по подозреваемому?       — Предположительно им является Мэтью Марш, бывший игрок команды «Детройт Рэд Уингз». Мотив — личный конфликт с тренером. Мы собираемся навестить мистера Уэрта, чтобы расспросить о нём. Но нам следует держать маску, чтобы получить информацию. Дело всё ещё конфиденциально, капитан.       — Хорошо. Только просьба: не заставляйте потом меня краснеть. А то у меня уже чуйка на длиннющий счёт на компенсацию от стадиона. Всё ясно?       — Да, сэр, — кивнули андроиды.       — Рид? — заглянул за спины братцев Фаулер, а после рявкнул, не дождавшись ответа: — Рид!       — А? — взбрыкнулся Гэвин. — Да, классная идея. — И закивал, как болванчик.       — Да что с тобой сегодня? — насупился капитан, проходя мимо. — Сильно вчера приложили?       — Переживу. — Поначалу Рид запаниковал, будто Фаулер начал догадываться, в чём дело, а после отвёл взгляд в сторону и, пытаясь ухмыльнуться, фыркнул: — Не первый день на родео.       Капитан, наверное, только сделал вид, что поверил. Перед тем, как скрыться за дверью, он хлопнул пару раз по плечу Гэвина. Следом устремился Ричард, и, когда к ним хотел было присоединиться он сам и уже повернулся, Рид ощутил плотное прикосновение руки Коннора к загривку и дёрнулся, как если бы его ошпарили. В глаза, полные детской радости, он возмутился без звука: «Что ты делаешь?!», на что тот подмигнул. Подмигнул! Для него это было какой-то игрой! Озлобленно сведя брови, Гэвин поспешил смыться. То, что у Коннора сегодня индивидуальное задание — а поэтому он не станет подкидывать подарков, — неимоверно радовало.       Но Ричард расслабиться не дал. Уже в машине, по пути в больницу, он решил прервать молчание:       — Расскажи, в чём дело. — Андроид не просил. Он требовал своим холодным тоном. С тем же ледяным спокойствием он продолжал вести машину. Перехватывая вопрос, он добавил: — Ты плохо себя чувствуешь? В больнице ты можешь пройти дополнительное обследование на наличие сотрясения.       — Нет у меня никакого сотрясения, — закатил глаза Гэвин. — Я просто заеба…       Тут он прикусил язык, однако флэшбеки уже успели его настигнуть. Рид сглотнул, когда Ричард мельком на него глянул.       — Устал бегать за этим говнюком, — исправился он. — Завтра финал, а у нас ничего.       — Нам повезло, что матч перенесли на завтра, — заметил Ричард. — У нас появилось больше времени разобраться.       — За всё время я понял только то, что нихера не понятно.       — У нас есть предполагаемый мотив. Осталось допросить мистера Уэрта.       Гэвин устало вздохнул. Решил поддержать, чтобы хотя бы на секунду не думать о вчерашнем.       — Хорошо. Допустим, этот Мэтью мстит тренеру за то, что он его выгнал в своё время. При чём тут Елена? Почему Мэтью решил расправиться с ней?       — Убирал свидетелей. Это же очевидно.       — Как у тебя всё просто…       — Строить теории сейчас, не поговорив с пострадавшим, малоэффективно в нашем расследовании, как минимум, — деловито закончил Ричард.       Они остановили машину на свободном месте, и мотор затих. Пока Гэвин считал мух, вновь углубившись в свои думы, Ричард его искоса рассматривал, пытаясь уловить малейший подвох. А подвохов в поведении напарника была тысяча. И когда Рид резко повернулся и начал:       — Ричи, я должен тебе пр…       Его заставили замолчать поцелуем. И он замолчал от шока. Он не мог ни прервать, ни оттолкнуть. Когда на щёку легла ладонь и погладила за ухом, он закрыл глаза и выдохнул. Шум в голове затих, только шелест одежды на секунду прервал благоверную тишину. Одним только движением Ричард смог успокоить клокочущее сердце — теперь оно отбивало ровный спокойный ритм. Дыхание стало размеренным, когда свободная рука андроида легла на дрожащие пальцы на колене. Гэвин не менее опешил от того, как быстро всё закончилось. Открыв глаза, он увидел, что от прежней холодности девятисотого ничего не осталось. На лице Ричарда посверкивала смущённая полуулыбка, а в голубых глазах плескалась всеобъемлющая любовь.       — Думал, это поднимет тебе настроение, — объяснил андроид. — Ты что-то хотел сказать?       — Я… хотел признаться…       Голос непривычно завибрировал. И он мог одной фразой выплюнуть то, что так терзало его, в одно мгновение! Он действительно намеревался! Но проследив за тем, как меняются эмоции, как Ричард напряжённо хмурится, словно уже готовый услышать страшное, как его плечи волнительно опускаются…       — Похоже… у меня и правда сотрясение.       Он просто не смог. Ричард ни за что не простит его, если он скажет. Да и как признаешься в таком, когда тот так пристально на тебя смотрит и выжидает. Андроид, услышав ответ, облегчённо улыбнулся и бережно погладил партнёра по голове.       — После визита к мистеру Уэрта проверишься. Мы уже приехали. Идём?       — Идём, — тихо продублировал Гэвин и, когда дверь с водительского хлопнула, стукнулся затылком о спинку кресла и сквозь зубы простонал: — Я, блядь, не заслуживаю тебя.       В холле их уже дожидалась Анна Ярвинен, чтобы без проблем провести в палату тренера. Она оказалась безмерно благодарной Гэвину за своё спасение, поэтому попросить её об одолжении не составило труда. Девушка была взбешена и весь путь провела в устных рассуждениях о том, что лично сделает с преступником, когда его поймают, и тогда лейтенант невольно вспомнил, что та — былая преступница, но, впрочем, не удивился. С одной стороны, могло показаться, что она питала к мистеру Уэрта самые тёплые чувства, несмотря на висящее в воздухе соперничество между ними, но не следовало исключать и чистое беспокойство за благополучие её команды. Агрессивный стук каблуков распространялся по стенам больницы вибрацией, а движениями она напоминала акулу, учуявшую кровь — Анна шла впереди всех, и напарники едва за ней поспевали. В один момент в кармане Гэвина завибрировал мобильник, и поначалу он не стал заострять на этом внимание, пока Ричард не дёрнул его за рукав и не указал вниз. Уловив намёк, лейтенант на ходу выудил телефон и прочёл от него сообщение: «Когда возьмём преступника, её следует держать подальше». И Рид, вняв опасению, кивнул.       — У него могут возникнуть вопросы касаемо вашего напарника, — пояснила девушка перед входом в палату. — Предлагаю оставить его здесь.       Слово «оставить» подразумевало собой вещь, которую можно сдать на хранение, и Гэвин на автомате скривился, услышав эту фразу. Всё же в этом человеке мелькали отголоски ксенофобии, ему не показалось. Но отрицать её правоту он не стал.       — Ты ведь можешь повысить чувствительность слуха, чтобы услышать нас? — уточнил Рид, обращаясь к Ричарду.       — Верно. Всё в порядке, я подожду здесь. — Слова Анны ни с какой стороны его не задели.       Девушка осталась довольна его ответом. Поправив медицинский халат, она махнула головой в сторону двери и вошла первой, а Гэвин последовал за ней.       Они едва не споткнулись о вёдра с цветами, когда оказались на пороге. Ну дела: мистер Уэрта поступил только вчера, а уже сегодня его палата была усыпана открытками с пожеланиями быстрого выздоровления и бесконечными подарками. Анна ещё на ресепшене пояснила, что с утра в его палату уже был ажиотаж, и если бы не его менеджер, толпа бы не рассосалась даже к вечеру. К счастью, доброжелателей не оказалось ни в коридоре, ни в палате, а менеджер отлучился на обед, поэтому теперь им никто не мог помешать. Перескочив через розы и хризантемы, они оказались прямо перед постелью мужчины — тот мирно дремал, ничего не подозревая, и Гэвин подметил, что кожа его всё ещё была зеленоватого оттенка, а широкая грудь дрожала при вдохе и выдохе. Сильной же штукой отравили.       Анна, быстро сориентировавшись, расположилась на стуле рядом и тронула его плечо, тихо произнеся:       — Мистер Уэрта?       