Искатели

Глава 2 Утро. Кажется, я всё таки провалился в сон… Или это были просто воспоминания? Дьявол его разберёт. Снизу уже слышаться звуки ожившей таверны: гремит посуда, глухо топают ноги тавернщика по скрипучему полу, с кухни тянет чем-то мясным. На похмелье после вчерашней попойки нет и намёка- ещё один плюс тренированного тела, но позавтракать наваристой мясной похлёбкой я не откажусь. К тому же, впереди меня ждёт долгий путь, и не ясно, смогу ли я ещё когда-нибудь насладиться стряпнёй в одной из Южных таверн. Надо бы привести себя в порядок, но, конечно же, зеркала здесь нет. Хотя, что нового я там увижу? Всё тот же белый ничего не видящий правый глаз, который пересекает длинный рубец, те же грязные после недельного перехода, серебряно-золотые волосы, падающие на плечи, и тот же довольно потрёпанный пыльник, уже приросший к телу за эту неделю. Зубчатый топор отправляется в ножны на спине, обрез - в кобуру на правом боку, револьвер – в кобуру на левом. Патронташ заполнен картечью, патроны к револьверу лежат в заплечной сумке. Надеваю респиратор на лицо и распахиваю дверь в коридор. Слышу короткий вскрик и лёгкий удар чего-то твёрдого о пол. За дверью молодая девушка полусидит- полулежит на грязных половицах, виновато смотрит на меня и трёт затылок, видимо, именно им она и ударилась, когда падала. - Кто ты такая, и что здесь делаешь? – задаю я вполне очевидный вопрос. Получилось довольно грозно, даже для Искателя. Даже для меня. - П-простите, г-господин, я не хотела в-вам мешать, - явно очень нервничая лопочет она в ответ, - Эрвик в-вчера весь вечер хвалился всем г-гостям, что у него снял комнату тот с-самый Счастливчик. Скажите, это и правда Вы? - с каким-то нездоровым блеском в глазах и благоговением в голосе спрашивает она. Я смущаюсь. Чёрт тебя дери, Мавр, мало того, что напугал безобидную девушку, так теперь ещё и в краску вгоняешься. - Допустим, что я, на самом деле тот, кем меня называют. – быстро придя в себя отвечаю я, - Но, видя твой восторг, я уже не уверен в том, что всё услышанное тобой обо мне – правда. - Я не знаю, что о вас рассказывают, никогда не слушаю этих пьяных идиотов. С их фантазий и кролик станет самым ужасным чудовищем, - заметив мою доброжелательность, девушка говорит намного увереннее, - Я знаю, что несколько лет назад Вы в одиночку спасли небольшую горную деревню. Староста несколько дней убеждал вас в том, что нашему поселению ничего не угрожает и просил уходить, но Вы этого не сделали. Вы пошли в лес, выследили и убили того Лешего, который воровал наш скот и губил посевы. Я хотела сказать вам спасибо, - Очень сильно увереннее, - Я тогда была совсем маленькой, вряд ли Вы меня запомнили, но Ваш образ остался в моей памяти на все эти годы, и, думаю, теперь останется на всю жизнь. Я, кстати, Улана, а как вас зовут? Ой… Или Вам нельзя задавать этот вопрос? Милая девушка, невысокого роста, со смуглой кожей, очень тонкими чертами лица, и чёрными как смоль, вьющимися волосами, успела подняться на ноги, но смотрит на меня, всё так же, с низу вверх, ей не хватает роста ещё в пару голов, чтобы догнать меня. Большинство южан не отличаются большой привлекательностью, но, чаще всего, это довольно высокие люди. То, что она южанка заметно только по её слегка узким глазам и оттенку кожи, который напоминает кофе с молоком. - Я помню вашу деревню, только вот, огорчу тебя, наверное, - говорю я максимально радушно, почти как с ребёнком, - Это был не Леший, с такой тварью я бы вряд ли совладал в одиночку, как и любой другой Искатель. То была ватага чертей, непонятно каким образом выбравшихся из Преисподней, много они в том году утащили коров и овец. А как меня все зовут, ты и так знаешь. - Да, знаю, но я хотела узнать настоящее имя… - Улана ненадолго замолчала, будто ждала