Искатели

*** Вдох… Выдох… Где же выход из этого гребанного леса? Устал… Тяжело идти дальше… Патронов мало…Топор на ладан дышит… Где-то в глубине зарослей хрипит этот выродок, иногда, я слышу, как он завывает. Я сильно его ранил, остаётся надеяться, что яд подействует. Кружится голова… Главное, чтобы Вервульф не почуял меня. Хочется сесть, выпить воды из бурдюка… Рваная рана на моем плече сильно кровоточит. Я боюсь, что если сяду, чтобы перевязаться, то уже не встану… Всё равно, в таком состоянии я далеко не уйду. Только бы яд добил этого зверя. Сажусь немного дальше от тропинки, под большим дубом. Этот дуб всегда рыжий, как и все деревья вокруг, как будто сейчас конец октября. Эта порода деревьев растёт только в прибрежных лесах, и только возле Медного Моря. Непонятно только, откуда тогда на земле столько палой листвы. Сколько раз я ни был в таких лесах, и деревья всегда стоят одетые в рыжую листву, и земля укрыта покрывалом из палых листьев. Иногда меня в этих лесах посещало ощущение, что время для этих лесов остановилось… Как и в принципе во всём Подмирье… Я закончил перевязку и выпил лекарство… Но теперь меня мутит, в глазах мерцают звёздочки. Веки смыкаются и я теряю сознание… Глава 1 *** За месяц до этого - Ого, вы поглядите, кто к нам зашёл, - Раздаётся громкий крик на весь бар,- Это же Искатель! Убранство таверны не цепляет глаз, но и не вызывает отвращения. Два ряда небольших деревянных столов построились вдоль стен, эти столешницы собирают здесь пыль и мнения людей с ножами не один десяток лет. Над головами людей, занимающих места за этими столами, висят смоляные лампы, потолок покрыт копотью, а коридор, проводящий мимо столов к стойке остаётся в полумраке. Однако, это не мешает двадцати парам глаз глядеть на меня не отрываясь в полнейшей тишине, пока я иду к хозяину… К нам относятся странно. Кто-то уважает, кто-то боится, кто-то ненавидит, а некоторые, вроде как, просто боготворят. Много разных легенд я слыхивал про наш клан. Однажды на базаре от двух баб услышал, что всех Искателей с самого детства качают настоем из желчи гигантских жаб, слюны горного саблезуба и волос мертвецов из Дренда. Бред. В компании пьяных мужиков в одном из многочисленных баров Подмирья слышал, что Искатели- это мутанты, которых долгие годы держат в клетках, заставляют сражаться с различными зверями и питаться ими же. Тоже бред. Да, Искатели с детства живут в Цитадели, ежедневно тренируются, и ближе к старшим курсам сражаются с тварями. Странно, конечно, откуда бабы на базаре узнали рецепт зелья, которое наши алхимики варят для Берсеркеров. Сложно оставаться человеком, когда окружающие считают иначе. Например, бывали случаи, когда Искатель за выкрик подобный выкрику тавернщика мог достать обрез и высадить двойной заряд дроби ему прямо в лицо. И никто ничего ему за это не говорил. Кроме старейшин клана, конечно. Происходило такое не часто, благо, среди Искателей нет кровожадных психопатов. Но поди разбери, кто именно из Искателей был в определённом городе в определённый день. Мы не отчитываемся особо о своих перемещениях, а капюшон, пыльник, респиратор и очки не дают описать внешность. Главное, чтобы делали дело. Кроме нас некому уничтожать тварей Подмирья. Ходячие мертвецы, которые появились полсотни лет назад в Дренде и с тех пор не дают покоя всему населению; Вервульфы, которые, кажется, жили здесь ещё до того, как сюда пришли миряне; Хобыри, ворующие тех, кто не успел добраться в свою ночлежку до наступления темноты; И ещё огромное множество разной мрази, которая мешает жить обычным мирянам- вот наша работа. Это- наше