i'll paint you a clear blue sky

Вечером после кино Хёнджин вернулся домой не менее эмоциональным, чем Феликс. Он не мог объяснить, почему, но физическое ощущение, как брюнет отчаянно прижимал его к себе, и беззвучный плач, оставляющий на свитере мокрые отпечатки, не покидало его до тех пор, пока он не вышел из душа, набросив халат на голое тело. Случалось, Ёнбок во время их коротких разговоров ронял фразы, по которым Хёнджин мог сам додумать, что не всё в его жизни так радужно, и что сдержанное, отстранённое поведение – не черта характера, а, скорее, нечто приобретённое. Как и в тот раз, во время их первого разговора в «Бордеро», Хёнджин увидел в парне то, чего раньше не замечал. С этим человеком никогда нельзя было знать наверняка, что произойдёт в следующую секунду, и его двойственность поражала. Интересно, когда они увидятся в следующий раз, Ёнбок сделает вид, что ничего не случилось? Хёнджин мог бы поставить все свои сбережения на то, что да. Он расположился на диване, время от времени потягивая воду из гранёного стакана в ожидании, когда привезут его заказ на доставку. Время подходило к двенадцати, но за весь день он съел только овсянку быстрого приготовления, выпил кружку кофе с тремя ложками сахара и шлифанул это всё карамельным попкорном. Хёнджин планировал сбросить вес и начать чаще ходить в спортзал, который удобно располагался на цокольном этаже его дома, но такими темпами он только заработает себе язву желудка. Хотелось поделиться с кем-нибудь событиями дня, и он не раздумывая коснулся иконки приложения, щурясь от ярко загоревшегося экрана со значком загрузки. moon boy был в сети сегодня в 15:46 Даже не зашёл прочитать сообщение. Хёнджин поджал губы, продолжая смотреть на экран, в котором отражался невысокий торшер, стоящий в углу гостиной. Что-то изменилось с тех пор, как в общении случился недельный перерыв. Их темы для разговоров изначально были ограничены, и Хёнджин с лёгкостью принял это условие, хотя иногда ощущал, как оно давит на него со всех сторон. Парень любил рассказывать об абсолютно случайных вещах, будь то встреча с другом детства, которого он не видел долгие годы, или родинка в форме сердечка, обнаруженная под левой ключицей, и регулярно засыпал их общий с Минхо и Джисоном чат короткими видео-сообщениями. Запрет делиться событиями жизни в полноценном объёме сковывал, и иногда Хёнджин бросал идею рассказать о чём-то на полпути. Он не чувствовал себя комфортно в том, чтобы продолжать отправлять фотографии, и дольше раздумывал над содержанием сообщений. Хёнджина преследовали мысли, что всё перевернулось вверх дном из-за его пьяной выходки, но и без этого было ясно, что они не смогут общаться так вечно. Либо он спятит, либо общение сойдёт на нет, либо – предпочтительный вариант – Мун Бой найдёт в себе смелось открыться. Хёнджин думал обо всех этих «либо» и «если» каждый вечер, когда желал тому спокойной ночи, сидя на краю холодной кровати в пустой комнате, или, когда оставался на работе дольше остальных, допоздна провозившись с таблицами и под конец одиноко восседая на кухне с тарелкой еды, оставленной для него шеф-поваром. Он пытался изобрести уловки, которые подтолкнули бы Мун Боя приоткрыть завесу тайны, но каждый раз останавливал себя, понимая, что не имеет права на него давить. На сайте круглосуточного ресторанчика высветилось уведомление, что курьер задерживается. Хёнджин отложил телефон и некоторое время сидел недвижно, расслабив веки, его грудь медленно вздымалась вверх-вниз. Потом он поднялся и прошёл на кухню, оставляя стакан в раковине. Не зажигая верхний свет, он посмотрел на улицу сквозь большое окно. В домах напротив то и дело гас и загорался свет, комнаты были залиты им изнутри, и в некоторых из них можно было разглядеть крошечные фигурки людей. Небо окрасилось в тёмно-ультрамариновый, глубокий и насыщенный, но жутко одинокий цвет, особенно по сравнению с яркими жёлтыми квадратиками окон. Звёзд, конечно, видно не было – в больших городах это роскошь. Смотрел ли он на это небо в тот момент? И если да, существовал ли в его мыслях Хёнджин, когда он пытался отыскать звёзды? Если бы Хёнджин мог, он подарил бы этому парню самую яркую из них, а может, сумел бы достать даже целую вселенную. Курьер приехал уже после полуночи и несколько раз извинился. Хёнджин ответил, что ничего страшного, и оставил ему чаевые. После еды он почувствовал себя более энергичным и включил музыку, выплёскивая эмоции в неторопливом танце, перемещаясь по гостиной. Это всегда помогало заполнить образовавшуюся пустоту в душе и действовало на его голову как хороший массаж на тело. Он понимал, что даже если после окончания университета уйдёт в совершенно другую сферу, танцы из его жизни никуда не денутся. Они – то, чем он занимался с ранних лет и то, что останется с ним до самого конца. Хёнджин лёг в кровать во втором часу, измотанный, но удовлетворённый. Кроме работы на выходные не было никаких планов, а там он может спокойно пользоваться положением управляющего и провести в чате с Мун Боем всё время.