чего-то, - А кто там был, черти, наги или Леший мне не важно. Именно вы спасли нас тогда от голодной смерти. Большое Вам спасибо ещё раз. Она одарила меня на прощание лучезарной улыбкой и быстро зашагала в конец коридора, где зашла в комнату и, судя по всему, заперлась на ключ. «Интересная особа. Что-то в ней…». Я осёкся, как будто что-то не позволяло думать мне об этом дальше. Спускаясь со второго этажа, я всё ещё пытался что-то понять, но как только сел за пустующую стойку, мысли об Улане совершенно меня оставили. Вышедший из кухни тавернщик, заметив меня, втянул голову в плечи и, заискивающе улыбаясь, спросил: - Что вам требуется, господин Искатель? – стараясь растянуть свой оскал шире, чем позволяет человеческая физиология, говорит он. - Наполни водой мои бурдюки, - Я кладу на стойку несколько кожаных мешков, - И принеси мне десяток походных рационов. Только, чтобы самые свежие с твоего склада, я знаю, как редко наш брат к вам захаживает. - Верно, верно, господин Искатель, - как-то очень глухо произносит хозяин таверны, - Ведь дальше на юг живых почти нет, а на нашу маленькую деревушку всем плевать. Тавернщик скрывается на кухне, я кричу ему вслед: - И похлёбки мне твоей мясной принеси, да понаваристее. Мне предстоит долгий поход на юг. Примерно неделю мне придётся идти до Дренда- города живых мертвецов, и потом ещё не меньше недели до границы вечно красного леса, на берег Медного Моря. Хотя, сказать точно, сколько мне придётся провести в дороге, не сможет никто. Очень многое зависит от погоды, которая в Мёртвой Пустоши, разделяющей земли живых от ужасов Дренда, крайне неприятная, особенно, если учитывать пылевые бури, которые там почти не затихают. А сколько придётся бродить по самому лесу в поисках чего-то, что почувствовал с помощью своих оккультных практик в том районе старейшина Галлагер?.. Через несколько минут передо мной на стойке стоит большая миска, в которой в жирном бульоне плавают разные овощи и несколько довольно крупных кусков жесткого, но вкусного мяса. Пока я ем, тавернщик приносит заполненные бурдюки и стопку плотных брикетов, которые напоминают головешки сыра, завернутые в плотную бумагу и стянутые бечёвкой. Внутри каждого плотно уложены несколько кусков вяленого мяса, немного сыра и чудесный хлеб с различными семенами, который пекут по особому рецепту южане. Они поставляют его в другие регионы, где такой хлеб считается почти деликатесом. Позавтракав и выпив кружку сладкого ягодного эля, который мне спешно принес владелец таверны, начинаю складывать всё, что он мне притащил. Сложив семь рационов из десяти, я замечаю, что упаковки оставшихся заметно потрёпаны, и бечёвка на них вот-вот лопнет. Меня переполняет негодование, я захожу за стойку, кладу пятерню на затылок этому старику и с размахом прикладываю его лицом об стойку. - Ты что, дедуля, не услышал мои слова про самые свежие рационы? - цежу я сквозь зубы так, что это больше похоже на шипение. - Это всё что есть, господин Искатель, - почти визжит мне в ответ тавернщик, - Остальные испортились, их пришлось отправить на корм скотине, а новые я смогу сделать только через пару дней. Я задумался. С одной стороны, выходить в столь дальний поход без должной подготовки- довольно опасно. А с другой, можно и поохотиться. Но что случиться, если я задержусь здесь на несколько дней? - Допустим. Я готов задержаться на эту пару дней, но тогда тебе придётся придумать мне занятие, если ты не хочешь, чтобы твой винный погреб целиком опустел. - Есть, господин Искатель, имеется для вас работёнка, - с готовностью начинает рассказывать хозяин трактира, вытирая кровь из рассечённой брови, - С месяц назад тут у нас стали люди пропадать. Сначала пара ребятишек, которые пошли по лесу шастать. Потом взрослые, и чем дальше, тем больше. За