i'll paint you a clear blue sky

Будильник звенел уже по третьему кругу. Хёнджин накрыл лицо подушкой, в надежде, что раздражающая мелодия пропадёт сама собой. И почему производители смартфонов не могут придумать что-то более приятное? Наконец, он сел на кровати, растирая глаза руками и оценивая масштаб катастрофы в комнате. Одеяло оказалось безжалостно выброшено на пол, фиолетовая подсветка не выключена, а на нём самом отсутствовала одежда. Теперь понятно, почему он полночи трясся от холо… Стоп. Что-то было не так. Хёнджин начал прокручивать в голове события предыдущего дня с того момента, как он встретился с Минхо и Джисоном в баре. Он выпил, познакомился с парнем, его чуть не изнасиловали и он прятался в туалете, потом вызвал такси, принял душ и… О нет. Не может быть. Хёнджин схватил телефон и дрожащими пальцами ткнул на иконку приложения. [ jinnie, 01:25 ] как скажешь, детка твой голос заставит кончать кого угодно Сердце упало куда-то в пятки. Он пролистал диалог, с каждым новым сообщением всё больше поддаваясь панике. Хёнджин всё испортил. Он мог скинуть нюдсы кому угодно: Минхо, Джисону, даже, блядь, подчинённым на работе. Но не ему. Хотелось кричать, лезть на стенку, рвать на себе волосы, умолять вселенную стереть им обоим память и не совершать ошибки. moon boy был в сети сегодня в 09:24 Он уже заходил в приложение. Он всё помнит. Он ничего не написал. Хёнджин чувствовал себя как оголённый нерв. Глаза щипало, но слёзы не шли, а ещё ужасно болело горло. Он так старался выстроить доверительные отношения, в надежде когда-нибудь увидеться лично, исписал десятки страниц ежедневника, пытаясь разобраться в чувствах, и даже купил вторую пару тапочек в свою квартиру, на случай, если случайно встретит парня в толпе и пригласит на чашечку его любимого кофе. Обычного, с молоком и без сахара. Даже тупому стало бы понятно, что Мун Бой чем-то травмирован, иначе зачем все эти анонимности и осторожность. От Хёнджина также не укрылось, что парень переводит тему всякий раз, когда она заходит о бывших, и русоволосый старался его не триггерить. И что в итоге? [ moon boy, 01:22 ] ты нарушил договор Хёнджин, идиота кусок, не смог удержать член в штанах. Прекрасно. Просто замечательно. Он был ничем не лучше извращенца из бара. Кто бы мог подумать, что Хёнджину следовало защищать парня по ту сторону экрана от самого себя? Какое-то время он продолжал сидеть молча, не двигаясь и не моргая. Хёнджин был абсолютно уверен в том, что больше никогда не получит сообщения от Мун Боя. Хотелось закрыть глаза и забыться, чтобы, когда он снова откроет их, всё было хорошо. Второй раз за этот день русоволосый проснулся от телефонного звонка. Весёлый и хаотичный рингтон принадлежал контакту Минхо, и Хёнджин, даже не потрудившись взглянуть на экран, взял трубку. - Ты на парах? – на фоне было шумно, слышался звук проезжающих мимо машин и гомон толпы. - Что? Нет… ты меня разбудил. - Отлично, тогда я сейчас заеду. Прежде, чем русоволосый успел возразить, Минхо отключился. Как всегда, в своём репертуаре. Хёнджин, наконец, поднялся с постели, натянул футболку и мягкие домашние штаны и переполз на кухню. Там он поставил чайник, который вскоре начал громко свистеть, и открыл упаковку с йогуртом, задумчиво счищая ложкой остатки с крышки. Отец подарил ему эту квартиру на втором году обучения в университете, как раз в то время, когда Хёнджин официально вступил в роль управляющего «Бордеро». «И работа близко, и до учёбы всего пятнадцать минут на машине», - аргументировал тот, вручая двадцатилетнему парню новенькие ключи. Собственным автомобилем серебристого цвета Хёнджин обзавёлся ещё в выпускном классе школы, правда пользовался им не слишком часто. Минхо жил в том же районе и обычно они ездили вместе на его красном седане, «чтобы не загнуться от скуки». Квартира была светлой и просторной, с большим диваном в гостиной и дополнительной комнатой, обычно пустующей – на случай, если гости захотят остаться на ночь. Хёнджин сразу накупил себе кучу живых растений и обставил ими каждый угол. Ему казалось привлекательным сочетание простых, можно сказать, молчаливых белых стен и ярко-зелёных, пышущих жизнью листьев калатéй и монстер. Широкие окна на кухне и в его спальне выходили на небольшой парк, где по вечерам любили прогуливаться парочки и семьи с детьми. И хотя часы показывали только полдень, Хёнджин безучастно наблюдал за группой подростков, пытающихся выманить из-под навеса дворовую собаку. Но та, в отличие от них, прекрасно понимала, что промокнуть под промозглым дождём – не самая