***

Всё неожиданно изменилось утром понедельника, когда они с Ёнбоком собрались в репетиционном зале. Хёнджин зевал, лениво растягиваясь на коврике для йоги, а брюнет искал место, куда лучше поставить телефон, чтобы записать танец на видео и проверить, как хореография и расстановка выглядят со стороны, пока они ещё могли внести небольшие изменения. - Твоё горло уже в порядке? - Да, вылечился за выходные, - Ёнбок среагировал быстро, ожидая, что подобный вопрос может прозвучать. Парни прогнали танец несколько раз, после каждого просматривая отснятый материал и обсуждая недочёты. Кроме этой оставалось всего три репетиции, последняя – уже на сцене, с учётом очереди команд. - Ты веришь, что это уже почти конец? – поинтересовался брюнет, усаживаясь на пол и откидывая голову назад. - Поскорее бы. Я устал пахать как лошадь, времени ни на что не остаётся. Ёнбок засмеялся. То, чего он так долго ждал, решится через какие-то полторы недели, и он чувствовал и верил, что исход будет хорошим. Старания и тяжёлый труд всегда окупались, а он вложил в их номер всю свою душу. Парни пересмотрели видео ещё раз и, утвердив последнюю версию, пошли мыться. Время было раннее и душевая оказалась почти пустой, к первой паре обычно приходили только первокурсники. Их можно было узнать по тому, как они вставали лицом к стене и прикрывались друг перед другом, ещё непривыкшие к общественному душу. Ёнбок и Хёнджин заняли места рядом и включили воду. Русоволосый натирал тело мочалкой, когда Ёнбок поинтересовался, как он планирует укладывать волосы на выступление. - Никак, я же буду в берете. Ёнбок потянулся к крану, чтобы отрегулировать температуру. Хёнджин бросил на него вопросительный взгляд, мол, память, что ли, отшибло? Какая-то важная деталь ускользала от его внимания, и ему никак не удавалось её уловить. - Точно. Хёнджин понял. Веснушки. Их не было. Плечи брюнета были чистыми. - Эй, - позвал он. Ёнбок повернул голову. Теперь он совсем запутался. На лице парня, как и ранее, не было даже намёка на золотистые пятнышки. Он же не ходит в душ с макияжем. А если ходит, то не закрашивает тональником пол тела? Хёнджин не мог ошибаться. Он видел веснушки прямо перед своим носом на примерке. И когда Ёнбок сидел перед ним в слезах после фильма, они совершенно точно были на его щеках. Он просто не мог себе этого придумать. Брюнет всё еще выжидающе смотрел на него и пытался вникнуть в тайный смысл молчания, наблюдая за сменой эмоций на лице парня. - Какую оценку ты в итоге дашь фильму, который мы смотрели? - Мне понравилось. Очень захватывающе. Хёнджин кивнул. Странный вердикт от человека, который рыдал во время фильма и полчаса после. Когда они вернулись в раздевалку, он первым делом достал из шкафчика телефон и напечатал сообщение. [ me, 09:56 ] слушай бывает такое, что у человека есть веснушки а потом бац и они пропали? Ответ пришёл в ту же минуту. [ leeminhoo, 09:56 ] ты совсем дурачок? проводить к доктору? у меня есть свободное время в выходные [ me, 09:56 ] так бывает или нет?? [ leeminhoo, 09:57 ] нет, конечно Русоволосый подумал было обратиться с этим вопросом к самому Ёнбоку, но промолчал. Боковым зрением он наблюдал, как тот стоит с голым торсом и роется в шкафчике. Ровная спина, подтянутый живот и выступающие мышцы на бледных руках. Хёнджин готов был поклясться, что брюнета подменили. Или он сходил с ума, что гораздо вероятнее. Уж слишком разительной была разница – Ёнбок два дня назад, сжимающийся в комочек среди десятка посторонних глаз, и Ёнбок сегодняшний, который как будто даже физически крупнее. С другой стороны, он ничуть не изменился. Хёнджину определённо стоило начать спать больше шести часов в день, или, на худой конец, согласиться на предложение о походе ко врачу. Он прогнал из головы странные мысли, но вернулся к ним через несколько часов, уже сидя на пассажирском сидении машины Минхо. Тот оживлённо рассказывал что-то о разговоре с Джисоном, Хёнджин слушал вполуха. - Не помню, говорил ли я тебе, он уехал в