Искатели

Я стою посреди огромной, необъятной пустоты, само существование которой не укладывается в голове, на клочке земли, держащийся в воздухе неизвестными мне силами, и разговариваю с человеком на портрете. Бред. -Что происходит в этих лесах? Что случилось с рекой и зверями, которые из неё пили? – Я спрашиваю то, что меня на данный момент волнует больше всего. - О-о! Сразу к делу! Всегда видно настоящего Искателя! Но именно этот ответ тебе сейчас не нужен. Я лишь могу сказать тебе, что с таким никто раньше не сталкивался. Даже я никогда не видел и не ощущал такой силы, в ней что-то неестественное, - на его лице проскакивает растерянность, - Что-то неправильное. -И про неправильную и неестественную силу мне рассказывает древний низвергнутый Бог? – Меня более, чем волнует это определение, данное сущностью с портрета. - Да, смертный. Тебе говорит об этом Бог скрытности и скорости, покровитель воров и убийц, помощник тех, кто идёт к своей цели! А теперь задумайся своей башкой, -в его голосе я слышу такие ноты, от которых всё тело пробирает мороз, - Насколько эта сила должна быть на самом деле ужасна?! - Я уже справлялся с тем, что никогда не встречалось человечеству, справлюсь и сейчас! – Протестую я. -Малец! – Почему-то окрик древнего божества звучит голосом мастера Шакала, - Я не уверен, что сам смогу обуздать эту мощь! А ты просто надеешься, что тебе так же сильно повезет, как и пять лет назад? Если ты самоубийца- вперёд! Один ты не справишься. - И что ты предлагаешь мне делать? Я не могу вернуться в Цитадель с информацией, которую мои братья и старейшины посчитают хмельным бредом, или галлюцинацией. Я должен убедиться сам! - Что ж, Искатель, остановить я тебя не в силах. Иди дальше на юг, в земли мёртвых. Там ты найдешь источник этой силы. Я буду присматривать за тобой. И последний совет- готовься к бою. - Что? К како…- начинаю я, но, моргнув, вижу перед собой белый ствол божественного Древа и слышу хриплое рычание из-за спины. Рефлексы, как всегда, молниеносны- рывок, кувырок, разворот, и в сторону позиции, где я находился секунду назад, уже глядят мой глаз и два немигающих ока обреза. Тварь, напоминающая нечто среднее между человеком и саламандрой, с кожей которая, кажется, насильно натянута на это несуразное местами тело в цвет водам реки, сделала резкий бросок, вытянув вперёд слишком длинные для неё когтистые руки, но, поняв, что промахнулась, резко повернулась на меня, раскрыла зубастую пасть и издала такой истошный визг, от которого зазвенело в ушах. Утонув в этом звуке, глухо ухнул обрез в руке. Мутант, захлебнувшись свинцом, начал хрипло булькать что-то отдалённо похожее на человеческую речь, спрятав морду в огромные ладони, сквозь которые на землю закапала фиолетовая вязкая кровь. Воспользовавшись моментом, я начал перезаряжать обрез, но, когда стволы выплюнули пустые гильзы, вой раздался снова, и через мгновение я уже лежал на земле, смотря прямиком в уцелевший чёрный глаз мутанта. Кровь твари заливает лицо, пыльник пропитывается ею, когтистые ладони всё сильнее жмут к земле, а держать эти жилистые запястья с каждой секундой труднее. Силы этому чудищу не занимать. Треугольные зубы щёлкают прямо возле носа. К счастью моему, мутант не очень умён и, вывернувшись всем телом, я выскальзываю из-под этой туши, одной рукой хватаюсь за острые уши и, запрыгивая к нему на загривок, второй уже тяну из-за спины топор. Короткий замах, топор застревает в шее, наткнувшись на толстые веревки жил. Мутант верещит, но уже не так громко и грозно, а хрипло и жалобно- силы покидают это обезображенное тело. То ли от страха приближающейся смерти, то ли в предсмертной агонии тварь скинула меня с себя, а топор остался торчать у неё в шее. Резкое