Птичка и Король

      Сигареты, бергамот, порох… Самое необычное сочетание ароматов, которое я только встречала. Он настолько крепко засел в моем сознании, что кажется даже во сне будет преследовать.       Давно так сладко не спала. Мы с Рейчем привыкли спать где придётся - твёрдая земля или старая раскладушка, которая едва выдерживает даже мой вес. И главное, в полном обмундировании. Так куда проще. Если нужно быстро собраться, достаточно будет только открыть глаза. Сейчас же все иначе - кровать с жёстким, но таким удобным матрасом, мягкое пуховое одеяло, подушка будто облачко. Полуденное солнце будит меня, проникая лучами в окно, и я даже не сразу осознаю где нахожусь.       Кёниг рядом. Спит как котёнок. Одеяло укрывает его всего по пояс, и я позволяю себе полюбоваться им. На спине куда меньше шрамов, но они есть. Некоторые из них свежие, ещё розовые. Под лопаткой, чуть ниже на пояснице, и ещё один вдоль позвоночника. Мне интересно узнать, откуда они. Все тело расслаблено, но он иногда дёргается во сне. Лучи солнца попадают на волосы, делая их совсем уж светлыми. Необычно.       Выползаю из-под его руки аккуратно, чтобы не разбудить, и иду в душ. Ноги еле передвигаются, с трудом удаётся их даже сдвинуть. Немного саднит. Мы хорошо постарались вчера, теперь чувствуют себя будто по мне катком проехали, но это даже приятно. Кёниг не давал мне спать примерно до полуночи, и только после этого я уснула крепким сном аж до следующего обеда.       В зеркале минут пять пялюсь на себя - вид конечно ещё тот. Засосы на шее, на груди, на плечах. Натёртые ремнём запястья и лёгкие следы на талии от рук. Синяк в районе ключицы темно-фиолетового оттенка. Он долго будет напоминать, каким именно образом мы встретились с Кёнигом.       Горячая вода расслабляет уставшее тело. Попадая на шов на руке становится больно, но не решаюсь убавить температуру, оставаясь стоять. Неизвестно сколько мы здесь будем, поэтому я предпочитаю наслаждаться горячим душем сколько могу.       События прошедшего вечера ураганом проносятся в голове. Тренировка. Я и Кёниг. Наш секс. Вчера я думала, что буду жалеть об этом, но сейчас же только рада, что все так сложилось. С этим мужчиной рядом я становлюсь лучше, спокойнее. Он положительно влияет на меня. Это пугает, но это приятно. Не знаю, к чему это приведёт, но на данный момент я хочу, чтобы я все так и осталось.       А ещё в голове крепко заседает мысль, что мы друг другу никто и знакомы пару дней. Это может решиться и потом. Сейчас единственное, о чём я думаю, это Кёниг. О его руках на моей талии. О его пальцах, когда они во мне или на моей шее. О его голубых глазах, которых так невинно смотрят, пока он сжимает мою шею, пока его член во мне. Рука сама опускается вниз, но я одёргиваю себя - Кёниг в любой момент может проснуться и застать меня, а так абсурдно попасться было бы глупо.       Я чувствую, как краснею, но не из-за горячей воды - щелчок дверного замка отвлекает от мыслей. Разворачиваюсь на месте, практически заранее уверена, что Кёниг стоит там.       – Какого черта ты делаешь? - мои щеки вспыхивают, горят, пока Кёниг стоит там, подпирая закрытую дверь. – Свали отсюда! Пожалуйста!       Мужчину это, кажется, не особо смущает, а вот меня очень. Он только проснулся, его волосы, которые взъерошены, и мне до смерти хочется к нему прикоснуться. Кёниг взглядом буквально прожигает дыру в моем теле. Становится ужасно стыдно, ведь я так и остаюсь стоять абсолютно голой.       – Да, только это моя ванная.       Становится неловко. Это абсурд, потому что недавно я была полностью голая перед ним и особо не стеснялась, а сейчас краснею далеко не от горячей воды. Тянусь за полотенцем, при этом немного теряя Кёнига из вида, чем он конечно же решает воспользоваться: переступает порог душевой, заходя под струи воды. Прижимает меня всем телом к кафелю. Контраст температур заставляет вздрогнуть, а сама интимность момента ещё больше вгоняет в краску.       – Мечтала об этом в тот раз? - нежно мурлычет мне на ухо. В нём определённо есть что-то от кота. Конечно же я понимаю, про какой именно случай он говорит. Его член твердеет, когда Кёниг прижимается ближе.       Он разворачивает меня к себе лицом, пальцы опускает на клитор, аккуратно без нажима выводя круги. Вода стекает по его волосам, они прилипают к лицу. Не могу удержаться, чтобы не убрать их со лба. Кёниг поглаживает меня большим пальцем пока я пытаюсь притянуть его ближе к себе. Смотрит изучающе, наблюдая за реакцией.       Усмехается, когда я прикусываю губу, чтобы сдержать стон. Будто стараясь вырвать из меня хотя бы звук, пальцами очерчивает вход, собирая влагу, размазывая её сильнее по нежным складкам.       