Силовой приём

      В воздухе на стадионе сквозила заряженная электричеством угроза, отдающая запахом холодного металла. Толпа разразилась поражёнными визгами, когда шайба команды соперника с характерным металлическим стуком, слышащимся даже сквозь шум, отлетела от створа ворот принимающей команды и отсвистела в прозрачный борт, заставив близ сидящих напрыгнуть друг на друга. Табло стабильно светило счётом два — два, и для игроков, что били клюшками о лёд, будто практикуя древний ритуал для устрашения противника, ситуация разыгралась большим азартом, чем в начале. Несмотря на дестабилизирующее положение, команды пребывали в лучшем расположении духа, готовые бить и побеждать. Поле по левую сторону рассекали крепкие парни в красно-белой форме с эмблемой красного крылатого колеса, по правую — в зелёно-желтой с изображением ощетинившейся рыси. Носились так, заносчиво бросая вызов взглядом, словно они совсем не устали находиться на льду уже двадцать пять минут.       И тут загудела сирена — миновал первый период. Игроки послушно двинулись с поля, и, пока лёд подготавливали к следующему этапу, над полем нависла платформа с яркими чирлидершами в цветастых костюмах. Шум толпы заглушила музыка, и девушки с помпонами заплясали. Для болельщиков перерыв означал возможность оправиться от первичных результатов, обновить напитки и приготовиться к следующему периоду. Для Гэвина и его команды всё это было лишь фоном перед началом операции.       Лейтенант, одетый в серую худи с символикой его любимой команды, неотрывно наблюдал за тем, как мисс Ярвинен уходит в раздевалку вместе со своими подопечными. Когда та скрылась из виду, он перевёл сосредоточенный взгляд на сектор, близкий к выходу на лёд, и обнаружил Ричарда, что с внимательностью гончей и спокойствием слона осматривал каждого движущегося мимо него человека. Его следовало отправить с Анной вместо Коннора, но тот настоял на том, чтобы держаться ближе к Гэвину, если преступник соизволит проявить себя прямо за их спинами. Как и близнец, в гражданской одежде он мог легко затеряться в толпе, и отличить его мог теперь только Рид по выученным за эти годы движениям андроида.       Но, признаться, видеть своего напарника в толстовке на размер больше и широких джинсах было необычно. Хотя бы потому, что такие вещи ему не шли.       В отличие от Коннора.       Игроки «Детройт Ред Уингз» покинули площадку, воодушевлённые грядущим периодом, вместе с заменяющим тренером. Какими бы ни были сила духа и физическое превосходство Виктора Уэрта, сняться с больничной койки ему не удастся в ближайшие недели две точно, и со стороны Гэвина было весьма предусмотрительным обеспечить тому защиту.       Несмотря на то, что сегодня целью должен был стать не он, а мисс Ярвинен.       Провокация, которую они приготовили к началу матча, должна была сработать красной тряпкой для преступника, и Гэвин отдал должное актёрской игре Анны: девушка справилась безупречно. Интервью, прогремевшее на всю площадку с видеокуба перед игрой, ожидаемо привлекло широкое внимание публики, поэтому реакция Мэтью не могла заставить себя долго ждать. Оно было скандальным, моментами вызывающим. Анна обратилась не только к соперникам, но и вскользь к тем, кто «встанет на пути к их победе». Наблюдение за тем, как та отбривала одного журналиста за другим в пресс-зале, заставило Гэвина раскрыть рот, а андроидов — усомниться в том, что всё задуманное было хорошей идеей.       — Гэвин, её следует остановить, — послал тогда сигнал Ричард в наушник напарнику, не открывая рот, но его голос потерялся в потоке агрессивных камерных вспышек и щелчков.       — Мисс Ярвинен, — вдруг обратился кто-то из толпы, и все как один утихли, приготовившись записывать. — Вы считаете, что какие-либо другие обстоятельства могут украсть у вас победу?       Многозначительная пауза напугала многих. Ещё больше нагнал страху таинственный взгляд Анны исподлобья, когда щелчки камер утихли, а вспышки погасли. Потому что в ту же секунду её дикие глаза поймали главный телеобъектив, транслирующий прямо на площадку, и та усмехнулась:       — Они могут попытаться. Но я бы посоветовала не быть тем, кто прячет голову в песок, используя грязные методы, а выйти на прямой контакт со мной. И уж тогда мы увидим, кто окажется на горе славы.       Журналистский шум вновь обрёл силу, и, чтобы достучаться до Гэвина сквозь этот хаос, Коннор решил приблизиться, чтобы на него обратили внимание.       — Это разозлит преступника.       — Уже разозлило, — тихо ответил Рид без тени улыбки и развернулся в направлении к коридору, подальше от звуков. Андроиды последовали за ним. — И нам это на руку.       — Мэтью может попытаться навредить мисс Ярвинен.       — Поэтому вы этого не допустите. — Взгляд лейтенанта скользнул сначала по Коннору, после — по Ричарду.       Разгорелся спор, который в конечном счёте привёл их в то положение, в котором они сейчас находились. Гэвина вытолкнуло из гула журналистов в гомон болельщиков, как из вакуума воспоминаний, он размял шею и пришёл в себя, сосредоточившись.       Взгляд блуждал с трибун на расположенный сверху скайбокс. Застеклённая ложа с панорамным видом скрывала за собой мистера Уайта вместе с подопечными, только, в отличие от подчинённых, менеджер держался более отстранённо, скованный в движениях, словно обдумывая что-то. Или ожидая чего-то. Гэвин мог узнать его издалека, но, увы, прочесть эмоции ему так и не удалось. Так или иначе приглядеть за ним также оказалось полезным.       Музыку, под которую плясали чирлидерши, сменил голос ведущего, что поблагодарил девушек за блистательное выступление. Нависшая платформа, скрипнув, исчезла вместе с танцовщицами за потолком, и вместо неё поодаль опустился видеокуб, который стал транслировать лик мужчины с микрофоном прямиком с самых дальних трибун. Камера сфокусировалась сначала на его редких усах, затем — на солнцезащитных очках, и только после — полностью на его образе карикатурного шоумена в блестящем костюме. Гэвин закатил глаза: его кривляния и улюлюканье бесили и по телевизору, а вживую тот выглядел ещё более раздражающим. Он знал, что сейчас ждёт зрителей.       «Камера поцелуев». Этот идиот, чёрт возьми, обожал заставлять не знакомых друг с другом людей целоваться на глазах у тысяч зрителей, уже не говоря о том, что это не раз уже влекло за собой скандалы и сплетни в жёлтых газетёнках и второсортных телешоу. С другой стороны, Рида всегда смешило, когда таким образом рассекречивали изменников.       Улыбка на его лице резко померкла с этими мыслями, и лейтенант бессознательно перевёл взгляд на затылок Ричарда, который, в отличие от него, оказался всецело отдан делу. Невольно вспомнилось вчерашнее намерение Коннора. Нет, не намерение. Обещание. Восьмисотый ясно дал понять, что не скажет Гэвин — скажет он. При любом раскладе.       А значит, впереди неизбежность. На секунду Риду захотелось даже сорвать операцию, чтобы не сталкиваться с этим, но сразу же одёрнул себя: не время думать о не касающихся расследования вещах, нельзя, чтобы личные проблемы могли помешать удачному исходу операции. Успеет ещё настрадаться всласть.       Глаз вдруг зацепил выходящих из раздевалки финнов во главе с Анной и замыкающим лицом в виде Коннора, и Гэвин недоумённо моргнул. Перерыв ещё не закончился, обычно команды выходят под сирену — да и команда Детройта не спешила выходить, — но «Ильвес», словно демонстрируя прущую из них заносчивость, решили показаться первыми, чтобы их ход обязательно обсудили. Так и случилось: возле Рида зашушукала пара пожилых патриотов, и в шепотках ему послышалось скрытое презрение, какое обычно отпускают в сторону необразованной молодёжи. В этот раз под раздачу попала мисс Ярвинен, которая отметилась «излишним высокомерием» и «напущенной самоуверенностью». Услышав это, она бы, скорее, подтвердила эти слова, как факт, и кивнула со злобной усмешкой, чем стала вступать в баталию, — девушка, варясь в котле с приправами из злых языков, и сама осведомлена, что о ней думают люди. За недолгое общение с ней Гэвин уже успел отметить, что пусть у неё и вспыльчивый нрав, но хладнокровная мудрость также оставалась при ней.       