Оправданий нет

      Владимир шёл медленно и все ещё чувствовал себя не очень хорошо: голова была тяжёлой, ноги совершенно не слушались, а потому его нехило шатало. Он понимал, что в таком состоянии он точно не дойдёт до города, поэтому его руки уверенно сжимали телефон, а пальцы уже набирали номер такси. Адрес того клуба, где они однажды встретились, мужчина не помнил, но столь сочное название: «Вишня», которое яркой вывеской горело над входом, он все же смог вспомнить.       — Куда едем, отец? — с неким сарказмом задал водитель такси, осмотрев большой крест на груди Владимира.       — В клуб «Вишня».       — А господь бог не наругает тебя, грешника? — громко засмеялся мужчина, смотря на пассажира в зеркало заднего вида.       — Вы можете побыстрее? — начиная закипать, строго прохрипел Варсонофий.       — Конечно, как тебе и господу нашему будет угодно! — водитель вновь усмехнулся и уверенно нажал на педаль газа, когда заметил, что наконец выехал на трассу.

***

      В клубе, как и ожидалось, было очень шумно. Немыслимо громкая музыка ударяла по ушам, а яркость флуоресцентных лучшей неприятно саднила глаза, заставляя Владимира щуриться. Мужчина чувствовал, как голова начинала болеть сильнее, но не подавал виду, с уверенностью пробираясь через пьяную толпу. Хоть и не сразу, но он все же заметил девчонку, находящуюся возле барной стойки. Это была именно Маша, он понял это по ее яркому платью, в котором она сегодня была. Успев схватить ее за локоть, мужчина не позволил ей опрокинуть в себя рюмку с текилой.       — Эй! — возмущённо воскликнула Маша, подняв голову и обратив на мужчину взгляд. — Святой отец, какого хрена?!       — Выйдем? Нужно поговорить, — спокойным, твердым, не терпящим возражений голосом произнес Владимир. Осмотрев его хмурое лицо, девушка ненадолго задумалась, а затем кивнула:       — Выйдем. Прохладный летний воздух вмиг заставил Марию отрезвиться. Она выпила немного — рюмку текилы. Потому чувствовала себя достаточно трезво для того, чтобы здраво контролировать ситуацию и держать всё в своих руках. По крайней мере, ей так казалось.       — Объяснишься? — с привычным спокойствием задал Владимир.       — Святой отец, это тебе объясняться надо, какого хрена ты меня отсюда выдернул! — она скрестила руки на груди и нагло ухмыльнулась. Вероятно, хоть и не большая, но все же имеющаяся в ее крови доля алкоголя неплохо притупляла здравый смысл и хоть какой-то инстинкт самосохранения. Мужчина тяжело, напряжённо вздохнул и крепко сжал челюсть. На его скулах заиграли желваки, а к рукам вмиг прилилась кровь и сделала их горячими.       — То есть ты не понимаешь…       — Нет, не понимаю, — с вызовом ответила девчонка.       — Маш, я понимаю, что не мне тебя учить и не мне рассказывать о вредности алкоголя. Но прошу, пойдем отсюда.       — Да не пойду я никуда! Вот назло тебе, святой отец, останусь!       — Уверена?       — Уверена! А пойдем со мной, я тебе докажу! Ну, пошли! — она настолько быстро схватилась за руку священника и потащила его в клуб, что он ничего и предпринять не успел. Опомнился лишь тогда, когда они вдвоем уже стояли возле треклятой барной стойки. Протянув мужчине рюмку, она продолжила: — На, пей!       — Не буду я пить, Мария!       — Не хочешь? Хорошо! А я буду! — опрокинув в себя рюмку водки, она закашлялась. Внутри почувствовался жар. Девушка пыталась отдышаться, но получалось у нее плохо.       — Маша… — отчеканил Варсонофий, схватив ее за руку.       — Повторите, пожалуйста! А ты не держи меня, не держи! — она попыталась вырваться, но ничего не получалось. — Дядь, ну! — повторила она громче и сильнее дёрнула рукой.       — Перегибаешь.       — Что? Прости, ничего не слышу-у! — она засмеялась и направилась ближе к танцполу. Несдержанно ударив по барной стойке, мужчина провел рукой по бороде и скривил губы. Он знал, что нужно было что-то делать, но что именно делать, он не знал. Таков парадокс людской жизни. Не прошло и пяти минут, как Варсонофий заметил парня, что всем телом лип к Марии. Скользкие прикосновения и жаркие поцелуи — всё это заставило священника подойти к парочке, оттолкнуть парня и, схватив девчонку за руку, вывести ту из зала.       — Дядь, ты какого хрена меня оттуда забрал?!       — Маш, ты не понимаешь, он же тебя раздевал и глазами, и всем, чем только можно! Ты вообще представляешь, что случилось бы, если бы я вас не остановил?!       — Да может я сама к этому и шла?! Я хотела, чтобы меня, блять, выебли, понимаешь ты своей тупой башкой или нет?!       — Хотела? — словно ошпаренный от ее слов, произнес мужчина. — Так раз ты хотела, я тебя здесь больше не держу… Иди и дальше прожигай свою жизнь…       — Дядь, я же… Ледяная волна обрушилась на девчонку. Склизкое чувство страха пронеслось по всему телу и забралось туда, где ощущать его она не хотела больше всего — в душу. «Я тебя здесь больше не держу» — пульсом отдалось где-то внутри нее. «Ты ведь мне никто! Никто…» — пронеслось в ее голове, когда она, зацепившись взглядом за удаляющуюся спину священника, скрестила руки на груди.