Все, что нам дорого

Время, которое Сяо Чжань провел дома прошло словно в тумане. Он потерял счет, во скольких развлекательных шоу он принял участие. Но в этом не было ничего нового. Чию обычно составляла его рабочее расписание так, чтобы у него получался полноценный отпуск с января по март. Единственное, что могло прервать его отдых, это выступления, связанные с китайским новым годом. Однако в этом году все должно было быть по-другому, так как она нашла ему второстепенную роль в корейской дораме, и корейская косметическая компания, для которой он снимался в рекламе, в результате их успешного сотрудничества предложила ему продолжить работать с ними в весенней рекламной кампании. Чию организовала все это, чтобы у него был повод остаться в Корее, и он снова восхитился ее неизменной поддержкой. И хотя он был очень благодарен ей за весь ее тяжкий труд по обеспечению продолжения отношений, о которых она имела лишь смутное представление, он не мог не сомневаться, что все это было напрасной тратой времени. Слова, которые он услышал от Ибо, оставили в его мыслях полный раздрай, от которого он никак не мог избавиться. Услышав, как Ибо спросил, почему он здесь и ведет себя так, будто они очень близко знакомы, Сяо Чжань в шоке развернулся и ушел. Он не стал ждать, как тетушка Ван объяснит это Ибо. Ему это было не нужно. Он знал, что она скажет что-то вроде того, что они близкие друзья. Может быть, даже расскажет, что Сяо Чжань был рядом с ним все это время и заботился о нем. Может быть. Но это не было теми отношениями, которые действительно их связывали, и теперь появилась большая вероятность того, что только Сяо Чжань помнил об этом. Первые несколько дней после возвращения домой Чжань не прекращал думать о сложившейся ситуации. Возможно, Ибо просто был сбит с толку из-за лекарств, которые ему вводили. Неужели он действительно забыл о нем? И если да, то как много он забыл? У Сяо Чжаня было впечатление, что Ибо все же знал его, значит потеря памяти была частичной? И если да, то как много он забыл? И вернутся ли эти воспоминания когда-нибудь? И сколько времени это займет? В дни, когда у него выдавалось больше времени на отдых, он старался мыслить позитивно. Память Ибо вернется. И даже если он забыл о нем, они всегда могли создать новые воспоминания. И все было бы нормально. Однако, по мере того, как шло время, его мысли становились все более пессимистическими. Скорее всего, Ибо совершенно забыл о нем. Это означало, что он ничего не помнил об их отношениях. Было маловероятно, что память вернется к нему. Понимание этого только укреплялось по мере того, как он вспоминал все случаи, когда Ибо уклонялся от его прикосновений. Для Сяо Чжаня это было неоспоримым доказательством того, что надежды на совместное будущее у них очень хрупкие. Он мог бы легко получить ответы на большинство своих вопросов, просто написав тетушке Ван, и спросив ее, что именно происходит. Но как и тогда, когда он оттягивал момент звонка ей после аварии, он придерживался ошибочного убеждения, что чем больше он тянет с этим вопросом, тем меньше шансов, что его страхи превратятся в реальность. Он много раз набирал сообщения для нее, чтобы тут же удалить их, так и не отправив. Тот факт, что она присылала ему сообщения о состоянии здоровья Ибо, но ни разу не упомянула о потере памяти, только подтолкнул его к мысли, что она не хочет, чтобы он грустил, и поэтому держала это в секрете. В редкие моменты, когда он мог ясно мыслить, он понимал, что все это не имело смысла, но эти моменты никогда не продолжались достаточно долго, чтобы он мог прийти к какому-то рациональному выводу и решить, что ему делать дальше. Что было еще хуже, Ибо был хорошо известен в их кругах, и во время работы к Сяо Чжаню постоянно подходили различные певцы, актеры и другие люди, которые, узнав об аварии и о том, что он находился с ним в Корее, хотели узнать, как дела у Ибо. Каждый такой вопрос вызывал