Сектор, где располагалась техническая зона для игроков и тренеров, взбодрился, разделившись на два лагеря: на тех, возмущался, что прошло недостаточно времени, и тех, кто негодовал, почему игра не начинается, а они вынуждены терпеть всем приевшуюся «камеру поцелуев». Зрители, которые хотели покинуть свои места, недовольно приземлились обратно, в то время как другие стали нетерпеливо ёрзать. Рид расположился ещё ближе к лестничному пролёту, стоя, чтобы вовремя среагировать, и его предусмотрительность оказалась как нельзя кстати.       Анна и её команда не успели дойти до скамьи, когда между трибунами показалось движение, резво привлёкшее внимание Рида. Незнакомец крепкого телосложения в кепке и капюшоне вдруг подорвался с места и рывком кинулся в сторону мисс Ярвинен, и Гэвин, мгновенно сообщив координаты подозреваемого в наушник, бросился следом.       Тип ловко перескакивал через трибуны, чуть не прыгал по головам зрителей, и у Гэвина бы заняло больше времени подобраться к мисс Ярвинен, если бы он действовал деликатно, перешагивая через каждое место. Он, не беспокоясь о том, что по пути сбил человека с попкорном и оказался причиной пролитой колы на другого, что отдавил кому-то ногу или руку, подняв суету, мчался вниз, ослеплённый целью наконец поймать ублюдка, что доставил им столько хлопот. Он перепрыгнул через мальчишку, скользнул между двумя грызущимися дамочками, оттолкнул вставшего у него на пути подростка, чувствуя, что дыхание спирает духота, а в венах спешно отбивает ритм кровь. Он махнул через сидящий на лестнице талисман, уже ощущая себя победителем, ведь ещё секунда-другая — и он окажется рядом с Анной, опередив сомнительную личность…       Когда у него вся жизнь пролетела перед глазами, стоило споткнуться о торчащий коврик и полететь вперёд руками.       Смешанные вокруг звуки приглушённо отозвались на слуху: зрительские ахи-вздохи, щелчки фотокамер и вспышек телефонов, на фоне — клокочущее от шока сердце. Перед взором явилась пестрящая красками карусель эмоций мисс Ярвинен: кошмарное потрясение, сменяющее непоколебимую уверенность, — и расступающиеся перед ними её игроки. А далее все стадии принятия неизбежного.       Когда Рид очнулся, то понял, что чудом не повалился на пол вместе с девушкой, и ему удалось удержать их обоих в равновесии. Следовало обрадоваться: никто не пострадал, он опередил подозреваемого. Если бы не одно «но»… Одно большое — огромное — «но»…       Их недвусмысленная поза, в которую он заключил и себя, и Анну.       Сначала Гэвин не понял, почему вокруг стало тихо, как в библиотеке, а девушка не могла закрыть рот, будто беззвучно крича. Затем его взгляд опустился вниз, и Рид обнаружил свои руки, прижимающие к телу её талию. Он осторожно оглянулся, уже успев проклясть этот день десять раз: на них смотрели все. Даже маленькая визжащая до этого собачка на руках старушки недоумённо склонила голову, свесив язык. Даже мальчишка, который не заметил, как с рожка соскользнуло мороженое. Да даже младенец на руках вылупившейся на них женщины перестал орать! Об игроках и говорить нечего: их сдерживало только молчание Анны, чтобы не броситься на подмогу. Пребывали они в том же шоке, что и присутствующие в радиусе пятисот метров.       Гэвин привлёк внимание к Анне, и так не обделённой ненужным интересом со стороны общественности, и следовало с этим быстро что-то сделать.       — Мне… показалось, что… — неловко начал он, когда уши прорезал крик неугомонного ведущего:       — Вы только гляньте: неожиданная пара!       Лейтенант бросил резкий взгляд в сторону крикуна и чуть не поседел от ужаса: они попали в «камеру поцелуев», и теперь их лица транслировали на всю арену под одобряющие возгласы слушателей! У него было всего пять секунд, чтобы загореться планом: выйти из неудобного положения и перестать светить мордой.       И он не придумал ничего лучше, как повернуться к камере спиной вместе с мисс Ярвинен и, обронив быстрое: "Прошу прощения", приблизить своё лицо к лицу девушки так, чтобы они соприкоснулись носами. Анна стояла, как вкопанная, вцепившись ногтями в ворот его толстовки, и Рид слышал, как скрипит ткань на его одежде. Её взгляд источал такую панику, что он немного удивился. А когда та зарделась, так Гэвин вообще чуть не уронил челюсть. Наверное, и его уши покраснели, потому как такого стыда и безвыходности он не испытывал с шестого класса, когда он признался одной старшекласснице, а та отвергла его, да ещё и разболтала всем на потеху над мелким.       — Вот это страсть, друзья! Оказывается, «Ильвес» может зажечь искру не только на льду!       Лейтенант понимал, что со стороны их положение выглядело ещё более неоднозначно, чем раньше, но он не мог позволить, чтобы подозреваемый узнал его в кадре. Даже если мистер Уэрта после этого загорится желанием убивать и пустит все силы после реабилитации на то, чтобы найти Гэвина.       Когда смех ведущего утих и гнусавый голос переключился на следующую несчастную парочку, забрав с собой улюлюканье зрителей, лейтенант привёл их в исходное положение и отцепился от неё, чуть ли не отпрыгивая в сторону, как от огня. Девушка ещё некоторое время оставалась с поднятыми на уровне груди руками, что до этого цеплялись за его толстовку. К ней тут же подскочили игроки, окутывая вниманием, словно ища одобрения на то, чтобы они могли разбить лицо неожиданному поклоннику. Чтобы этого не произошло, Гэвин решил моментально ретироваться, натянув на себя капюшон и скрывшись в толпе. И пока он поднимался наверх, в наушник прилетело шутливое, почти насмешливое:       — Лейтенант, вы теперь звезда…       — Завались, Коннор, — шикнул тот.       — Поцелуй уровня «Таймс-сквер», — добавил второй голос.       — Вы бы так же слаженно работали, как шутили, говнюки, — уже рявкнул Гэвин. Оказалось громче, чем нужно, потому как в один момент привлёк ненужное внимание зевак. Отвернулся и отошёл ещё подальше, ближе к выходу из сектора. Осмотрелся. — Куда делся подозреваемый?       — Мне удалось определить его, — ответил Коннор. — Лесли Рендклифф, двадцать девять лет, родом из Детройта, судимости нет. Спешил в уборную. Вот как раз он выходит оттуда. Счастливый и спокойный.       Тут Гэвин к тому же вспомнил, что преступник хоть и крепкий телосложением, но хромает и не мог так быстро передвигаться. А этот мчал так, будто от этого зависела его жизнь, прыгал и носился, как кролик. Видимо, настолько прижало.       — Блеск, я ещё зря покрасовался своим ебалом, — с досадой пробубнил Рид, с осторожностью поглядывая в сторону, откуда только что благополучно сбежал: мисс Ярвинен тут же оцепила толпа подростков с щелчками смартфоновских камер, которых тут же попыталась оттеснить охрана. — Коннор, продолжай следить за Анной. Ричи…       — …Держу сектор с «Детройт Ред Уингз» на контроле, — закончил за него тот.       С противоположной стороны арены с диким восторгом завизжала толпа фанатов, и Рид взглянул на видеокуб, где фокус камеры сошёлся на этом месте — игроки «Детройт Ред Уингз» выступили из раздевалки вместе с замещающим тренером с таким видом, будто они запрятали туз в рукаве. Ничего удивительного: всё как по телевизору. Команда Детройта всегда умела держать лицо, даже если проигрывала: они вели себя так, словно уже выиграли. Ситуация на арене стояла патовая: один — ноль в пользу финнов. И что-то подсказывало Гэвину, что «красные крылья» ещё раскроются в этом периоде, а «рыси» — покажут звериный оскал.       