падение выбило весь воздух из лёгких, и пока я восстанавливал дыхание, мутант мерзко клокоча катался по земле, пачкая траву своей густой и тёмной кровью. Поднявшись на ноги, я подошёл к уже затихающему телу, которое, хрипло дыша, корчилось на земле, и резко выдернул топор. Вслед за лезвием из раны рванул поток фиолетовой крови, запачкав ствол Великого Древа. Тварь успокоилась окончательно и через секунду вся её плоть рассыпалась прахом, который быстро, будто бы, впитался в землю, оставляя только обычный человеческий скелет. После этого сомнений не осталось, эта тварь- довольно искусная, хоть и не идеальная, работа либо лича, которых не видели в Подмирьи с отречения от старых Богов, либо какого-то божества. Видно, что скелету уже ветхий: кости пожелтели, некоторые из них бороздят трещины, зубов в черепе не хватает, а одна из глазниц неправильной формы, будто кто-то её подтачивал долгие годы. - Шеремет, твою божественную душу! – Закричал я, стукнув по белому стволу с темными брызгами крови, - Твоих рук дело?! Ответом мне стал свист ветра и скрип веток. - Ну и иди к Дьяволам, - В сердцах говорю я, резко развернувшись и собираясь двинуться назад к таверне. Но сделав пару шагов, я останавливаюсь, достаю бурдюк и кусок ветоши, и начинаю очищать ствол от фиолетовых подтёков. Не знаю зачем и почему, но чувствую, что поступаю правильно. Когда я закончил, солнце уже медленно клонилось к горизонту, окрашивая верхушки крон раскинувшегося вокруг леса в оранжевые оттенки. Бросив на удачу монетку в корни Великого Древа, я двинулся по тропе, назад к “Красному Змею Га”. Со спокойным сердцем, неторопливо шагая по тропе, мне было радостно созерцать окружающее, вечно прекрасное; наблюдать, как лес медленно тонет в темноте, а звуки дневных птиц сменяются уханьем сов и хищными кличами ястребов. Когда впереди уже были отчётливо видны огни таверны, за моей спиной раздался громкий хруст, знакомый короткий вскрик и звук падения. - Здравствуй, Улана, - Я делаю несколько шагов назад и подаю ей руку, - Скажи мне, что ты здесь делаешь? Тавернщик не говорил тебе, что в лесу сейчас опасно? -Говорил! – Без зазрения совести отвечает девушка, - Но ты… Вы ведь уже возвращаетесь, а значит, стало безопасно. Хотела первой встретить тебя… Вас, узнать о сегодняшнем путешествии, и кто же всё-таки мучил людей в наших лесах. Она смотрит на меня по-детски, широко распахнутыми глазами и, кажется, ловит каждое слово, как манну небесную. Я разворачиваюсь, чтобы не смотреть ей в глаза и не смущать её. «Или не смущаться самому? Мавр?», -проскакивает в моей голове. Сильно сбавив шаг, чтобы Улана поспевала за мной, я иду дальше по тропе, густо окружённую деревьями и, будто поглощаемую темнотой. - А ты думаешь, что мои приключения наполнены чем-то кроме крови и смерти? – Сам говоря эти слова я чувствую сквозящую в них безнадёжность, - Это был странный мутант. Я таких раньше не видел. Но не переживай об этом, завтра же с утра отправлю гонца в Цитадель, сюда прибудут другие Искатели и с этим разберутся. Исходя из вполне понятных причин, я не стал рассказывать ей ни про то, что общался с древним богом, ни про то, что мутант- работа некроманта. Где-то недалеко начинает глухо разговаривать филин. Улана, услышав этот звук, вцепляется в мою ладонь с такой силой, что неволей вспоминается тот самый мутант. - К-как здесь с-страшно по ночам, - заикаясь шепчет она, - никогда раньше не ходила в лес ночью. . - В лесу не страшно, если знаешь, как нужно себя правильно вести. Что можно делать, а что нельзя. - Это из-за всяких тварей, вроде той, что вы убили сегодня? - Да нет, почему же. Я не знаю, как это объяснить человеку, который не знает нашей жизни. Меня учили, что Лес, - я выделил это слово интонацией, -может