Токио заключать контракт с той звукозаписывающей компанией. Вчера вечером звонит мне по видеосвязи, в одной рубашке и со стояком, я чуть с ума не сошёл. А он только издевается, говорит, что растянул себя пальцами, но ему было мало и он, боже, я понятия не имел, что он взял её с собой, достаёт ту игрушку, которую ты подарил нам на годовщину, и прямо на моих глазах… - Минхо на секунду оглянулся на друга. - Эй, ты вообще здесь? Сердце Хёнджина пропустило удар. Он не услышал, чем закончилась история, голос Минхо продолжал звучать в голове эхом, как из туннеля, слова двоились и медленно исчезали. Он вынул мобильный из кармана пальто и заскользил пальцами по экрану. Нет, такого не бывает. Фотография обнажённой груди, чуть выступающие рёбра и впалый живот, рука протянута вниз, очевидно, накрывая пах за пределами кадра. И веснушки. Веснушки, расположившиеся на плечах и спускающиеся к ключицам, они ярко выделись при искусственном свете, и если Хёнджин заметил их раньше, то тут же об этом позабыл. Минхо вытянул шею, заглядывая в его телефон. - Порно мог и дома посмотреть, я, вообще-то, тебе рассказываю, - проворчал он, возвращая глаза на дорогу. У русоволосого вспотели ладони, пальцы оставляли за собой липкие разводы на экране. Он листнул вниз, поднося телефон к уху. [ moon boy, 01:25 ] < голосовое сообщение > кончишь для меня? Хёнджин переслушивал снова и снова. Не было никаких сомнений в том, что он уже слышал этот голос. Минхо остановил машину рядом с воротами в жилой комплекс и несколько минут молча смотрел на ошеломлённого друга, ловящего ртом воздух. Его глаза были распахнуты, и он не моргал, продолжая пялиться в экран. Минхо понятия не имел, что творилось у него в голове, но всё равно спросил: - Ты в порядке? Хёнджин, не меняя положения головы, проговорил осипшим голосом: - Я его нашёл. Он не помнит, как очутился в квартире. Недостающие кусочки пазла быстро находились и вставали на свои места – веснушки, низкий голос, который снёс ему крышу той ночью, хрупкое телосложение, предпочтение книг фильмам, смущение и разговор с Ёнбоком в душе. Конечно, брюнет не знал ничего о фильме и берете, потому что в тот день на примерке его не было. Всё собралось в единую картину и выглядело теперь настолько правдоподобным, что Хёнджину стало страшно. Он вновь схватил телефон и начал набирать сообщение Ёнбоку, промазывая по кнопкам, потом всё стёр и нажал на значок зелёной трубки. Казалось, что, если он потеряет ещё хотя бы секунду, его снова откинет на расстояние километров и городов, придётся проделывать весь путь заново, снова искать ответы и стучаться в закрытые двери. - Алло? Хёнджин? - Привет ещё раз, - пришлось приложить усилие, чтобы голос звучал как обычно, - ты не знаешь, на конкурс разрешено приводить родственников? Моя сестра хочет пойти. Парень затаился, беззвучно моля вселенную, чтобы его трюк удался. К слову, никакой сестры у него не было. - Хм, я ничего не слышал об этом? Надо узнать у профессора Кан, может, мой брат тоже захочет посмотреть. Хёнджин умирал. - Да? Тогда я подойду к нему на этой неделе. - Хорошо. Это всё, что ты хотел? Мне немного неудобно, у меня занятие. Хёнджин рухнул на диван и ответил, что в таком случае он отключается. Происходящее походило на чью-то коварную шутку или сумбурный сон, а может, и то и другое. Одна небольшая деталь преобразила все составляющие, угол преломления сместился и история, наконец, показалась ему во всей своей полноте. Парень не мог поверить, что ещё с утра он проснулся в неведении, а теперь больше всего на свете желал, чтобы кто-нибудь успокоил его стучащее сердце и сказал, что он всё выдумал, потому что, если его открытие окажется ошибочным, падать с вершины, на которую он только что забрался, будет слишком больно. Он не считал, сколько времени продолжал лежать поперёк дивана, даже не удосужившись снять верхнюю одежду. По новой оценивая всё случившееся, он задавался вопросом, как не догадался обо всём раньше, ведь человек, с которым он провёл тот вечер, был