Ведущий со своей ненавистной «Камерой поцелуев» уже успел скрыться за трибунами, и его противный лик сменило приятное появление арбитра, что плавно выплыл на лёд в ожидании команд. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем его обступили игроки с противоположных сторон. «Рыси», разминувшись, хлопнули одновременно клюшками по льду, «красные крылья» посмеялись и хлопнули в ответ два раза. Скорее, больше для толпы, требующей хлеба и зрелищ, чем с целью устрашить противника. С одной стороны арены заплясали фанаты финнов с плакатами, с другой — почитатели детройтской команды, приглушая и так затихающую музыку, пока звуки не перестали доноситься из колонок. Камера переключилась прямо на действие на льду. Когда арбитр расположил шайбу в круг, игроки ухватились за клюшки покрепче и уставились друг на друга, как два стада разъярённых быков. После мужчина отъехал назад, поправил шлем и приложил губы к свистку — игроки нетерпеливо заёрзали. Толпа стихла. Обстановка накалялась. Три…       Два…       Один…       Грянул свисток, и команды, как агрессивные животные, бросились на шайбу. «Красные крылья» выбили её сразу же, как та оказалась во власти «рысей». Зрители завопили, игра началась.       Просмотр игры на арене ощущался не так, как дома, валяясь перед телевизором. Гэвин испытывал похожие чувства, когда ходил на баскетбольный матч. Атмосфера захлёстывала, как раскалённое железо, льющееся по телу. Это атмосфера единения с фанатами, поддержки любимой команды. Адреналин, бьющий в голову. Комментаторов не слышно — только бесконечный рёв, рвущийся из горла зрителей, что куда лучше нескончаемого трёпа, поясняющего всё и вся на арене. При других обстоятельствах Рид бы определённо присоединился к ним, однако в этот раз пришлось отогнать эмоциональный порыв и сфокусироваться. Так, отведя взгляд от момента отбора шайбы, он глянул в сторону зоны команды финнов. Анна уже успела прийти в себя после инцидента и уже расхаживала из стороны в сторону, как хищная кошка в клетке, наблюдая за своими игроками, и, покусывая большой палец, почти одержимо поглядывала на свою табличку с планом. Её жизни ничего не угрожало. Гэвин не заметил ничего подозрительного и поблизости — игра шла обычно, спокойно. Пугающе странно, словно кто-то ждал, пока он потеряет бдительность, а в глазах помутится.       Тут Рид решил вновь поднять голову на скайбокс — мистер Уайт не питал никакого интереса к игре, будучи будто отключённым от происходящего вокруг. Он, напряжённо скрестив руки на груди, хмуро глядел в одну точку на своих туфлях и дёргал ногой, изредка осматриваясь, когда его отвлекали. Интуиция подсказала, что Гэвин не зря обратил на это внимание. Потому что в какой-то момент к нему подошёл подручный и шепнул что-то, что заставило того подскочить, как от огня, с места и, опасливо озираясь по сторонам, удалиться. Заподозрив неладное, Рид, сощурившись, сообщил в наушник, что последует за ним и, не дожидаясь ответа, ринулся в коридор.       Поспешно минуя малочисленных зрителей, не успевших занять свои места, лейтенант свернул в блок, где лестница вела в скайбокс и вип-ложе, и затормозил — там его дожидалась охрана. Он быстро сориентировался и продемонстрировал скрытый под худи значок на поясе джинсов, и, к счастью, у амбалов больше не возникло вопросов, и они отошли в сторону. Гэвин ускорил шаг. Шум, доносившийся с арены, постепенно стихал, пока он совсем не перестал слышать что-то, помимо собственных глухих шагов по синему ковролину. И только поднимаясь по лестнице, он сбавил ход, когда одним ухом уловил отрывки диалога шёпотом. Лейтенант резко остановился и, присев, прижался к стене. Один из голосов принадлежал Джеку Уайту:       — …Ём уме?! Сов… ятся… сюда?!       Второй был Гэвину неизвестен. Тот не старался быть тихим: голос отбивал уверенным басом, но не был громким.       — Я… аверш… чатое…       — …Дост… рывал тебя!       Рид поднялся на пару степеней, чтобы расслышать лучше. Взгляду предалась макушка и козырёк белой кепки. Напрягся, положил руку на поясную кобуру.       — Хватит! — шикнул Джек. — У нас был уговор.       — Уговор, именно. Который ты нарушил.       — Что мне оставалось делать?! Ты обещал, что только припугнёшь! Ты сказал, что твоя цель — добиться проигрыша «Детройт Ред Уингз» и отставки Гектора! Но ты давно перешёл грань! Сначала игроки, потом отравление, а Елена… Елена… — Голос мистера Уайта почти сорвался с шёпота, но он смог сдержать рвущуюся истерику.       Рид пригнулся, спрятал голову — фигура вальяжно обошла Джека по кругу, как львица вокруг загнанной антилопы.       — Ты пожинаешь плоды собственных решений, — холодно процедила она. — Копы ищут меня, и мне остаётся только предполагать, почему моё лицо всё ещё не украшает доску розыска. Я уверен, что Гектор выложил им всё, что знает, и оставлять его в живых я не вижу смысла…       — Но при чём здесь Анна? У тебя нет причин…       — Ты не знал? Они хорошо спелись. Настолько, что посмела сегодня обратиться лично ко мне. И раз уж она не может держать язык за зубами, я оставляю за собой право его укоротить.       Гэвин услышал, как попятился Джек, а после вспыхнула маленькая потасовка — Мэтью бросился к нему, тот яростно сопротивлялся. Рид осторожно выглянул из-за своего укрытия и обнаружил, что андроид насильно удерживал руку мистера Уайта на предмете. Менеджер сколько ни дёргал, не смог выхватить, пока тот сам не позволил ему.       Лейтенант обнаружил, что это была рукоять ножа. Сложил два и два.       Догадался.       Мэтью выхватил потенциальное орудие убийства из рук человека.       — Что ты…       — Моя плата за твоё предательство. Сначала я покончу с Анной, потом наведаюсь к Гектору и исчезну. Никто и не посмеет упрекнуть меня, ведь у андроидов нет отпечатков.       — Отпечатки не доказательство! — Мистер Уайт уже не сдерживался. Он яростно взмахнул рукой. — Я не буду молчать, подниму на уши весь штат и дальше, тебя найдут!       — Правда, что ли? — усмехнулся Мэтью и сделал шаг навстречу. В глаза Гэвина блеснуло лезвие. — А сколько ты видел говорящих мертвецов, Джек? О-о, неужели не понял? Ведь всё складывается, как надо: ты застал Елену вместе с Гектором. Ты оказался настолько убит ревностью и злостью, что решил растоптать карьеру тренера. Елена пыталась тебя остановить, но в ссоре ты убил её. После решил расправиться с Гектором, а затем — Анной как свидетельницей, ведь она в последнее время так часто проводила с ним время. И только к концу, оправившись от безумия, ты понял, что натворил, и решился на страшное — самоубийство. Ведь отмыться от этого ты уже никогда не сможешь.       — Я-я буду кричать… — заикнулся Джек. Смелость в голосе стала угасать, когда Мэтью приблизился ещё на пару шагов.       — Это дело ляжет клеймом позора на тебе, на ледовой арене, на команде, — с особым наслаждением прошелестел андроид. Потянул руки ко взмокшему от ужаса менеджеру.       — Я так не думаю.       Гэвин наконец показал себя. Поднялся по лестнице с выставленным вперёд пистолетом, нацелившись прямо на Мэтью. Лицо подозреваемого было скрыто не только кепкой, но и маской. Он смог увидеть лишь лёгкий прищур глаз и то, как между бровями пролегла морщина. Руки соперника сжались в кулак.       — Какая встреча, а я уж соскучился, — ухмыльнулся Рид. — Брось нож, пока дыру в башке не проделал.       