Дело. Сажусь за стойку. -Бутылку Крысводы, мешок со льдом и комнату на ночь. – Мой голос слышен только тавернщику, потому что когда столько лет занимаешься Делом, приходиться научиться вести себя тихо, как минимум, для того, чтобы выжить. Тавернщик истово пытается поймать мой взгляд между складками капюшона. Я даю ему возможность это сделать, он тут же отшатывается, будто увидал скретча. -Счастливчик…- Еле слышно шепчет он, чуть ли не сгибается в поклоне и начинает судорожно, с заметной спешкой начал исполнять мой заказ. Невольно ухмыляюсь. Да, меня так зовут. Конечно, это-прозвище. Пару лет назад меня отправили на задание, это было далеко на западе. С начала в Цитадель пришли вести о том, что в одном селении пропадают люди. Буквально через пару дней с той стороны прискакал гонец и рассказал, что все, кто уходил в то селение для помощи или торговли, больше не возвращались. Туда снарядили Альбиноса. Хороший был парень… Я видел то, что от него осталось… Как жаль, что это была лишь шляпа, нанизанная на один из когтей того чудовища. Идти туда было тяжело. Примерно за 3 часа ходьбы до Селения земля вокруг превратилась в мертвую пустошь. Равнина из оранжево-песочной стала грязно серой. Деревья, как будто погорели под палящим солнцем. Чем ближе к Селению, тем хуже становилось. Целые рощи лежали, будто, вырубленные. Само Селение встретило меня мертвой тишиной и пустыми улицами. Ни тел, ни людей, ни животных, ничего. Пройдясь по нескольким домам, я подумал лишь о том, что это место не выглядит брошенным. Где-то было замочено бельё в корыте, где-то лежала открытая книга корешком вверх, будто кто-то собирался вернуться и дочитать. И что меня удивило больше всего- нигде не было пыли. То есть, совсем. Хотя, я прибыл в Селение через пару месяцев после того, как там пропал Альбинос. В относительном центре, куда сходились все улицы, стояло Святилище Солнцеликого, основного Бога населения Западных Земель. Там я и увидел ту тварь. Ни в одном трактате, учебнике или энциклопедии я не видел упоминаний ни о чем подобном. Огромное тело, напоминавшее нечто среднее между чёрным драконом и дикобразом, размером с само Святилище, а это, примерно, трёхэтажный дом. Оно разрывало тело какого-то несчастного, положив его на одну из крыш. Я не знаю, как точно описать его форму, потому что, она изменялась. У него была огромная, острая морда, похожая на аллигатора. Вся его исполинская туша была покрыта чем-то похожим на чешую, однако по длине и размеру каждая чешуйка была огромной иглой. Между ними были видны головы, ноги и руки людей. Некоторые ладони смыкались на иглах и, я готов поклясться, тянули их в разные стороны, будто старались то ли помешать этой твари, то ли выбраться наружу. Ожидаемо, что это не доставляло чудовищу хоть какого-либо неудобства. Как бы ни было ужасно тело этого существа, двигалось оно невероятно быстро и грациозно, как ящерица. Однако, никаких своих лап, ног или рук оно не имело, чудище просто парило над землёй и зданиями так, если бы конечности у него были. Бой был трудным… Именно тут я и увидел всю прелесть его аморфного тела. Чудовище как будто создавало из непонятной чёрной материи, которая постоянно следовала за ним как тонкий чёрный саван, то лапу с когтями, то покрытый каменными мышцами хвост. Ни топор, ни картечь, ни пуля не могли пробить его чешую. Меня называют Счастливчиком, потому что уверены, что моё счастье было в том, что я потерял лишь зрение на один глаз. Тварь почти дотянулась до меня в одном отчаянном рывке… Удачей было то, что этот рывок для твари оказался последним. Чудище, будто