Приключения в Центральном Мире: Ник Х

Огромный, похожий на застывший разряд молнии, корабль нависал над Землёй уже третьи сутки. Его корпус, выкрашенный в глубокий коричневый цвет, пересекали оранжевые конструкции, формой напоминающие гигантские яйца, пульсирующие тусклым внутренним светом. Два длинных отростка, расходящихся в стороны, непрерывно генерировали потрескивающие дуги оранжевого электричества, заставляя воздух вокруг корабля ионизироваться и мерцать. Сзади, вместо привычных дюз, пульсировал удерживаемый магнитным полем шар алой энергии — сердце двигательной установки, похожее на пойманную звезду. По всему корпусу, словно щетинки, торчали стволы турелей и чувствительные антенны, постоянно сканирующие пространство. Внутри корабля жизнь текла по отлаженным рельсам. Тонкие, похожие на скелеты, роботы чёрно-оранжевой расцветки бесшумно скользили по переходам, выполняя рутинные задачи. На капитанском мостике царил полумрак, разгоняемый лишь бледным свечением голографических панелей да аварийными огнями медкапсулы. В тени, в самом центре возвышалась капсула регенерации, внутри которой угадывался силуэт. Рядом, вытянувшись по струнке, стоял Псифон. Его бледная кожа отливала синевой в тусклом свете, а красные глаза были устремлены на голографический планшет. — Мой господин, новости неутешительные, — голос Псифона звучал ровно, но в нём угадывалась нервозность. Он пролистывал отчёты на планшете. — Мальчишка оказался… умнее, чем мы предполагали. Все посланные за ним дроиды были уничтожены, он ничего не оставлял. Кроме того, появилась информация о недолгой активизации мутированных особей, в которых носитель мог превращаться, но те быстро исчезли. А так же, нам на хвост сели корабли Пламберов… В капсуле раздался тяжёлый, полный недовольства вздох. — Как они нас вычислили? — голос из капсулы был низким, с металлическим оттенком, искажённым системами жизнеобеспечения. — Маскировочное поле работает безупречно. — Они просто стали чаще патрулировать орбиту. — Псифон позволил себе едва заметную паузу. — Но это заставляет задуматься, что они что-то подозревают. Самое неприятное, господин… ваш Омнитрикс по-прежнему вне досягаемости. Я исчерпал все доступные варианты. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец. — Больше попыток киборгизации не было? — наконец спросил голос из капсулы. — Нет, господин. Прошлая попытка с тем мальчишкой была провалом, неизвестно, возможно ли это с другими представителями человечества. Что касается наёмников… Кайбер и Сикс-Сикс потерпели оглушительное поражение. Слухи по галактике разлетелись быстрее света. Даже такие отморозки, как Крааб, теперь обходят Землю дорогой. Репутация у этой планеты… мягко говоря, подмочена. — Проклятый мальчишка… — глухой удар кулака о внутреннюю стенку капсулы заставил Псифона вздрогнуть и инстинктивно сделать полшага назад. — Умоляю, аккуратнее, господин! — в его голосе впервые прорезалась искренняя тревога. — Ваше тело ещё не завершило регенерацию после аварии! Резкие движения могут… — Мне надоело ждать, — перебил его голос, в котором закипала ледяная ярость. — Надоело сидеть здесь, пока вы, никчёмные идиоты, не способны принести мне то, что принадлежит мне по праву! Псифон выпрямился, собрав волю в кулак. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, к самой капсуле. — Если милорду будет угодно, я лично готов отправиться на Землю за вашим трофеем, — почтительно поклонился красноглазый. В его голосе появились нотки твёрдости. — Я достану Омнитрикс. А если мне суждено потерпеть поражение в этой схватке, то хотя бы слух о вашем скором прибытии дойдёт до мальчишки и до всех, кто посмел встать у вас на пути в прошлом. У вас с защитниками этой планеты давние счёты, не так ли? Самое время напомнить им об этом. В капсуле воцарилось молчание. Длинное, тягучее, словно сам воздух на мостике превратился в патоку. Псифон затаил дыхание. — Что ж, — наконец раздался голос, в котором послышались нотки если не одобрения, то хотя бы интереса. — Дерзай, слуга. Но запомни: если подведёшь меня, последствия будут… незабываемыми. Для тебя. Псифон отвесил глубокий, почтительный поклон, не смея поднять глаз на капсулу. — Разумеется, господин. Я вылетаю немедленно. Клянусь, Омнитрикс будет вашим. Рано или поздно. Он развернулся и, чеканя шаг, направился к выходу с мостика. В его красных глазах горела решимость — и где-то в самой глубине тлел страх. Но отступать было некуда.

* * *

С момента сражения с Мишей прошло пять дней. Пять дней, которые казались Нику… Слишком спокойными. Бандитов не было. Преступность снизилась. За это время парень только раз остановил какого-то пьяного бомжа, пытающегося украсть сумочку у старушки. Однако, тревоги это Громову не снимало. Ему казалось, что эта тишина какая-то пугающая. Будто затишье перед бурей. Кроме того, сам Икаров сейчас мог быть кто знает где, делать кто знает что. Самому Нику было не так уж и легко. Прошлые дни ясно дали ему понять — совмещать личную и геройскую жизни практически нереально. Хочешь заниматься своими делами — кто-то может пострадать в это время. Тратишь силы на патрули и предотвращения злодейств — и у тебя не остаётся даже минутки на то, чтобы даже в школу сходить. Оценки, которые Ник раньше держал если не на высшем, то на вполне себе нормальном уровне, начали ухудшаться. Редкие до этого тройки и даже двойки всё чаще занимали в дневнике графу «оценка». Вот и сейчас сил у него почти не оставалось, поэтому… — Громов! Ты меня вообще слышишь?! Ник резко распахнул глаза и так вздрогнул, что едва не свалился со стула. Класс захихикал. Марья Ивановна, учительница алгебры, стояла над ним с таким видом, будто собиралась испепелить его взглядом. — Я обращаюсь к тебе в третий раз, — голос её звенел от сдерживаемого гнева. — Если ты, конечно, соизволишь оторваться от своих… грез. — Извините, — пробормотал Ник, поднимаясь. В голове всё ещё крутились недавние события — сражения, патрули. Уроки казались такими далёкими, неважными… — К доске, Громов. Решать уравнение. Живо. Ник побрёл к доске, чувствуя спиной насмешливые взгляды одноклассников. Мелок в руке казался инородным предметом. Уравнение… что-то с иксами, скобками, дробями. Когда-то он спокойно мог подобное решить. Ник понял, что не понимает уравнение. Должно быть, это была одна из тем, которые он пропустил в дни вечны патрулей. Наступила минута тишины. Потом ещё одна. — Ну? — Марья Ивановна сложила руки на груди. — Мы ждём. — Я… — Ник беспомощно посмотрел на доску. — Я не помню. Класс взорвался смехом. С задней парты донёсся ехидный голос Феди: — Ой, да что вы хотите, Марья Ивановна! У нашего героя другие заботы! Мир спасать надо! — Заткнись, — буркнул Ник, сжимая мелок так, что тот хрустнул. — А ну тихо! — рявкнула учительница, но её взгляд, обращённый на Ника, не сулил ничего хорошего. — Садись, Громов. Два. И после урока зайдёшь к классному руководителю. Кажется, у вас накопилось много тем для разговора. Ник вернулся на своё место, чувствуя, как горят щёки. Раньше он почти никогда не вёл себя на уроках. Что-то пропускал мимо ушей, да. Но не отрубался прямо на уроке, вообще ничего будучи не способным решить. Алиса, сидящая через парту, сочувственно посмотрела на брата. Серёжа, сидевший с лучшим другом за одной партой, сочувственно похлопал его по плечу. Но Ник знал: это только начало.