лучшая идея. Даже она была способна отделить хорошую затею от плохой. А Хёнджин не смог. В тот момент, когда он всерьёз задумался о том, что неплохо было бы родиться собакой в следующей жизни, в дверь постучали. - Почему ты ещё в таком виде? – возмутился Минхо, стряхивая с куртки капли воды. Хёнджин проигнорировал его выпад. - Чаю? - Не откажусь от воды, сушняк жуткий после вчерашнего. Минхо, как если бы он был у себя дома, залез в холодильник и вытащил оттуда прозрачный графин. - У нас полчаса до пары профессора Пак, шевелись быстрее. Хёнджин допил остывший чай, закусив несколькими кубиками шоколада, и ушёл собираться. Настроения идти куда-либо не было от слова совсем. Но пропускать занятия профессора Пак было опасно для жизни, тем более, сразу после этого у него была назначена репетиция с Ёнбоком. В машине Хёнджин был странно молчалив и время от времени нервно проверял телефон. Минхо списал всё на то, что случилось в баре, и решил пока не расспрашивать. Прошлым вечером они с Джисоном отправились искать неожиданно пропавшего из вида друга. Парень, к которому они подослали Хёнджина, всё ещё одиноко сидел за стойкой, обсуждая что-то с барменом. Сам русоволосый не брал трубки, и друзья заволновались. Охранник, случайно услышавший их разговор, сказал, что странный парень умолял выпустить его через запасную дверь. А через некоторое время их окликнул тот самый блондин, с просьбой передать «сладкому мальчику» визитку с номером телефона. Минхо, заподозрив неладное, на всякий случай покрыл блондина двухэтажным матом и почти засунул несчастную визитку ему в глотку. Всё же, каким бы дурачком иногда не был Хёнджин, он прежде всего его лучший друг, и Минхо свернёт шею любому, кто будет к нему несправедлив. На семинаре у русоволосого никак не получалось сосредоточиться на теме обсуждения, и когда ему задали вопрос о композиционном построении спектакля, он лишь промычал что-то нечленораздельное. Профессор Пак сделал замечание и пометил что-то в своём ежедневнике. Плевать. У Хёнджина были проблемы поважнее. Он размышлял о том, имеет ли право снова начать диалог с другом по переписке, но потенциальный текст сообщения не складывался. Любой предлог или оправдание казались парню до того жалкими, что ко времени, когда они с Ёнбоком договорились встретиться у репетиционного зала, Хёнджин совсем раскис. - Как прошла попойка с друзьями? – вместо приветствия поинтересовался Ёнбок. – Сегодня нужно закончить с тем, что мы не успели в прошлый раз. Хёнджин в ответ лишь кивнул. Разминку они проводили по отдельности, разогревая мышцы и мысленно настраиваясь на работу. Русоволосый ушёл так глубоко в себя, что чувствовал, как громкие басы проникают под кожу и гудят у него в груди, эхом откликаясь в ушах. С утра ему казалось, что он взбодрится, если покинет пустую квартиру и окажется среди людей. Хёнджин надеялся найти в обществе некоторую размытость, лёгкое, не обременённое навязчивыми мыслями существование. Получалось плохо. Ожидания не оправдали себя, и он просто продолжал имитировать жизнь, выполняя привычные действия на автомате. Вихрь предметов и звуков сталкивался в пространстве перед хёнджиновыми глазами, не покидало чувство, что все его ошибки и неточные движения слишком заметны. Ёнбок краем глаза изучал силуэт Хёнджина и пытался понять, что у того на уме. Брюнет мог только надеяться, что однажды узнает, что творится в голове этого парня. Каково это – родиться с идеальным лицом и телом, не прилагать особых усилий для того, чтобы окружить себя всем самым лучшим? Но в этот раз что-то в нём было иначе. Русоволосый не слышал музыку, двигался рвано и иногда путал порядок движений. Он танцевал, сдвинув брови к переносице и не спуская взгляд со своего отражения в зеркале, как будто никого, кроме его танцующей фигуры, в мире больше не осталось. Внезапно музыка оборвалась и Хёнджин, словно выйдя из транса, недовольно уставился на Ли. - Что с тобой не так сегодня? Ёнбок стоял в углу, облокотившись на стену, и накручивал на руку только что выдернутый из розетки шнур. В его взгляде не было претензии, упрёка или чего-то ещё, что могло бы спровоцировать конфликт, только щепотка беспокойства за напарника, который явно был не в лучшей форме. - Не выспался после вчерашнего, - соврал Хёнджин, хотя отчасти это было правдой. - Извини, я знаю, что мы должны были закончить с этой связкой. - Хм, тогда оставим её на четверг. Давай повторим то, что уже успели утвердить? Хёнджин согласился, вкладывая в свой взгляд всю благодарность, на которую был способен в нынешнем состоянии.