споткнулось, растянулось поперек площади и довольно долго пыталось встать. Я рванулся к голове этой мрази. Кровь текла по лицу, глаз жгло огнем. Но я расплатился с ним. Око за око. Когда я с размаху ударил топором по огромному, размером с мою голову, глазу, тварь заревела так, что я даже после отдыха ещё слышал звон в ушах. Меня отбросило в сторону, а через минуту дикого рёва всё затихло. Всё кончилось. Я назвал эту тварь Церковным Чудищем. Кто-то предлагал назвать её Солнцеликим, но с добрым божеством Запада это чудовище не имело ничего общего. Старейшины по сей день отправляют кого-то из братьев, раз в месяц в путь по Западным землям, чтобы тот проехал по селениям, дабы предотвратить появление ещё одного такого же существа. Откуда оно взялось? Был ли причастен к этому кто-то из людей или нелюдей? До сих пор непонятно. Тавернщик ничего не сказал про деньги. Это нормально. Я отправляюсь наверх, захожу в тёмную комнату без окон, в углах которой гнездятся пауки, а под кроватью и шкафом, я уверен, можно найти полчища тараканов, выпиваю жгучего пойла под названием “Крысвода” и падаю в мятую, грязную постель. Чувствую, как алкоголь, который растекается по телу, придаёт телу мягкость, а кровати воздушность. Завтра долгая дорога. Нужно выспаться, но сон не идёт. Так уже несколько лет. То ли у меня на самом деле пропала необходимость спать, как говорили о некоторых Искателях-мастерах, то ли мысли обо всём, что я делал просто не давали уснуть. Я много вспоминаю. Умерших братьев, ужасных людей и нелюдей. Каждый поход- риск для жизни, и не только своей. Иногда чья-то смерть становилась необходимостью, а чья-то жизнь – просто звуком. Бутылка быстро пустеет и меня накрывает полубред-полусон, в котором я отправляюсь в те далекие времена, когда был сопляком и на охоту ходил с мастером Шакалом. -Подъём, щенки! Новый день- новый урок как не сдохнуть в этом проклятом мире,- громкий голос мастера разносится по сараю, в котором кроме меня спит ещё с десяток таких же мальчишек, собранных по всему Подмирью. Я подрываюсь с тюфяка и, быстро нацепив петлю для клинка, выравниваюсь по стойке смирно. Утренний осмотр. Мастер подходит к каждому и внимательно оглядывает с ног до головы. Ищет следы побоев, укусов, ссадин или царапин. Большинство мальчишек любят подраться, и я вхожу в их число, однако, если Шакал заметит шишку, которую вчера мне оставил Одрик… Не поздоровиться всей группе. А где он, кстати? Где Одрик? Я смотрю на его тюфяк, он лежит и не двигается. Неужели, снова решил рискнуть пошутить над мастером Шакалом? В прошлый раз его за такое заставили целую неделю мыть за всеми миски, после каждого приема пищи и выносить к выгребной яме общий туалет. Мастер подходит к тюфяку Одрика и ошарашенно смотрит на груду тряпья и соломы, которые скрывают этого мальчишку. - Одрик, саламандра тебя задери, ты что, не слышал приказ?!- громче, чем обычно кричит Шакал. Тюфяк не колохнулся. - Одрик!- мастер носком сапога пихает груду тряпок примерно в том месте, где должно находиться плечо лежащего там,- Ты совсем обурел?! Давай вставай, пока я тебя пинками не поднял. Результат тот же. Мастер наклоняется и руками смахивает тряпье, в котором кутался Одрик. К моменту, когда его тело достают и стряхивают лишнюю солому, я успеваю заметить бледную кожу, посиневшие губы и широко распахнутые, остекленевшие изумрудные глаза. Его уносят, никого ни о чем не спросив. Осмотр на этом заканчивается, до меня мастер Шакал так и не дошёл. Старейшинам, как и всем мастерам абсолютно плевать на то, что погиб ещё один пацан. Год назад сюда привезли пять десятков