* * *

Сразу после урока Ник, стоило ему выйти из кабинета, был остановлен женщиной в деловом костюме и с волосами, собранными в пучок — Зинаидой Алексеевной, классной руководительницей его класса. — Громов, в мой кабинет. Немедленно. Ник, понурив голову, пошёл следом за женщиной. Алиса и Серёжа сочувствующе смотрели парню вслед. Через пару минут Ник и классная руководительница дошли до кабинета женщины. Внутри уже сидела Екатерина. Вид у неё был такой, что Ник сразу понял — разговор будет тяжёлым. — Садись, Никита, — Зинаида Алексеевна указала на стул. — У нас к тебе много вопросов. Ник сел, стараясь не смотреть на пристутствующих женщин. Атмосфера стояла такая, что парень чувствовал себя будто преступником на суде. — За последние две недели ты пропустил несколько уроков, — начала Зинаида Алексеевна, открывая на компьютере журнал успеваемости. — Успеваемость упала катастрофически: две двойки по алгебре, три по физике, одна по литературе, не говоря уже о мелких замечаниях. Твои учителя жалуются, что ты спишь на уроках, не реагируешь на замечания, выглядишь хронически уставшим. — Я… — попытался вставить Ник. — Я не закончила, — оборвала женщина. — Домашнее задание ты почти перестал приносить. Опоздания так же участились. Агрессия к одноклассникам повысилась. Ник ненадолго поднял глаза. Взгляд Зинаиды Алексеевны был известен всему классу — холодный, расчётливый, вгоняющий в вину. Эта женщина была из учителей, которым было плевать на состояние учеников — лишь бы статистику этим не портили. Ник, за все годы учёбы, уже привык не обращать внимания на подобное. Нет, то, что его волновало, было взглядом его матери. Он мог ожидать всего. Раздражения, злости, разочарования. Ник уже успел наслышаться от одноклассников об отчитывающих за малейшую провинность матерей. Ник не был пай мальчиком, у него бывали и плохие оценки, и драки, Екатерина много что терпела или старалась объяснить сыну его ошибки. Юноша думал, что уже такое количество жалоб на него точно заставят мать его презирать за такое. Но нет. Единственное, что он видел в взгляде Екатерины — грусть и жалость. Без осуждения. В груди начала было нарастать паника — как на такое реагировать-то? Но голова быстро прогнала панику — Ник вспомнил, что мать всегда, даже когда он устраивал драки, была на его стороне. Что он всегда мог прийти к ней за советом. Ник посмотрел на Зинаиду Алексеевну, почти сразу же отведя взгляд. — Я всё понимаю, — глухо сказал он. — Просто… были обстоятельства. — Какие обстоятельства могут быть важнее учёбы? — резко спросила женщина. — Смерть близкого? Тяжёлая болезнь? Ник сжал кулаки, почти сразу же стиснув зубы так, чтобы не показывать этого. Парень еле сдержался от того, чтоб не ответить учительнице как-то язвительно. Не мог же он сказать ей правду. Да если бы и сказал… То что? «Простите, я спасал город от пришельцев и бандитов, охотился за психом с суперсилами, который убивает чиновников, а ещё пытался не дать инопланетным охотникам украсть мои часы. О, кстати, эти часы превращают меня в пришельцев!». Ему бы бы просто не поверили. Или поверили — и тогда проблем стало бы ещё больше. Напряжение нарастало. Ник чувствовал, что не может вскоре сдержаться. Но, не успел он открыть рот, как Екатерина, впервые за всё время нахождения в кабинете, заговорила. — Зинаида Алексеевна, дело в том, что Никита в последнее время чувствует себя неважно, — спокойно сказала рыжеволосая. — Пока не ясно, что это может быть, но из-за его состояния ему трудно заниматься. Он и на тренировки свои пока не ходит. — Екатерина Вадимовна, при всём уважении, не надо сейчас пытаться прикрыть его, — голос классной руководительницы был холодным, она даже не смотрела на женщину. — Я прекрасно понимаю, что вы это сейчас выдумали. Будь это болезнь, вы бы уже сообщили в школу. Поэтому… — Во-первых, Зинаида Алексеевна, я бы попросила вас воздержаться от подобных обвинений, — спокойный голос старшей Громовой стал холоднее, принимая профессиональный тон — такой, который она использовала в общении с клиентами. — Я не сообщала в школу потому что поначалу стоило в этом разобраться. Кроме того, учитывая наш прошлый опыт в том, что некоторые ученики выпытывали у учителей информацию об отсутствии и начинали задевать моего сына этим, я хотела именно подобного избежать. Во-вторых, вы своим заявлением хотите назвать меня лгуньей? Ник сидел, вжавшись в стул, и краем глаза наблюдал за происходящим. Её спокойный, ровный голос контрастировал с ледяным тоном классной руководительницы, и в этом спокойствии чувствовалась такая уверенность, от которой у Ника вдруг чуть-чуть защипало в глазах. Он ожидал чего угодно — гнева, разочарования, но вместо этого мать не просто прикрывала его ложью о болезни, она делала это профессионально, хладнокровно, как до этого много раз защищала его от нападок, когда он сам не справлялся. В груди разлилось странное тепло: несмотря на все его косяки, на пропущенные уроки и тренировки, на загоны насчёт патрулей, да даже на недавнюю ссору, мама была на его стороне. — Екатерина Вадимовна, ну что же вы так… — холодная интонация Зинаиды Алексеевной тут же пропала, глаза забегали по сторонам. Женщина прекрасно знала, что Громова за своих детей может устроить «весёлую жизнь» любому. Понимая, что лучше не наседать, она сказала: — Никто вас ни в чём не обвиняет, просто такая ситуация… — Я наверстаю, — Ник, наконец, подал голос. Его глаза поднялись, смотря то в глаза матери, то на учительницу. — Честно. Я всё исправлю. Мне сейчас уже лучше. — Хм… — Зинаида Алексеевна серьёзно посмотрела на юношу. — Ну хорошо. Закрыть такое количество двоек будет не просто. Поэтому тебе нужно получить много хороших оценок, а так же сдать всё, что пропустил. С учителями я поговорю. Спустя несколько минут мать и сын вышли из кабинета классной руководительницы. Ник старался не смотреть на мать. Внутри одновременно боролись и чувство вины, и чувство благодарности. Однако, впереди ещё явно ожидал разговор дома и Ник понятия не имел, как он пройдёт. Впервые за долгое время он понял: геройство имеет цену. И эту цену платят не только те, кого он спасает, не только его близкие. Но и он сам. Причём больше всех…

* * *

Ник сидел на кровати в комнате матери, вцепившись пальцами в край покрывала, и смотрел в одну точку на полу. В груди тяжелым камнем лежало предчувствие разговора, которого он так боялся, но который точно заслужил. Каждая секунда ожидания растягивалась в вечность, и когда дверь наконец открылась, Ник невольно зажмурился, будто готовясь к удару. Екатерина вошла тихо, села рядом — так близко, что он чувствовал исходящее от неё тепло. Повисла тишина. Не та гнетущая, что душит перед скандалом, а какая-то тягучая, наполненная невысказанными словами. Ник боялся поднять глаза. Наконец, Екатерина заговорила: — Сынок, так не может продолжаться. Ник опустил голову. Стыд жег щёки. — Я не хочу ссориться с тобой. Я не буду ставить запреты или наказывать, — Екатерина вздохнула. Она говорила тихо, но каждое слово впечатывалось в сознание. — Но я хочу тебя попросить. Ты же сам видишь, геройство… Оно не даёт результата. Нет, я понимаю, ты чувствуешь ответственность. И я вижу, что ты уже не настолько погряз, как недавно. Но ты видишь — твоя жизнь начала рушиться. Ник хотел возразить, сказать, что это не так, что он всё контролирует, но язык будто присох к нёбу. Потому что в глубине души он знал: мать права. — Пойми, спасение города — это хорошо, но ты не сможешь сдать экзамены из-за этого, не сможешь работать, гулять с друзьями, да просто жить, — продолжила Екатерина, и в её голосе Ник услышал не упрёк, а мольбу. — Я не прошу полностью бросить геройство. Прошу только немного снизить его. Хотя бы пока не выровняешь ситуацию в школе и на секции. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Геннадий Викторович звонил, жаловался, что ты пропускаешь тренировки, из-за чего есть риск, что тебя исключат из команды. Ник почувствовал, будто пол уходит у него из-под ног. Геннадий Викторович был тренером по тайскому боксу, на секцию к которому он ходил уже много лет. Тайский бокс был его отдушиной. До нахождения Омнитрикса тренировки были единственным местом, где он мог выплеснуть злость и забыть о проблемах. Боль, злость, усталость — всё превращалось в удары, в движение, в чистый, незамутнённый ритм боя. Ник провёл руками по волосам, сжимая пряди так, что заболела кожа. Ком в горле душил, мешая дышать. Сначала ссора с близкими, потом вечная усталость, следом проблемы в школе, а теперь и это? Ник понял, что переборщил. Внутренний голос кричал о том, что нужно как-то регулировать всё. Он так старался быть героем для всех, что забыл быть просто человеком. — Прости, мам… — голос сорвался, и Ник сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Слова выходили хриплыми, ломаными, но искренними. — Я тебя подвёл. Мне самому не нравится то, до чего я себя довёл… Екатерина ничего не ответла. Вместо этого она погладила его по голове — тем самым жестом, который успокаивал его с самого детства, когда он приходил к ней с разбитой коленкой или обидой на весь мир. А потом крепко обняла, прижимая к себе, и Ник почувствовал, как напряжение, копившееся неделями, начинает отпускать. — Глупыш. Ты не подводил меня, слышишь? Я на твоей стороне. Всегда. И Алиса, и все твои близкие, — она взялась за подбородок Ника, направив взгляд того на себя. В её взгляде не было ни капли осуждения — только бесконечная, всепоглощающая материнская любовь и вера в него. — Всё будет хорошо… Ты всегда можешь мне верить. Ник хотел заплакать. Честно. Хотел разреветься, как в детстве, уткнуться матери в плечо и выплакать всю эту чудовищную усталость, весь страх, всю боль от того, что мир оказался таким сложным и несправедливым. Но он остановил себя — лучше не стоит. Нужно не плакать, а решать проблемы. Слезами, как говорится, горю не поможешь. Ник крепко обнял мать в ответ, уткнувшись лицом в её плечо, и позволил себе перестать быть героем. — Спасибо, мам, — выдохнул он, и в этих двух словах было столько всего, что никакими речами не передать. Екатерина только сильнее прижала сына к себе, и в комнате снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой — не гнетущей, а тёплой, исцеляющей, наполненной любовью, которой не нужны слова.