Массивные плечи Мэтью недовольно поднялись и после тяжело опустились. На мгновение Гэвину показалось, что он стал ещё больше, или это так белый спортивный костюм искажал образ. Медлить андроид не стал. Вопреки ожиданию лейтенанта, тот быстрее пули метнулся к Джеку и прижал его к своей груди, приставляя к горлу остриё ножа. Менеджер вскрикнул, но дёргаться не стал, вскинув руки вверх.       Здесь бы точно не помешала помощь Ричарда и Коннора — переговорщик из Гэвина так себе.       — Не делай глупостей, — процитировал мужчина одного из напарников. Мэтью стал отходить назад вместе с заложником, что стало очевидно: угроза на него не подействовала. Рид совершил ещё одну попытку, наступая вперёд, как по разбитому стеклу: — Арена окружена полицейскими, тебе некуда бежать.       Мэтью наотрез отказался вести с ним диалог, молчал как рыба. Пока тот тактично отступал, Гэвин быстро пробежался взглядом по окружению, чтобы прикинуть дальнейший план действий. Преступник держал кончик лезвия ножа так тесно к горлу жертвы, что по коже уже текла тонкая струйка крови. Секунда-другая — и мистер Уайт будет лежать плашмя, пока ковролин не зальёт. Ладони запотели, оттого Рид поудобнее перехватил глок. Стрелять определённо нельзя — навеял плохой опыт. Даже если он попадёт по ноге Мэтью, у того дёрнется рука.       Коридор был глубоким и пустым, на троицу падал белый свет с широкого панорамного окна, что открывал вид на разгорячённую игру снаружи. Тишина прерывалась придушенным хрипом мужчины, что безмолвно молил о помощи одним лишь затравленным взглядом. Гэвину не за что зацепиться, нечем отвлечь. Оставалось только одно:       — Думаешь, с тобой поступили несправедливо, да?       Поиграть в психоанализ. В котором он ни черта не смыслил — оно и вышло ему боком. Он увидел, как напряглись мышцы плеч Мэтью, услышал, как заскрипела рука на рукояти ножа и как взвизгнул мистер Уайт, когда ублюдок прижал лезвие сильнее.       — «Думаю»?! — подал голос тот. Его вспышку сдавила плотная ткань маски.       — Поступили, — тут же исправился Гэвин и выставил вперёд руку в примирительном жесте. — С тобой поступили несправедливо. Тебя… не оценили по достоинству, как должны были.       — Я был всем! — вскинулся Мэтью и замер на несколько секунд, бездумно блуждая взглядом по помещению. После притих. — Они обязаны мне. После всего, что я сделал! Они на вершине только благодаря мне!       Рид поймал идеальный момент, чтобы приблизиться. Остановился на безопасном расстоянии, чтобы продолжить диалог:       — Тебя выкинули, как ненужную вещь? Потому что они не считали тебя человеком?       В серых стеклянных глазах напротив полыхнул свет отчаяния, сменяющий клокочущую ярость.       — Никогда не считали, — подтвердил собеседник, бессознательно ослабив удавку. Мистер Уайт выдавил облегчённый выдох. — Они избавились от меня, словно меня никогда не существовало.       — Ты ведь осознаёшь, что победы достались тебе нечестным путём, Мэтью?       — «Победа любой ценой» — это наш девиз! — возмутился тот, походя на бомбу, чей фитиль то потухал, то загорался вновь.       Ещё шаг — на лбу Гэвина выступила испарина.       — Не ценой здоровья или жизни — каждый человек это понимает.       Рид ненамеренно подловил его, озвучил факты. Тот на мгновение застопорился, не найдясь с ответом. Словно система зависла, считывая информацию, как новую.       В этот момент Гэвин уловил движение прямо за спиной Мэтью. Сообразив, что андроид может уловить направление взгляда, тот старался глядеть чётко перед собой. Потому что он знал, кто крался в подмогу. Одна знакомая фигура распалась на две расплывчатые, оцепляя их с двух сторон. Они двигались бесшумно, не слышал даже Рид. Затаились по углам.       — Если не сдашься, тебя уже ничто не спасёт, — резанул Гэвин. — У тебя ещё есть шанс. — Для большей демонстрации он свесил пистолет на большом пальце и поднял руки.       — «Шанс»? — как-то безумно хохотнул андроид на несусветную чушь. — Вы говорите об искуплении? Я не сожалею о том, что сделал, и не буду сожалеть!       — Прискорбно, — мрачно заключил Рид. Гадко сощурился. — Это и отличает пустую коробку от человека.       Мэтью не успел обработать резкую смену настроения. В то же мгновение из тени выскочило два силуэта и бросилось на него с двух сторон, поднимая в воздух пыль. Нож чуть полоснул по горлу заложника, однако кровь обильно прыснула на ковролин. И едва ли мистер Уайт мог возмутиться паре капель, когда ему только что спасли жизнь: мужчина выпал из стискивающих его рук, повалился на пол и, держась за шею, стал судорожно отползать к остеклению, пока не прислонился к нему спиной — в этом ему помог Гэвин, что в первую очередь склонился над ним и попытался отдёрнуть его руку от кожи, чтобы оценить положение дел. Ему удалось, окровавленная ладонь упала на живот, и Рид удовлетворённо прикрыл глаза, ослабив челюсть: жить будет, нужно только остановить поток, что усиливался с несдержанными глотками пострадавшего. Лейтенант вернул руку мистера Уайта на шею, чтобы в следующую минуту потянуться к его рубашке и, торопливо выдернув из брюк, оторвать от нижней части пару лоскутов. Оставляя алые следы и на своей, и на одежде заложника, он плотно обернул рану в три слоя и завязал ткань узлом.       И только после Гэвин смог взглянуть на пострадавшего, который всё это время послушно молчал, погружённый в разросшуюся баталию, словно ранение его больше не беспокоило. Рид ожидал, что, обернувшись, увидит, как преступника уже скрутили в две пары рук, однако его брови стремительно поползли вверх, когда он обнаружил, что Мэтью продолжает прекрасно парировать удары, которые, если и попадали по нему, совсем не наносили урона.       Схватка пускала вибрацию по полу и стенам, свет играл на её участниках свирепыми тенями. Андроиды били будто по металлическому щиту, судя по звукам, а тому и всё равно. Соперник вальяжно расхаживал по кругу вровень с ними, ожидая очередного выпада, и когда на него обрушивался очередной манёвр, выворачивался так, что отбрасывал тех от себя снова и снова. Словно змея и два суриката, целящихся в глотку. Рид поразился тому, как Мэтью расслаблен, а Ричард и Коннор искрили, как натянутая электросеть. Подбирали тактику, просчитывали ходы. Их проблема заключалась в том, что этого противника не следовало брать хитростью — тут играло силовое превосходство. Эти два андроида же снова и снова полагались на свою программу.       Рид не поспевал следить за движениями. Коннор рванул вперёд и попытался нанести удар кулаком, но тот молниеносно перехватил его и со скрипом сжал в своей ладони, не намереваясь освобождать. Тогда восьмисотый применил ногу — свист удара пришёлся в свободное предплечье Мэтью, — которую он сразу отбросил в сторону. Затем соперник вывернул захваченный кулак, и Коннору наконец удалось его ударить локтем правой руки по носу. Преступник, ослабив хватку, отшатнулся, и Ричард поймал хороший момент для своего выпада. Девятисотый оказался сзади и потянул на себя руки врага, фиксируя их у него за спиной. Коннор должен был нанести следующий удар, однако силы Мэтью оказалось достаточно, чтобы выдернуть ладони и, более того, сбить с ног Ричарда и повалить на пол. Девятисотый увернулся от удара ногой, сместив голову в сторону — подошва хлопнула совсем рядом с его ухом. Следом Мэтью посторонился, оставив RK900 в покое — его внимание захватил Коннор, раз за разом охватывая его чередой бессмысленных ударов.       Гэвин решил не бездействовать. Он порывисто вытащил пистолет и, выставив вперёд, дёрнулся к ним, но тут же замер: они двигались с такой скоростью, что тот мог ненароком попасть по своему. Выругался.       