догоревшее

Вот так и оказывается, что вы живете среди мертвецов. Разговоров у вас — сотни, а все о мертвых; обычные фразы проскальзывают в беседе — и те остаются напоминаниями о людях из прошлого, и ничего с этим поделать нельзя. Обсуждаете за чашечкой кофе при каждой встрече, кто умер и по ком скорбеть сегодня. Жуете сливы, солнце в окно светит — лето на последнем своем выдохе целует в сомкнутые веки, да так, чтобы до кругов перед глазами; лето целует, а бабушка за столом всегда спрашивает, знаешь, мол, как они умерли? А кто — они? Это не так и важно. И вот уже сливы кончаются, бабушка подталкивает к тебе дрожащей рукой тарелку с кусочками яблок, на сковороде шипит масло, и ты на секунду задерживаешь дыхание: спросят сегодня тебя, не спросят?  Яблоки в этом году не вызревают, а сразу гниют. Бабушка сдвигает занавеску, и лето уходит из этой крошечной кухни. Лето всегда уходит, когда разговор сворачивает не туда. Бабушка сдвигает занавеску, тянет к себе разделочную доску, запачканную яблочным соком, и спрашивает: знаешь, как дядя твой умер, как умер дедушка?Хочешь, я расскажу? А ты давишься яблоками и молчишь, и мертвые гладят тебя по голове несуществующими руками.