***

В четверг, однако, Ёнбок не заметил никаких изменений в настроении напарника. Хёнджин пытался держаться непринуждённо и натянуто-весело, но чересчур громкий смех и то, с какой регулярностью он поправлял волосы, выдавало обеспокоенность. Они снова начали с повторения уже отточенного материала и плавно перешли на разучивание новых движений. Долго топтаться на одном месте было нельзя – просто не хватит времени. Уже начался ноябрь, совсем скоро по графику стояла финальная примерка костюмов и распределение порядка, в котором будут выступать пары. Словом, Хёнджин выбрал максимально неблагоприятное время для того, чтобы уйти в себя. Феликс тоже чувствовал себя не очень в последние дни, и Ёнбока начинала раздражать эта всеобщая депрессия, подобравшаяся к нему с обеих сторон. Сначала он выиграет поездку в Японию, а уже потом можно начинать страдать. - На сегодня закончим, - распорядился он, обтирая вспотевшее лицо тыльной стороной ладони. - Уже? – Хёнджин вскинул брови, поворачиваясь. – У нас ещё есть двадцать минут. - Давай побольше отдохнём, всё равно завтра снова увидимся. Ровно в восемь часов, не опаздывай. С приближением конкурса выбить свободное время в танцевальном зале, выделенном специально под репетиции участников, становилось всё более и более проблематично. Приходилось соглашаться на неудобное и часто очень ограниченное время. Прямо как в этот раз – они закончили в семь вечера, а с утра на следующий день уже встречались снова. Учитывая то, что оба парня работали, график получался убойный, и не опустить руки окончательно помогала только мысль о том, что всё это закончится к концу месяца. Ёнбок и сам чувствовал себя на пределе возможностей. Примирение с братом, работа в танцевальной студии и иногда вечером в баре, разработка хореографии к зачёту. Но он уже давно привык к большой нагрузке, а Хёнджину, судя по всему, было непросто. Парни сняли с себя одежду, мокрую от пота, и направились в душ. Днём туда тоже не так уж просто пробиться – помещение было рассчитано всего на пятерых человек, и приходилось подолгу стоять в очереди, глядя на то, как другие намыливают свои тела. Но после шести часов университет пустел, и душевая была полностью в их распоряжении. Ёнбок быстро размяк под горячими струями воды, расслабляясь и медленно втирая шампунь в корни волос, смывая с себя всю грязь прошедшего дня. Когда брюнет закончил, он оглянулся на Хёнджина, чтобы вместе пойти обратно в раздевалку. Тот стоял неподвижной фигурой, одной рукой опираясь о голубой кафель и склонив голову вниз, как будто усиленно пытался что-то рассмотреть на полу. Капли стекали по отросшим волосам, скрывающим лицо. Ли подошёл к нему сзади, осторожно опуская ладонь на плечо. - Что с тобой происходит? Хёнджин развернулся и окинул Ёнбока усталым взглядом. Вид у него был такой, будто он в одиночку нёс на своих плечах все беды мира. Между широкими бровями пролегла складка, в глазах не было прежней живости и весёлых искорок. Их взгляды встретились и Хёнджин как будто никак не мог подобрать слова, чтобы что-то сказать. Но что – брюнет так и не понял. - Не знаю. Это… сложно. Ещё некоторое время Ёнбок продолжал вглядываться в лицо напротив, в надежде отыскать менее расплывчатый ответ. Их окружила тишина, казалось, что время замерло и всё вокруг стало неподвижным. Ёнбок так же осторожно обвил русоволосого руками, и, не получив неодобрительной реакции, начал поглаживать по напряжённой спине. - Эй, кто-нибудь может сюда зайти, это немного… - Все уже ушли. Тогда Хёнджин подался немного вперёд в объятия брюнета, вдыхая аромат его шампуня. Ёнбок пах чем-то древесным, вроде еловых ветвей или сандала. Его запах успокаивал, а нежные прикосновения рук, медленно скользящих по спине и бокам, понемногу рассеивали тревожные мысли. Ёнбок переместил свои ладони на живот, очерчивая мягкими подушечками пальцев кубики пресса и спускаясь чуть ниже, пока Хёнджин слегка придерживал его за талию. - Ты так напряжён. Хёнджин почувствовал, как краснеют кончики его ушей. Внизу живота приятно тянуло. Когда