Сила убеждения

      Соня окинула взглядом связанного, расположившегося в крестообразной позе на кровати Александра, хмыкая, будучи явно довольной проделанной работой с верёвками и узлами. Мужчина в свою очередь, казалось, никак не реагировал на то, что вообще-то связан по рукам и ногам. Его лицо отражало совершенное безразличие к происходящему, хотя истинные эмоции всё же выдавали его прищуренные глаза. Не зря их называли зеркалом души.       Посмотрев на Кармайкла ещё раз, девушка откинулась к спинке стула, закидывая ногу на ногу, удовлетворённо подперев голову рукой.       — И что дальше? — первым подал голос Александр, по обыкновению обдав девушку надменным холодом.       — А мы куда-то торопимся? — уточнила Соня, вопросительно изогнув бровь. — Кажется, ты не ставил никаких временных рамок.       — Не ставил, но этот цирк уже переходит всякие границы, — скривил губы учёный, дёргаясь изо всех сил телом, однако, увы, верёвки, на первый взгляд казавшиеся непрочными, держали крепко, исправно выполняя свою работу.       Соня хмыкнула, но воздержалась от язвительного комментария.       Вместо этого она встала, ленивым шагом прошлась по комнате, чтобы выудить из выдвижного ящика стола маленький тюбик ядовито розового цвета с маленькими белыми сердечками и чёрной надписью "GLAMOUR". Пошлятина, но что поделать: дизайнеркам за их нелёгкий труд наверняка не доплачивали.       Покачав головой в ответ на собственные мысли, Лебовски вернулась к учёному, сев по левую сторону от него, и, всё также сохраняя гробовое молчание, приспустила его штаны вместе с нижним бельём, ничуть не смущаясь открывшегося вида. Мужчина в свою очередь не разделял её решимости, возмущённо огрызнувшись.       — Эй! Какого чёрта ты творишь? — Александр принял ещё одну более отчаянную попытку, чтобы сдвинуться с места, но потерпел поражение. — Ты чокнутая, у нас не было уговора на это, — особенно подчеркнул он последнее слово.       Соня многозначительно развела руки в стороны и пожала плечами.       — Вообще-то, ты сам дал добро на любые действия. Сам же сказал, цитирую: "Можешь делать что угодно и как угодно, но я не считаю, что поступил неправильно". И ты даже поклялся не сопротивляться, чтобы я не сделала. А я между прочим тебя за язык не тянула.       — И ты думаешь переубедить меня вот так? Знаешь, ты заблуждаешься, думая, что такая нелепость изменит моё мнен- мгх..! — мужчина вздрогнул, отвернулся в сторону и, прикусив губу, издал судорожный выдох, ощутив прохладную смазку на своём члене.       Очаровательное зрелище — смотреть, как с грохотом рушится прочная стена равнодушного безразличия, годами возводимая ради защиты своего внутреннего "я".       — Я прекрасно понимаю, что доказывать тебе что-либо бессмысленно, как и пытаться переубедить, но я всё же хочу попробовать, — Лебовски продемонстрировала свой протез, согнув и разогнув руку в кулак. — Не против, что я буду использовать протез? Без обид, не хочу пачкать настоящую руку.       Кармайкл неопределённо качнул головой в сторону, начав жалеть, что ляпнул лишнего полчаса назад, когда спор между двумя взрослыми образованными людьми перерос в открытый конфликт. Благо, до оскорблений они не успели скатиться.       — Как будто бы у меня есть выбор, — цокнул он, поспешив добавить. — Но только посмей сжать его слишком сильно, тогда я точно засужу тебя, Лебовски. И знания в этой сфере, поверь, тебя не спасут.       Соня не выдержала, негромко, но сухо рассмеявшись, представив, как Александр предстанет в суде и будет говорить что-то в духе: "Ваша честь! Она оторвала моё достоинство в то время, как стимулировала его!" Отголоски нахальной улыбки отразились на губах, но полноценно свои эмоции она демонстрировать не собиралась, и вскоре лицо приняло прежнее нейтрально забавляющееся выражение.       — Не бойся, я его не сломаю... Наверное, — заверила она, на что получила пронзительно гневный взгляд, который адвокатка благополучно проигнорировала.       Смазав заодно протез, Соня принялась методично размазывать смазку по ещё не вставшему органу, особое внимание уделяя крайней плоти, слегка отодвинув которую, она коснулась большим пальцем чувствительной головки. Движения её отличались неторопливостью и точностью, словно она не в первый раз проделывала подобную махинацию, хотя на деле же всё было с точностью до наоборот. Однако она соврёт, если скажет, что до происходящего сейчас ни разу не читала соответствующую литературу. Пару раз, но всё же попадалось такое сомнительное чтиво — не самое занятное, но определённо познавательное.       Реакция Александра не заставила себя долго ждать. Как только прохладный металл коснулся тёплой нежной кожи, мужчина напрягся, после чего с всепоглощающим стыдом осознал, что напряжение сосредоточилось не только в теле, но и в паху. До чего же унизительно. Но справедливости ради, он всё ещё держался, не позволяя лишним вздохам и стонам вырваться наружу, пускай с каждой секундой вся его хвалёная выдержка на пару с гордостью катилась коту под хвост.       Несколько мгновений спустя Соня слегка ускорила скольжение вверх-вниз, и вместе с тем продолжила говорить:       — Выглядишь неважно. Ты весь покраснел, и дыхание сбилось... — лукавые нотки резанули по ушам, но Кармайкл упорно отмалчивался, так как все силы уходили исключительно на то, чтобы случайно не застонать. — Непривычно видеть тебя таким... беззащитным и слабым.       Учёный дёрнулся, словно от пощёчины и уже порывался что-то сказать, как в ту же секунду Лебовски провела одним пальцем по стволу и мягко сжала яички, поддразнив мошонку.       — А-ах! Чё-ёрт, м-мф... — Александр хотел провалиться сквозь землю, но всё, что он мог — это продолжать сдерживаться и стараться не подмахивать бёдрами в такт размеренным движениям механической руки, постепенно набирающей темп. — Если ты... Думаешь, что.. мх-х... Что я изменю мнение... Из-за, мф, такого, то ты сильно, ах-мф... Сильно ошибаешься... — говорить удавалось с трудом.       Соня не отрывалась от равномерных поглаживаний ни на секунду, упиваясь столь яркой и откровенной реакцией. Нечасто выдавалась возможность увидеть Александра... Таким. Откровенным, открытым, раскрасневшимся, почти что искренним. Напряжённым, словно натянутая тетива лука. Готовым едва ли не скулить о пощаде, если бы не гордость. Да и что уж греха таить, о таком зрелище до сегодняшнего дня она и подумать не могла, не веря, что когда-нибудь в принципе такое увидит.       Наверное, ей не стоило пересекать черту. Не стоило спорить с этим чудаковатым учёнишкой, не стоило пытаться в чём-то его убедить, что-то ему доказать. Не стоило брать его на слабо, аргументируя тем, что она знает, как доказать ему то, что он совершенно не прав. И ведь надо же было ему согласиться. Для чего? Это же совершенно не в его характере. Неужели ей удалось его задеть? Удалось ударить по слабым точкам и сбить спесь? Соня, честно говоря, не знала.       Может, Александр и впрямь решил дать ей в руки все козыри? Не слишком ли опрометчиво отдавать сопернику такие карты, не имея за душой даже джокера? Или же он приготовил нечто куда большее? Хотя она сильно сомневалась, что мужчина мог обыграть её. Сумбурные мысли мелькали в голове адвокатки, пока её пальцы уверенно размазывали предэякулят по разгорячённому органу.       А меж тем Кармайкл дрожал. Его тело рефлекторно двигалось навстречу ласкающей его руке, пальцы судорожно сжимали красные мягкие верёвки, а сам Александр был на грани. Он чувствовал, что не выдержит больше, что вот-вот оглушительный оргазм накроет его с головой. Оставалось совсем немного до разрядки, буквально пара толчков в кулак и всё закончится.       