* * *

Небольшой шатл приземлился на землю на пустыре за городом. Псифон вышел из шатла, отключая его. Холодный ветер трепал полы его плаща, накинутой поверх мантии, но пришелец, казалось, не замечал этого. Его красные глаза сканировали окрестности, впитывая каждую деталь: далёкие огни Мирограда на горизонте, тёмную полосу леса справа, пустынную дорогу, ведущую к заброшенным гаражам. — Отлично, — Псифон удовлетворённо осмотрел пустырь, втягивая носом чужой, непривычно влажный воздух Земли. — Хм… пора. Он поднял руку, на запястье которой тускло блестел сложный технический браслет. Длинные, заострённые белые пальцы пробежали по кнопкам, активируя голографическую панель, после чего в воздухе с тихим шипением материализовалась объёмная карта местности. В самом её центре, пульсируя ровным зелёным светом, горела точка — словно сердце, бьющееся в такт чужой жизни. — Отлично, — губы пришельца растянулись в холодной усмешке. — Мальчишка использует Омнитрикс. Сам облегчает мне задачу. Он ещё раз сверился с координатами, запоминая расположение цели. Псифон накинул на голову капюшон, после чего нажал другую кнопку на браслете, и по его телу пробежала едва заметная рябь — воздух вокруг исказился, словно от жара, а затем пришелец просто… исчез. Невидимость, создаваемая микроскопическими проекторами, встроенными в его костюм, скрыла его от любых глаз — человеческих, механических и даже магических, если бы на этой планете водилось такое. Несколько секунд на пустыре было абсолютно пусто. Только ветер шевелил высокую траву да где-то вдалеке кричала ночная птица. А затем трава у края пустыря примялась — словно под невидимой ногой. После чего та колыхнулась, словно от ветра, после чего тут же вернулась в привычное положение.

* * *

Вечер опустился на Мироград неожиданно быстро. Ник вышел из спортзала, устало потягиваясь — сегодня он так интенсивно тренировался, что руки дрожали до сих пор. Но это была приятная усталость. Та, что очищает голову от лишних мыслей. Размяв побаливающие мышцы, Ник повернул в переулок. Здесь всегда было тихо. Фонарь у подъезда не горел уже неделю, и никто не спешил его чинить. Ник шёл, глядя под ноги, перешагивая лужи и трещины в асфальте, и думал о том, что завтра контрольная по физике, к которой он почти готов, и что надо бы ещё разобрать тему… Неожиданно, Ник резко остановился. Он не мог объяснить это словами, но он будто нутром, каждой клеточкой тела, вдруг почувствовал: здесь кто-то есть. Кто-то чужой. Кто-то, кто смотрит на него. Он резко обернулся. Пусто. Только стены домов, тёмные окна, куст у помойки. — Показалось, — прошептал Ник, но рука сама потянулась к спрятанному под браслетом Омнитриксу. Однако, стоило Нику сделать всего пару шагов, внутреннее чутьё резко завопило — нужно пригнуться. Парень резко, на инстинктах, присел на корточки — и тут по стене рядом с ним прошлись невидимые когти, оставляя глубокий след. Ник тут же сделал круговую подножку, которую он видел в фильмах про боевые искусства, после чего быстро отпрыгнул в сторону, тут же встав в боевую стойку и приготовившись к драке. В тот же миг воздух в паре метров от него исказился, и из пустоты проявилась высокая фигура в тёмном плаще, из-под капюшона которого виднелась пара алых «светлячков». Псифон смотрел на него красными глазами, и в них читалось любопытство кота, нашедшего мышь. — Носитель Омнитрикса, — произнёс он, словно пробуя слова на вкус. — Наконец-то мы встретились лично. — Ты ещё кто, нахрен, такой? — серьёзно спросил Ник, разминая шею на всякий случай. — Что-то я не помню, чтоб встречался с тобой. — О, меня ты не знаешь. Но вот я тебя… — Псифон хихикнул, после чего поднял руку, обнажая острые пальцы. — Вполне себе хорошо. Ник нахмурился. Он не хотел проблем. Ему и так уже хватило неприятностей сегодня. Помимо случая в школе, он несколько часов просидел за домашней работой, да и на тренировке еле еле договорился с тренером о том, чтобы не вылететь из команды. Сил драться, как моральных, так и физических, почти не оставалось. Нужно было искать ходы для отступления. — Следил за мной, что-ли? Дядь, а ты знаешь, что это уголовно наказуемо? Любишь за мальчиками помладше подсматривать? Псифон нахмурился, стиснув зубы. — Остёр на язык… Всё так же, как и с другими. Что, не воспринимаешь меня всерьёз? — А чего бы и нет? Ты уже не первый наёмник, которому я по лицу заряжу, — Ник не снижал бдительности, пристально следя за незнакомцем. — О, ты ошибаешься. Я не наёмник. Слова Псифона удивили Ника. В голове тут же сложилась цепочка — не наёмник, много знает про него, раз следил… — Неужели, ты тот самый загадочный охотник за часами, которым меня пугали? Вопрос вызвал у Псифона усмешку. Нет, даже не усмешку. Смех. Он противно захохотал, прижимая когтистую руку к животу. — О, ты ошибаешься. Я — лишь слуга. Но уже меня хватит на то, чтобы забрать то, что принадлежит моему господину по праву. Ник почувствовал, как воздух вокруг будто сгустился. От этих слов, от этого спокойного, уверенного тона по спине пробежал холодок. Шутить расхотелось окончательно. — Значит, не договоримся? — на всякий случай спросил он, лихорадочно прикидывая расстояние до выхода из переулка. — А ты бы хотел? — Псифон склонил голову, и в его красных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Что ж, могу предложить тебе выбор: ты отдаёшь Омнитрикс добровольно, и я ухожу. Никто не пострадает. Ты даже сможешь вернуться к своей скучной человеческой жизни. Ник стиснул зубы. Скучная человеческая жизнь… Звучало заманчиво, если честно. Особенно после сегодняшнего дня. Но он знал, что это ложь. Такие, как этот пришелец, не оставляют свидетелей. Да и не мог он снять часы с руки, а незнакомец это знал точно. Он точно хотел обмануть. — А если нет? Псифон вздохнул — театрально, будто сожалея. — Если нет… — он поднял руку. В ней появился сгусток красной энергии. — Тогда я заберу его силой. Ник сорвал с руки браслет, обнажая Омнитрикс. Пара движений — прокрут, удар по ядру. Зелёная вспышка ослепила переулок, и когда свет погас, на месте подростка стоял Скороход, хищно потягиваясь и разминая когтистые лапы. — Цитракайя? — Псифон усмехнулся, разглядывая кошкоподобного пришельца. — Не слишком хороший выбор для сражения. — А я и не драться хочу. Бывай, чудила. Скороход тут же сорвался с места, оставляя за собой размытый синий след. Псифон недовольно фыркнул, после чего подпрыгнул в воздух… и взлетел, бросившись в погоню за синим кошкоподобным пришельцем. Скороход бежал по переулкам, лавируя между мусорными баками и редкими прохожими, которые даже не успевали понять, что за синяя молния только что пронеслась мимо. В ушах свистел ветер, лапы едва касались асфальта — пришелец выжимал из своей скорости всё, на что был способен. Наконец, ненадолго остановившись у старых гаражей, Скороход мельком осмотрелся. Никого. Кошкоподобный пришелец облегчённо выдохнул… И в тот же миг инстинкты завопили об опасности. Юный герой рванул в сторону за долю секунды до того, как в землю рядом с ним врезалась энергетическая сфера, оставляя дымящуюся воронку. Скороход задрал голову — Псифон медленно спускался с неба, в руке уже формировался новый заряд. — «Блеск… Он, оказывается, ещё и летает», — подумал Скороход, готовясь к драке. — «Нужно как-то его отвлечь и скрыться. Времени не так много…» — Нет смысла бегать от меня, мальчик, — голос Псифона звучал насмешливо, но в глазах горел холодный расчёт. — Я достану тебя везде, куда бы ты не побежал. — Это мы ещё посмотрим! — пришелец тут же рванул вперёд. Скороход быстро наносил удары по Псифону, но тот с пугающей лёгкостью блокировал атаки, каким-то неведомым образом поспевая за высокой скоростью ударов. Его алые глаза с чёрными зрачками двигались так быстро, что казалось, он видит удары ещё до того, как они наносятся. Наконец, Скороход изловчился, выпустив когти и царапнув Псифона по щеке, параллельно порвав часть капюшона, после чего отбежал в сторону. Псифон поморщился, но тут ранки покрылись какой-то серебристой жижей, после чего быстро затянулись. — И это всё, что ты можешь? — насмешливо спросил посланник. — «Ёк макарёк, это что было щас?» — подумал Скороход. — «Так, бить его бесполезно, да и времени на это нет. Мало того, что отрегенит, так ещё и поспевает за моими ударами. Просто убежать — выследит, часы разрядятся и тогда я покойник. Хм, а если его…» На лице пришельца появилась довольная ухмылка. Он резко бросился вперёд… Но вместо атаки начал бегать вокруг Псифона так быстро, как только мог, наворачивая оборот за оборотом. Воздух загудел, завихрился, поднимая пыль и мелкий мусор. Псифон непонимающе завертел головой, пытаясь уследить за мелькающим силуэтом. — «Что он делает?» — пронеслось у Псифона в голове, следя за наматыванием кругов противника. — «Он не атакует, он просто бегает. Это не логично. Или же…» Неожиданно, Псифон почувствовал, как его плащ начал колыхаться, как на ветру. Ветер начал усиливаться, поднимаясь. Глаза белокожего тут же раскрылись от осознания плана противника, но сделать что-то он не успел. Вокруг Псифона начал образовываться воздушный смерч, засовывая в себя охотника за Омнитриксом. Скороход, не теряя времени, параллельно начал быстро наносить удары когтями по отвлёкшемуся Псифону, разрывая на части его плащ. Прежде, чем ураган поглотил того, Скороход успел разглядеть белую кожу и вырост-плавник на голове Псифона, а так же его одежду. А на груди, под обрывками одежды, виднелись кнопки — явно связанные с технологиями наручей. Скороод сразу понял — нужно целиться в них. Ураган вышел небольшим, Псифон вовремя опомнился и включил на своих наручах полёт, однако, кошкоподобный пришелец, не сбавляя скорости, побежал по стенам гаражей, запрыгнув на крышу, а оттуда, оттолкнувшись, бросился в начинающий стихать смерч. Мохнатый кулак, усиленный скоростью, впечатался в лицо не успевшего среагировать Псифона. Вторая лапа в это время полоснула когтями по грудной клетке пришельца. Ран не появилось, но это и не было целью Скорохода — расчёт был на то, чтобы попортить кнопки на груди Псифона. Прежде чем Псифон успел опомниться, Скороход резко схватил обеими лапами того за вырост на голове, раскрутил в воздухе и со всей силы швырнул в землю. Сверху, следом, приземлился сам, припечатывая противника к асфальту. Псифон издал сдавленный стон от боли, его техника начала искрить. Скороход отпружинил в сторону и, не оглядываясь, рванул прочь, растворяясь в лабиринте гаражей. Псифон с трудом перевернулся на спину, оставшись лежать, глядя в ночное небо и пытаясь отдышаться. В груди горело унижение, смешанное с уважением. — Ловкий… мальчишка… — прошипел Псифон, харкая кровью, вытирая подбородок и чувствуя, как внутри всё стремительно зарастает. — Ну ничего, я ещё не закончил…