у Чжаня ответный вопрос: «А знает ли А-Бо, кто ты вообще такой?» Потом он пытался угадать, как давно этот человек был знаком с Ибо, и когда произвольные подсчеты показывали ему, что, вероятно, Ибо мог его помнить, он не мог не чувствовать легкую ревность. Он понимал, что это очень нездоровое поведение, но ничего не мог с собой поделать. Вся эта ситуация казалась ему слишком несправедливой. Он заслуживал того, чтобы запомниться Ибо больше всего. Ведь он был тем, кто значил для него больше всего. А было ли это действительно так? К тому времени, когда он закончил все запланированные съемки и отправился в свой родной город, чтобы провести какое-то время с родителями, он начал сомневаться, что между ними вообще что-то было. Возможно, это была просто очень близкая дружба? Может быть, сильные чувства были только с его стороны? Он видел видео, на которых Ибо был со своей группой. Со стороны могло показаться, что слишком близкий физический контакт между ними был чем-то большим, чем обычным поведением между друзьями. Может быть Ибо вел себя так с ним просто по привычке и потому, что доверял ему и чувствовал себя комфортно рядом с ним? И снова у него не было ответа на эти вопросы, но сомнения и боль, которые они ему причиняли, были настоящими. Он изо всех сил старался скрывать свои переживания от матери, и думал, что ему это вполне удавалось до самого дня его возвращения обратно в столицу. Пока он укладывал в чемодан вещи, она вошла в его комнату со стопкой чистого белья в руках и села на кровать. Какое-то время разговор шел ни о чем, она лишь комментировала то, что он делал, или забирала у него некоторые вещи, чтобы сложить их «как следует», но он знал, что грядет серьезный разговор, и старался подготовиться к нему по мере возможностей. — Значит, этой зимой ты собираешься работать в Корее? — спросила она, даже не пытаясь делать вид, что говорит это просто так. — Угу, — ответил он, упорно глядя только на свои руки. — Обычно ты берешь отпуск в это время. — Не всегда. Только когда у меня выдается такая возможность. Но она его не слушала. — Ты явно пытаешься быть рядом с этим мальчишкой. «Значит, она решила идти напролом», — подумал он, на мгновение замерев, а затем продолжил складывать вещи, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в руках. — Чию давно хотела найти выход на корейский рынок. Она просто воспользовалась подвернувшимся случаем. Мать вздохнула. — Ты правда думаешь, что я поверю, что это просто совпадение? Он сжал губы, подавив желание взглянуть на нее. — Это не совпадение. Мы просто решили воспользоваться возможностью. — Это может быть опасным для тебя. Он хотел бы продолжать укладывать вещи, но он уже закончил. Поэтому он принялся медленно застегивать чемодан. Ему не хотелось продолжать этот разговор. Однако он понимал, что она не оставит его в покое, поэтому поставив чемодан на пол, он повернулся к ней. На ее лице явно было заметно беспокойство. Он очень хотел бы, чтобы этот разговор состоялся по телефону, как они обычно говорили. В этом случае было бы легче не реагировать так резко на ее слова, тем более, что в данный момент он сомневался в силе любви, которая мотивировала бы его на дальнейшие действия. — Я мог бы сидеть дома и ничего не делать, и все равно обо мне пошли бы какие-нибудь слухи, — сказал он. Это был его обычный ответ, единственный контраргумент, который он мог предоставить. К сожалению, это был слабый ответ, и он очень хорошо это понимал. Она покачала головой. — Это не то же самое. У тебя и так уже был небольшой скандал в декабре прошлого года. Твое нахождение в Корее только даст людям больше поводов для сплетен. — Но я обещал… Что еще он мог сказать, когда в глубине души понимал, что она была права? — Ты говорил, что он пришел в себя, и его мать сейчас рядом с ним. Так зачем тебе ехать к нему? Такие обещания могут поставить под угрозу твою карьеру, и не стоят того, чтобы их выполнять. Он был