Промедление послужило ему ошибкой, потому как Мэтью, уловив движение краем глаза, отскочил от Коннора и пихнул лейтенанта с такой силой, что тот на пару секунд лишился воздуха в лёгких. После последовал удар по руке — пистолет отлетел к панорамному окну, Рид глухо простонал от накатившей тупой боли прямо в кости. В ту секунду Ричард быстрее пули подскочил к нему и оттолкнул в сторону, что тот шлёпнулся на спину — безмолвно потребовал не мешаться под ногами одним лишь злющим, как гроза, взором. Гэвин рыкнул, хватаясь за запястье, и приподнялся.       Он, превозмогая свист в ушах, ощетинился, когда увидел, что Мэтью порывается схватить его пистолет. Коннор не позволил, взвалившись на его спину и завязав очередную потасовку. Преступник в суете отпихнул пистолет ещё дальше без возможности дотянуться, перевалил андроида через плечо, намереваясь проделать то же самое, что и с Ричардом, но восьмисотому удалось удержаться на ногах. Тогда тот, схватив за воротник большими руками, швырнул его в стекло, пустив волну угрожающего колебания по поверхности.       Гэвин подскочил, поймав опору в виде стены, и оцепенел от череды льдинок, простирающихся по позвоночнику — взгляд зацепил, как по стеклу, прямо под спиной Коннора, пошла растекающаяся паутиной цепь трещин. Ещё один удар — и оно вот-вот расколется на мелкие кусочки. Колени тряхнуло не так давно забытой сценой из прошлого, повторения которой Рид никак не мог допустить. Движимый боевым порывом, что притупил боль, он бросился вперёд, обгоняя Ричарда.       Сердце пропускало глухие удары. Перед глазами тяжёлой пульсацией мелькали тёмные обрывки воспоминаний, застилая взор. Лейтенант ослеп и оглох на несколько мгновений, а ноги по инерции продолжали нести вперёд. Мир вокруг вдруг перестал существовать, и он оказался на том же месте, на той же мокрой от дождя крыше, смотрел на ту же картину, как восьмисотого пытаются сбросить с крыши, как Гэвин старается успеть его подхватить в последнюю секунду. Как он протягивает руку, остаётся всего несколько миллиметров до пальцев андроида. Как у него не выходит, и он видит полный сожаления взгляд карих глаз.       Рида одолел приступ страшного дежавю. Чувство тяжкой ответственности, прямой вины, растекающейся горькой сывороткой по глотке. И оно только встало комом в горле, когда Мэтью приложил чуть больше силы, и помещение прорезал звук крошащегося стекла. Коннор остервенело пытался утянуть преступника за собой, но только рубанул по воздуху, а тот вовремя отскочил назад, чтобы угодить в руки Ричарда.       Вакуумный коридор наполнился шумом голосов, увеличившимся стократно, когда Гэвин приблизился к бреши и с опаской, ожидая страшное, склонился вниз. Сквозняк забрался во взмокшие локоны и полоснул по холодным сухим губам, и Рид поморщился. Не вслушиваясь в возню позади, он устремил взор на лежащего на боку Коннора без сознания — если в таком контексте уместно сказать — в тысяче осколков. Над ним в ужасе склонялись люди: некоторые кричали, другие уже подняли панику в секторе, третьи бросали ошалевшие взгляды наверх и прикрывали рты ладонями, показывали пальцами в подозрении. Риду было глубоко начихать, он не слышал даже биения собственного пульса. Он вновь не успел. Преодолев расстояние в четыре этажа, едва уйдёшь на своих двоих — осознание пырнуло в грудину тугой болью. Гэвин замер, как натянутая струна, невольно задержал дыхание, когда в мыслях крутилось одно желание — стукнуть, швырнуть что-нибудь в сторону от бессилия. Всё повторялось.       — Блядь, Коннор… — в отчаянии выдохнул он и в раздражении потёр переносицу.       Он приготовился вернуться и помочь Ричарду, но стоило ему развернуться вполоборота, как взгляд выцепил ещё одно движение внизу. И когда Гэвин обратил на него внимание, тело во мгновение обмякло, а уголки губ блаженно поползли вверх.       Сначала слабо шевельнулись плечи Коннора, после, чуть увереннее, ноги. Андроид резко открыл глаза и медленно приподнялся, чтобы оценить обстановку. Он одарил тяжёлым взглядом сначала обступившую его толпу, а после устремил его к бреши. Скин восьмисотого пополз белыми пятнами пластин — в щёку и висок угодили большие осколки, и теперь по лицу скатывались нитки голубой крови. Глубокая рана задела и его плечо, но, похоже, серьёзных повреждений это не доставило.       У Гэвина было на лице написано: «Господи, как же ты меня, блядь, напугал», поэтому Коннор удостоил его лишь доброй улыбкой и кивком. Не пропадёт.       Подошву ботинок сотрясла волна ударившей в пол вибрации и вернула Рида в реальность. Он развернулся, и представшая картина обожгла плетью: Ричард, обездвиженный, сидел, прислонившись спиной к стене, одичавши глядя на соперника, пока над ним победоносно возвышался Мэтью. Гэвин лишь на секунду опустил взгляд на руки преступника: по пальцам на ковролин густо капала голубая кровь, — и в зрачках плотным полотном залёг ужас.       Нож — куда делся нож, когда им удалось освободить мистера Уайта?       Ответ нашёлся сразу, как Марш двинулся в сторону длинного коридора. Игнорируя действия преступника, лейтенант первым делом подскочил к девятисотому. Рукоять того самого ножа торчала из грудины — места, где располагался тириумный насос. Ричард кривился в дискомфорте и не двигался. На сжимающихся губах проступала голубая кровь, живой блеск голубых глаз постепенно терял свою краску. Не зная, куда себя деть, Гэвин в панике похлопал по щекам напарника. Человеческий голос затрещал, как расстроенная скрипка:       — Ричард! Эй-эй-эй, не отключайся! Ну же, глянь на меня!       Подсознательно он понимал, что Ричарда подлатать на раз-два — несмертельно, не впервой переживать такие ранения. Переживание в другом — на сколько затянется восстановление тириумного насоса? Неделя-две, а то и месяц? Сама мысль о том, что Гэвин будет пребывать в неведении даже день, бросала в холодный пот.       Девятисотый тускло улыбнулся и поспешил успокоить:       — Лезвие не задело насос. — После Ричард сразу насупился, как если бы давал предсмертное напутствие. Гэвин не успел порадоваться. — Но я не смогу двигаться около пятнадцати минут. Я вызвал подмогу. Дождись и… Гэвин? Гэвин!       Одно слово «подмога» — и Рид уже в одно движение оказался возле упавшего пистолета и подобрал его. Уже слабо разбирая, что мелет Ричард, Гэвин выпрыгнул в проём, выставил руки вперёд, по направлению к сбегающему преступнику, который уже планировал заворачивать за угол, и нажал на спусковой крючок. Попал чётко в заднюю часть колена, как и целился. В глотке разлилось приятное чувство возмездия, когда Мэтью пошатнулся и ударился плечом о стену, хватаясь за неё, как за спасательный круг. Марш кинул быстрый взгляд за спину и замер, как если бы ствол упёрся ему между бровями, — скорее всего, его насторожил взгляд, готовый сжечь на месте, не оставив и крупицы полимера. Это должно было выиграть Гэвину время — лейтенант сорвался с места и понёсся за ним с рвением, похожим на угрозу, обещание. И бежал он до тех пор, пока крики Ричарда не стихли.       Хоть пуля и верно задела нужную точку, скорости от этого Мэтью не убавил. Поэтому через какое-то время петляния Рид остановился в коридоре, где началось их расследование. Распутье вело в три стороны, не считай той, откуда примчался лейтенант, и тонкий голубой след простирался к той самой табличке «Служебное помещение». Ручка двери и дверное полотно также были окроплены кровью. Гэвину повезло: она поддалась легко, потому что персонал не посчитал нужным починить её после того, как они с Коннором её благополучно вышибли. Поддев её плечом, он аккуратно вплыл в комнату, держа глок вспотевшими ладонями наготове.       