совершенно не похож на Ёнбока. Следующим пришло осознание, что он уже видел Мун Боя. Они уже разговаривали. Перед глазами возникла картинка, как Хёнджин обнимал плачущего парня в кино. Он закрыл лицо руками и застонал. Предмет его симпатии был настолько близко, а он даже бровью не повёл. А в конце ещё отпустил его одного домой, в таком состоянии! Хван Хёнджин, ты идиот. Минхо был прав. Всё это время они были вместе не в других вселенных, а здесь, совсем рядом. И если последние дни Хёнджин чувствовал себя так, словно начинает теряться в пустоте, сейчас, когда он нашёл его, он больше не собирается топтаться вокруг да около. Он был влюблён, как школьник, и ему было не стыдно в этом признаться. Мун Бой вышел на связь ближе к вечеру, возобновляя тему их последнего разговора о репрезентации квир-сообщества на Западе. Хёнджин с трудом поддерживал диалог, мысли в его голове мельтешили, сталкивались и путались между собой. Ощущения были похожи на то, что испытываешь на свидании вслепую – он представлял, как выглядит его собеседник, но вместе с тем возникло чувство, что он совсем ничего о нём не знает. Почему тот скрывается? Почему даже не допускает мысли о встрече? Хёнджин не понимал, как лучше поднять эти вопросы, и спустя час страданий и нервных перекатываний по дивану туда-сюда спросил прямо. [ moon boy, 19:04 ] не думаю, что нам стоит когда-либо видеться вживую или искать информацию друг о друге [ jinnie, 19:04 ] почему? я до такой степени тебе противен? Хёнджин знал, что это не так, но собирался стать настолько жестоким, насколько потребуется, чтобы парень поддался. [ moon boy, 19:06 ] нет я не хочу чтобы мы разочаровались друг в друге И хотя говоря о себе Феликс никогда не преувеличивал, не прятался за выдуманной личностью, которой хотел бы быть, он совсем не был уверен в том, что Джинни примет его. Ликс давно перестал противиться своему чувству, но его окутывал стыд, прорастающий из истории жизни – того времени, когда он понял для себя, что не достоин ничего прекрасного. Не достоин и вряд ли когда-то будет. [ jinnie, 19:06 ] почему я должен разочароваться? если бы я хотел, я бы давно сделал это даже через интернет [ moon boy, 19:06 ] это другое [ jinnie, 19:09 ] ты говоришь так потому что есть что-то, о чём я не должен знать? [ moon boy, 19:09 ] да Феликс не выдержал. К чему этот допрос? [ moon boy, 19:10 ] есть вещи о которых я не хочу рассказывать [ jinnie, 19:10 ] неужели эти вещи настолько ужасные после всего я всё ещё не заслуживаю твоего доверия? Да, Хёнджин пересёк все возможные границы, опустился до шантажа и играл на чужих слабостях. Если это нужно для того, чтобы сдвинуться с мёртвой точки, он готов был стать плохим. [ moon boy, 19:11 ] мне не нравится этот разговор [ jinnie, 19:12 ] я просто хочу знать причину, почему не могу увидеться со своим другом Вот он, тот самый момент. Феликс знал, что рано или поздно это случится. Джинни надоело играть в его игры, надоело то, что надо следить за каждым словом, пропускать всё через фильтр, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. Только безумец смог бы выносить это вечно, Ликс понимал и не осуждал. Важнее было то, что его самого уже не устраивал такой конец. Он либо откроется, и предстанет в своём несовершенном, безобразном виде, либо потеряет его. Один неверный шаг и всё, что выстроилось за эти пару месяцев, рухнет как песочный замок. [ moon boy, 19:16 ] дело в моей внешности Рядом с сообщением тут же появилась вторая галочка – прочитано. Но Джинни ничего не отвечал, ожидая продолжения фразы. Он исчезал, и Феликс его терял. [ moon boy, 19:17 ] иногда я смотрю на себя и думаю, что мог бы научиться жить с этим но потом кто-нибудь снова указывает мне на то, что это – уродство и я чувствую себя таким глупым в попытках полюбить то, что само по себе не может быть красивым Хёнджин перечитывал сообщения и его сердце разбивалось вдребезги на тысячи острых осколков. Что за ерунда? Какое уродство нашёл в себе этот парень? Ведь если