* * *

Скороход со всех сил бежал подальше от места сражения. В голове лихорадочно пролистывались мысли, словно страницы книги. Его нашли. Этого стоило ожидать. Неизвестный охотник за Омнитриксом сел ему на хвост. И его, судя по всему, слуга, нашёл его в человеческой форме. Этот пришелец был силён. Юному герою удалось уйти только благодаря удачному случаю и тому, что противник его недооценил. Но больше такой возможности не будет, Скороход это понимал. Как и то, что домой нельзя возвращаться. — «Господи, да за что мне это?!» — пронеслось в голове пришельца. — «Только всё начало налаживаться… Где теперь жить? Домой нельзя, мама и Лиса этому бледному не противопоставят ничего. В школу нельзя, на бокс нельзя… Чёрт побери, да что ж это такое?!» Омнитрикс начал пикать красным, заставляя Скорохода остановиться. Красная вспышка — и Ник, тяжело дыша, облокачивается на стену дома в безлюдном переулке. Ноги подкашивались, лёгкие горели огнём. Ник сполз по стене вниз, садясь прямо на холодный асфальт, и уткнулся лицом в ладони. Мысли разбегались, как тараканы по полу. Ник несколько раз ударил себя по лицу. Это отрезвило, но легче почти не стало. Юноша не знал, куда идти. Он даже не знал, можно ли писать родным, ведь кто знает, мог ли тот пришелец взломать его телефон или нет. Омнитрикс противно сиял красным светом, руки тряслись. Парень пытался дышать, считал до десяти. Паника потихоньку начала отступать. — «Так… Что я имею?» — подумал Ник. — «На меня вышел подсос того охотника за Омнитриксом. Крепкий, быстрый, восстанавливается быстро, умеет летать, обвешан техникой. Как быстро он от той атаки отойдёт — неизвестно. Часы разряжены, у меня есть ещё несколько минут, прежде чем они перезарядятся. Нужно бежать, но вот куда? Вопрос хороший, а ответа-то и нет. Думай, думай, думай…» Ник продолжил массировать голову, пытаясь придумать хоть что-то.

* * *

Псифон летел над Мироградом, сокрытый невидимостью, как призрак, как хищник, затаившийся в ночном небе. Холодный ветер трепал остатки его изорванного плаща, но пришелец не замечал этого — его алые глаза были прикованы к тому, что происходило внизу. Город раскинулся под ним, как муравейник. Огни фонарей, редкие машины, фигурки людей, спешащих по своим делам. Кто-то возвращался с работы, кто-то выгуливал собак, кто-то сидел в кафе за столиком у окна, попивая кофе и листая ленту новостей. Они не знали. Не подозревали, что прямо над ними, в темноте, зависла смерть. — Муравьи, — прошептал Псифон, и в его голосе звучало брезгливое восхищение. — Копошатся, суетятся, размножаются. Такие хрупкие. Такие… никчёмные. Он покачал головой, пролетая над центром города. Внизу горели витрины магазинов, гуляли парочки, смеялись дети. Обычный вечер в обычном городе. — Глупость, — вынес вердикт Псифон. — Сентиментальная, нерациональная глупость. Но… — он усмехнулся, и усмешка вышла хищной, предвкушающей. — Эту глупость можно использовать. Он сделал круг над городом, прикидывая масштабы. Планировка стандартная — центральная площадь, главный проспект, жилые кварталы, торговые центры. Идеальная мишень. Особенно если бить точечно, но достаточно громко, чтобы создать панику. — Где же ты, маленький герой? — пробормотал Псифон, активируя карту поисков. Но Омнитрикс не был засечён — очевидно, был ещё разряжен. — Не хочешь выходить? — Псифон нажал на кнопку на запястье, активируя оружейные системы. Кнопки на груди жалобно искрили — последствия встречи со Скороходом всё ещё давали о себе знать. Но оружие работало. Пока работало. Невидимость спала, открывая взгляду пришельца, зависшего над городом. Внизу кто-то уже заметил — несколько человек задрали головы, показывая пальцами в небо. Паника ещё не началась, но первые искры страха уже пробежали по толпе. — Если ты не хочешь сдаваться сам, — голос Псифона разнёсся над улицами, — я тебя заставлю! На запястьях Псифона с тихим механическим щелчком развернулись бластерные турели. Тонкие, изящные, смертоносные. Пришелец на секунду залюбовался ими, словно художник своей работой, а затем направил вниз. Красные лучи ударили в разные стороны. Один врезался в угол жилого дома, выкрашивая кирпичи, осыпая тротуар осколками. Второй прошил витрину кафе — стекло брызнуло градом, люди внутри закричали, попадали на пол. Третий ударил в крышу припаркованной машины, и та взорвалась фейерверком искр, завыв сигнализацией. Начался хаос. Люди выбегали из домов, хватали детей, падали, спотыкались. Кто-то пытался снимать происходящее на телефон, кто-то просто бежал, не разбирая дороги. Где-то завыла сирена — полиция, пожарные, скорая, все сразу. Псифон парил над этим адом, наслаждаясь зрелищем. Новый выстрел — и ещё один балкон обрушился вниз, чудом никого не придавив. Ещё один — и загорелась вывеска магазина, осыпая прохожих снопами искр. — Ну же, герой! — заорал белокожий пришелец. — Ты же должен их защищать! Выходи, или я разнесу весь этот город!