В ушах стоял свист вентиляции. Серое помещение с линейным светильником вдоль стены скрывало за собой стеллажи с электрооборудованием. Синий след сопровождал Гэвина вперёд, и с каждым шагом желудок сжимался в спазме волнения. Тот прервался, когда свет стал преломлять сплошной металлический шкаф, похожий на те, что стоят в раздевалках, и Рид остановился, чтобы осмотреться в поиске голубых пятен, но рассмотреть что-то либо в тусклом свете, отдающим болотным оттенком на объекты, оказалось целым квестом.       Мэтью, ввиду широкой комплектации, не отличался тихой поступью. Сначала Гэвин услышал шорох с левой стороны, после глаз зацепил хромающую тень, что то проявлялась, то сливалась с общим пятном на стенах с движением вентилятора. Рид придержал дыхание, как если бы один случайный звук был способен выдать его местоположение, и, согнув ноги, притиснулся к стеллажу, поглядывая через расщелины между проводами и электрическими коробками. Вдруг нос защекотал запах нагретого на солнце металла — частицы растворяющегося в воздухе тириума, — и Гэвин поморщился.       — Ты ранен, Мэтью, — констатировал он. — И мне ничего не стоит выстрелить в тебя снова, если не сдашься. Тебе нечем защищаться.       Сразу же после этих слов Марш поспешил доказать обратное. Заскрипели ножки стеллажа и заискрили клубки проводов. Гэвин отскочил к стене, когда содержимое полок оказалось у его ног, а сам стеллаж с отдающим эхом приземлился в каменную кладку рядом с его плечом. Пыль от раскрошившейся плитки перекрыла взор, но всего на секунду. Сквозь серую пелену, что пытался развеять лейтенант ладонью, заметив летящие в него искорки, мужчина дёрнулся в сторону, но провода, как змеи, смогли слегка ужалить бедро свозь джинсы. Ощутив прикосновение острого разряда к коже, как молнией, Гэвин зашипел. Однако не успел он ругнуться и найти противника, как вмёрз в землю, широко раскрыв глаза.       Провода затрещали, как гремучки, и медленно, извиваясь, поползли по полу обратно в пыльную тень. Рид мог видеть только вспышки, сравнивая их с шевелением языков. Они блестели, как ядовитые клыки, в преломляющемся грязном свете. Он не видел фигуры, что хваталась за них, отчего казалось, что это кобры расчётливо готовятся к очередному броску. На помещение упала токсичная тишина, стоило эху стихнуть. Гэвин, до этого отметив, что вентиляция перестала работать, попытался сглотнуть подступившее чувство мандража и понял, что в глотке пересохло.       — Чёрт… — прошелестел он.       Раздался треск, в спёртом воздухе засвистели тросы, и лейтенант отпрянул в сторону, найдя укрытие за другим стеллажом. Мэтью целился в лицо, и лишняя секунда промедления могла стоить Гэвину глаз, когда змеи единым громким щелчком ударили в стену, рассыпая искры на пол. Лейтенант выглянул из-за спасительного щита и с досадой заметил, что преступник точно знал, что делает: отключил вентиляторы, спрятался в тени и теперь прикрывался пылью — Гэвин не мог выстрелить наобум, мог задеть что угодно, что могло отключить свет в лучшем случае. Даже бутылочка воды не смогла бы помочь: пустил бы ток, наступил ненароком — и вот он в ожоговом отделении.       Запах раскалённого металла смешался с запахом затхлости и уже принялся разъедать лёгкие. Рид прикрыл рот ладонью и пару раз качнулся в приступе, чтобы не выдать себя кашлем. Казалось, пыль уже осела на стенках горла и скопилась на веках. Хотелось окунуть лицо в ледяную воду. Предварительно скрутив ублюдка и утопив там же.       Сидение на одном месте только могло уязвить положение Гэвина. Он осторожно, не спуская взгляда с угла, за которым таился Мэтью, двинул в противоположную сторону. Возникла идея заступить за спину. Сманеврировав между двумя металлическими коробками, под шумок шелохнув по поверхности ремнём с кобурой, лейтенант обошёл искрящихся змей сзади. Пыль отрисовала расплывающийся силуэт врага, находящегося в его поисках. Гэвин, не вылезая из укрытия, прицелился предположительно в ногу, вспомнив, на какую тот изначально хромал. Указательный палец мягко лёг на спусковой крючок, Рид сощурился и напряг плечи. Глотку саднило от попыток пресечь кашель, что мешало сосредоточиться.       Уши резанул выстрел, который утопил в себе последующий глухой крик противника. С этим звуком смешался грохот тела о стеллажи, что стали ронять оборудование. Змеи, треща в предсмертной агонии, упали плашмя — не рискуя брать провода руками, Гэвин обошёл их и выскочил прямо на Мэтью, готовясь к следующему выстрелу.       Теперь Рид, подобравшись достаточно близко, мог хорошо рассмотреть происходящее. Второй выстрел оказался неглубоким, ввиду плохой видимости: полоснул икру уязвимой ноги. Ранения не мешали сопернику отбиваться. Даже несмотря на то, что Марш запутался в упавших с полок тросах. Едва Гэвин раскрыл рот, как пришлось уворачиваться от летящих в него частей тяжёлого механизма — детали, к счастью, летели мимо, но это сыграло на руку андроиду, что освободился из пут и стал поспешно отступать спиной назад. Рид понял, что двигался тот к лестнице — к двери, ведущей наружу. И прорывал Мэтью себе путь остервенело. Тот явно понимал, что с ранами далеко не убежит, но продолжал бросаться всем, что попадётся под руку. А когда закончились припасы, он взял паузу в пару секунд. Гэвин, задыхаясь, в отместку замер, ожидая удар припасённым гаечным ключом или чем-то равным по весу. Но его не следовало, и сердце продолжало тревожно спотыкаться.       Они встретились взглядами. Схватка изрядно потрепала Марша: кепка, что скрывала крашенные чёрным с красным волосы, давно была утеряна, белый костюм сменил цвет на серый, с подтёками тириума и рваными частями на рукавах и штанинах, — однако не умерила ожесточённой злобы, кровожадности, что встречалась с решимостью, уверенностью в победе в глазах напротив. Рид не уступал в напоре: будучи исхлёстанным ситуацией, выглядя не лучше соперника, понимая, что противник превосходит его в силе, он всем видом выражал неотступность. И даже когда андроид решил пошатнуть его упорство, он не сдался.       Гэвин откинулся назад, когда Мэтью одним лёгким движением уронил очередной стеллаж перед его носом и кинулся прочь. Рид, отогнав от лица пыль, перепрыгнул через полки и устремился следом. Железная лестница, что шаталась под напором стука обуви, казалась бесконечной. Уже к середине лейтенант готов был выплюнуть лёгкие, а его сердце — остановиться, чтобы перевести дух.       Ему удалось настичь преступника за дверью, однако тело лейтенанта примолотило к полу сразу же, как он ступил за неё. Лоб взмок от проступившего холодного пота, а колени тряхнуло под дрожью железной платформы, на которой они оказались.       — Твою мать… — распахнул глаза Гэвин и взмахнул руками в очередном порыве тряски, будто балансируя на натянутом над пропастью тросе. Облизнул обсохшие от пронзившего сквозняка губы и быстро увёл взгляд из-под ног вперёд.       Они находились над ледовой ареной. На высоте шестидесяти метров. Прямо над вовсю бушующей игрой в хоккей.       Страх коварно забрался под воротник, предварительно защекотав затылок. Сквозной ветерок колыхнул полы худи и заставил вжать живот, как если бы опасность попыталась схватить Рида за талию. Уши почёсывал свист тысячи голосов с трибун, стук клюшек о лёд и резкий скрежет лезвий коньков, что проносился от одного конца арены к другому. Взгляд, что не мог скрыть испуга, цеплял вспышки и движение маленьких, как муравьёв, игроков.       Как муравьёв.       Таких мелких.       Это же сколько лететь?       Это же всмятку.       