Глаза закатываются от такого сильного возбуждение, какого не было уже давно. Я едва могу стоять после ночи с этим мужчиной, и вот он опять решает уничтожить остатки моего здравого смысла. Кёниг убирает пальцы, чем вызывает мой недовольный стон, ухмылка озаряет его лицо прежде, чем он становится на колени передо мной. Оглаживает бедра, целуя от колена выше, и медленно поднимаясь к самому чувствительному месту. Впечатляющая картина, когда приходится смотреть на него сверху вниз.       Языком он проводит по складкам, аккуратно проникая глубже, заставляет громко стонать, нарочито медленно выводя круги по нежной коже. Прикусываю губу, чтобы сдержать стоны - здесь слишком тонкие стены.       – Если ты не будешь вести себя тише, я остановлюсь, - он прекращает ласки всего на секунду, но я уже вожу бёдрами, чтобы Кёниг продолжал. Его голос охрип, и он так ласково смотрит на меня, что мне становится неловко, будто мы делаем что-то плохое. – Я найду место, где ты сможешь кричать, пока я буду тебя трахать, но сейчас мы должны быть тише.       От обещания продолжения внизу живота разливается тепло. Кёниг не торопится, он дразнит меня. Поднимается выше, целует живот, руками оглаживая ребра и грудь. Каждый шрам, каждая мелкая царапинка не остаётся без внимания, и впервые я радуюсь, что они у меня есть. Я никогда не жалела о полученных травмах, но именно сейчас они приобретают совершенно другой смысл. Руки сжимаются на бёдрах почти до боли, наверняка оставляя новые синяки. Своей рукой перебираю волосы капитана. Они такие мягкие, симпатично торчат в разные стороны. Симпатично не совсем то слово, которое подходит здесь, но всё, что делает Кёниг настолько меня смущает, что других слов я не могу подобрать.       – Bitte! - я готова умолять его. Мне так отчаянно хочется закончить эту пытку.       Кёниг приподнимает мою ногу, придерживая за колено, кладёт ее себе на плечо, открывая меня еще больше. Прокладывает дорожку из поцелуев от колена выше, приближается к киске, но, не касаясь ее языком, возвращается обратно к колену. Сжимаю волосы Кёнига между пальцами в требовании продолжить и довести дело до конца. У капитана же другие планы, он продолжает издеваться надо мной. Чёрт, я обязательно отомщу ему при первой возможности.       – Пожалуйста что, kleiner vogel? - он опять пускает в ход язык, выводя узоры по моим складкам, мягко посасывая, но так ловко обходя клитор. – Скажи это.       Его требовательный голос звучит как будто где-то за пределами комнаты. Из-за перевозбуждения я не могу ясно мыслить, не могу сконцентрироваться на его словах. Всё, что мне удаётся - опустить голову, наблюдать за действиями мужчины и не сойти с ума, когда я вижу, как он возбуждён. Да, блять, я это вижу, и мне от этого ещё хуже. Хочется прикоснуться, сжать в своей ладони его член и ответить тем же, но всё что я могу - пытаться удержаться на ногах. Одной рукой капитан придерживает меня за колено, другой водит по своему члену. Он так же возбуждён, как и я.       В очередной раз язык Кёнига оказывается на моей киске. Я не могу сдержать стон. Плевать, если нас услышат. Мне настолько хорошо, что я не могу терпеть. Играет, дразнит, сводит меня с ума. Ему нравится моя беспомощность перед ним, а мне - его власть надо мной. Одним прикосновением он может заставить меня сходить с ума. Это идеальное сочетание, за которое я бы в любой момент продала душу.       Кёниг сдаётся. Крепче сжимает свой член, все быстрее водя по нему рукой, и тогда же его язык наконец-то касается клитора. От новых ощущений ноги сводит судорогой и кружится голова. На одной ноге трудно стоять, но я готова так стоять круглый год, если это будет сопровождаться таким же удовольствием. Я смотрю на мужчину, стараюсь запомнить эту картину, но всё, о чём я могу думать - его член. Мне так отчаянно хочется взять его в рот, хочется, чтобы Кёниг сходил с ума только от одной мысли о том, что могу сделать мои губы.       Но сейчас, как и в прошлый раз, руководит он. Язык сменяется губами, аккуратные посасывания, а на моих глазах наворачиваются слезы. Капитан оставляет мою ногу на своём плече, и, чтобы, видимо, добить меня окончательно, добавляет один палец, медленно сгибая его внутри меня. Прикусываю губу слишком сильно, ощущаю на языке металлический привкус. Двигаю бёдрами, пытаясь ускорить движения Кёнига, но он меня полностью игнорирует, продолжая действовать в своём темпе. Капитан меня полностью контролирует. Добавляя второй палец, двигает ими быстрее. Добавляет третий. От такого растяжения громко стону, а он буквально рычит, продолжая сильнее посасывать клитор. Я теку как чёртов водопад Виктория. Когда Кёниг убирает пальцы, я протестующе вздыхаю, но, когда их заменяет его язык, я буквально попадаю в рай. Он так старательно водит языком по складкам, сливая весь сок. Ужасно хочется кончить, но Кёниг только дразнит и дразнит не прекращая, а потом и вовсе поднимается с колен, прижимая меня сильнее к кафелю. От неожиданной смены ощущений я невольно прижимаюсь ближе к стене. Кёниг перекладывает мою руку на свой член. Сжимаю его в руке, двигая так же медленно, мучая капитана так же, как и он меня. Мужчина пристально смотрит в мои глаза, пока перекладывает пальцы на клитор, лаская круговыми движениями.       – Чувствуешь, что ты делаешь со мной? Ты такая süß! Мне хочется трахать тебя на каждом квадратном метре этой чёртовой базы! - он целует меня, давая почувствовать собственный вкус с его губ. Вперемешку с моей кровью с прокушенной губы такой терпкий вкус. Крепче сжимаю его член и быстрее вожу рукой вверх-вниз. Когда Кёниг возвращает сразу три пальца в меня, становлюсь на цыпочки. Другой рукой он за горло прижимает меня к стене. – Скажи. Скажи, чего ты хочешь?       Он точно издевается. Пальцы мужчины так мучительно медленно сгибаются внутри меня, слишком медленно, чтобы довести меня до оргазма, но так точно попадая по самому чувствительному месту. Слезы катятся по щекам, а ноги не держат. Я бы упала, если бы Кёниг не придерживал меня, иногда не давая дышать. Такие острые ощущения.       – Я тебя очень прошу… пожалуйста… Я хочу кончить.       – Я безумно хочу, такая маленькая птичка кончила на мой язык. Но сегодня только мои пальцы.       Капитан улыбается так невинно, будто не его пальцы сейчас во мне и не моя рука сжимает его член. Он пристально смотрит в мои глаза. Ощущение, что он хочет прожечь дыру во мне. Быстрее двигает пальцами, большим задевая клитор, и я знаю, что долго не выдержу. Собственной рукой вожу по его члену в том же темпе. Когда пальцы Кёнига все быстрее и сильнее сгибаются внутри меня, я не могу сдержать стон наслаждения. Мужчина даже не пытается закрыть мне рот, всего лишь крепче сжимает руку на моем горле, когда внезапно оргазм накрывает нас обоих с такой силой, что в глазах начинает темнеть. Судорожно хватаю губами воздух, пока Кёниг, прикусывая мое плечо, с рыком кончает мне на бёдра.       Откидываю голову назад, хватая воздух, пытаясь отдышаться. Вода продолжает течь, смывая с нас следы произошедшего. Мы оба наплевали на правила и мои стоны были слишком громкими. Сейчас это не имело смысла.       – Ты сумасшедшая, ты знаешь это? - мужчина улыбается, глядя на меня сверху вниз.       – А ты дурак, который мешает мне помыться, - глупо хихикаю, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожание в ногах.       – В следующий раз мешать не буду.       Кёниг улыбается, глядя на меня. Он тяжело дышит, целует меня в плечо, где остался его укус, и поглаживает талию. Когда мужчина выходит из ванной, обвязывая полотенце вокруг бёдер, я чуть ли не падаю на дно ванной. Вода льётся мне на голову, мокрые волосы прилипают к спине, но я продолжаю сидеть, приходя в себя.       С этим мужчиной я сойду с ума.       Выхожу из ванной через пару минут после Кёнига, замотавшись в полотенце. Отдышаться, привести себя в минимальный порядок и унять трясущиеся ноги не так легко. Моя форма совсем не закрывает шею, а значит мне придётся вернуться в свою комнату на другой конец базы раньше, чем меня заметят и поползут слухи.       Кёниг уже одет, стоит у стола, собирает автомат. Сигарета в зубах, взгляд сосредоточенный. Стараюсь отодвинуть мысль, что я бы с удовольствием заменила бы сигарету своими губами. Так завораживает смотреть на него вот такого, когда он занят делом, то и дела прищуриваясь от попадания сигаретного дыма в глаза. Но в то же время неловко после всего, что было между нами всего несколько часов назад. Осознание, что я сама пришла сюда вчера, и осталась с Кёнигом на ночь, не даёт покоя. Как мне теперь себя вести? Что говорить? Может, сказать, что мне пора идти? Вряд ли мужчина захочет, чтобы я осталась пообщаться.       – Чай на столе, - Кёниг оборачивается всего на секунду, но, когда я решаю переодеться, он отворачивается. Новая волна негодования накатывает слишком быстро, но я игнорирую ее, начиная собирать свои вещи по комнате.       Почему мне показалось, что это было сказано с безразличием? А, в целом, какое мне вообще дело? Было и было.       От этой мысли настроение почти пропало.       Хватаю кружку со стола. От резкого движения рукой пару капель проливаются на стол, но никто из нас не обращает на это внимания. Отпиваю из чашки буквально чуть-чуть. Привкус бергамота освежает, начинаю яснее мысли. В чае наверняка нет сахара, и на голодный желудок не особо приятное пойло, но и так сойдёт. Мокрые волосы прядями спадают на лицо, закрывая обзор.       В полнейшей тишине прислушиваюсь к своим ощущениям. Сидеть дискомфортно. Рукава рубашки раздражают швы на руке. Вправленное плечо саднит после вчерашних подвигов, но зажить должно быстро. На мне всегда все заживает как на собаке. Странное сравнение… Наблюдаю за Кёнигом. Он чистит автомат с такой ловкостью, что даже я могу ему позавидовать. Почему автомат находится в комнате? Но замечаю, что на поясе в кобуре у него пистолет, и вопросы отпадают.       