* * *

Алиса сидела в своей комнате, уткнувшись в тетрадь по математике. На столе ровной стопкой лежали решённые примеры по алгебре, готовое сочинение по литературе и разобранный текст по английскому. Оставалось решить только несколько задачек. Раньше девушка спокойно бы решила их за минут пятнадцать. Однако, сейчас ей было не до задач. Ручка замерла в пальцах, не дописав и половины формулы. Алиса снова посмотрела на часы — стрелка приближалась к десяти. Тренировка у Ника заканчивалась в половине девятого. Дорога от спортзала занимала не больше получаса. Он должен был быть дома уже час назад. И это волновало Алису. В голове вертелись самые странные мысли. Задержался на тренировке? Заплутал? Напали бандиты? А может, Миша вернулся и снова бесчинствует? Неожиданно, телефон, лежащий рядом на столе, зазвонил. Алиса взяла устройство. На экране высветилась подпись «Серёжа». Она удивлённо уставилась на подпись. Бирюков никогда не звонил так поздно. И уж точно не просто так, чтобы поболтать. Что-то случилось. Что-то серьёзное. Она нажала на «принять», приложив телефон к уху. — Серёж, привет, что… — но договорить она не успела. — Алиса, нет времени объяснять, зови Ника и включай телек! Там такое происходит! Скажи этому балбесу, чтоб пулей летел на главную площадь, а то я до него дозвониться не могу! — из телефона послышался голос Сергея — сбивчивый, взволнованный, почти панический. — Ника нет, он ещё не вернулся с тренировки… — Алиса нервно сглотнула слюну. — Что случилось? — Живо дуй к телеку, говорю! Алиса вздрогнула от приказного тона друга, быстро метнувшись в гостиную, всё ещё с телефоном в руке. Екатерина сидела за кухонным столом, сосредоточенно что-то печатая на своём компьютере. При виде дочери, мечущейся по комнате в поисках пульта, она подняла голову, спрашивая: — Алиса? Что случилось? На тебе лица нет. — Сейчас, мам, подожди… Алиса в это время нашла пульт, лежащий под диванной подушкой и дрожащими пальцами нажала на кнопку включения. Экран загорелся, и первое, что она увидела — чёрный дым, застилающий полнеба. Показывалась та самая площадь, на которой Псифон устроил переполох. Взрывы, выстрелы лазеров, крики бегущих людей. -… А тем временем мы передаём экстренные новости с главной площади Мирограда! — голос диктора дрожал, но она старалась держаться профессионально. — Неизвестное существо, появившееся предположительно около получаса назад, атакует жилые дома и объекты инфраструктуры! По предварительным данным, уже есть несколько пострадавших! Очевидно, этой твари с плавником нужен кто-то из тех героев, которые сейчас защищает наш город! Приблизь! На экране мелькали кадры хаоса: люди бегут, закрывая головы руками, где-то плачет ребёнок, мигают сирены скорых и пожарных машин. А в центре всего этого, паря над площадью, зависла фигура. Высокая, тощая, в развевающемся плаще. Белая кожа, вырост-плавник на голове, алые глаза, горящие в темноте. Фокус камеры приблизился, показывая полноценное изображение Псифона, безумно хохочущего и стреляющего из наручных бластеров по сторонам. — Ну что, видишь это чучело?! — голос Серёжи из динамика вырвал Алису из оцепенения. — Я не знаю как, но найди Ника и передай ему эту весточку! Я за бластером, предки опять свою сверхъестественную дичь уехали изучать! И Талисманы возьми! — Но я же не могу их… Договорить Алиса не успела, так как звонок прервался. Алиса уставилась на тёмный экран телефона, потом перевела взгляд на мать. Екатерина всё ещё сидела за столом, но лицо её было белым, как мел. Она не шевелилась, не моргала, просто смотрела на экран, где белокожий пришелец снова заносил руку для удара. Её пальцы, сжимавшие край стола, побелели от напряжения, губы дрожали, а в глазах — в этих всегда спокойных, уверенных глазах — плескался такой ужас, что у Алисы внутри всё оборвалось. — Мам?! Мама!!! — Алиса тут же кинулась к матери, тряся ту за плечи. — Мамочка, очнись! Что с тобой?! Ну чудик какой-то, ну чего ты… — Нет… Не может быть… — неверяще прошептала Екатерина, не сводя с телевизора взгляда. — Этого не может быть… Это не может быть он… Его же… Она не договорила. Женщина вскочила с места так резко, что стул отлетел в сторону, и, не обращая внимания на испуганную дочь, метнулась в в свою спальню. — Мама! — Алиса побежала следом. Екатерина влетела в комнату, подбежала к шкафу, распахнула дверцу нараспашку, откинула висящие на вешалках пальто и куртки и дотронулась до задней стенки. Из стенки шкафа тут же вылезла голографическая панель с изображением контура ладони. Екатерина быстро приложила левую руку к панели, её ладонь просканировало и в стенке открылось секретное отделение. Алиса замерла на пороге, не веря своим глазам. Из тайника мать достала оружие. Не просто пистолет или нож — а что-то, напоминающее гибрид автомата и бластера из фантастических фильмов. Корпус из тёмного металла, сложная оптика, силовой блок, который при активации засветился приглушённым голубым. — Мам… — выдохнула Алиса, но голос не слушался. — Что… Откуда… Екатерина не ответила. Она быстро проверила оружие — передёрнула затвор, глянула на индикатор заряда, коснулась какой-то кнопки, заставляя прицел загореться красным. Удовлетворённо кивнула и, не теряя ни секунды, выбежала из спальни. — Мама! — Алиса бросилась следом, настигая мать уже в прихожей. Та на ходу натягивала куртку, зашнуровывала удобные походные ботинки без каблуков — те самые, что купила для длительных прогулок, но ни разу не надевала. — Оставайся дома, никому не открывай, если кто будет звонить, требуй пароль — Омнитрикс! Даже если это будет кто-то из нас! — Екатерина приказным тоном обратилась к дочери, в её глазах Алиса увидела то, чего не видела раньше. Не страх. Решимость. Стальную, беспощадную решимость. — Мама, ты что говоришь?! Откуда у тебя это?! Почему ты так себя ведёшь?! — Алиса закричала, стараясь привлечь внимание матери. — Что происходит, чёрт побери?! Ты можешь объяснить, что это за чудик с плавником?! — Алиса! — Екатерина резко развернулась, хватая дочь за плечи, заглядывая ей в глаза. — Милая, просто сделай, как я сказала. Пожалуйста. Я потом всё объясню! В её голосе вдруг прорезалась мольба. И страх — не за себя, а за своих детей. Алиса почувствовала, как ком подкатывает к горлу, но кивнула. — Хорошо… Хорошо, мам. Только… будь осторожна. Екатерина на секунду прижала дочь к себе, поцеловала в макушку, а потом вырвалась и выбежала в подъезд, хлопнув дверью. Алиса осталась стоять посреди коридора, прижимая руки к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. В голове царил хаос. Мать с каким-то инопланетным бластером, тайник в шкафу, пароль, которого никогда раньше не было… И этот белокожий монстр на площади, который крушит всё вокруг. Но разбираться в этом было некогда. Алиса рванула в свою комнату, упала на колени перед кроватью и залезла под неё, нашаривая потайной ящик. Она сняла крышку, доставая оттуда костюм Девушки Удачи и повязку с пятью Талисманами Безела. Талисман Удачи, почувствовав присутствие хозяйки, загорелся жёлтым. Остальные четыре амулета так и не отреагировали. — Выбора нет…