эту неделю уже пятерых утащили, - тавернщик нервно облизывает пересохшие потрескавшиеся губы, делает несколько нервных вдохов и продолжает, -В чаще находили несколько тел. Староста наш уверен, что их задрал медведь. Пятнадцать лет, до того, как чума настигла Дренд, я охотился в этих лесах на медведей! Я видел несколько тел и уверен, что медведь на такое не способен. Он достаёт из-под стойки большую пивную кружку и начинает жадно пить. Видимо, и правда, что-то интересное. - Так, а что именно было с телами? – терпеливо спрашиваю я, - Почему вы уверены, что это не медведь? Тавернщик делает ещё несколько больших и громких глотков, ставит на стол кружку, громко рыгает, вытирает губы рукавом и шёпотом, как мне кажется, даже испуганно отвечает: - Не делают медведи таких ужасов с телами. Зверь бы утащил его с собой и не оставил даже грамма мяса на костях. А там… Тела были истерзаны, искусаны, как будто кто-то этим развлекался. - Где вы нашли тела? – я уже заинтересован. Понятное дело, что это не медведь. Когда людей воруют Хобыри, то от похищенных не находят и следа. Когда охотится Вервульф, он не трогает тело, не ест мясо, он просто выдирает сердце и печень, питается ими. Если бы это был Раикс, тела бы могли найти только где-то в его логове, под землёй. - В чаще, западнее Древа Шереметь, тут тропинка за таверной моей начинается - на духу отвечает мне старик. Встаю из-за стойки и иду к выходу. Открываю дверь, делаю шаг из тени, мне в лицо бьёт яркий солнечный свет, который после полумрака таверны болезненно режет мой единственный целый глаз. Передо мной простирается улица небольшого поселения южан, по обе стороны стоят одноэтажные домики, построенные из дерева и камня. Воздух дрожит в солнечных лучах, одинокие высокие деревья, с кроной у самых верхушек, еле заметно покачиваются от слабого ветра, как и не частые цветы в небольших палисадниках. Людей почти нет, только пара мальчишек на противоположном конце улицы оживлённо о чём-то спорят. Я поворачиваюсь спиной к солнцу и осматриваю свой дом на ближайшие пару дней. Вытянутое, приземистое здание с двускатной, когда-то бывшей зелёной, крышей, которую венчает конёк в виде дракона и ржавая вывеска «Красный Змей Га», заляпанные и пыльные окна серыми глазницами смотрят, не мигая. «Ну, что ж. Бывало и хуже», проскочила в голове мысль, пока я обходил таверну, чтобы выйти на окольную тропу. То, что открылось моему глазу, заставило меня испытать что-то среднее между восторгом и трепетанием. На холме, возвышаясь над остальным лесом, стояло величественное Древо Шереметь. Таких всего 4 в Подмирье, остальные три я видел раньше, а про это только слышал. Оно в разы больше прочих, ведь последние 3 сотни лет, после того, как люди в других регионах сменили свои религии и верования, южане продолжали молиться и приносить жертвы Великому Древу Юга, обрабатывать и удобрять землю вокруг него. Даже на таком расстоянии чувствуется, как оно излучает древнюю силу. Я двинулся вперёд, по хорошо протоптанной тропе, за которой, судя по всему, ухаживали не хуже, чем за самим Древом Шереметь, прямиком к холму, который держит на себе это древнее божество. Лес больше напоминал джунгли: множество густых зарослей попадались то слева, то справа от тропинки, шумели разные птицы высоко в ветвях, где-то за зарослями слышалось, как струится родник. Преодолев примерно половину пути до Великого Древа, я заметил, что тропа становится всё ближе и ближе к шуму родника. Мысль о том, что где-то, в нескольких десятках метров от меня, есть источник чистой и свежей воды, заставила меня долго искать ответвления в том направлении, и не обнаружив таковых, я пошёл через самый редкий, на мой взгляд, бурелом. Срубив пару толстых сухих веток и добавив несколько небольших царапин на руки, я вышел на довольно