Все, что между нами было, заводит в тупик. Отношения с нашей работой - заранее оговорённый провал. Я не могу позволить, чтобы это произошло. Не хочу, чтобы эти отношения мешали в повседневной жизни. Я видела такое. Видела, к чему привела работа отца нашу семью. И где сейчас они с мамой я тоже прекрасно помню. Решаю зайти издалека, чтобы как-то начать разговор.       – Ты же австриец? Как ты оказался в немецком спецназе? - первое, что приходит на ум. Машинально прикусываю язык - эта информация наверняка засекречена, и вряд ли Кёниг будет делиться ею с первой встречной. Но раз уж мы настолько близко знакомы, то… Кёниг вытирает руки от оружейной смазки, и садится напротив меня. Его чай так и стоит на столе нетронутым.       – Тебя только это интересует? - он смотрит в мои глаза, прищуриваясь, будто пытается распознать ложь. – В семнадцать я пошёл добровольцем в немецкие вооружённые силы, - он улыбается, при этом выглядит невиннее Иисуса; и это одно из вещей, за которые я готова продать душу прямо сейчас. Крепче цепляюсь пальцами за чашку, чтобы они перестали так сильно дрожать; мои губы изгибаются в неловкой улыбке. – Ну, а ты? О тебе практически никакой информации, а в привычки Кейт не входит делиться информацией. Да уж, Кейт не шибко дружелюбна.       – У меня свой отряд. Не первый, правда, но зато верный и надёжный. У нас свои счёты с Аль-Каталой.       Больная тема. Кёниг замечает, как изменился мой взгляд, но ничего не говорит. Допиваю чай быстрее чем хотелось бы. Горячий напиток обжигает горло, но мне все равно. Ком в горле от щепетильной темы не даёт дышать нормально.       Зачем я завела этот разговор? Надо было просто уйти молча. Мы слишком открываемся друг другу. Мои вопросы профессиональные, его - травят душу. За одну ночь между нами произошло слишком много при том, что мы друг другу практически никто. Корю себя за то, что легко поддалась эмоциям. Я стараюсь оставаться более хладнокровной, но по какому-то странному стечению обстоятельств именно этот мужчина заставляет меня вести себя нелогично. Где-то в глубине души надеюсь, что это не на один раз. И почему вдруг сердце начало биться быстрее?       Мужчина замечает мое беспокойство. Берет меня за руку, сжимая мою ладонь в своих.       – Если я тебя чем-то задел…       Начинаю быстро мотать головой:       – Нет-нет… Конечно нет. Просто…       – Ты думаешь о том, что люди скажут? Послушай… - Кёниг выводит аккуратные узоры на моих бёдрах. – Если ты не против, мы можем оставить наши отношения такими. Может, со временем они перерастут во что-то большее, но пока что о них никто не должен знать. Это важно. Иначе нам это припомнят уставом и всеми вытекающими.       Не нахожусь что ответить, поэтому тупо киваю, уставившись на наши руки. Я сижу на кровати, Кёниг передо мной стоит на коленях, но даже так он немного смотрит сверху вниз. Служебные отношения не жалуют. В лучшем случае это будет перевод в разные части на разные концы света. В худшем - одному или обоим будет грозить увольнение. И это при условии, что личные отношения не помешали выполнению задания. А если помешали… ну, трибунал никому Диснейлендом не покажется.       В свою комнату возвращаюсь никого не встретив.       Колючая проволока вокруг своего сознания, которую я возводила долгие годы, рушится. Поклявшись себе однажды не ввязываться в личные отношения, я в очередной раз поддалась чувствам. Единственное, на что хватило самообладания, это не делать вид влюблённой идиотки. Почему-то я догадываюсь, чем все закончится, но упорно продолжаю это игнорировать.       Несколько раз умываю лицо холодной водой. Переодеваюсь в чистый комплект формы. Она коричневая, похожа на форму рекрутов. По идее, должна быть удобной. Тёплая водолазка закрывает шею, и это меня целиком устраивает.       Вспоминаю Рейча. Я ужасный командир, раз позволяю себе отдыхать, пока мой отряд неизвестно где. У меня даже нет возможности с ними связаться. Он не хуже меня знает о моем отношении к Ласвэлл. И даже учитывая тот факт, что он с ней был знаком дольше моего, не отменяет того, что я ей не доверяю. Знать кого-то дольше не значит быть уверенным в этом человеке. Предают даже старые друзья.       Окна моей комнаты выходят на взлётно-посадочную. Я точно могу узнать приближающийся вертолёт, в котором наверняка находятся мои люди. Не совсем осознавая себя, накидываю куртку на плечи, выбегая по коридору на улицу. Это действительно был вертолёт. Облегчение резко настигло меня, когда я увидела свой отряд на взлётно-посадочной. Они все вернулись в целостности и сохранности. Все живые, хвала Господу. Скоро они уйдут с докладом к Ласвэлл, и я должна увидеться с ними раньше этого. Пытаюсь нацепить маску безразличия и стереть дурацкую улыбку с лица, которая выдаёт радость от встречи с Рейчем. Он мне как старший брат. Немного заноза в заднице, не умеет закрывать рот, когда это требуется, часто и неуместно шутит, но он лучший человек в моем окружении. А ещё он знает, что ради него я отдам жизнь, впрочем, и он сделает тоже самое.       