* * *

Ник, наконец, переведя дух, осторожно вылез из импровизированного укрытия, осматриваясь по сторонам. Сердце всё ещё колотилось, но дыхание понемногу выравнивалось. Он прислушался, всматриваясь в ночное небо. В отдалении он услышал крики и взрывы. Ник почувствовал, как кровь стынет в жилах. В голове тут же появилась мысль — посланник охотника за Омнитриксом. И он явно напал на город. Логика его действий была понятна — он хотел выманить Ника. Ник стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Страх, усталость, желание спрятаться и переждать — всё это сгорело в одно мгновение, выжженное яростью. Яростью на того, кто смеет трогать невинных. Ник рванул в сторону взрывов, перепрыгивая через мусорные баки, проскальзывая в узкие проходы между домами, срезая углы. Ноги двигались сами, почти не чувствуя усталости, хотя мышцы всё ещё горели после недавнего перенапряжения. На бегу Ник бросил взгляд на Омнитрикс. Часы тускло мерцали, циферблат показывал всё тот же красный цвет разрядки. — Заряжайся, давай, — прошипел он сквозь зубы. — Ну пожалуйста, только бы успеть… Он выскочил на окраину центральной площади и резко затормозил, вжавшись спиной в стену дома. Зрелище, открывшееся перед ним, заставило сердце пропустить удар. Площадь, ещё пару часов назад полная гуляющих пар и смеющихся детей, превратилась в поле боя. Люди метались между домами, кто-то тащил за собой перепуганных детей, кто-то пытался помочь раненым, кто-то просто бежал, не разбирая дороги, закрывая голову руками. Горели несколько машин, выбитые стёкла устилали асфальт хрустящим ковром. Из окон верхних этажей валил дым. А над всей этой картиной хаоса, словно чёрный коршун над падалью, парил Псифон. Его изорванный плащ развевался на ветру, на запястьях горели бластеры, и он стрелял. Методично, не спеша, будто развлекаясь. Очередь — и балкон пятого этажа обрушивается вниз, поднимая облако пыли. Пришелец не целился в людей — он сеял хаос. Разрушал, пугал, заставлял бежать. Ник стоял, вжавшись в стену, и смотрел. Видел, как молодая женщина пытается вытащить из-под обломков пожилого мужчину. Видел, как плачет девочка, потерявшая мать в толпе. Видел, как Псифон снова заносит руку для удара — на этот раз прямо в толпу, в самую гущу. И в этот момент Омнитрикс вспыхнул зелёным светом. Ник рванул в переулок, уходя с линии огня, и активировал часы. Циферблат завертелся, мелькая силуэтами знакомых пришельцев. Пальцы, всё ещё дрожащие после бега, прокручивали циферблат, выискивая нужный силуэт. — Давай, давай, давай… — шептал он, чувствуя, как каждая секунда ожидания растягивается в вечность. — Четырёхрукий, вперёд! Он ударил по ядру, и зелёная вспышка привычно окутала тело, разрывая пространство, перекраивая плоть, перестраивая каждую клетку. Однако, когда вспышка исчезла, заместо красного гиганта с четырьмя руками, на его месте стоял чёрно-зелёный пришелец из жидкого металла. — Апгрейд? — пришелец осмотрел себя. — Но я же хотел… Ай, и этот сойдёт! Апгрейд бесшумно растёкся по асфальту, вытекая из переулка чёрно-зелёной жижей, огибая людей, которые в панике шарахались в стороны, не понимая, что за ужас прополз у них под ногами. Через мгновение он собрался в свою основную форму — переливающийся металлический силуэт с единственным зелёным глазом, горящим в темноте как сигнальный огонь. — Эй! Ты, с акульим плавником! — Апгрейд прокричал со всей силы. — Спускайся давай и решим всё! Псифон наконец услышал искажённый, скрежещущий голос и медленно повернулся. Алые глаза уставились вниз, на маленькую фигурку в окружении дыма и огня. И в этих глазах зажглась знакомая, хищная усмешка. — Гальванический Мехаморф? — белокожий пришелец лениво размял шею, хрустнув позвонками. — Хах, неплохой выбор. Однако, бесполезный. — Ты это и Скороходу говорил! — не сдавался Апгрейд, принимая боевую стойку — насколько это вообще было возможно для существа из жидкого металла. — Давай! Спускайся! Один на один, без этих твоих фокусов! — Твоя самоуверенность тебя погубит, мальчишка. Псифон резко полетел вниз. В последнюю секунду Апгрейд изменил своё тело, образуя в груди огромную дыру — и Псифон пролетел сквозь него, врезавшись в асфальт и оставляя в нём глубокую борозду. Не успел пришелец подняться, как Апгрейд уже был рядом. Его руки трансформировались в массивные булавы — чёрные, с зелёными прожилками, тяжёлые, как кузнечные молоты. И эти булавы обрушились на Псифона с такой скоростью, что воздух засвистел. Псифон блокировал первые удары предплечьями, но четвёртый пришёлся в плечо, пятый — в бок. Апгрейд не давал ему опомниться, нанося удар за ударом, не давая ни секунды на передышку. Но Псифон был быстрее. Он поймал обе руки Апгрейда своими, сжав металлические запястья так, что те жалобно скрипнули. Алые глаза смотрели прямо в зелёный глаз пришельца, и в них читалось холодное, расчётливое превосходство. — Бесполезно, мальчишка, — голос Псифона был спокойным, почти ласковым, отчего мурашки бежали по спине. — Что бы ты не выкинул, больше недооценивать я тебя не намерен! Твои фокусы не сработают дважды. — Да? А как тебе такое? Апгрейд тут же растёкся, накидываясь своей бесформенной массой на ошарашенного таким движением Псифона и впитываясь в тело противника. Чёрная жижа с зелёными микросхемами по ней быстро расползалась по Псифону, покрывая всё тело, забираясь под броню пришельца и даже под его кожу. Псифон старался сопротивляться, но не мог — его тело было улучшено с помощью кибернетики, что делало слияние с ним Апгрейда возможным. — Что?! — Псифон дёрнулся, пытаясь стряхнуть с себя липкую массу, но она только плотнее прилегала к телу, впитываясь. — Что ты делаешь?! — Ага, как я и думал! Ты — киборг а значит, в тебе есть техника! А Апгрейд с техникой сливается! Чёрная жижа с зелёными микросхемами быстро расползалась по Псифону, покрывая его тело от пяток до макушки. Металлические пластины на груди засветились зелёным, наручи на запястьях дёрнулись, подчиняясь чужой воле. — Аргх! Проклятый кусок нанитов! Немедленно слезь с меня! — Псифон старался пошевелить хотя бы одним мускулом, содрать с себя Апгрейда, однако, не мог. Он снова недооценил мальчишку, так как ему и в голову прийти не могло, что тот додумается слиться с самим Псифоном. — Да, да, слушаю и повинуюсь! — саркастически ответил пришелец, стараясь удерживать контроль над телом. — Ух ты, сколько в тебе всего напичкано! Интересно, а это что такое? Под контролем Апгрейда левая рука Псифона медленно поднялась. Из запястья с механическим щелчком выдвинулся увеличенный бластер — мощнее прежних, с какими-то дополнительными модулями. И выстрелил. Зелёный луч ушёл в небо, разрезая облака. — Ой… Это мы лучше уберём… — бластер впитался назад в тело. — Глупец! Ты не сможешь держать меня вечно! — Псифон попытался дёрнуть рукой, но та тоже подчинялась юному герою. — Скоро Омнитрикс разрядится и ты потеряешь контроль! — Можешь тогда помолчать? — послышался недовольный голос Апгрейда из тела Псифона. — Я тут пытаюсь найти способ заставить тебя полететь куда-то далеко, ну или вообще постоять немного! Псифон зарычал, пытаясь вырвать контроль над своим телом. Его разум бил по сознанию Апгрейда, но тот держался, вцепившись в кибернетические системы пришельца мёртвой хваткой. Это была битва не силы, а воли — и пока что никто не сдавался. А внизу, на площади, люди замедлили бег, начиная понимать, что их спасли. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то помогал раненым, кто-то просто стоял и смотрел на двоих пришельцев, застывших в странном танце. — Сдавайся! — прошипел Псифон, чувствуя, как контроль над телом медленно возвращается к нему. — Ты устал! Я чувствую это! — А ты… — голос Апгрейда прерывался, но в нём всё ещё слышался вызов, — заткнись… и дай… сосредоточиться… Однако, случилось то, чего не ожидали ни Апгрейд, ни Псифон. Бластерные выстрелы разрезали ночь один за другим — точные, безжалостные, словно кто-то невидимый вёл прицельный огонь сверху. Первый луч врезался в плечо Псифона, второй — в бок, третий пришёлся прямо в центр груди, туда, где под слоем чёрно-зелёной жижи скрывалось тело пришельца. Апгрейд, чьё сознание было рассредоточено по кибернетическим системам противника, почувствовал удар как свою собственную боль. Концентрация нарушилась — жидкое тело дёрнулось, начало терять форму, отрываться от Псифона кусками. — Что за… — успел выдохнуть Апгрейд, чувствуя, как контроль ускользает сквозь пальцы. Ещё один залп — и их разорвало окончательно. Две фигуры, только что слитые воедино, разлетелись в разные стороны, падая с высоты нескольких этажей. Псифон, приходя в себя быстрее, успел активировать уцелевшие элементы полётной системы — его падение замедлилось, и он повис в паре метров над землёй, тяжело дыша и сканируя окрестности горящими от ярости алыми глазами. Апгрейду повезло меньше. Он рухнул на каменную мостовую с глухим мокрым шлепком, расплескавшись по булыжникам чёрно-зелёной лужицей. Апгрейд разлетелся в стороны, несколько секунд стекаясь по асфальту, пока его жидкое тело медленно, с трудом, начинало собираться обратно. — Ох… А вот это было очень не приятно… — Гальванический Мехаморф поднялся, шатаясь, как пьяный, и зелёный глаз на его лице заморгал, фокусируясь. Вокруг всё ещё кружилась голова — буквально, потому что её только что собрали