стать тебе домом, когда всё плохо. Главное- быть осторожным и не оскорблять Лес. - А как это? – Девушка забавно округлила на меня глаза, явно не совсем понимая, - Оскорбить лес? - Нельзя бросать свои вещи, ломать здоровые деревья, оставлять пепел и угли от костров, и, по возможности, не шуметь. Это –основное. Но не думаю, что тебе понадобиться больше для прогулок по лесу. Она взглянула на меня с благодарностью, будто сказанное мною могло спасти её от страшной смерти. На самом деле… так и было, только, она об этом не знала. Пусть так и остаётся. Тем временем, пока тёк наш неторопливый диалог, мы приблизились к таверне, на расстояние прямой видимости. В арке деревьев зелёная крыша, с висящими на крыше фонарями, выглядела довольно уютно и привлекательно. Когда мы подошли ближе, наши уши услышали из-за тонких деревянных стен и приоткрытых окон шум множества голосов, пьяные смешки, выкрики, и какую-то музыку. - О-ох, вот же угораздило. Надеюсь, Эврик не будет на меня ругаться. - Ты работаешь здесь? – я не был удивлён, и это прозвучало ещё более сухо, чем обычно. - Ну да, я- официантка, разношу по вечерам еду и питьё. Мы зашли внутрь. Дверь громко скрипнула, а затем громко хлопнула, разогнанная невидимым потоком ветра. Все обернулись на нас, гудение на секунду стихло, а скальд, сидящий рядом со стойкой, забавно распахнул рот и чуть не выронил лютню. Как много было разных эмоций в этих сверкающих от выпитого алкоголя шариках глаз, рассыпанных по столикам зала, от отвращения и ненависти до восторга и неверия. Улана быстро шмыгнула в сторону кухни, всё это собрание ещё несколько секунд пялилось на меня, после чего, пьяный шум возобновился, а музыкант забренчал по струнам. Быстро шагая к стойке, я слышал за спиной успокаивающие перешёптывания кого-то из сидящих за столами, что видели меня вчера, и ничего плохого моя персона никому не сделала. Когда трое запивох освободили места за стойкой при моём приближении, моим глазам предстал тавернщик, который смотрел на меня торжественно, гордо водружая на стол требуемые мне пайки. Он не обращал внимания на оплывшую бровь, что осталась, видимо, после моего утреннего удара. - Хм-м… а говорил пару дней ждать надо. Хотел, чтобы я с тварью разобрался? – Мой глаз взглянул на него строго, но без ярости. - Нет, господин Искатель, - Он потупил лицо в пол, - Узнав, что вы поможете, я отложил все дела на сегодня и приготовил это всё так быстро, как только смог, ведь не знал, когда вы вернётесь. С кухни за спиной корчмаря вкусно пахло, у музыканта был неплохой голос, и я решил задержаться в зале. Сложив пайки в свой верный мешок, и заметив, как тот потяжелел, я открыл небольшой кошель, висевший на ремне и кинул хозяину заведения золотой дублон. Старик жадно схватил его и кивнул мне головой. -И не вздумай ругаться на Улану. Она помогала мне в моём походе, - взгляд мой был всё также строг. -Хорошо, - Скривив противную гримасу, проскрипел тавернщик. Подойдя к небольшому угловому столу, я вытянул руку, снял фонарь с крючка и задул огонь. Сидевшие за столом двое работяг быстро ретировались в сторону освободившейся стойки, пробубнив что-то недовольное. Отправившийся под лавку мешок гулко брякнул, а мои ноги и спина наконец почувствовали расслабление. Я скинул с головы капюшон, а через минуту подскочила Улана, лучезарно мне улыбнулась и выпалила: - Сегодня поросёнок с картошкой отменные получились! Все хвалят! – Радостное выражение и улыбка не сходили с её лица. - Тогда давай их и кружку эля. – Ответил я, после того, как в моей голове промелькнула разумная мысль не пить крепкое перед походом. - Хорошо, скоро принесу. – Прощебетала южанка и убежала ланью в сторону кухни. Бард пел что-то о жизни и смерти, дальних