На лице Рейча замешательство, когда он видит меня с самым глупым выражением лица, которое только может быть.       – У тебя все нормально? - он осматривает меня с ног до головы, будто видит кого-то похожего на меня. – Тебе точно не клонировали?       – Да иди ты!       – Нет, правда. Что было в тот раз, когда я пытался развести огонь? - Рейч прищуривает глаза в ожидании подвоха.       – Я уже жалею, что познакомилась с тобой.       – Неправда, ты жить без меня не можешь.       В тот день был год со смерти моей мамы. Рейч кое-как старался заботиться обо мне, даже несмотря на приказы Лиама отвалить от меня. Он почти вдвое старше меня, и почти пробившаяся местами седина напоминала мне об отце. Иногда Рейч разрешал мне пострелять, когда Лиам уезжал. В его присутствие меня вообще не подпускали ко всему, что ранит. И хоть умела я стрелять превосходно, после смерти мамы что-то пошло не так - мои руки постоянно тряслись. Рейч долго пытался меня рассмешить, но только когда он попытался в очередной раз разжечь костёр, чтобы я, будучи отделённой от остальных, не замёрзла, и чуть не спалил свои волосы и одежду, я по-настоящему засмеялась.       Правило первое: когда разжигаешь костёр бензином, следи, чтобы жидкость не попала на руки и тело.       Все практически ушли вперёд, поэтому мы решаем их не догонять. Плетёмся где-то позади.       – Как поиски пропавшего агента? - черт бы меня побрал за этот вопрос. Он знает, что Кейт бы мне не рассказала и знает, что я ей не верю. Никто бы мне не рассказал из-за моей неспособности сидеть на месте.       Блядь…       – Откуда ты знаешь?       – А это важно? Вот мне важно знать, куда Ласвэлл вас отправляет, чтобы потом знать, где ваши трупы искать.       Мой взгляд серьёзен, и всю напряжённость от этих заданий я пытаюсь вложить в слова, но Рейча, кажется, вообще ничего не беспокоит.       – Фогель, ты драматизируешь.       – А ты говоришь со мной, как политик.       Глубокий вдох, Фогель…       – Нас всего лишь попросили помочь. Там были люди Карим, все хорошо прошло, мы живы и вернулись. Лучше скажи мне… - Рейч оглядывается по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет; мы почти дошли до штаба. – Что будем делать с Азхаром?       – Хороший вопрос. Я здесь человек подневольный. Куда мне скажут идти, туда и пойду. Хотя… некоторым тоже не мешало бы сходить кое-куда.       – Если Ласвэлл интересовалась им, значит он давно в разработке у ЦРУ. К тому же, ее люди помогли нам, - Рейч поправляет разгрузку, оставляя руки на лямках. – Может, с их помощью мы сможем его найти? Как думаешь?       Через окно казарм замечаю Кёнига. Всего на секунду его взгляд задерживается на мне и Рейче. Вообще-то гораздо дольше, чем на секунду, но после он отворачивается, продолжая идти в нужном ему направлении - в сторону штаба.       – Думаю, что это охренительная идея. Венок уже заказал?       – Ненавижу тебя.       – Я знаю.       Рейч хлопает меня по плечу, оставляя стоять у штаба, пока сам скрывается за дверью. Его ждёт очередная промывка мозгов, а мне нужно расслабиться. Направляюсь в тир. Раньше я любила выпускать таким образом злость и раздражение, потом начала курит, и стрельба превратилась из частичного хобби в способ выжить.       Кёниг тоже уже здесь. У него стопроцентное попадание по мишеням. Он как будто преследует меня, а я в свою очередь не знаю, что чувствую - напряжение или облегчение. Увидев меня, он выпускает очередную обойму из автомата по мишеням, почти ни разу не попав. Хмурюсь. Из-за подобия маски на нем, скрывающей лицо, сложно угадать настроение мужчины. Меня греет мысль, что я могу быть одной из немногих, кто видел его лицо.       Отложив оружие, Кёниг подходит ко мне. Я все ещё стою в дверях. В голове крутится миллион вопросов, но ответ получить страшно.       Я не могу сказать, что совсем никогда не любила. Скорее для меня это было что-то большее, чем просто секс. Но с Кёнигом все по-другому. Я чувствую, как он ко мне относится, но не могу дать того же. В прошлых отношениях все закончилось не очень радужно, поэтому в этот раз мне не хотелось бы слишком погружаться.       – Лейтенант.       – Капитан.       За этим следует короткий кивок, который ничего ни значит, кроме уважения. Тир абсолютно пуст, но нарушать субординацию никто из нас не решается. Складываю руки на груди, будто хочу защититься. Мужчина замечает мое напряжение, переводя взгляд с моего лица на руки и обратно. Неловкость возраста до размеров Юпитера. По какой-то причине я догадываюсь о смене настроения. И, кажется, это проблема.       А ещё он знает мое звание. Это тоже проблема, потому что я о нем не говорила.       – Кажется, у вас хорошие друзья. Я бы на вашем месте не оставлял их надолго, - Кёниг копирует мою позу, его взгляд серьёзен как никогда. Я хмурюсь.       – Да, они действительно хорошие сослуживцы, - специально выделяю последнее слово, будто это что-то значит. Мне не ужаться понять, к чему ведёт капитан.       