узкий промежуток земли без деревьев, который находился между густыми зарослями и ручьём. Только я переступил невидимую границу, как нос начал щекотать очень знакомый, мерзкий, сладковатый запах мертвечины, исходивший от нескольких трупов диких зверей, которые лежали там, где берег больше всего спускался к воде, если тёмно-фиолетовую, по консистенции больше похожую на загустевший кефир, жидкость, источавшую запах тухлых яиц, можно было назвать водой. Мои попытки понять, из-за чего погибли эти звери не привели к каким- либо результатам: их тела не были повреждены, на них не было следов болезни или отравления, даже разделав тело небольшой пумы, я не нашёл ничего, чтобы указывало на причину смерти. Из всех этих фактов я сделал вполне логичный вывод- животные погибли из-за того, что пили жидкость, которая сейчас текла по ручью. Это пугало, ведь какое разумное существо станет уничтожать источник чистой воды, особенно, если где-то поблизости у него логово, так же это не было похоже на способ питания, потому что ни следов волочения, ни остатков недавней трапезы какого-либо зверя или чудовища я не нашёл. Но в том, что случившееся с ручьём тесно связано с пропажей жителей, у меня не возникало никаких сомнений, хоть и ничего подобного я раньше не видел. Где-то в кустах отчётливо раздался треск ветки, будто кто-то на неё наступил. Правая рука сама выхватила обрез, направила его в сторону звука, левая к этому мгновению уже держала топор, ноги напряглись, готовясь к прыжку, но больше не единого неестественного звука из леса не доносилось. Ещё с минуту я простоял неподвижно, прислушиваясь ко всему, что происходило в лесу, ни слух, ни зрение, ни обоняние не заметили никакой опасности. Всё ещё направляя обрез в сторону каждого странного шороха, я вернулся на тропу, оставив топором несколько особых засечек на стволах деревьев, чтобы в будущем, когда сюда придут Братья исследовать произошедшее, они могли найти этот путь к ручью, и двинулся дальше к Великому Древу. Когда тропа начала тянуться вверх по холму, я был готов к тому, что Шереметь мертво, что оно осквернено демонами, или какой-то тварью С Другой Стороны пострашнее. К счастью, мои опасения оказались напрасны. Одного взгляда на это огромное, сильное дерево было достаточно, чтобы понять, что любой, кто придёт к нему со Скверной, унесёт её назад в себе. Великое древо находилось на ровном участке земли, обнесённое со всех сторон изгородью, входы проделаны в трёх стенах, всё как должно быть у староверов. Через вход, обращённый на юг, всегда вводили животных для жертвоприношений, через восточный заходили люди, а через западный вносили воду, посуду и хворост для приготовления ритуальной пищи. Ветви Великого Древа украшены разноцветными лентами и кусками материи, которые люди привязывают на удачу, в корневище лежат различные подношения, от монет различного достоинства и всевозможной пищи до выделанных шкур редких и опасных животных. Я подхожу в упор к Древу, опускаюсь на колени и кладу ладонь на белую кору, пестрящую вырезанными рунами древнего языка, который вряд ли сможет прочитать кто-то из ныне живущих, и через секунду мою голову заполняют множество голосов, говорящих на разный лад совершенно разные вещи. Я закрываю глаза, чтобы постараться вычленить хотя бы один из общей гудящей массы и… Оказываюсь в совершенно ином месте. Поднявшись с колен и осмотревшись, я понимаю, что окружающее меня выходит за границы привычного мне мира. Огромное пространство, беспорядочно заполненное различными предметами: справа медленно проплывает по воздуху керосиновая лампа, в нескольких метрах над головой вращается вокруг оси колёс инвалидное кресло, в случайных местах тут и там висят небольшие каморки и огромные бальные залы без стен и потолков. Мои ноги крепко и