Мужчина разлепил глаза не сразу. Когда трепещущие веки раскрылись, тот сморщился, как если бы пробивающийся в окно свет резал зрачки. Поморгал, видимо, не осознавая, кто перед ним сидит, однако, когда Анна не скупилась на улыбку, на него снизошло озарение. Девушка убрала руку, когда он ответил:       — Мисс Ярвинен… позлорадствовать пришли?       В его голосе не было ни капли злобы, однако Анна надулась.       — Пришла убедиться, что вы в состоянии вести свою команду. Было бы недостойно с вашей стороны слечь с концами перед нашим матчем.       — Размечтались…       Возможно, со стороны они выглядели как две собаки, не поделившие кость. Но их лица говорили об обратном: их забавляла эта маленькая игра. Ни один из них не преследовал цель всерьёз уколоть другого — чистый спортивный интерес. Но витало между ними в воздухе что-то необычное — странно: по словам Анны, они виделись всего лишь раз. Особенно это было заметно по невероятно мягкому взгляду мужчины.       Девушка повернула голову, и мистер Уэрта заметил третьего присутствующего. Он подозрительно сощурился.       — Ухажёр? — И кивнул в знак приветствия, прежде чем поинтересоваться: — Где вас так помяли?       — Между прочим, Феликс единственный, кто пытался остановить того, кто отравил вас, — вступилась Анна.       — В самом деле? — всё так же без эмоций спросил мужчина. — Вижу, в этом вы не преуспели?       — Поверьте, ему досталось тоже, — невесело усмехнулся Гэвин.       Мистер Уэрта поддержал улыбку, а после его лицо омрачилось сведёнными у переносицы бровями. Будучи прикованным к постели, несмотря на свою мощь, он не представлял угрозы, но аура опасности продолжала из него литься лучами. Будто раненое животное, готовое обороняться. Рид, потеряв инстинкт самосохранения, сказал в лоб:       — Полиция точно заинтересуется этим.       — Этого мы допустить не можем… — прокряхтел мужчина и сел поудобнее.       — Это же явное покушение, — упрямо заявил Гэвин.       — Ну возьмут копы это дело — дальше? Пресса, скандалы и прочая хрень, — закатил глаза тот. — Журналюги только и ждут, что я окажусь в центре сенсационной истории. А мне это не упёрлось.       — Так всё же вы не отрицаете, что целью были вы? — Лейтенант подошёл ближе и упёрся руками в изножье койки. — Иначе не стали бы так волноваться за то, что материал попадёт в руки журналистам?       На лице мистера Уэрта слегка выступили вены, а его левый глаз дёрнулся. Мужчина терял терпение, но продолжал молчать. И в какой-то момент продолжительной тишины Анна не выдержала и громко высказалась, игнорируя все нормы этики:       — Господи, Виктор, не будь ребёнком! Что для тебя важнее, твоя команда или чёртова репутация?! Тринадцать человек сейчас находятся в соседних палатах, возможно, потому что в какой-то момент ты упрямо засунул язык в задницу! Как можно быть таким трусливым эгоистом?!       На последней фразе она от злости, походя на капризного детсадовца, подскочила так, что стул позади неё глухо грохнул о плитку. На крик в палату ввалилась медсестра и обвела присутствующих обеспокоенным взглядом.       — Всё в порядке?       Раскрасневшаяся от ярости девушка и спокойный, как удав, мужчина не спускали друг с друга глаз, погрязнув в возникшей паузе. Гэвин, глядевший на них с изумлением, уже приготовился их разнимать, однако напряжение оборвал Виктор:       — Да. Всё хорошо.       Медсестра, пусть и не сразу, скрылась за дверью, и Рид вспомнил, как дышать. Анна продолжила палить в мужчину строгим взглядом, как тот болезненно ухмыльнулся и фыркнул, обращая взор к Гэвину.       — Ещё вчера мне показалось, что для «просто фаната» вы задаёте слишком много вопросов, а сегодня даже не осторожничаете. Какой у вас интерес? И на сей раз я хочу услышать правду, — в тот момент он повернул голову к мисс Ярвинен, — от вас обоих.       Анна с надеждой глянула на Гэвина и вся сжалась. Излишняя подозрительность к другим со стороны Виктора была вполне объяснима, поэтому не стоило рассчитывать, что этот спектакль будет проигран до апофеоза. И Рид не испугался. Он потянулся к поясу и после продемонстрировал значок оппоненту.       — Лейтенант Гэвин Рид, и я представляю интересы пострадавших. Мой напарник Ричард сейчас находится за дверью. — Он махнул рукой. — Скажу сразу: мы находимся здесь не по просьбе мисс Ярвинен. Раскрывать личности мы не намерены, и на данный момент это не важно. Важно то, что следствие в тупике. Преступник перешёл черту, мистер Уэрта. Сейчас всё обошлось отравлением, но завтра это может понести за собой трагедию. И если вам что-то известно, предлагаю сотрудничать. Иначе последствия коснутся всех. Особенно за укрывательство важных деталей.       Плечи мужчины после глубокого вдоха тяжело опустились, и Виктор расслабился, чем сначала удивил: обычно после раскрытия в Гэвина летят оскорбления, стулья… пули — но в этот раз реакция оказалась крайне неожиданной. Суровый, но мудрый взгляд прошёлся по нему сканером, и его обладатель со скукой в голосе выдал:       — Я предполагал с самого начала, что полиция заинтересуется тем, какого хрена происходит на этом чемпионате.       — И вы продолжали молчать, несмотря на то, что прекрасно осознавали, чем чреваты последствия, — констатировал Гэвин. Он сложил руки на груди и пронзил его испытующим взглядом. Больше не было нужды притворяться. — Вам угрожают? Если так, то мы можем обеспечить…       — Никто мне не угрожает. — Казалось, мысль о том, что кто-то может припугнуть тренера, жёстко била по его эго. — Я решил, что смогу разобраться сам — и всё.       — Мистер Уэрта, имя Мэтью Марша вам знакомо?       Тут Виктор осёкся, и на мгновение уверенность в его глазах потухла — значит, точно в цель. Видимо, в противовес его же словам, врагов и подозреваемых у него имелось предостаточно.       — Я не дал согласия на сотрудничество с копами, — не унимался тот. Тут же вспыхнула Анна:       — Виктор, клянусь, если ты не выключишь своё ослиное упрямство сию минуту, то журналисты тебя даже в уборной достанут, я тебе это обещаю!       Во-первых, Рида снова удивился — мужчина словно язык проглотил. Лейтенант готов поспорить: будь на месте Анны какой-нибудь стодвадцатикилограммовый мужик, тот бы без раздумий, если бы не начал язвить, бросился на несчастного и разорвал в клочья. Тут же Виктор, несмотря на физическое спокойствие, заметно трухнул, когда на него прикрикнули.       Во-вторых, Гэвин готов был расцеловать мисс Ярвинен. Потому что её крик возымел эффект: мистер Уэрта, собравшись с мыслями, прочистил горло и снова повернулся к лейтенанту.       — Знаю… знал я Мэтью. По крайней мере, я так думал.       — Он был исключён из команды, верно? Почему?       Виктор опасливо осмотрелся, словно из-под койки вот-вот должен был выскочить шпион. Это не было похоже на страх, скорее, на предельную осторожность. Или паранойю.       — Вы же знаете, что андроидов не так давно допустили в спорт. Но я, скажем… так и не смирился с этим…       Гэвин усмехнулся. Не он один: даже сейчас, после введения правок в правила, андроиды сталкивались с дискриминацией в спортивных мероприятиях — их оставляли на скамье запасных. Не сказать, что Рид был последователем этой идеи, но понимал, почему тренеры так тряслись. Допустить робота к игре с людьми всё равно что показать, что твои игроки недостаточно хороши, а, собственно, и ты плохой тренер.       Видимо, Мэтью также не стал исключением.       — Не я утверждал этого андроида в состав, это всё имиджмейкеры… и этот говнюк Уайт. Мне, как и другим, пришлось поддерживать образ толерантного человека в глазах фанатов. А что до Мэтью… он очень хотел играть, порой относился к хоккею фанатично. Назойливый был малость, он часто попадался под руку. Ну… в какой-то момент я действительно хотел позволить ему выйти на лёд. Пока…       Тут он замолк, как если бы в лёгких закончился воздух. Его лицо скривилось, будто Виктор съел кусочек лимона вместе с кожурой. Анна суетливо начала метаться в поисках кнопки вызова медсестры, но, когда она её нашла, девушку остановила большая рука мистера Уэрта. Он кивнул в знак того, что всё в норме, и продолжил рассказ. Уже не так уверенно, не так смело.       — Пока я не узнал, что всеми нашими победами мы обязаны ему. — Гэвин непонимающе насупился, мисс Ярвинен непонятливо склонила голову. Глаза мистера Уэрта упёрлись в собственные сжатые до скрипа кулаки. — Мы побеждали нечестным путём. Мэтью, пользуясь своей невидимостью, матч за матчем вставлял нашим соперникам палки в колёса. Проникал в раздевалку, ломал инвентарь, портил лезвия на коньках… Мы одерживали легчайшие победы. Съедали других игроков на завтрак. У меня и в мыслях не возникало, что что-то не так.       — Так все эти слухи… — тихо вставила Анна.       — Да. Слухи не врали, но Уайт быстро замял дело. Конечно, я был взбешён. Я собирался предать это огласке, но… если бы правда вскрылась, нас лишили бы всего. Мои парни до сих пор не в курсе — узнай они, это подорвало бы их дух. И Уайт убедил меня молчать, выдумать историю про поломку. А когда вся эта хрень начала происходить во время чемпионата…       — …Вы заподозрили Мэтью.       — В первую очередь. Я пытался поговорить с Уайтом, но этот урод даже слушать меня не захотел. Оперировал теми же аргументами, что и когда мы выперли Мэтью.       — Мистер Уэрта, — перебил его Гэвин. — А как вы узнали, что за вашими победами стоял именно он?       Виктор резко прервался. Его лицо выразило такую боль, что в грудине щёлкнуло. Гэвин догадался, но не успел озвучить свой ответ:       — Елена… Она стала свидетельницей того, как Мэтью занимался порчей инвентаря.       — И поплатилась, — негромко добавил Гэвин. Как только на него поднял взгляд мистер Уэрта, он спросил: — Вы были близки?       — Мимолётное увлечение… — признался тот. Лейтенант такому тону не поверил и строго стрельнул глазами, что возымело эффект. — У нас были сложные отношения, и… да, чёрт, мы были близки.       — Судя по тому, как вы спокойны, вы в курсе, что с ней произошло?       — Я в курсе. Но не говорите так, будто знаете всё на свете. После того, как узнал, я хотел проломить Джеку череп. Если бы не запрет, если бы не всё это — Елена была бы… цела.       — Вам не ставили запреты, — строго возразил Рид. — Вы струсили. И сейчас, возможно, делаете единственную правильную вещь — вините самого себя.       — Вы, мистер Рид, будете читать мне нотации? — рявкнул Виктор. — Может, ещё и арестуете?       — Нет. Но я подумаю над этим, — заявил Гэвин, не уточняя, о чём именно, и отошёл к окну. Задумчиво глядя на проезжающие внизу машины, он подытожил, морщась от света: — Всё сходится: преступление на почве мести. Если всё организовать, как надо, уже завтра на запястьях Мэтью Марша будут болтаться наручники. И нам понадобится ваша помощь.       — Помощь? — прыснул горьким смешком Виктор. — Лейтенант Рид, я бы с радостью собственноручно поймал этого засранца за шкирку, но посмотрите на меня: такой из меня помощник…       — Речь не о вас, — ответил Рид и многозначительно глянул за своё плечо. — А о мисс Ярвинен.       Девушка всполошилась, а в неё устремился не менее удивлённый взгляд мистера Уэрта. Идея её ничуть не напугала, а только воодушевила. Она вытянулась гордой птицей и выпалила:       — Я готова. Каков план?