Кёниг остаётся стоять на месте. Перебираю в руках нитки на рукаве, стараясь избегать взгляда. К чему он клонит?       – Некоторые из них действительно просто сослуживцы, - ощущение, будто мы играем в угадайку. – Не забывайте, пожалуйста.       – О чём?       Мужчина подходит ближе, наклоняясь на уровень моего лица, к уху так, чтобы расстояние между нами оставалось приличным, но при этом я все слышала. Но единственное, что я слышу - как мое и его сердце, и его тяжёлое дыхание.       – Ты только моя.       Он делает паузу после каждого слова, а в голосе можно различить угрожающие нотки. Я буквально не дышу, пока он это произносит, а когда Кёниг отстраняется - не могу сдержать вздох разочарования. Капитан отходит на два шага назад, и между нами снова как будто стена.       – Осторожно, лейтенант. Обычно просто сослуживцы так часто пропадают.       Это… это… Это что сейчас было? Очень похоже на ревность. Быть не может, чтобы после одной проведённой ночи человек вот так себя вёл. Это все усложняет. Я совсем не это имела ввиду в его комнате, но судя по всему капитан понял это именно вот так. Теперь мне предстоит придумать оправдание, потому что… ну, Рейч вряд ли хочет умереть.       «Прости, пожалуйста, секс был великолепен, но ты не мог бы из-за него не убивать моих друзей просто потому, что твой член побывал во мне прошлой ночью». Фу.       Когда Кёниг уходит, занимаю его место, так же выпуская всю обойму снайперской винтовки в мишени. Без попаданий. Не могу сконцентрироваться ни на чём, кроме его слов. Капитан наверняка видел меня с Рейчем. Это не имеет смысла. Впервые в жизни Рейч все испортил. Я не могла сказать своему другу правду - это значит наступить на свою гордость и признать, что здесь не все так плохо, как я ожидала. Также это помешает нашим служебным отношениям, и сто процентов он не удержится от едких замечаний. Я буду слушать дебильные шутки до конца своих дней.       Но на данный момент это портит отношения с Кёнигом.       Перезаряжаю винтовку, возвращаясь на место.       Я не думала, что Кёниг будет ревновать. Это даже больше странно, чем приятно. Мы толком друг другу никто, знакомы от силы день, и одноразовый секс не даёт права на ревность. Ладно, гораздо больше чем одноразовый. Если бы я руководствовалась сегодняшней своей же логикой больше трёх лет назад, может быть я не была бы такой сукой. Что ж, так бывает, когда малознакомый хрен плюёт тебе в душу, а ты ради него готова бросить все, даже свой отряд.       Бросить все на самотёк не самая лучшая идея, но самая действенная, и порой она даёт свои трещины. Вот как сейчас.       Когда Ласвэлл вызывает меня по рации, я будто выхожу из оцепенения. Миссия. Мне нужна она, даже если это просто поездка в другой город и обратно. Только так я могу хоть на минуту отвлечься от шести футов немецкого обаяния с австрийскими корнями.       Сутки спустя       – Есть риск, что там будут заложники. Люди Азхара не брезгуют продавать людей налево и направо. Ближайшая поставка должна быть завтра, нам повезло. Ласвэлл тычет пальцем в монитор, на котором размещены карты предстоящей операции. Вроде бы ничего сложного, разве что с нами будет ОТГ-141, а с ними - мои люди, и это меня напрягает всерьёз. Когда появляется эта команда идиотов, все планы летят псу под хвост.       Мы все столпились вокруг карты, ожидая указаний, но, наверное, только я с нетерпением жду ухода отсюда. Ещё в прошлый день мы эти данные вдоль и поперёк изучили, какой смысл пялиться в эту карту снова?!       – Задача проста. Группа Альфа зачищает территорию. Группа Браво зачищает здание и освобождает заложников. Фогель и Кёниг, - я поднимаю на Кейт безразличный взгляд, хотя дело серьёзное. – Снайперская поддержка. Отряд Крауц в группе Браво. Чтобы их командир был спокоен.       – Какая щедрость, - морщу самое противное лицо, на какое способна.       Я буду видеть всех издалека, и все, что будет меня напрягать, - это раздражающие голоса в рации. Подкуриваю, когда Кейт делает то же самое. В данной ситуации, когда ее общество мне особо неприятно, мне не поможет даже Кёниг. Субординация, мать вашу. Мне до смерти хочется поговорить с ним, но до окончания миссии мне это не светит. Пытаюсь поймать на себе его взгляд, пока все заняты своими делами, но капитан будто специально его избегает.       Зато я ловлю на себе взгляд другого человека.       Гоуст смотрит на меня, не моргая. Он не оценивает, просто смотрит будто бы сквозь меня. Иногда мне кажется, что он знает обо мне даже больше, чем я сама. Отворачиваюсь, чтобы не выглядеть глупо и надеюсь, что Гоуст тоже перестанет пялиться, но, когда я в очередной раз оборачиваюсь, снова ловлю на себе взгляд. Это такое дурацкое ощущение слежки. От этого появляется страх, хотя на деле я его не боюсь.       