Ёнбок начал намеренно тереться о его возбуждение, русоволосый крупно вздрогнул, рефлекторно прижимаясь ещё ближе. Ли, до этого прятавший лицо, уткнувшись носом в хёнджинову грудь, немного отстранился, заглядывая тому в глаза и одновременно обхватывая оба члена маленькой ладошкой. Хёнджин следил за его движениями затуманенным взглядом. Всё внимание сосредоточилось на руке, ласкающей его там, где друзья обычно не прикасаются. Когда брюнет легонько надавил на дырочку на головке члена Хёнджина, тот практически повалился с ног, больно сжимая за узкую талию. Ёнбок хмыкнул и подтолкнул напарника ближе к стене. Контраст между прохладной поверхностью плитки и разгорячённым ласками телом заставил русоволосого покрыться мурашками и шумно выдохнуть на ушко брюнета. Ли страшно заводили его реакции и то, каким беззащитным и податливым становился Хёнджин, опьянённый желанием и так жаждущий близости. - Держись, - посоветовал брюнет обыденным тоном, как будто прямо в этот момент не он опустился на колени, поднимая на Хёнджина невинный взгляд. - Может, не будем, это уже слишком… Остатки разума отчаянно подавали сигнал, что, если сейчас кто-нибудь откроет дверь и увидит парня, отсасывающего другому в душе, их просто выкинут из университета с клеймом на всю жизнь. - А до этого тебя ничего не смущало? Ёнбок не собирался выслушивать другие аргументирующие доводы, и, проведя языком от подтянутого живота к хёнджиновому члену, взял в рот головку, плотно смыкая губы. Хёнджина выгнуло дугой. Он разместил одну ладонь на затылке Ли, зарываясь во влажные чёрные волосы и слегка надавливая. Вид симпатичного парня, стоящего на коленях у него между ног, и причмокивающие звуки, звонко отлетавшие от стен, окончательно сносили крышу. Все ощущения сосредоточились в одной точке, и, если бы в душевую действительно кто-нибудь зашёл, русоволосый бы даже не заметил. Брюнет продолжал качать головой, вбирая член в узкий ротик и помогая себе рукой там, где не доставал. Время от времени он отрывался, чтобы провести кончиком языка по стволу от основания до головки, очерчивая каждую венку и бросая на Хёнджина короткие взгляды снизу-вверх. Русоволосому стоило огромного труда не толкнуться тому в рот. Ёнбок с красными припухшими губами и членом во рту сводил с ума. Его маленькая фигура, покорно стоящая на коленях, заставляла Хёнджина чувствовать некое превосходство, и он ещё сильнее сжимал в кулак чёрные волосы. - Ён… я близко. Ёнбок плотнее сомкнул губы вокруг Хёнджина, одной рукой спустившись к собственному члену, который всё это время жаждал внимания и обильно истекал смазкой. Хёнджина накрыло очередной волной ослепляющего удовольствия, и он выпустил пальцы из спутавшихся волос брюнета, позволяя тому отстраниться. По позвоночнику пробежала дрожь, и парень тяжело дыша откинул голову назад, изливаясь на грудь Ёнбока. Тот кончил следом, с протяжным стоном сжимая в ладони свой небольшой пульсирующий член. Ещё некоторое время парни не двигались с места, приходя в чувство – Хёнджин припав спиной к стене, а Ёнбок сидя на коленях. Стало тихо, в пространстве остались только звуки их сбитого дыхания и работающего душа. Ёнбок ушёл первым, смыв с себя полупрозрачную жидкость и прополоскав рот. Когда русоволосый вернулся в раздевалку, бесшумно прикрывая за собой дверь душевой, Ёнбок уже натягивал свитер, и Хёнджин почувствовал себя неловко, стоя перед ним без одежды. - То, что произошло… - хрипло начал он. - Не придавай этому большого значения, я просто помог тебе расслабиться. Ёнбок склонил голову, зашнуровывая ботинки на высокой платформе. Когда он разогнулся, Хёнджин всё так же стоял в дверях, не сводя с него взгляд. - Не надумывай, пожалуйста. Дружеская взаимовыручка, ничего более. Брюнет встал, закинул на плечо объёмную спортивную сумку и, проходя мимо напарника, похлопал того по плечу. - До завтра. Что самое странное, на следующее утро Ёнбок действительно общался с ним как обычно, будто бы то, что случилось в душевой, было извращённым сном, зачем-то подкинутым в измученное сознание Хёнджина.