догадка Хёнджина подтвердится, брат Ёнбока – вовсе не тот монстр, каким себя называет. Одно было ясно: эта самая ерунда уже пустила в нём глубокие корни. Он говорил так, будто давно свыкся с этой мыслью как с фактом, будто ненависть и презрение к себе были самыми естественными вещами. Но Хёнджин видел этого парня, его улыбку, милые морщинки около глаз, когда он улыбался, его смущение, его тело, усыпанное звёздами, и слёзы – чистые и горькие отблески тех страшных мыслей, которые он держал в себе. Он был невероятно красивым, возможно, одним из самых красивых людей, которых Хёнджин когда-либо встречал. [ jinnie, 19:20 ] давай встретимся через полчаса я буду ждать по этому адресу < геолокация > [ moon boy, 19:20 ] почему ты думаешь что мы живём в одном городе? [ jinnie, 19:20 ] узнаешь, если придёшь И парень вышел из сети. Ликс начал писать новое сообщение, но понял, что его уже не прочитают. Он кликнул «показать геолокацию на карте», указанная точка находилась рядом с центром города. Он смотрел на мигающую красную отметку, обозначающую место встречи. Они оба всё это время находились в Сеуле? Но как он узнал? Желание пойти и наконец выяснить, кем был его онлайн-друг, было таким же сильным, как желание спрятаться под одеяло и впредь обходить назначенное место за три километра. Феликс слышал, как громко бьётся его сердце, казалось, оно стучало так, что могли услышать даже за стенкой. Он держал в руках телефон, глядя, как сменяются цифры в левом углу экрана. В 19:27 он попытался снова отправить сообщение. Я не приду. Не знаю, почему ты решил, что я живу в Сеуле, но можешь не ждать. Потом в 19:30: Я даже не нахожусь в Корее, с чего ты вообще это взял? Не знаю, что на тебя нашло, мне не нравятся такие шутки. Ликс набирал и удалял написанный текст, тупо глядя на пустое окно для ввода сообщения и расковыривая другой рукой засохшую корочку на губах. В груди расплывалось противное и до боли знакомое чувство тревоги и страха, и давило с такой силой, что под ним вот-вот мог проломиться пол. Прокручивая в голове сценарии, как он приходит на место и видит на лице Джинни разочарование, он всё больше поддавался отчаянию. В 19:41 Феликс не выдержал и позвонил Чану. - Мы можем увидеться? Парень на том конце провода, по всей видимости, был сбит с толку от неожиданности. - Феликс, у тебя что-то случилось? Я ужинаю с коллегами по работе, мне уйти? - Пожалуйста. Приходи сейчас, пожалуйста. - Ты дома? - Да. - Жди, буду через десять минут, - брюнет услышал шум резко отодвигающегося стула и приглушённые голоса. Чан здорово испугался, уловив в коротких фразах надрывную интонацию. Они почти не общались целый месяц, и он просто надеялся, что за это время состояние брюнета не ухудшилось и он не собирался сделать ничего непоправимого. Старший застал Ликса бледным и жутко взволнованным. Он продолжал расковыривать нижнюю губу, и Чан перехватил его руку, призывая прекратить. - У тебя кровь. Феликс послушался, переключая внимание беспокойных рук на низ растянутой домашней футболки. Он рассказал всё с самого начала, сбиваясь и перепрыгивая с одного события на другое, мешая корейский с более привычным английским, благо, Чан понимал. - Почему ты не рассказывал мне ничего из этого? - У тебя и так куча работы, выпускной год и экзамены на носу, я не хотел вешать на тебя свои проблемы. Чан откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и внимательно посмотрел на брюнета. Его брови были нахмурены, но взгляд оставался спокойным и мягким. - Ликс, разве ты не знаешь, что если вдруг захочешь прыгнуть с моста, то я прыгну за тобой следом? - Знаю, - Феликс опустил взгляд и прикоснулся к колену старшего, - извини. - Что думаешь делать с этим парнем? - Чан наблюдал, как брюнет водит пальцем по его джинсам, вырисовывая незамысловатые узоры. - Мне страшно. Не знаю, что будет, если он отвергнет меня. - А если ты ему понравишься? Феликс поднял голову, глядя вопросительно и заискивающе. Возможно, к тому моменту он уже всё для себя решил, и