уверенно стоят на самой обычной земле, которая, примерно, через метр от них обрывается пустотой. - Добро пожаловать, путник, - раздается низкий мужской голос у меня за спиной, - Чего ты ищешь? Рефлексы срабатывают мгновенно: я припал к земле и, одним быстрым движением выхватив револьвер, выстрелил в направлении головы говорящего. - Ау! Больно! - кричит всё тот же голос, - Категорически странная реакция на вполне дружелюбное приветствие. – продолжает он уже спокойно, - Первый собеседник за три с лишним сотни лет встречает меня куском горячего свинца. Какая досада! Поднявшись так же резко, я смотрю перед собой и не понимаю, обманывает меня мой глаз или нет. В воздухе, передо мной висит картина в дорогой раме эпохи ренессанс, на ней видно мужчину средних лет, в богатых одеждах белого цвета. И всё бы ничего, но этот мужчина свободно говорит, двигается и ходит в пределах картины, а в данный момент, что-то делает с отверстием от пули, которую я оставил в паре сантиметров от его головы. - Кто… Что ты такое? – задаю я ему вполне резонный вопрос, - И где, дьявол раздери, я нахожусь? Как ты меня сюда затащил?! - О! Он умеет говорить, а не только стрелять, ну надо же, какая неожиданность! – в его голосе слышен нескрываемый сарказм, - Знаете ли, уважаемый, когда я ещё ходил по вашей земле и во времена, когда люди охотнее верили в истинных Богов, считалось дурным тоном палить во встречного, вместо приветствия, особенно, если он не желает вам зла. Он разглаживает пулевое отверстие, несколько раз с силой дует на него, после чего от ровной круглой дырочки не остаётся ни единого следа. Теперь он смотрит на меня в упор с неподдельным любопытством. Его серые глаза, которые лежат будто в чёрных безднах, смотрят как будто мне прямо в душу, выворачивая наизнанку всё, что там есть, короткие пепельные волосы волнуются, как от лёгкого ветерка, а тонкие, почти женские, губы поджаты, выдавая его растерянность. - Я приношу вам свои извинения, конечно же, - этот интеллигент уже начинает действовать мне на нервы, - Но в моём обществе дурным тоном считалось игнорировать прямые вопросы. - Ах, да, точно! Где же мои манеры? Позвольте представиться, я- тот, кого вы зовёте Шереметом. –он начинает с интересом рассматривать свои ногти, не то пытаясь показать свою надменность, не то скрыть свою заинтересованность, не то всё вместе, - Это не моё настоящее имя, оно слишком труднό для понимая простыми смертными, да и произнести его вы, всё равно, не сможете. Сейчас ты находишься в… М-м… это трудно назвать местом, пусть будет- пространство. Некоторые твои соплеменники называют его Перекрёстком. Наверняка, ты что-то слышал об этом. И знаешь, Мавр? Ты появился совершенно неожиданно для меня. Я ждал совсем другого человека. Сущность с картины тянет руку куда-то за обрамление, в закуток своего мира, и достаёт оттуда ярко-зелёное яблоко, которое надкусывает, и внимательно наблюдает за моей реакцией. У меня в голове начинают мелькать смутные воспоминания из древних трактатов Библиотеки Искателей: «Перекрёсток- мифическое пространство, с помощью которого, по легендам староверов, можно перемещаться между различными слоями реальности, в число которых входят Преисподняя, Другая Сторона и Мир Духов». Поверить, что я попал в пространство, считающееся мифом, для меня трудно, но как ещё можно объяснить то, что происходит. - Допустим, я готов поверить, что нахожусь в пространстве, которое считают сказкой, - начинаю я, стараясь скрыть настороженность, - Допустим, я даже готов поверить, что ты- древнее божество, которому люди поклонялись веками, но как я здесь оказался, зачем ты затащил меня сюда? - Я тебя сюда не затаскивал, Искатель, - живой портрет усмехается, - Ты сам ведь ко мне пришёл. Тебе нужны ответы. Спрашивай, я дам те, которые тебе нужны.