странствиях и великих подвигах, упоминая при этом Чёрную Гору. Интересно, сам певец переживал, то о чём пел или у него просто есть талант? Бывал я на Чёрной Горе, сейчас там ничего экстраординарного. Большой спящий вулкан, который спит невероятное количество времени, а внутри него находилась пещера с убежищем сектантов древнего тёмного бога Ава’ала. Они поклонялись древнему саркофагу с шипами и их пророком внутри, похищали людей и ритуально приносили в жертву на этом ужасном алтаре. Их всех перебили при свержении старых богов. Ходили слухи, что тёмные адепты принимали контракты на убийства за очень круглые суммы и, мол, кто-то из них выжил, создал новый клан и продолжает эти грязные дела. Правда, это всё байки. Если бы так было, Искатели бы знали. Год назад я собственным глазом видел в Чёрной Горе голую пещеру с обрывками полуистлевших знамён. Музыкант перестал исполнять свою геройскую сагу и заиграл что-то весёлое. Народ начал вскакивать со своих мест и неумело плясать в проходах между столами, разливая брагу из стопок и эль из больших деревянных кружек. Посреди этого действа, ловко уклоняясь от выплескивающегося алкоголя и откинутых, в танцевальном пьяном экстазе, рук и ног, будто по камням в лесной реке, к моему столу шла Улана с большим блюдом и увесистой литровой кружкой, над краями которой, в такт каждому движению девушки, покачивалась пена. Мой заказ опустился на стол. На блюде был щедро рассыпан отварной картофель с какой-то зеленью, а сверху лежало несколько крупных кусков свинины с до хруста коричневой корочкой и очень ароматным соусом, в свою очередь, эль был доверху налит в кружку, вкус у него в меру горький и не противный. Улана что-то пыталась мне сказать, но голос её потерялся в происходящей вакханалии. Я коротко кивнул в ответ, чем, кажется, кельнерша была удовлетворена и двинулась к следующему столу. От блюда тянулся манящий аромат, и я, борясь с желанием наброситься на горячую пищу с яростью голодного волка, начал неторопливо есть. Через несколько минут пустая тарелка смотрела на меня, блекло сверкая своим почти серебряным брюхом, а полупустая кружка требовала, чтобы её наполнили. Подняв слегка осоловелый взгляд в зал, я увидел, как в нескольких метрах от меня какой-то чумазый увалень схватил Улану за локоть и тянул в зал, под одобрительный хохот троих, таких же перепачканных работяг, несмотря на протестующие выкрики девушки. Её глаза в панике бегали по залу, пока не остановились на мне с немой просьбой о помощи. «Проклятье! Мордобоя мне сейчас не хватало» - только и пронеслось в моей голове, перед тем, как в два быстрых скачка я оказался за спиной пьяницы, положил руку ему на плечо и громко проговорил: -Эй, приятель! Кажется, дама не хочет танцевать. Пока громила, в полтора раза шире в плечах и на голову выше меня, медленно поворачивался, я увидел мелькнувшую не его лице растерянность, которую быстро сменила ярость. Он выпустил локоть Уланы, та благодарно на меня взглянула и юркнула на кухню. -А тебе… Ик… Какое дело? – прорычал тяжеловес. - Тебе нужно было идти домой ещё несколько кружек назад, - стараясь быть максимально добродушным, сказал я, - Может, тебе помогут дойти твои друзья? -Пошёл… Ик… К Дьяволу! – Проорал он, замахнувшись своей пустой кружкой. Длинный замах, неустойчивые движения, замедленная реакция. В момент, когда он начал опускать кружку, по его мнению, видимо, мне на голову, я уже был у него за спиной. - Ты уверен, что тебе нужна драка с Искателем? – во мне начинало медленно закипать. Трое работяг, до этого так активно подбадривающие своего товарища, отошли в сторону. В их глазах читался страх, но находились они довольно близко, чтобы присоединиться к драке, если это понадобится. - Пошёл! Ты! К