заново, его голос был слабым и прерывистым. — Твоих когтистых лап дело?! — Глупый мальчишка, я не идиот, стрелять по себе же! — Псифон огрызнулся, поправляя на себе остатки изорванного плаща. Его тело всё ещё искрило в тех местах, где Апгрейд вживлялся в кибернетику. — Нет, это кто-то другой. Неожиданно, в воздухе появился космический корабль. Он был небольшим, размером с вертолёт, чёрно-белым и в форме обтекаемого овала. Его «крылья» были треугольными, похожими больше на клинки. Внутренние грани крыльев были заполнены чёрным пространством и зелёными линиями. Такие же были и на задней части корабля — очевидно, это были части двигателя. На «крыльях» Апгрейд к своему шоку заметил символ, похожий на Омнитрикс, только зелёная часть была перекрашена в красный. — Воимя Дагона, только не они! — Псифон скривил лицо. — Что, друзья твои? — Идиот, это не мои… Он не договорил. Корабль, зависнув в воздухе, открыл люк, из которого вылетело несколько фигур, одетых в похожие на космические скафандры бело-чёрные костюмы с красными визорами, скрывавшими их лицами. На спинах неизвестных висел джетпак, с помощью которого они и летели. В руках неизвестных были бластеры. Всего семнадцать человек. Вскоре они приземлились. — Чистое окружение, — произнёс кто-то из оперативников. — Гражданские в секторе, требуется эвакуация, — отозвался другой. — Приступайте — последовал приказ. Четырнадцать оперативников быстро окружили Апгрейда и Псифона, наставляя на них бластеры. Один из группы в это время что-то нажимал на голографическом планшете, а другой — что-то делал с людьми. Стоило произойти белой вспышке — те замирали, глаза становились стеклянными, а сами они безропотно выполняли команды — отходили в безопасную зону, уводили детей. Площадь быстро начала расчищаться от людей. — Неопознанный Гальванический Мехаморф и Псифон, — вперёд вышел, очевидно, лидер, выглядящий на порядок крупнее и шире других оперативников — даже его скафандр не мог скрыть некоторой полноты тела. — Вы арестованы за нарушение границы планеты Земля. Не оказывайте сопротивление и тогда никто больше не пострадает. — Попадос… — Апгрейд медленно поднял руки вверх, осматриваясь. — Народ, я тут местный герой, не надо стрелять, я хороший… — Молчать! — один из «оперативников», тот, что стоял ближе всех, направил на юного героя бластер. — Тебе слова не давали, пришелец! — Гастерс, стоять, — спокойно поднял руку начальник, в его голосе проскользнула нотка усталости, что вызвало у кричавшего недовольное шипение. — Мы тут пришли не расистскими выражениями разбрасываться, а поймать опасного преступника. — Да, Магистр… — оперативник приспустил бластер. — Псифон, вы арестованы по обвинению в терроризме, нападении на мирных жителей и незаконном проникновении на Землю, вдобавок за все ваши прошлые преступления, включающие в себя убийства, похищения, захват территорий, незаконные эксперименты и многое другое. Список длинный, перечислять здесь не будем, — начальник отряда повернулся к Псифону. — Вы не сможете мне ничего сделать! — Псифон поднял руку, но бластера из запястья не вылезло. — Ой, Псих, прости, видно, я отключил твои игрушки, — Апгрейд нервно хихикнул. — Я не Псих, тупое ты создание, я Пси… Псифон не успел договорить. Два оперативника, действуя синхронно, выстрелили в него из бластеров. Синее электричество прошило тело пришельца, и он рухнул на землю, как подкошенный, не успев даже вздохнуть. Апгрейд нервно поднял глаз, посмотрев на нападавших. -… Вы его что, убили?.. Народ, не стреляйте, пожалуйста, я хороший, правда… — Хороший? — тот самый оперативник, что кричал на Апгрейда, сделал шаг вперёд, дуло его вновь поднятого бластера засветилось. — Твоя личность не зарегистрирована в базе Пламберов. Ты — такая же угроза, как и Псифон. Мы не можем доверять тому, кого нет ни в одной базе. — Не знаю, кто вы такие, но я… — Сдавайся, Мехаморф, — перебил Апгрейда человек в скафандре. — Или тебя… — Гастерс, — голос Магистра был тихим, но железным. Он снова поднял руку, заставляя подчинённого замолчать. Алый визор уставился на Апгрейда, и в этом безжизненном красном стекле читалось что-то пугающее. — Просто сдайся. Даю слово: как только мы разберёмся в ситуации, если ты и правда не виноват, мы не будем препятствовать твоему возвращению на Гальван Б. — Эм… Куда? — Апгрейд непонимающе посмотрел на лидера оперативников. — Не придуривайся! — один из людей в скафандрах направил на него оружие. — Нас этим не проймёшь! Апгрейд попытался опустить руки, но на него тут же были направлены несколько готовых стрелять бластеров. — Да вы чего, придурки?! — Апгрейд дёрнулся, но бластеры тут же нацелились ему в голову и грудь. — Я только что этого гада остановил! Я людей спасал! — Не надо резких движений, Мехаморф, — голос Магистра был спокойным, но твёрдым. — Иначе нам придётся применить силу. Вы имеете право хранить молчание, всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. — Каком ещё суде?! Я вообще не с Гальвана Б… — Предупреждаю в последний раз, — перебил Магистр. — Сдайтесь. Вы окружены. Апгрейд осмотрелся по сторонам. Пятнадцать оперативников, включая командира. Четырнадцать бластеров, направленных на него. Ещё двое уводили людей с площади — гражданские, уже обработанные, шли молча, не сопротивляясь, словно зомби. Бежать было некуда. Да и Омнитрикс… — «Омнитрикс почти разряжен, — пронеслось в голове у Апгрейда. — Ещё, может, минута — и я превращусь в человека. И тогда меня скрутят, или застрелят, того гляди… Надо драпать. Хотя, блин, куда…» Он замер, лихорадочно соображая. Секунды тянулись бесконечно. Видимо, его бездействие расценили как отказ сотрудничать. Или угрозу. Или просто у кого-то сдали нервы. Один из оперативников, не выдержав напряжения, нажал на спусковой крючок. Красный луч ударил в асфальт в паре метров от Апгрейда — предупредительный выстрел. — Не стрелять! Не стрелять, кому говорю! — закричал начальник, но было уже поздно. Апгрейд, понимая, что выбора нет, тут же вытянул руку, выхватывая у нападавшего бластер и впитывая его. Конечность тут же изменилась, превращаясь в один из бластеров. Он начал стрелять, но из-за стресса и малой опытности много раз промазывал. Оперативники быстро разбежались, открывая огонь. Теперь пришельцу пришлось трудно ведь он не мог уворачиваться сразу от нескольких выстрелов. Несколько таки попали по нему и Апгрейд растёкся по площади, чувствуя паралич. Его тут же окружили люди в скафандрах, наставляя на него оружие. — Вы арестованы! — Гастерс подскочил к нему, приставляя дуло бластера почти в упор к тому месту, где у пришельца был глаз. — Сопротивление бесполезно! — Отставить! — закричал начальник, в его голосе прозвучала сталь. — Отставить, я сказал! И в этот момент произошло неожиданное. Со стороны, из тёмной арки, раздался резкий, пронзительный звук бластерного выстрела. Мощный синий луч ударил Гастерса прямо в бок, отбрасывая его в сторону, словно тряпичную куклу. Он рухнул на асфальт, бластер выпал из руки, из джетпака повалил дым. Прогремело два новых выстрела — поменьше, прицельнее — и ещё двое оперативников, пытавшихся навести оружие на нового противника, получили по рукам, роняя бластеры. — Нападение слева! — крикнул кто-то из отряда. — В укрытие! — Прикрытие! Оперативники рассредоточились, уходя с линии огня, но стрелявший их не преследовал. Вместо этого послышались ровные, спокойные шаги. Подошвы ботинок стучали по асфальту, разбивая тишину, установившуюся после перестрелки. Из тени вышла женщина. Рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, растрепались, несколько прядей выбились и падали на лицо. На ней была простая куртка, джинсы, удобные ботинки без каблуков. В руках она сжимала бластер, похожий на тот, что были у оперативников, но более старый. И держала она его так, будто делала это всю жизнь. Екатерина вышла на середину площади, повернулась лицом к оперативникам и направила оружие прямо в их сторону. Ни тени страха или сомнения. — Отошли, — голос её был холоден, как лёд, и в нём не было ни капли сомнения. — От. Моего. Сына. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Апгрейд, который всё ещё пытался собрать своё жидкое тело, замер, услышав этот голос. — А не то, — продолжила женщина, не опуская бластера, — быть беде. Не посмотрю, что служили вместе. Несколько секунд висело гробовое молчание. Никто из присутствующих не решался сказать и слова. Апгрейд был в шоке. Екатерина была напряжена. Оперативники осматривались, не зная, что предпринять. А начальник… Он в шоке смотрел на женщину с оружием. Его эмоции не были видны сквозь скафандр, но тот явно был шокирован. Наконец, мужчина сказал: — Катя?.. — голос его потерял официальную сухость, став почти человеческим. — Мистер Теннисон, — кивнула ему Громова, не снижая напряжения. — Не могу сказать, что рада вас видеть… В подобном случае. — Мам?.. — раздался тихий, растерянный голос. Омнитрикс на груди Апгрейда замигал красным, произошла алая вспышка — и вот на асфальте, тяжело дыша, лежит перепуганный Ник. Коричневые волосы были взъерошены, а зелёные глаза испуганно смотрели то на мать с бластером, то на оперативников, то на их предводителя, то на лежащего без сознания Псифона. — Мам?.. — Никита Громов посмотрел на Екатерину, ища хоть какие-то ответы на заполнившие его голову вопросы. — Что происходит?..