***

      — Ты уверен, что это сработает? — склонился Ричард в процессе разговора, когда они уже шли по коридору.       — Не-а, — быстро ответил Гэвин. Почувствовав на себе неодобрительный взгляд, он повернул голову и усмехнулся. — Когда я уверен, план — бум! — с грохотом проваливается.       — Этот «бум» меня и беспокоит, — покачал головой андроид. — Гэвин, это опасно. Капитан…       — Этот «бум», — Рид прожестикулировал руками, — поможет нам поймать Мэтью.       — Если только этот «бум», — андроид скопировал жесты лейтенанта, — не принесёт ещё больше проблем.       Гэвин остановился и, уперев руки в бока, тяжело вздохнул. Повернувшись всем корпусом к напарнику, который чуть ли не искры из глаз метал, он улыбнулся и ткнул указательным пальцем ему в грудь.       — Этот «бум» всегда нас выручал.       — Хватит произносить это слово… — жёстко попросил Ричард.       — Бум!       Партнёры одновременно обернулись на источник так вовремя воспроизведённого звука: дети играли в солдатики и носились по больничному холлу, как по полю боя, прячась за кашпо и диваны. Осознав, что их разговору ничего не угрожает, андроид вкрадчиво продолжил, снизив тон, заговорив помедленнее:       — Гэвин, этот… план… каждый раз отправляет тебя сюда. — Он обвёл взглядом стены больницы.       — Таков путь главного героя, — бодро всплеснул руками Рид. Не встретив положительной реакции, он фыркнул: — Ну что?       — Я против такого плана. Нам нужно его пересмотреть. Вместе.       Ричард никак не отреагировал, когда Рид возвёл глаза к потолку и пробубнил: «Окей, мамочка». Андроид выдержал на нём осуждающий взгляд и, кивнув, направился к ресепшену, чтобы записать напарника на обследование. Но голос Гэвина остановил его на полпути:       — Эй, Ричи. — И лейтенант усмехнулся. — Если тебе не нравится план «Бум», то назову его «Силовым приёмом».       Девятисотый понял не сразу, приподняв бровь. Когда же до него дошло, пришла его очередь закатывать глаза — совсем натурально.       Ожидаемо, никакого сотрясения врачи не обнаружили, но посоветовали придерживаться спокойного режима, на что Гэвин, естественно, только похихикал. А когда Ричард подчеркнул, что спокойствие и Рид — вещи несовместимые, доктор Фин, травматолог, которого лейтенант видел чаще, чем мать родную, посоветовал купить наручники и прицепить своенравного к своему запястью. Андроиду идея понравилась. Гэвину — не очень.       Остаток дня они провели в участке, дожидаясь Коннора, а после — подготавливая план к завтрашнему матчу. Момент в переговорной тянулся битый час, со вставками и изменениями Ричарда, с которым они никак не могли прийти к согласию. И пока Гэвин тянулся от одной точки интерактивного стола к другой, скакал от одного конца к другому, доказывая гениальность своей идеи, в какой-то момент у него заболел позвоночник, а после и вовсе закружилась голова. После очередной попытки он, качнувшись, выпрямился перед этими двумя щелкунчиками и с вызовом на них зыркнул, ожидая, что в этот раз к его мысли отнесутся с одобрением. Однако:       — Нет. Тебе стоит доверить это нам, — невозмутимо упёрся Ричард. Рид вскипел, как чайник, схватившись за волосы на затылке.       — Блядь, Ричи, хоть раз ты можешь довериться мне?!       — Я верю, что план рабочий. Но подвергать тебя опасности мы не намерены.       Из горла донёсся гортанный рык, и Гэвин, повернувшись спиной, хлопнул обеими руками по столу — схемы на секунду поплыли и запиликали. Он попытался найти поддержку в лице Коннора, резко мотнув головой:       — А ты? Скажи что-нибудь!       — План очень эффективный… — Восьмисотый скромно сцепил руки за спиной.       — Спасибо! — махнул рукой Рид и победоносно взбрыкнулся в сторону Ричарда.       — …Но я выступаю против его исполнения тобой, — жалобно свёл брови андроид.       — Чё? Да вы сговорились…       — Гэвин, — Ричард осторожно привлёк его внимание и стал приближаться, — ты снова взваливаешь на себя исполнение всего плана. Позволь себе хотя бы в этот раз положиться на меня, своего напарника.       Внутри Рида что-то с эхом грохнуло: обида, страх? Необъяснимо. Использовать против него этот взгляд, этот тон голоса совершенно незаконно и бессовестно!       Бессовестно? Совесть, точно. Гэвин всего на секунду перевёл взгляд на Коннора и почувствовал, как его обожгли раскалённым чугуном по пояснице.       — Ты доверяешь мне, Гэвин? Как я доверяю тебе.       