Спустя час нас с Кёнигом высаживают почти у точки прибытия. Брифинг прокручивается в моей голове снова и снова, но, когда я смотрю на Кёнига, всё сказанное Ласвэлл выпадает у меня из головы. Жаль, что в этот раз со мной нет Рейча. Я привыкла работать с ним. Сейчас я ощущаю себя голой. Но здесь есть Кёниг и это успокаивает.       Я размещаюсь с другой стороны базы, так, чтобы видеть весь двор и часть дома спереди. Позиция Кёнига ровно на противоположной от меня стороне, и ему достался задний двор. Он точно будет видеть мой отряд. Я не уверена, что могу на сто процентов доверять капитану, но у меня нет выбора.       В оптический прицел я вижу Кёнига на холме с той стороны территории. Мужчина даже не шевелиться, и я замечаю позади него маленький комочек. Кот. Притирается к ногам, сворачивается клубочком и остаётся лежать рядом. Не могу сдержать глупой улыбки. Боже, у меня едет крыша…       – Хватит улыбаться, а иначе мы провалим задание. Хранитель-1, это Кёниг. Мы на позиции.       – Браво на позиции, готовы к штурму.       – Альфа на позиции.       – Отлично. Будьте на связи. Удачи, - голос Ласвэлл как в страшном кошмаре, но я не могу отключиться и приходится её слушать.       Я в жизни никого не слушала.       Наблюдаю за работой ОТГ-141 и моего отряда. Они хорошо справляются, но мы с Кёнигом обязаны их прикрывать, и мы прикрываем. В мое поле зрения не попадает мой отряд, они находятся с другой стороны территории, скрытой стенами здания.       – Две цели на девять часов. На крыше, - слышу голос Кёнига. Немецкий акцент просто выбивает почву из-под меня, а внизу живота очень не вовремя стягивается узел возбуждения, но я стараюсь сохранит самообладание.       Я сразу перевожу взгляд туда, куда указал капитан. Не сговариваясь мы убираем сразу двоих. Его - правый, мой - левый. Один выстрел, один труп. Мы так хорошо чувствуем друг друга. Со стороны может показаться, что мы всю жизнь работали друг с другом.       Теперь смеётся Кёниг.       – А мне говорили, что я никогда не смогу быть снайпером.       Его улыбка греет мне душу. Не могу дождаться окончания гребанной миссии, чтобы наконец-то остаться с ним наедине. Нам многое нужно друг другу рассказать и обсудить, потому что важно решить все вопросы, прежде, чем Кёниг в очередной раз затащит меня в постель. Не то, чтобы я была против, но хотелось бы для начала поговорить о его ревности.       Голос Кейт будто гром среди ясного неба:       – Извините, что прерываю вашу незатейливую беседу, но у вас еще есть цели. Может, делом займёмся? Группа Альфа без вас не справиться.       Если бы она заткнулась, то дело шло бы быстрее. Её голос только раздражает и отвлекает, и сам факт её вмешательства нелеп - мы оба прекрасно слышим переговоры и группы Гоуста и моей группы.       Мы с Кёнигом убираем ещё по одному бойцу Аль-Каталы, после чего Кёниг убирает еще двоих так, что я даже не успела заметить. В голове как картинка - его улыбка и невинные глаза.       Дура, дура, дура.       – Это Браво 0-7, мы нашли заложников. Готовим эвакуацию. Азхара нет.       Наблюдаю за ситуацией до тех пор, пока обе группы не отходят с территории. За полмили отсюда их будет ждать эвакуационный транспорт, который вывезет заложников и наших людей. Последний раз смотрю на Кёнига сквозь оптический прицел. Он уже собрался уходить. Делаю то же самое. Позади меня шуршание, но я не придаю ему значения - наверняка ещё один кот. Но к шуршанию добавляется слышимый звук ботинок по листве, и я резко разворачиваюсь.       И как раз вовремя блокирую удар ножом. Я не знаю, как мы пропустили одного из террористов, возможно он должен был только вернуться в здание. «Засада» - первое что приходит в голову, но об этом я подумаю позже. Он ничего не сможет сделать против меня, но я не знаю, как его отвлечь, чтобы напасть, поэтому просто парирую удары. Он ловит меня на едва заметной ошибке, валит на землю, и я из всех сил сдерживаю его руку с ножом, чтобы не получить острием в лицо. Вряд ли это добавит мне красоты.       Когда террорист ни с чего начинает хрипеть, а его кровь капать мне на лицо, я едва успеваю отползти в сторону. Нож намертво входит в промёрзшую землю, по которой уже разливается алое пятно. А надо мной стоит Кёниг, как ни в чём не бывало, вытирает свой нож о рукав. Его тряпку на голове придётся выкинуть - на нем осталась кровь боевика.       – Ни на минуту нельзя тебя оставить, - он подаёт мне руку, и я поднимаюсь на ноги. Я и раньше прекрасно справлялась одна, сейчас же благодарна Кёнигу за помощь. Когда мы садимся в вертолёт, стараюсь занять самое дальнее место, чтобы больше не попадаться никому на глаза. Особенно Гоусту. Его взгляд на себе вызывает тревогу, ощущение мерзкого холода, будто стоишь в жарком помещении, а с тебя льётся холодный пот. Иногда он так пристально смотрит, будто хочет что-то рассказать или наоборот знает что-то, что не может сказать. Иногда он перешёптывается с Соупом, что значит, вероятно, их дружбу. От этого у меня появляются причины его избегать.       