Движения наконец замедлились, но стали более отточенными и резкими. Стремительный спуск вниз. Раз. Александр вскрикнул. Он уже не сдерживался. Плевать, как же ему наплевать. Контроль над ситуацией был безвозвратно утерян. До боли медленный подъём вверх. Головку огладили, слегка надавив на уретру. С губ сорвалось хриплое "пожалуйста".       И вновь спуск кулака. Два. Раздался непозволительно громкий стон. Испарина выступила на лбу, предательский румянец растёкся по щекам и ушам. В голове помутнело, а перед глазами заплясали звёзды. Весь мир сузился до него, до этой безрассудной девушки и подталкивающей к краю механической руки.       Остался только раз. Ещё один раз, и он опустится в эту пучину. Всего один чёртов раз, и...       Соня в мгновение ока убрала руку, поняв, что скоро случится то, чему случаться ещё рано. О, нет-нет, она не позволит этому засранцу так просто получить долгожданное удовольствие. Слишком сильно́ желание как следует помучить его и добиться от него признания.       Возмущённый вздох последовал незамедлительно.       — Какого... Чёрта... — произнёс Александр, делая глубокие вдохи, выравнивая сбившееся дыхание.       — А что такое? Неужели я сделала что-то не так? — самым невинным голосом, на который была способна, поинтересовалась Соня. — Оу, извини, что остановилась так внезапно. Я просто вспомнила, что ты так и не признал свою неправоту, вот я и решила не дать тебе кончить. Считай, мы почти в расчёте, — она аккуратно коснулась пульсирующего члена, наблюдая, как против воли прогибается в пояснице тело великого учёного.       — Ты ведь... Ты ведь не сдашься так просто, не так ли? — едва слышимая обречённость придавала девушке решимости.       — Нет, — привычная жёсткость вернулась к адвокатке, после чего та вновь взяла член в своеобразное кольцо из пальцев, принявшись скользить им по всей длине. Смазки было предостаточно, чтобы её движения были быстрыми и аккуратными, не причиняющими боль.       Кармайкла точно подбросило бы на кровати, не будь он хорошо связан. На удивление, чувствительность после того, как ему не дали кончить, лишь увеличилась, из-за чего все последующие прикосновения ощущались ярче и оттого мучительнее. Внутри него как будто что-то надломилось, и мужчина слабо выдохнул. Ему не хотелось казаться таким. Он не хотел демонстрировать беспомощно слабую часть себя, так отчаянно требующей удовольствия и разрядки. Но в более глубокую яму стыда его загонял тот факт, кто именно проделывал с ним это.       Соня Лебовски. Не сказать, что он испытывал к ней неприязнь, но и ярко положительных эмоций он не питал, как и вообще к кому бы то ни было из людей на планете. Но вот они здесь, на этой грёбаной кровати. Она возвышалась над ним, смотрела без презрения, но с усмешкой. Он выгибался под ней: его тело реагировало на ласку, которую он запрещал себе с детства, от которой он предпочёл бы сбежать на другой конец света, а теперь вынужден был терпеть и принимать.       Невыносимо сладкие чувства в очередной раз закипели в месте чуть ниже солнечного сплетения. Александр снова почувствовал приближающийся ураган удовольствие, активнее задвигав бёдрами.       Но стоило ему взметнуться, как рука опять отстранилась.       — Б-блять, Лебовски! — зарычал он от досады, рухнув на кровать.       — У меня вообще-то имя есть, если ты не в курсе, — справедливо заметила адвокатка, поправляя выбившуюся прядь волос.       — Да плевать я.. А-а-ах! — Соня накрыла головку ладонью, совершая ею круговые движения. — Ст.. стой, что ты..! Н-нет, стой, я-я же...       — Всё ещё плевать на моё имя, Кармайкл? — она не переставала ни на секунду натирать чувствительное место, зная, как много мучительного экстаза приносит это действие лежащему мужчине.       — Соня! Соня-ах! — отчаянно закричал Александр, хватая ртом воздух, извиваясь что есть силы. — Хв-хватит! Я понял, прости-прости-прости, пожа-ах-луйста, мф-ах! — запричитал он, и немного погодя вздохнул спокойнее, когда пытка прекратилась.       Но к сожалению, унизительная экзекуция, направленная на то, чтобы его переубедить, всё ещё продолжалась.       Вновь Соня огладила напряжённый и налитый кровью член, и вновь получила характерный измученный полувздох-волувсхлип. Как бы ей ни было жаль Кармайкла, она пока что не закончила ломать этого наглого упрямца.       Последующее истязание продолжалось около получаса: Соне не составляло особого труда доводить Александра до грани и в самый последний момент прекращать касаться его, оттягивая момент наслаждения. Мужчине же, в отличие от Лебовски, приходилось несладко. Сил сопротивляться практически не осталось, как и двигаться в целом, а в мозгу мелькали беспорядочные мысли. Ему жизненно необходимо было кончить. Но умолять и признавать своё поражение всё равно, что лишиться в одночасье целого состояния. А если она так и не позволит ему пройти через эту черту...       Гордость Александра трещала по швам.       Он перестал скрывать свою истинную реакцию после пятого (или уже седьмого?) отложенного оргазма — если говорит начистоту, Кармайкл сбился после четвёртого. Едва ли он мог сейчас ясно мыслить или трезво оценивать ситуацию. Отчаянно хотелось одного.       Но мучительница оставалась непреклонной.       — Сон... Соня... — прохрипел Александр, когда адвокатка кончиками пальцев водила по его стволу.       — М? — девушка слегка оживилась, пытаясь поймать чужой взгляд, однако лёжа без очков в таком состоянии он вообще старался не смотреть в её сторону.       — Я... Мне нужно... м-м-мф... — она пережала член у основания, наслаждаясь вырвавшимся вскриком. — К-кончить..! Прошу...       Соня снисходительно улыбнулась.       — Не забыл волшебные слова? — язвительные интонации, что странно, отозвались сладкой дрожью в паху.       Колебался он всего секунд пять-шесть.       — Я... Я был не прав. Я.. мф... Поступил отвратительно, мне стоило послушать остальных... Я в-виноват.. пожалуйста, дай мне... — но не успел Александр договорить, как аккуратные движения рукой вытеснили остатки здравых рассуждений. — С-Соня, пого..! А-АХМФ!       — Хороший мальчик, — бархатным голосом прошелестела Соня.       Закусив губу, Кармайкл изогнулся. Надрывный стон на несколько секунд прервал воцарившуюся в комнате тишину. Опустившись обратно, мужчина сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Мозг отказывался работать, мышцы слабо подрагивали. Блаженная нега окутала его расслабленное тело.       — Развяжи, — потребовал Александр, стоило ему немного прийти в себя.       — А пожалуйста?       — Спасибо, — Соня фыркнула, однако всё же потянулась к узлам.       — Но в итоге ты сказал, что был не прав, так что я победила? — полюбопытствовала она.       — Ни в коем случае, — отрицательно покачал головой Александр. — То, что ты сделала — так это выбила признание через пытки, а они к твоему сведению запрещены на законодательном уровне!       — Ой, а тебе как будто бы не понравилось, — со скепсисом откликнулась Лебовски.       Верёвки были убраны, а с живота стёрли остатки спермы. Александр прикрыл глаза, ощутив, как тёплая живая и прохладная металлическая руки обвились вокруг его талии. Тепло звонким ручьём растеклось по венам.       Давно он не испытывал прилив бесконечного счастья.       — Понравилось, — прошептал он, чувствуя, как проваливается в сон. — Но это не значит, что я не отомщу тебе позже.. Соня...       Безмятежные улыбки воссияли на их уставших лицах.