Дыхание перехватило, тело затрясло, а паника скоротечно разлилась от горла к желудку. Сознательно лейтенант понимал, что Ричард не знает, но голос андроида звучал так, словно допрашивает преступника. Или в ужасе ему так показалось. Обнаружив испуг на лице партнёра, девятисотый замешкался:       — Гэвин? С тобой всё в порядке?       Когда ладонь коснулась щеки, Рид вздрогнул и, быстро моргая, громко задышал, как лунатик, которого только что разбудили. Перед глазами всё поплыло, он даже не видел, как Ричард впал в замешательство.       — Д-да, — всё, что смог выдавить он, — доверяю… конечно.       «Лжец, лжец, лжец!» — слова забивали в темечко заточенные колья, и в этих местах отдавало пульсирующей болью. Сердце забилось в таком ритме, что перекрывало воздух. От девятисотого нельзя скрыть скачок давления, но Гэвин вопреки предпринял попытку сгладить углы: он изобразил подобие улыбки на своём лице, но покрывавшая его лицо пятнами бледность не смогла бы уйти даже от слепого.       Ричард недоверчиво склонил голову, не отрываясь от неискреннего взгляда Рида. Рид же для большей убедительности не отводил своего от стальных глаз напротив, готовясь к тому, что придётся продолжать врать. Чем дальше они заходили, тем больше он становился противен самому себе, но остановиться не мог, словно его затягивало зыбучими песками. Весь его несчастный вид кричал о том, что за маской что-то прячется, но страх потерять блокировал остатки честности. Он неистово желает прекратить этот цирк, но не может.       — Гэвин…       Вкрадчивый голос Ричарда оборвала Тина, ворвавшаяся в переговорную чуть ли не с ноги, и спасла Рида из страшного положения. Когда все трое удивлённо на неё уставились, она деловито подбоченилась и заявила:       — Это катастрофа!       Троица глупо захлопала глазами в ожидании пояснения. Гэвин, не глядя, поспешил выключить интерактивный стол, когда девушка ввалилась в кабинет.       — Гэвин, какой сегодня день?       Рид непонятливо насупился.       — Девятнадцатое декабря?       Тина буквально подлетела к нему, оттесняя Ричарда с Коннором, и потянула за нос. Лейтенант с визгом отскочил и, ударившись бёдрами о стол, чуть на него не запрыгивая, потёр покраснение. Андроиды заинтересованно переглянулись, не решаясь вмешиваться, но и Ричарда настигла кара: девушка в следующий момент вихрем оказалась возле него и ткнула его кулаком в грудь — тот даже не шевельнулся.       — Именно! Осталось три дня до вечеринки, а вы всё ещё не выполнили свою часть обязанностей!       — Тина, нам не до этого! — в нос возразил Гэвин, прикрываясь рукой.       — Прошу прощения, что подводим, Тина, — вступился за него Ричард, — но мы действительно заняты, мы ведём дело.       — Кстати говоря, мы уже закончили на сегодня.       Все обратили внимание на то, как Коннор беззаботно улыбается — только Гэвин усмотрел в его, казалось бы, добром взгляде бесовщину. Конечно, ни Рид, ни Ричард не оценили в его словах подначивание Тины к следующим действиям. Девушка, услышав в его тоне одобрение, мгновенно распустилась.       — Да? Супер! Ричард, ты мне как раз нужен! — Она против воли андроида потащила его из переговорной за руку, как обычно детей ведут к стоматологу — по крайней мере, девятисотый покидал комнату с выражением вселенского несчастья.       Гэвин так и остался полусидя на столе с открытым ртом, когда хлопнула дверь. Всё произошло так быстро, что он не сразу понял, что остался наедине с Коннором, будучи ошарашенным наглостью Тины. А когда андроид решил оказаться рядом, дотрагиваясь плечом к плечу, подскочил, как ошпаренный.       Восьмисотый отчего-то триумфально скалился, но не подавал голоса, и Гэвин настороженно на него уставился, прежде чем прервать тишину:       — Ну, эм… я тоже пойду.       И когда он попробовал спустить вторую ногу на пол, ладонь андроида настойчиво, но нежно пригвоздила его руку к столешнице. Фаланги обласкала тонкая вибрация, и пальцы Коннора аккуратно пропустили между собой пальцы лейтенанта. Тот, обалдевши, замер, уперев в них взгляд. Спокойные глаза восьмисотого же смотрели на дверь.       — Мы квиты, — вдруг обрёл голос он. Сказал с усмешкой.       — В смысле?       — Я только что спас тебя, — андроид повернул голову и умилительно улыбнулся, — или ты предпочёл бы помочь Тине с украшениями?       — Пф, ты шутишь? — посмеялся Гэвин. — Да, она может навести суеты…       Во время неловкой паузы Рид отвёл взгляд в сторону. Он мог в любой момент выдернуть руку, но не стал. Он мог прямо сейчас сорваться и сбежать от Коннора — избегать его целый день ему удавалось запросто, — но смиренно оставался на месте, как заколдованный. Ещё минуту назад его сердце охватила паника, заставлявшая дрожать, как лист, но сейчас… ему спокойно? Как только его накрыла ладонь андроида, буря в сознании утихла, заменяясь пустотой.       И вдруг в потоке переживаний на него снизошло озарение, и он резко повернул голову:       — Ты что, изначально знал про Тину?       — Я знал, что ей нужна помощь, и предположил, что с большей вероятностью она обратилась бы к Ричарду, — скромно пояснил Коннор.       У Гэвина дёрнулось веко: иногда предусмотрительность восьмисотого заставляла изрядно понервничать. Он так и не определился с тем, стоит ли обижаться — такой воодушевлённый взгляд не предполагал, что андроид над ним потешается. Убеждение приправили следующие слова:       — Просто решил не упустить шанс остаться с тобой наедине.       Ком, вставший в горле камнем, бухнул вниз живота, и Гэвин почувствовал, как к ушам приливает кровь. Рид хотел было спрятать пестрящее от эмоций лицо и отвернуться, как внезапно на его подбородок легла свободная рука Коннора и заставила остановиться. Затем его губы смял вкус яблочно-мятной пастилки. Ожидаемо, он протестующе замычал и заёрзал на столе, как обезвоженная рыба, вцепившись в плечи оппонента, пока тот с напором на него надвигался. Хватка ослабла только тогда, когда восьмисотый отстранился сам и бережно положил руки на его бёдра. Андроид словно и не ощущал чужих отталкивающих прикосновений к себе, и его ни разу не смущало их недвусмысленное положение.       — Тостер, ты чё удумал? — обалдевши спросил Гэвин, скрипнув взмокшими пальцами по ткани рубашки.       — Ты ещё не сказал Ричарду, так? — Коннор склонил голову набок, как щенок. Состроил мину.       — Рич… сказ… чт… ты о чём? — в ужасе зачастил Рид, понимая, что создаёт впечатление законченного идиота.       — Что мы вместе? — приподнял бровь тот, глядя на собеседника так, будто объяснял, почему небо голубое.       — Вм… вместе?! Ты… я… стоп! — Лейтенант настойчиво оттолкнул от себя андроида и спрыгнул со стола. Начал постепенно двигаться к выходу, как преследуемый хищником. Восьмисотый только уверенно на него наступал. — Слушай, я не…       — Если тебе тяжело, я могу сказать Ричарду, — бодро заявил Коннор и ускорился по направлению к двери, когда его двумя руками в панике остановил Гэвин.       — Нет! Хе-хе… нет. — Лейтенант сам не заметил, как начал истерично хихикать — и разговаривать. Он попытался взять себя в руки: выпрямился и, прочистив горло, потёр лоб. — Кон, это… очень серьёзно.       — Меня радует, что ты серьёзно относишься к нашим отношениям, — залучезарил Коннор.       — Нет, ты не понял… эм… Слушай, давай сосредоточимся на деле? Поймаем уёбка, а потом… потом…       — Потом сообщим Ричарду, — отвесил тот с лёгкостью пушинки.       — Да!.. — взмахнул руками Рид. Затем замахал ещё чаще. — То есть нет! Я имею в виду…       — Я тебя понял. — Восьмисотый в одну секунду оказался рядом и быстро чмокнул в раскрытые от растерянности губы Гэвина. А после горячо шепнул на ухо: — Я подожду.       И удалился так же молниеносно. Лейтенант остался какое-то время стоять на месте с вытянутыми вперёд руками и раскрытым ртом, как статуя.       «Я ведь пожалею об этом?»       Пожалел. Уже тысячу раз успел пожалеть.