мальчишек, включая меня. Сегодня, после смерти Одрика, нас осталось двенадцать. Кто-то во время тренировки споткнулся и разбил голову о камень. Кого-то сожрала пещерная гидра, когда он по своей глупости полез искать сокровища в первой попавшейся пещере, пока нам показывали окрестные леса. Пара ребят просто подавились едой, которую таскали с общего стола и ели где-то в сторонке. Несколько погибли также как и Одрик. Заснули вечером, а утром просто не проснулись. Нам никогда не говорили, из-за чего это происходит. Когда я решил спросить одного из мастеров, что с ними было, мне ответили: ” Не твоего ума дела, Мавр. У твоего товарища сердце не выдержало.” Плохо не то, что все эти мальчишки погибли. Плохо то, что за прошедший год, оставшимся двенадцати стало на это всё равно. Выживает сильный, так нас учили здесь с первого дня. Если твой товарищ погиб, значит он был слабее тебя. Солнце едва показало свою верхнюю половину из-за горизонта, а двенадцать мальчишек уже вовсю старались превзойти друг друга в бою с деревянными мечами. Я далеко не самый сильный и ловкий в группе. Даже этот баламут Одрик был способнее меня. Но мой соперник Ларк – вот истинный будущий Искатель. Я ни разу так и не смог понять, как он меня опрокидывал на землю, едва я успевал взмахнуть деревянным клинком. Через несколько раундов моих безуспешных попыток к нам подошёл мастер Шакал и дал указание Ларку нападать, а мне стоять на месте и стараться защититься. И вот, Ларк разбегается на меня, я смотрю ему прямо в глаза, он взмахивает клинком, я ухожу в сторону и… Через секунду снова оказываюсь на лопатках. Этот зазнайка приставляет кончик своего деревянного клинка к моему горлу и надменно улыбается. Я обхватываю его ногами в районе колен и резко опрокидываю, сам переворачиваюсь, и теперь уже мой клинок готов вонзится ему в шею. Мастер Шакал, посмотрев на всё происходящее, просит меня идти с ним. Я поднимаюсь сам, помогаю встать всё ещё немного удивленному Ларку. Каким бы зазнайкой он не был, но мы все товарищи. Догнав мастера, я пристраиваюсь за ним и иду следом. По пути Шакал берёт лук и свои боевые Анахианские клинки- настоящее произведение искусства для воина. Пара длинных, тонких, слегка изогнутых лезвий дают умеющему человеку невероятное преимущество в битве с почти любым противником. К тому же, говорят, что клинки Шакала зачарованы древнейшей магией, которая была доступна Старейшинам. Мы вышли из Цитадели и теперь шагали вниз по горной тропе. Я, в который раз осматриваю всё вокруг, и удивляюсь как впервые. Мы находимся высоко на горном хребте Белой Кости. Гора называется так, потому что в прошлом это был скелет Первородного дракона. Эта громадина была настолько большой, что вся Цитадель- огромный форт с высокими стенами, огромным количеством помещений и ещё большим объёмом подземелий и тайных ходов, помещался в его черепе. В одной глазнице Старейшины построили несколько лабораторий, и огромную трубу, через которую они зачем-то смотрят на звёзды. Во второй был церемониальный зал. В нём Старейшины собирались для решения важных вопросов, проведения ритуалов и присвоения нового звания одному из Искателей или кандидатов. Для сравнения, главные ворота форта располагались в ноздрях истлевшего тела дракона, ведь каждая из них была размером, примерно в два роста обычного человека и прекрасно подходила для установки крепостных ворот. С этого выхода открывается вид на восточную часть Подмирья, вплоть до замка Короля, который стоит на границе горизонта и отсюда кажется совсем крошечным, хотя по размеру превосходит Цитадель в несколько раз. По