Гэвин сжал веки до белых всполохов и резко открыл глаза. Не отвлекаться. Не позволять страху ослепить. Он рвано выдохнул и выпрямился. Опустил свободную руку по швам и вытер о ткань джинсов. Другой он покрепче сжал глок и выставил перед собой. Пронёсся выстрел, когда Мэтью кинул взгляд назад и вовремя увернулся — пуля сполохом отлетела от ограждения. Рид выругался, проверил магазин — осталось три патрона, — и щелчком вставил его обратно. Хотел он или нет, но необходимо двинуться с места.       Лейтенант не стал выжидать, когда страх полностью отступит. Он ринулся вперёд, приговаривая:       — Не смотри вниз, не смотри вниз… не… смотри…       Под натиском тяжёлых тел складывалось ощущение, что платформа вот-вот рухнет. Она скрипела, шаталась, вызывая больше сомнений своей неустойчивостью и желание развернуться и убежать в противоположную от преступника сторону. Тело Гэвина двигалось вперёд только за счёт прилившего к вискам адреналина. Мыслями же лейтенант уже находился внизу, распластанный в лепёшку — и эта тревога преобладала над желанием собственнолично схватить Мэтью.       Когда Рид свернул налево, ему едва удалось увернуться от удара кулаком, что в итоге пришёлся в узел вентиляционного фасада. Гэвин тут же замахнулся в ответ, однако ему пришлось попятиться назад, потому как Марш направил тот же кулак в его сторону.       Врезавшись в перила поясницей, Рид бросил быстрый взгляд на ноги противника: раны сочились тириумом, и от такой потери тот должен быть уже ослаблен, однако исступлённо продолжать бить с той же молниеносной скоростью, как тогда, когда они впервые столкнулись лбами. Лейтенант только поднял глок вверх, как Мэтью стукнул по его предплечью своим, откидывая его руку в сторону, и другим кулаком зарядил в живот. Острота ощущений заставила Гэвина, что на несколько секунд потерял воздух из лёгких, согнуться, чуть не выронив пистолет, но проткнувшая органы боль не позволила Риду не предугадать следующее движение андроида: он пригнулся ниже, почти падая на пол, когда удар разрезал воздух и полоснул по железке. Воспользовавшись заминкой Марша, он подскочил и вмазал ему по верхней челюсти, что тот, опешив, качнулся назад. Заныли костяшки от столкновения с плотным корпусом андроида, и Гэвин потряс ладонью, будто обжёгся. Комплекция Мэтью явно отличалась от комплекции другого робота — он более крепкий и выносливый.       Рид не имел права промазать, у него была одна секунда, чтобы прицелиться, вторая — чтобы выстрелить. Когда пуля пронзила воздух, Гэвин внутренне возрадовался, потому что та угодила в плечо. Андроид с непроницаемым выражением лица схватился за новую дыру… и вдруг усмехнулся. Лейтенант выгнул бровь — чему тот лыбится? И тогда он вскрикнул: его лодыжку скрутило и пушинкой утянуло вверх, когда Мэтью ухватился за трос, что ниспадал подле него, и резко потянул на себя. Гэвин почти стукнулся затылком, выронив пистолет, и прорычал что-то нечленораздельное. Его нога, заключённая в путы, хлопнула о металл после того, как Мэтью отпустил конец троса и стал медленно приближаться. Рид же, напротив, высвободив лодыжку, стал поспешно отползать, однако широкий шаг в любом случае планировал настигнуть его прежде, чем он поднимется на ноги.       Ему показалось, что Марш улыбается одним только прищуром глаз, скрываемым падающими прядями волос. Но, когда андроид решил наконец снять посеревшую маску и откинуть её в сторону, Рид не увидел и тени улыбки на его губах. Широкие плечи, крепкие руки, высокий рост не шли по-юношески красивому маленькому лицу, в выражении которого сквозила красноречивая угроза. Он весь напыжился, напрягся, сжимая кулаки, точно собрался пускать искры.       Лейтенант стал шарить вокруг в поисках утерянного пистолета и понадеялся, что тот не упал вниз. Сердце пропустило удар, когда он обнаружил его сбоку, у места, где платформа обрывается — всего лишь пара ползков.       Осталось два патрона. Гэвин поймал себя на мысли, что хочет всадить остаток магазина в лоб Марша.       Однако, когда дёрнулся в сторону спасения, на его талию приземлился враг, и он всхлипнул от тяжести тела — не двинуться. Рид было потянулся к лицу андроида, как его спину одним грубым движением пригвоздили к полу, да так, что платформа с треском дёрнулась, а на его шее сцепились большие ладони.       Гэвин захрипел в попытке поймать остаток покидаемого воздуха и подавился слюной. Одной рукой он потянулся к лицу противника и пару раз саданул по щеке ногтями, оставляя белёсые следы на скине, и Мэтью выпрямился, чтобы тот в следующей попытке его не настиг — тогда Рид сместил ладонь на его пальцы, что впились в его кожу клешнями. Другой рукой он тянулся к глоку: кончики фаланг касались рукояти, навевая фантомные мысли, что ещё немного и лейтенант дотянется. Нижняя часть тела оказалась парализована под натиском тяжёлой нависшей туши, дёргались только ноги в попытке высвободиться.       — Ты… блядский… — прошипел Рид, и мёртвая хватка усилилась, стремясь сломать шею. С губ мужчины сорвался вымученный стон. Ногти оцарапали пальцы врага.       Мэтью глядел чётко в глаза Гэвина, не заботясь о том, что одно неловкое движение — и полицейский перехватит пистолет и всадит ему в висок. Бледность на лице человека успела прокрасться от подбородка ко лбу, а губы и вовсе побелели. Зелень глаз постепенно тускнела. Андроид довольно сморщился, уже мысленно празднуя победу, и теперь походил на настоящего демона — или у Рида разыгрались галлюцинации на фоне нехватки воздуха.       — Не стоило вам лезть в это. — Преступник даже не моргнул, холодно процедил, щёлкнув языком: — Прощайте, детектив Рид.       Полицейский забился под удерживающими его руками сильнее, попытаясь что-то из себя выдавить, и Мэтью стало интересно. С ледяной ухмылкой он поинтересовался, не ослабляя напор:       — Что?       — Я…       — Ну? — раздражённо приподнял бровь андроид.       — Я… лейтенант Рид!       С этим выкриком Гэвин выстрелил сразу же, как его пальцы зацепили глок, что под дребезжанием платформы оказался через несколько секунд возле руки. На лицо брызнул обжигающий тириум — предпоследняя пуля угодила по уху, отчего Мэтью ошалело откинулся в сторону, цепляясь за него. Риду удалось скинуть его полностью, пихнув ботинком в плечо, и лейтенант, вытирая голубую кровь с лица, стал не без труда подниматься, цепляясь за ограду. В глазах всё ещё рябило, мужчина стал голодно хватать воздух ртом. Ладонь только на секунду опустилась на шею, как Гэвин тут же отдёрнул её, зашипев от тянущей боли — на коже остались красные следы, которые завтра сменят цвет на фиолетовый.       Расплывчатая картинка показала только тень стремительно надвигающегося силуэта, из-за чего Рид замялся и не успел использовать последний патрон. Мэтью толкнул его в грудь плечом, и тому ничего не оставалось делать, как зацепиться за него же, что, удивительно, удалось. Гэвина потянуло назад вместе с андроидом, и Марш также не сдержал вскрика. Послышался лязг, металлический скрип, шуршание на фоне зрительского крика — двоица повисла над ареной, удерживаясь за платформу. В тот момент к лейтенанту вернулось зрение, а сознание пришло в норму. Вспотевшие ладони, как некстати, предательски скользили по железу, и Рид, вместо того чтобы подтянуться, откинул пистолет подальше и стал прикладывать дополнительные усилия, чтобы в принципе не полететь вниз. Андроид же воспользовался своим преимуществом и в два счёта оказался сверху, и тогда в Гэвине проснулся давно забытый трепет.       Чувство неизбежности.       Теперь преступник глядел на лейтенанта как на таракана и победоносно скалился, позабыв об оторванном ухе. Когда мужчине наполовину удалось выбраться, оставляя болтающимися ноги, Мэтью слегка подтолкнул его предплечья обувью назад — и Гэвин вновь, вскрикнув, оказался висеть над пропастью. Живот тронуло дуновение зловещего сквозняка, подстёгивая к животрепещущему страху, который Рид теперь не мог скрыть. Он поднял затравленный взор на Мэтью и понял, что в глазах противника выглядит столь жалко, сколько выглядел бы ребёнок. Ему конец.       