настолько эмоционально истощен, что на долю секунды даже подумал о том, чтобы рассказать ей обо всем. Каким облегчением было бы свалить с себя этот груз. Но это было плохой идеей, и он отлично это понимал. Несмотря на симпатию, которую он видел в ее глазах, он знал, что она плохо отреагирует, если он честно все ей расскажет. Возможно, когда-нибудь наступит день, когда ему больше не надо будет лгать, но в данный момент он не мог вынести мысли о возможной потере еще одного близкого ему человека, поэтому он решил просто плыть по течению. Он взял ее руку в свою и посмотрел ей в глаза. — Мама, я знаю, что ты беспокоишься обо мне, и я благодарен тебе, но, пожалуйста, верь мне. Я могу позаботиться о себе. Она поджала губы и вздохнула, свободной рукой нежно обхватив его лицо. — Я верю тебе. Я просто не хочу, чтобы люди думали, что мой сын находится в противоестественных отношениях. Ты много работал, чтобы достичь того, что у тебя есть, и я не хочу, чтобы ты загубил свою карьеру из-за каких-то неправдоподобных слухов. Слово «противоестественный» застало его врасплох. Он никогда раньше не слышал такого определения от нее, и хотя иногда она использовала и гораздо худшие выражения, когда говорила о своих страхах, по какой-то причине, именно это слово задело его больше всего. Не в силах ничего сказать, он лишь кивнул ей, надеясь, что она поймет это по-своему и успокоится. Отец помог Сяо Чжаню уложить чемоданы в багажник арендованной машины, и несколько раз похлопал его по спине, сказав, чтобы он приезжал почаще, так как его мать «скучает по нему». Сяо Чжань понимающе улыбнулся ему и коротко обнял. — Я тоже скучаю по тебе, папа. Мама подошла к нему, протянув бумажный пакет, до краев заполненный его любимыми лакомствами и несколькими контейнерами с домашней едой. — Помни о том, что я тебе сказала, — сказала она, обнимая его. — Угу. — Тебе пора отправляться, пока погода не испортилась, — сказал отец, забирая у него пакет, и засовывая его в машину к остальным вещам. Небо было тускло-серым, а воздух был влажным от обычного в этих местах зимнего тумана. Еще раз помахав рукой родителям, Сяо Чжань сел в машину. Он уже собирался двигаться с места, когда отец открыл дверь с другой стороны и сел, закрыв за собой дверь. — Тебя куда-то подвезти? — удивленно спросил Сяо Чжань. Отец неожиданно схватил его за запястье и не особо церемонясь сунул ему в руку пачку мятых сотенных купюр. — Папа! — Шшшш! Отец заставил его сжать руку в кулак вместе с деньгами. — Я продал несколько своих бонсай. Я знаю, что это может показаться мелочью, но ты выглядишь напряженным. Сяо Чжань недоуменно посмотрел на отца. Неужели он настолько очевиден? — Помнишь, когда ты был маленьким, я водил тебя в ту кондитерскую за углом, когда ты был расстроен? Это всегда поднимало тебе настроение. Он помнил это. Обычно отец приводил его туда после ссор с его матерью. На него вдруг накатила волна ностальгии, заставив тосковать по старым временам. — Той кондитерской уже давно нет, и я не думаю, что конфеты помогли бы тебе, так что найди что-нибудь другое и купи это для себя, хорошо? Отец пару раз похлопал ладонью по его сжатой в кулак руке, прежде чем ласково улыбнуться и отпустить ее. — Дай себе передышку, сынок. С этими словами он вышел из машины. Все это заняло всего несколько минут. Сяо Чжань какое-то время тупо смотрел на деньги в своей руке, а потом аккуратно засунул их во внутренний карман куртки. Включил передачу, он услышал, как мать что-то спрашивала у его отца. Скорее всего пыталась выведать, что он делал в машине. Дорога от дома его родителей не сильно изменилась за последние годы, несмотря на множество новостроек и общее облагораживание района. Сяо Чжань не особо задумываясь ехал по шоссе, которое должно было привести его к аэропорту. Это было даже к лучшему, потому что из его глаз начали капать слезы, затуманивая его зрение. Несмотря на тяжелое эмоциональное состояние, ему