крайней мере, так мне рассказывали. Чуть ниже уже видны кроны Гигантского Леса, который растёт вокруг Белой кости, деревья в этом лесу растут почти до самой вершины горы, в несколько сотен метров, а обхватить ствол одного из них нашей группе по силам только всем вместе. Мы спускаемся ниже и ниже, а когда первые гигантские деревья скрывают нас от обзора дозорных на стенах Шакал останавливается и поворачивается ко мне. Этот высокий, угрюмый мужчина смотрит на меня сверху вниз и молчит, а я испуганно смотрю на него и пытаюсь понять, что мне делать, бежать или сражаться? Лицо мастера и в правду чем-то напоминает морду шакала, это заметно даже через плотную сетку шрамов, хотя мне говорили, что прозвищем он обязан не форме лица, а своему смеху, которого я за год пребывания в Цитадели ни разу не слышал. Густые черные волосы собраны в тугой хвост на затылке, борода ровно выбрита, а форма, состоящая в это время года из плотных штанов с несколькими парами карманов и облегчённого варианта пыльника, идеально вычищена и явно не подготовлена к охоте или походу. - Ты знаешь, куда мы идём, Мавр?- Спрашивает меня мастер Шакал и, повернувшись, продолжает шагать вниз - Нет, мастер, - тихо отвечаю я. - И ты не спросишь? –Поражается Шакал, - Здесь ты можешь спрашивать и говорить столько, сколько тебе хочется. Я ведь понимаю, что за прошедший год у тебя должна была накопиться прорва вопросов. Я задумался. А о чём мне спрашивать? Зачем мы тренируемся? Ответ на это я слышал уже много раз: «чтобы защитить человечество!». Как долго это будет продолжаться?.. Шакал на это всё равно не ответит. - Почему умер Одрик и другие? Почему остальные не говорят об этом? – Неожиданно для самого себя выпаливаю я. Мастер Шакал останавливается и смотрит на меня с таким удивлением, которое, как я был уверен до этого, его лицо не могло бы изобразить. - Как бы тебе объяснить, Мавр… - Говорит мастер после довольно долгого молчания,- Видишь ли, в нашем Клане принято считать, что Смерть- это часть жизни. Ну вот подумай сам, ведь все умирают, это неизбежно. Просто кто-то раньше, кто-то позже и с этим ничего не сделаешь. Так почему же люди уверены, что Смерть- это плохо? Большинство Искателей предпочитают думать, что Смерть- это освобождение от этого мира и новое начало для каждого из нас. Ведь больше не придётся слышать и видеть, как очередной демон вырвался из преисподней и спалил дотла маленькую горную деревушку, или как где-то в лесах ещё один вервульф объявил сезон охоты. - Тогда, если всё так… - Начинаю думать я, - То зачем мы всё это делаем? Зачем тренируемся, зачем охотимся и жертвуем собой, если По Ту Сторону всему этому конец? - А что нам ещё остаётся, Мавр? – Шакал смотрит на меня чуть ли не с восторгом, как будто, именно это он и хотел от меня услышать, - Кто ещё, кроме нас будет защищать обычных людей? Кто будет истреблять Тьму в этом мире? Лучшее, что мы можем сделать- это сражаться. Кто-то должен давать людям надежду. А если не мы, то кто? Мастер ждёт моего ответа, но я не знаю, что ему ответить. Он прав, бесспорно, но чем это заслужили те тридцать восемь мальчишек? Ради чего они умерли? Эти вопросы я уже задаю сам себе. Мы медленно спускаемся всё ниже по склону, между стволов гигантских деревьев. Окружающее пространство наполнено разными животными звуками. Где-то поют птицы, где-то небольшой кабан проносится по чаще ломая ветви, где-то в кустах у тропинки занялся кузнечик. - Пойдём-ка мы с тобой поохотимся, Мавр, - Шакал ободряюще хлопает меня по спине, - Твоим братьям нужно что-то есть на ужин. А заодно я покажу тебе, что такое пистолет…