Вслед за его мыслями последовали действия андроида. На вытянутых руках Гэвин увидел носок его ботинка, что завис над пальцами его левой руки. Затем лейтенант заорал. Силясь не свалиться, сквозь боль он продолжал удерживаться, но подошва давила всё сильнее. Края платформы впились в кость средних фаланг, что ощущалось так, будто пальцы держали под железным прессом, что мог раскрошить даже алмаз. Второй рукой он безнадёжно цеплялся за плоскую поверхность, ломая ногти, и даже поначалу приподнимался, пока мышцы не стало скручивать.       Нет. Он не готов умереть так.       Мэтью свесился над ним, и край его губы триумфально приподнялся. Нога, что стояла на пальцах Гэвина, уже уверенно держалась на поверхности, в то время как вторая зависла над другой пятернёй — Рид быстро смерил взглядом одну подошву, затем другую, осознавая, что тот вот-вот ударит. Снизу всё ещё доносились бурные овации зрителей, словно адресованные андроиду. Лейтенант сглотнул подступивший ком — у него нет плана. В принципе всё, что касалось высоты, в его планы не входило! Он не мог зацепиться за врага — полетели бы вместе в любом случае, — не мог подтянуться: его удерживала злосчастная подошва ботинок. Он сейчас упадёт в пропасть, а всё, о чём мог думать, — о том, что Коннор и Ричард были правы: не лезь на рожон, Гэвин, целее будешь!.. И не распластанным по льду.       Они в последний раз взглянули друг другу в глаза. Мэтью, всласть изучив полный отчаяния взор Рида, не без иронии сказал, отвечая на последний выпад:       — Ваше звание имеет мало значения, если вы уже мертвы.       Андроид замахнулся ногой, лейтенант зажмурился, готовясь к финальному удару.       Прогремел выстрел. Удара не последовало.       Гэвин резко распахнул глаза и поднял их вверх. Хватило секунды, чтобы увидеть дыру во лбу своего врага и пустой стеклянный взгляд. Ещё секунды — чтобы вжать голову в плечи и подтянуться, чтобы тело Мэтью не зацепило его при падении. Через мгновение снизу послышался треск, грохот. Затем крики и вздохи. Скрежет коньков остановился, прервалась музыка. На арену спустился вихрь паники. Гэвину не нужны были глаза, чтобы понять, что произошло.       До ушей дошёл голос диктора, убеждающий зрителей оставаться на своих местах и сохранять спокойствие, пока служба безопасности проводит проверку, а игроков — незамедлительно покинуть лёд. В этот момент Рид, чьи пальцы соскользнули до последней фаланги, готов был упасть, но тут его подхватили две пары рук и резко подтянули вверх.       Три тела тяжело рухнули на качнувшуюся платформу, и Рид подавился воздухом, когда чей-то локоть случайно уткнулся ему в солнечное сплетение. Трясущиеся конечности обмякли, на лейтенанта будто снизошла вся сила облегчения. Он не сразу осознал, что пятью секундами ранее висел на высоте двадцати этажей, а сейчас упирался коленями в железную поверхность и держался стальной хваткой в капюшон чьей-то толстовки, дыша как загнанный.       И когда он всё же понял, что оказался спасённым, резко поднял взгляд. Раскрыл глаза ещё шире.       — Гэвин!       Он дёрнулся от высоты двух возгласов, слившихся в один. Над ним вовсю хлопотали андроиды, один из которых ранее валялся в куче стекла, а другой — с дырой в груди. Если в активность первого Гэвин мог поверить, то на второго он смотрел как на призрака. Ричард, чьи губы посинели от скопившегося тириума, уже без рукояти в корпусе вёл скрупулёзную диагностику напарника — в первую очередь его придирчивый взгляд полоснул по шее, и брови андроида холодно сошлись на переносице, когда он невесомо провёл по отметине пальцами. Коннор, что пострадал в меньшей степени, ослабил захват и предприимчиво немного отодвинулся от них, давая собрату место — судя по всему, тому помог встать на ноги именно он.       — Ты ж… потерял много тириума, — хрипло отозвался лейтенант и тут же прочистил горло. Девятисотый строго, будто и не страдая, на него зыркнул:       — А ты никак не научишься ждать. — Не дождавшись ответа, он сокрушённо прикрыл глаза и заговорил мягче: — Я всё ещё теряю кровь, но не в том количестве, как когда мне был нанесён урон.       В иной ситуации Гэвин бы наплевал на все формальности и бросился ему на шею, но в этот раз он был самой кротостью. Он, переживая трясучку, осторожно обнял его и прижал к себе, закрыв глаза, а Ричард объял его спину в ответ. Так они зависли на некоторое время, сидя на полу, и в это же время прекратился поток посторонних звуков. А когда Гэвин приоткрыл глаза и обнаружил, что Коннор неловко мнётся на месте, ухмыльнулся и притянул его к ним за рукав — андроид, охнув от неожиданности, дёрнулся к ним и упал в общие объятия. Ричард не возражал. Да и восьмисотый тоже.       — Надо ж было дать вам шанс хоть раз меня спасти, — самодовольно пробурчал лейтенант. Он почувствовал смешок на ухе со стороны Ричарда и на шее — со стороны Коннора. В чужих руках он уже запутался: одна обнимала его за талию, другая держала за спину, но обе они нежно его поглаживали, будто успокаивали. Так и случилось: сердце меняло бешеный ритм на спокойный, дрожь в конечностях утихала. И только огонёк в груди продолжал неистово пылать. Уже не от нахлынувшего чувства опасности, а от такой лёгкой, но такой недопустимой близости. В кураже Гэвин и забыл, в каком он положении между этими двумя, и кончики чужих пальцев, что неуместно скользнули по открывшемуся маленькому участку кожи под толстовкой, заставили об этом вспомнить.       Эмоциональный порыв затянулся, и восьмисотый решил его прервать первым. Он отстранился от Ричарда и Гэвина, выпрямился и направился к краю обрыва, чтобы посмотреть вниз. Лёд опустел от игроков, вокруг растянувшегося тела Мэтью Марша собрались члены службы охраны, к ним уже присоединились люди в полицейской форме. С трибун постепенно уводили людей, перепуганных видом андроида, что лежал в собственной луже тириума, что уже впитывался в лёд. Становилось тише. Но ещё не всё кончено.       — Нужно спускаться, — констатировал Коннор. — Мы должны доложить о том, что случилось, и отчитаться о состоянии мистера Уайта…       Когда ему никто не ответил, андроид повернулся и обледенел. Ричард, не сдержавшись, целовал Гэвина, притянув его к себе за затылок. Рид не сопротивлялся, целовал в ответ, прикрыв веки. В поцелуе не сквозило эротики, парой двигал лишь момент, который мог стать для них последним. В движении их губ было только отчаяние. Коннор не смел высказать колкость в их сторону, ломая момент. И всё же, сжав кулаки, он недовольно добавил:       — И Гэвин должен показаться медикам.       Напарники отстранились друг от друга, и первым поднял на него резкий взгляд Рид. В глазах мужчины застыл стыд от того, что он не проконтролировал ситуацию. Сожаление от того, что только что произошло. И что-то ещё, не нашедшее своего места в протоколе программы Коннора. Когда восьмисотый поймал его, андроид сам не смог сдержать в лице боль. Брови сошлись в переносице, губы сжались, как если бы ему наносили удар кочергой по плечам, а он терпел во благо всем. Когда встретился взглядом с Ричардом, андроид быстро напялил маску безразличия обратно, хоть и понимал, что это не ушло от внимания брата.       Девятисотый сощурился. Сначала глянул на Гэвина, что отвёл лицо в сторону и уже пытался встать. Затем снова на Коннора, моментально считав изменения в поведении обоих. Что-то было явно не так.       И это «не так» уже скоро должно было вылезти наружу.