* * *

Корабль охотника за Омнитриксом медленно дрейфовал в вакууме космоса, застыв на орбите Земли, словно хищная акула, затаившаяся в глубине. Тёмный корпус с оранжевыми вкраплениями почти сливался с чернотой пространства, и только редкие блики далёких звёзд выдавали его присутствие. Внутри царила тишина. Не та тишина, что бывает в пустом доме, а тягучая, давящая, пропитанная холодным светом аварийных ламп и бесконечным, едва уловимым гулом реакторов. Где-то в глубине коридоров слышался мерный механический ритм — щёлк-щёлк, щёлк-щёлк — шарниры роботов, снующих по своим делам. На панелях управления тускло мерцали огоньки, отбрасывая на стены длинные, колеблющиеся тени. Воздух, спёртый и стерильный, пах озоном и нагретым металлом. В центре капитанского мостика, в полумраке, поддерживаемом лишь голографическими экранами и диагностическими панелями, возвышалась регенеративная капсула. Сквозь матовое бронестекло угадывался массивный силуэт с подключёнными к нему трубками. К капсуле подошёл один из дроидов. Чёрно-коричневый корпус, тускло отсвечивающий металлом, глаза-лампочки, в которых не было ни капли мысли, только бездушное исполнение программы. Он замер в полуметре от капсулы. — Хозяин, сигнал Псифона потерян, — голос робота был безэмоциональным, лишённым интонаций, он смотрел своими глазами-лампочками на силуэт в регенеративной капсуле. — Получены данные с его глазных имплантов. Последняя передача — двадцать три секунды назад. Перед капсулой с тихим шипением развернулась голографическая проекция. Картинка рябила, но изображение было чётким — лица оперативников в бело-чёрных скафандрах, вспышки выстрелов, а затем резкая смена кадра на падающий асфальт и темноту. — Хн, — Один звук. Низкий, горловой, пронизанный таким холодным презрением, что, казалось, температура в помещении упала на несколько градусов. Этот недовольный голос мог бы заставить любое живое существо задрожать, но робот не мог, ведь у него не было функции страха. — Я ожидал большего от этого ничтожества. Хотя… Это не удивительно. Мальчонке чрезвычайно везёт. Однако… Больше не будет. — Мне послать команду захвата? — всё так же безэмоционально спросил робот. Ответом было молчание. А затем — шипение. Оранжевая регенеративная жидкость начала сливаться в шлюзы, расположенные у основания капсулы. Трубки одна за другой отсоединялись от тела внутри капсулы, издавая влажные, чмокающие звуки, которые в тишине мостика казались неестественно громкими. Датчики на панелях один за другим меняли цвет с красного на жёлтый, а затем на зелёный. Раздался отдалённый механический звон — начало разгерметизации. Бронестекло капсулы медленно, нехотя, с лёгким вибрацией, начало уходить в пол, открывая содержимое. Из проёма сначала не было видно ничего — только тёмный, густой мрак, который не разгоняли даже аварийные огни. Но в этом мраке горели два глаза. Алых. Холодных. Хищных. Прежде, чем робот успел что-либо сказать или сделать, из капсулы выметнулась рука. Огромная когтистая кисть бледно-зелёного цвета сбила дроида с ног, прежде чем тот успел отреагировать. Сама рука казалась неестественной — пальцы, больше похожие на сросшиеся щупальца, соединялись с массивной ладонью, покрытой коричневатой бронёй. На каждом пальце — острый коготь, загнутый внутрь, идеальный для того, чтобы рвать, крушить, уничтожать. Дроид даже не пискнул. Одно движение — и машина превратилась в груду помятого и порезанного металла. Когти пробили чёрно-коричневый корпус, как нож масло, оставляя глубокие борозды на полу, когда рука швырнула обломки в сторону. Из капсулы, всё ещё сокрытый тенями, поднялся охотник за Омнитриксом. Его массивное тело возвышалось над дроидами, будучи выше любого человека. Охотник поднялся в полный рост, расправляя плечи. Суставы хрустнули, мышцы налились силой, и треск костей, сросшихся после регенерации, эхом разнёсся по мостику. Он поднял руку, поворачивая её, рассматривая. Сжал кулак. Мускулы вздулись, и по перчатке пробежал короткий импульс чёрного электричества, оставляя в воздухе запах озона. — Процесс улучшения прошёл успешно, — голос его звучал довольно, с ноткой самодовольства. — Теперь я сильнее, прочнее, быстрее любого разумного и неразумного вида. — — Прикажете отправить отряд захвата на Землю, господин? — второй дроид, всё это время стоявший у программной панели и наблюдавший за уничтожением собрата с абсолютным равнодушием, оторвался от работы. Его голос был таким же безжизненным, как у первого. — Нет нужды. Алые глаза вспыхнули ярче, освещая темноту, в которой стоял их владелец. — Я сам разберусь с мальчонкой. — Как пожелаете, лорд Вилгакс, — робот уважительно склонил голову и вернулся к работе, пальцы замелькали по голографическим клавишам. Вилгакс медленно направился к выходу с капитанского мостика, и его шаги были тяжёлыми, неумолимыми, похожими на удары колокола. Он остановился у огромного иллюминатора, за которым вдалеке мерцала голубая планета. — Посмотрим, как долго ты выдержишь, человечишка, — прошептал Вилгакс, прижимая когтистую ладонь к стеклу. Продолжение следует…