Дьяволу! Мутантов! Выкормыш! – Каждое своё слово громила отделял ударами, рассекающими воздух ровно в тех местах, где была моя голова за секунду до этого. Бард оборвал песню, ведь, всё равно, весь народ прекратил танцевать и собрался кругом, чтобы понаблюдать, пока тавернщик торопливо убирал всё со стойки, после чего ушёл на кухню и запер дверь. - Ну зачем же так грубо? - Прошипел я, ощущая, как по телу разливается жгучий адреналин. Из зала кто-то кричал: -Давай, Малыш Билли, прикончи эту серую крысу! Но великану с прозвищем Малыш это так и не удалось. После очередного промаха тяжеловеса, я сделал пару обозначающих ударов, правой- в квадратную челюсть, левой- в мягкое пузо, в области печени. Здоровяк покачнулся, чуть не завалившись на задницу, а я сделал перекат назад. - Есть желание продолжать? – Мой голос прокатился через зал громовым раскатом, а всех присутствующих на секунду залила, непонятно откуда взявшаяся, вспышка белого света. Человеческая масса единым порывом издала что-то среднее между вздохом и криком, и стала быстро покидать таверну, протекая вдоль столов. В глазах увальня на секунду блеснул страх, почти мгновенно затянутый пьяным угаром. Здоровяк поднял взгляд к потолку, развел руки в стороны и взревел так, что все уходящие замерли и вновь уставились на нас. Взяв короткий разбег, я в одну секунду оказался рядом с виновником всего происходящего, оттолкнулся от пола, в полёте, используя почти лысую голову своего соперника как рычаг, развернулся, обвил его шею ногами и с размахом хлопнул ладонями по большим ушам. В то же мгновение громила упал на колени, оглушенный он захрипел, а я, схватившись руками за блестящую лысину, отпустил крепкую шею, подпрыгнул на месте и с силой опустил ногу на плечо великана. Исполинское, по меркам обычного человека, тело сломилось под ударом, и мой слух уловил чёткий щелчок зубов. Судя по всему, здоровяк ударился подбородком и вырубился. Услышав за спиной громкий топот, я понял, что ко мне бегут трое его товарищей. С этими будет проще. Ближе, ближе… Близко! Разворот, подсечка, двое упали, один из них больше не поднимался. Третий, всё ещё бегущий, и не особо понимающий, что происходит вокруг, попытался затоптать меня, но я быстро перекатился, а его ноги понеслись дальше, пока головой он не встретил один из столбов, разделявших столы. Поднявшийся был, видимо, не так пьян, как остальные его дружки, и даже пару раз меня ударил, но был оглушен моим локтем, на развороте после прямого удара. Мои руки, как будто сами по себе выхватили топор, и поднесли к шее одного из мерзавцев. В этот момент я поднял глаза и понял, что весь свет потушен, таверна пуста, и только из-за двери на кухню выглядывает Улана. Разглядев её среди теней, я опомнился и убрал топор. Они, конечно, те ещё уроды, но смерти не достойны, пусть дальше коптят это небо. Почему я не заметил, как стих гвалт толпы, как человеческая куча выходила через одну узкую дверь, в конце концов, как потухли фонари? Я подошёл к девушке, и она сама спросила меня про фонари: - Я вышла, когда звуки ударов закончились, а фонари потушены. Не понимаю, кто это сделал. После того, как я забрал свой мешок из-за стола, мы поднялись наверх и остановились возле моей комнаты. Южанка посмотрела в мой единственный глаз и прошептала: -Спасибо, что не убил их. Они хорошие люди и работники, просто, наверное, перебрали с алкоголем. - Я стараюсь не убивать людей, если того не требует защита моей жизни, - ответил ей мой уставший сухой голос. - И спасибо, что защитил от них, - ещё тише проговорила она, - Спокойной ночи! Улана быстро чмокнула меня в небритую щёку и убежала к себе. Усмехнувшись, я открыл дверь, бросил мешок с плащом в угол и рухнул на кровать, заснув ещё до того, как голова