ему просто требовалось получить от кого-то одобрение. - Ликс, я люблю тебя и отдал бы многое за возможность показать тебя моими глазами, но, к сожалению, я не могу. Ты должен выбраться сам. Перестань топить себя в этих заблуждениях. Перестань наказывать себя болью за то, чего уже не вернуть. Ты не виноват в аварии, ты не виноват в том, что какой-то придурок решил, что ты – его собственность. Но ты действительно хочешь и дальше вариться во всём этом? Прошло почти четыре года, но ты застрял в своих воспоминаниях и отказываешься видеть реальность. Что, если тот парень влюблён в тебя не меньше, чем ты в него? И не смотри на меня так, у тебя всё на лице написано. Ты правда не попробуешь? Отвернёшься от него и даже не попытаешься узнать, ждёт ли вас счастливый финал? Поступай как знаешь, но, если ты убежишь и в этот раз, я правда немного разочаруюсь. Феликс сидел, обняв плечи руками, каждое произнесённое слово больно ударяло по его сердцу и одно за другим пробивало трещину в ледяном коконе, в который он заключил его когда-то. Защита слабла, и он чувствовал, как до краёв переполняется эмоциями, подавляемыми долгие годы, как всё, что он запрещал себе чувствовать, наконец просачивается наружу. Глаза щипало, и Ликс часто захлопал ресницами, прогоняя слёзы. - Совсем как маленький, - Чан по-отцовски притянул его к себе, нежно гладя по шее сзади. - Так растрогала моя речь? Феликс закивал ему в плечо и громко шмыгнул носом. - Ну так что, поедем к твоему парню? Брюнет встревоженно глянул на круглые настенные часы. Они показывали 21:14. - Думаешь, он всё ещё ждёт? - Вот и проверим. Жёлтая машина медленно тронулась и двинулись по улице. Чан сказал, что ехать минут пятнадцать, если не будет пробок. Феликс крутил в руках мобильный, каждую секунду проверяя время, волнение стало почти осязаемым. - Смотри-ка, первый снег, - Чан пригнул голову к рулю, чтобы получше рассмотреть серо-синее небо и мерцающие под светом огней крупные снежинки. - И правда. Когда старший припарковался, он заметил, что Феликс выскочил из дома даже без косметики. Не успел или забыл? Чану мало что было известно о таинственном друге по переписке, и он мог только надеяться, что тот не скажет ничего по этому поводу. Ликс заслуживал рядом с собой человека, который перенаправит его видение себя в правильную сторону и превратит минус в плюс. Того, кто докажет, что для счастья не нужно быть идеальным. Что счастья не надо добиваться силой, стуча в двери, которые никогда не откроются. Феликс хлопнул дверцей и обернулся в последний раз. Они условились на том, что Чан не уедет до тех пор, пока Ликс не подаст сигнал, что волноваться не о чем. От машины брюнет шёл долго-долго. Каждый шаг ощущался тяжёлым и будто бы равнялся двум кругам по большому стадиону. На одежду плавно приземлялся снег, и ветер стал мягким, он словно подталкивал парня вперёд, уже зная что-то, что Феликсу пока было неизвестно. И вот он стоит на нужном месте. Это была небольшая площадь посреди пешеходной улицы, по сторонам мигали неоновые вывески, где-то чуть подальше слышался голос уличного музыканта, исполняющего попсовую мелодию, родители спешили домой, а их дети, наоборот, энергично прыгали и упрашивали зайти ещё хотя бы в один ларёк с уличной едой. Феликс осмотрелся. Людей было не настолько много, чтобы потеряться, но как ему узнать того самого? Переключился свет светофора на короткой зебре, соединяющей одну часть улочки и площадь. Группа молодых людей сместилась в сторону, открывая обзор на дорогу. Феликс зацепился взглядом за одинокую фигуру. Коричневое пальто. Он не успел ничего понять, ноги сами несли его к высокому парню, стоящему по ту сторону пешеходного перехода. Руки в карманах сжались в кулаки, короткие ногти впились в ладони, оставляя следы в форме полумесяцев. - Хёнджин? Человек в коричневом пальто обернулся на звук его голоса. Русые волосы, родинка под глазом, губы, которые успели приобрести синий оттенок. - Привет. А ты?.. - Феликс. Ли Феликс. Ветер ему не соврал.