удавалось держать себя в руках, по крайней мере, ему так казалось. Даже оставаясь наедине со своими мыслями, он не позволял себе плакать, потому что чувствовал, что это будет равносильно признанию поражения. Он не мог знать, что тем, что в конце концов сломает его, будет доброта его отца. Вскоре он понял, что вести машину в таком состоянии явно небезопасно, поэтому съехал на обочину. Вцепившись руками в руль, он попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но спустя пару вдохов из его горла вырвался сдавленный всхлип. Безуспешно попытавшись подавить слезы, он наконец сдался, наклонившись вперед, он оперся лбом о руки и позволил себе расплакаться. Спустя несколько минут он услышал звонок телефона. Сначала он пытался не обращать на него внимания, но тот продолжал звонить, и он решил, что будет лучше ответить, если это что-то важное. Он схватил пару салфеток и быстро вытер лицо. Подняв телефон к лицу, он увидел, что звонит тетушка Ван. Глубоко вздохнув, он попытался успокоиться. — Привет, тетушка, — сказал он. — Сяо Чжань. У тебя все в порядке? Ты не заболел? У тебя хриплый голос. — У меня небольшой насморк. Вероятно, из-за перемены климата. Но со мной все в порядке. Он прикрыл микрофон и отрывисто вздохнул, а потом вытер свежевыступившие слезы рукавом. — Ох. Надеюсь, ты быстро поправишься. Ты возвращаешься на этой неделе? — Да, через два дня. А что? Что-то случилось с Ибо? От страха у него сдавило грудь. — О, нет, с ним все в порядке. Его перевели в палату для длительной терапии. Я пришлю тебе всю информацию. — Он уже может нормально говорить? — спросил Сяо Чжань. — О, да. Он уже нормально говорит и больше не смешивает языки. И если честно, то он говорит без умолку. Это немного раздражает, — сказала она, преувеличенно вздохнув, давая понять, что сын слышит ее сейчас. Сяо Чжань услышал протест Ибо на заднем фоне и звук его голоса заставил его сердце встрепенуться от внезапного волнения. — Могу я попросить тебя о небольшом одолжении? — спросила она. — Конечно. — Бобо хочет кое-какие вещи из дома, в основном одежду. Я пыталась сказать ему, что куплю ему новую, но он уперся, что это будет не то же самое. — Потому что это и правда не то же самое! — произнес Ибо позади нее достаточно громко, чтобы Сяо Чжань мог его расслышать. — Ладно, ладно. Если я пришлю тебе список вещей, ты не мог бы их собрать? У меня совсем не было времени, когда я была в Пекине. К тому же я все равно не знаю, что взять. Сяо Чжань фыркнул. Он уже достаточно успокоился и перестал плакать, хотя все еще шмыгал носом. — Но я, наверное, не могу просто так войти в его квартиру. Как бы я ни хотел помочь, быть замеченным перед домом, где он живет, не самая лучшая идея… — Я понимаю, что много прошу, но он постоянно просит об этом, а я не могу позволить себе лететь домой прямо сейчас. Хотя Сяо Чжань полностью оплатил счет за пребывание в интенсивной терапии, он предположил, что теперь, когда Ибо перевели в другое отделение, можно было ожидать новый счет. Чию сказала, что они все еще ищут его дядю и уже почти напали на его след, но пока что у семьи Ван было туго с финансами. — Хорошо. Тогда я заеду за вещами завтра. — Извини, что приходится затруднять тебя и большое спасибо. Я пришлю тебе адрес и ключ карту экспресс почтой. Там довольно строгая охрана и если ты будешь за рулем, то сможешь приехать и уехать незамеченным. Они обсудили последние детали, пока ему не пришлось закончить звонок, чтобы не пропустить свой рейс. Пока он вытирал слезы с глаз, воспользовавшись зеркалом на солнцезащитном козырьке машины, на его телефон пришло сообщение. Он взглянул на адрес, который прислала тетушка Ван. Он не очень хорошо был знаком с этим районом, но это было недалеко от его дома. Однако его волновало совсем не это. Он никогда раньше не был дома у Ибо, и опасался, что то, что он может там увидеть или не увидеть, лишь подтвердит его худшие подозрения об их отношениях.