коснулась подушки. *** Жаркий полдень. Босые ноги одиннадцати мальчишек ступают по горной дорожке, вдоль склона Белой Кости к воротам Цитадели, их спины нагружены мешками с камнями, по лбам стекает пот. Идти трудно, но останавливаться нельзя, такое задание. Тех, кто падает, поднимают остальные и ведут под руки, пока те не смогут идти сами. По словам Ларка идти нам оставалось недалеко, ведь мы уже прошли изгибы, которые когда-то были шеей огромного чудовища. Огромные выступы квадратных и прямоугольных костяных наростов создают удивительную систему, в которой прослеживаются порядок и закономерность, проходящую по всей длине исполинского скелета. Под некоторыми, или наоборот над ними, посеревшими от времени, иногда мы замечали что-то похожее на двери. Однако, доказательств, кроме кажущихся нам узких прорезей в стенах, которые мы замечали на расстоянии с десяток метров, у нас не было. Высокое, раскалённое солнце нещадно палит спины и макушки, нагретая светилом за день каменная тропка, как углём обжигает пятки. Мои глаза упёрты под ноги, пот каплями собирается в негустых бровях. Меня покачивает. И я начинаю задумываться, а так ли сильно всё это нужно именно мне? Почему именно я нахожусь здесь? Почему я не могу прямо сейчас оборвать все эти изнурительные тренировки, ранние подъёмы, грубость и жестокость всего происходящего вокруг, просто резко прыгнув вправо, где внизу ждут кроны гигантских деревьев? Скорее всего, я погибну при падении… А остальные? Они останутся здесь, только уже без меня. Это будет нечестно. От раздумий я отвлекаюсь общим вздохом облегчения, и подняв глаза я сразу их прищуриваю, потому что в них бьёт яркий луч, отражающийся от купола обсерватории. Так называется то место, где стоит труба, чтобы смотреть на звёзды. Мы почти дошли. - Ну что, кажется, мы это сделали, - Хриплым голосом произносит высокий беловолосый Дэз и тут же падает на колени. Я хватаю его под правую руку, Рем, мой сосед по комнате- под левую. Дэз- странный. Он выше самого высокого из всех остальных на голову, почти ни с кем не разговаривает, даже по меркам нашего не слишком богатого общения друг с другом. Но больше всего отталкивали его красные зрачки и полностью белое тело. - Вот ведь засранец, - глубоко дыша, возмущается крепкий не по годам, темноволосый Рем, - сам сообщил радостную новость, и сам первым падает. Широкая ухмылка, как будто отражает свет, почти как стеклянный купол. Рем замечает мой взгляд, подмигивает и усмехается: - Ну что, Мавр, дотащим это пугало до Цитадели раньше всех? Я еле заметно улыбаюсь в ответ, потому что, прибавив шаг в темп Рему, на большее сил у меня не оставалось. Через пятнадцать минут мы добрались до крепостных ворот Цитадели. У входа нас ждал мастер Шакал, со своим постоянно угрюмо-строгим взглядом, но его губы были растянуты в слабой улыбке. Рем почти сразу бросил Деза и мешок, после чего сам свалился на землю, подняв в воздух облако серо-жёлтой дорожной пыли. Остальные последовали его примеру и попадали кто как, не стесняясь быть обваленными в пыли своими мокрыми от пота телами. Лишь я стоял, только сбросив рюкзак, но всё ещё придерживая под руку нашего «белоснежку» не давая ему окончательно рухнуть лицом в пыль, и, распахнув глаза, таращился на ворота Цитадели. Я до сих пор не понимал, как они работают, в моей голове просто не укладывалось, как можно заставить, металлические плиты медленно съезжаться и разъезжаться, давая возможность проехать даже экипажу, запряженному шестью лошадьми. Не знаю, сколько времени прошло, может, одна минута, а может час, но ворота начали своё движение, и из-за них, как обычно, синхронно шагая, показались мастер Питон и мастер Удав. Мой взгляд заметил быстро сошедшую с лица Шакала незаметную улыбку, он недолюбливал этих надменных одинаковых и, в каком-то смысле, даже жутковатых старичков, как и большая часть нашей группы. С присущими им выражениями лиц, в которых нельзя было увидеть ничего кроме презрения, они одновременно цокнули языками, и один из них (я так и не запомнил, у которого из них левый глаз был голубым, а правый карим, а у которого наоборот) потребовал, чтобы группа поднялась и построилась. Шакал стоял у стены, рядом с воротами и молчал, пока они медленно прошли мимо нашего не очень ровного строя, внимательно оглядывая каждого с головы до ног. Когда это унизительное для нас действо закончилось, тот, у которого левый глаз был карим сказал: - Ведёте себя как свиньи, - проскрипел его голос. - Мастер Шакал, отведите их к ручью, - тут же продолжил второй, чуть более мягко, но всё также скрипя, даже не повернувшись к нашему воспитателю. - Конечно, мастер Питон, как пожелаете. И мы медленно, в порядке строя, только во главе теперь был Шакал, под колким взглядом стариков мы стали спускаться под кроны деревьев. До ручья путь был недолгим- всего несколько минут вниз по тропе, где резко отделялась вправо другая тропинка, по которой до ручья было меньше тридцати шагов. Все быстро обмылись в ледяной воде- плескаться или ныть нас давно отучили. - Ну что, мальцы? Как ощущения? – слова Шакала прозвучали с интонацией больше ободряющей, чем строгой. Мы с Ремом переглянулись, как и ещё несколько ребят. Все заметили это, ведь раньше ничего подобного не было, все мастера были строги и грубы, ведь насколько мне известно Шакал проявлял благосклонность только наедине со мной, как бы лестна для меня самого не была эта мысль, но он сам говорил мне об этом. - После такого марша, ледяная вода- просто сказка, - довольно радостно выпалил Ларк. Все дружно закивали, и моя голова вместе с остальными, видимо, удовольствие от этого купания получил не только наш златовласый выскочка. - Ну что ж, - Оскалился воспитатель, и ещё больше обычного стал напоминать шакала или гиену, - Тогда пойдемте назад, у нас с вами сейчас будет довольно интересное занятие, я научу вас забивать дробь и делать патроны. - А что такое дробь? – проговорил кто-то у меня за спиной, - И патроны? - Мастер Шакал, - тихо, надеясь, что он не услышит, произнес я. - Да, Мавр, что такое? - он резко повернул на меня голову, и, будто прочитав мои мысли, добавил - Ты хотел что-то спросить? - Да. Скажите… Что случилось? – я начал говорить громче, вроде, от лица всех, но звучало это так же робко, - Почему вы так изменились? Шакал засмеялся. Долго, и я совершенно точно понял, что он по праву носит своё прозвище. Он сам водил смотреть нас на этих зверей по ночам. Я слышал, как, то ли воют, то ли смеются эти худощавые падальщики. Мальчишки забеспокоились, начали переглядываться и перешёптываться, Рем стоя рядом со мной, толкнул меня локтем в бок и негромко сказал: -Во даёт! Совсем крыша поехала! Я ткнул его в ответ, ведь мы оба понимали, что это не так. Шакал для нас был такой же крепкой скалой, как и Белая Кость. Когда Шакал закончил смеяться, отдышавшись он объяснил: - Сегодня вы впервые выполнили этот марш-бросок вовремя, и я точно так же не понял своего воспитателя, когда мы находились в точно такой же ситуации. Всё повторяется, мальчишки. Просто сейчас я уже начинаю вас уважать, ведь с этого дня вы полноценно считаетесь нашими полноправными Рекрутами. Оглядываясь по сторонам во время этой длинной тирады, я замечаю, что по лицам мальчишек ползут улыбки, как и по моему собственному, пока мастер продолжает: - С завтрашнего дня вы становитесь частью братства, и скоро ваша жизнь в некоторых аспектах сильно изменится. А теперь пойдемте, нам с вами нужно ещё многое успеть сегодня сделать.