Из головы не выходит засада на моем месте расположения. Тот боевик Аль-Каталы явно неспроста появился там, и вряд ли сейчас я найду разумное объяснение этому. Ни группа Альфа, ни тем более группа Браво не могла пропустить кого-то. Они были с обоих выходов, а вероятность, что тот ублюдок просто вышел в магазин, так мала, что с трудом верится. Напротив меня Кёниг буквально падает в кресло, опираясь локтями на колени. Его маска слева слегка перепачкана кровью, но он даже не думает избавляться от неё. Бегло осматриваю его на предмет ранений, но ничего серьёзного не нахожу. Когда наши взгляды пересекаются, оставляю еле заметную улыбку.       Возвращаемся на базу, и вместе с посадкой вертолёта между мной и Кёнигом возвращается и напряжение, сменяя былую лёгкость в общении. Прошедшие события не дают покоя. Капитан, скорее всего, ревнует, причём не имея на это никакого права, а Рейч просто не понимает, что изменилось в его отсутствие. Последний нагоняет меня при выходе из другого вертолёта, минуя Прайса, который как раз рассказывает обо всех недочётах миссии. Наспех прокручиваю в голове, что бы я могла сказать Рейчу, чтобы он не счёт меня законченной идиоткой. Все варианты выглядят не очень.       Подкуриваю сигарету, когда Рейч подходит ко мне.       – Ты справилась, - он равняется со мной, перехватывает у меня сигарету, отчего мне приходится взять новую, и вместе мы наблюдаем за выгрузкой Альфы и Браво. Заложников доставили на другую базу, поэтому за нами остаться рапорт. Солнце близится к закату, и в этот редкий момент ясной погоды мне удаётся погреться в его лучах.       – Ты сомневался? - смотрю на Рейча, впервые подмечая изменения в его внешности в счёт возраста. Седых волос прибавилось. – Знаешь, там был боевик, который чуть меня не покрошил на фарш.       Рейч хмурится. Я наблюдаю за его выражением лица, будто могу считать эмоции, но он на самом деле просто задумывается - у него всегда такое лицо, когда он о чём-то думает.       – Но ты жива, - он легко бьёт меня в плечо. Наблюдаю за выгрузкой, замечая Кёнига, а рядом с ним Гоуста. Оба тоже замечают меня, и от этих обоих взглядов у меня мурашки по коже. – Что у тебя с тем типом в маске?       Я не свожу взгляда с мужчин у вертолёта.       – Абсолютно ничего, - делаю очередную затяжку, продолжая опираться локтем на ограждение, у которого мы остановились.       – Ты даже не спросила, о ком я. Значит, что-то есть.       Рейч озаряется самой весёлой улыбкой. Его карие глаза с интересом меня осматривают, а в лучах зимнего солнца тёмные волосы необычно ярко сверкают. Морщины в уголках глаз выдают его возраст, но сейчас он выглядит моложе всего. Сейчас как никогда я больше всего благодарна Рейчу за его присутствие в моей жизни.       – Я уже говорила, что ненавижу тебя?       – Да, раз пятьдесят за последний месяц.       Когда Рейч скрывается за дверью штаба, я ещё какое-то время остаюсь на своём месте.              Немного наблюдаю за Кёнигом, но взгляд то и дело цепляется за Гоуста. У него определённо какой-то интерес ко мне, иначе я не могу найти другого объяснения, что он так пялится на меня. Кёниг же тоже посматривает на меня, но только в те моменты, когда думает, что я не смотрю. Он наблюдал все время за моим разговором с Рейчем, и теперь я не могу удержаться от мысли, что его угрозы в тире были не просто пустыми словами.       Кёниг уходит в сторону казарм. Докуриваю очередную сигарету, туша ее об асфальт под моими ногами. Мне нужно объясниться с мужчиной, с которым переспала всего какие-то сутки назад, потому что, несмотря на наши договорённости относиться к этому непринуждённо, все усложнялось с каждым днём. Его угрозы через меня в сторону Рейча звучали слишком серьёзно.       Делаю несколько поворотов по коридорам, прежде чем натыкаюсь на коридор, в котором находится комната Кёнига. Застываю перед поворотом, заламывая пальцы на руках до хруста. Стоит ли идти к нему? Или стоит пройти мимо и вернуться к себе? Моя комната была в противоположном крыле, и, если сейчас Кёниг увидит меня здесь, это будет выглядеть ужасно странно.       Не замечаю, как продвигаюсь по коридору, почти доходя до комнаты Кёнига, но не успеваю опомниться, как тяжёлая рука из-за двери затягивает меня в комнату, закрывая рот, едва я успеваю хотя бы пискнуть.       – Какого черта ты творишь? - шиплю, будто от боли.       Кёниг прижимает меня за плечи к стене. Он ещё не успел переодеться после задания, и резкий металлический запах крови слишком резко проникает в мой разум. Есть в этом что-то извращённое, ненормальное.       – Ты куда-то торопилась?       Он чеканит каждое слово сквозь зубы. Я не вижу его глаз, но уверена, что его зрачки расширены, как в ту ночь, руки в перчатках болотного цвета крепко сжимают мои плечи до хруста костей. Кажется, у меня проблема - я не могу контролировать возбуждение.       – Мы… Кёниг, мы не можем… Не сейчас. Мы должны быть в штабе в ближайшее время, - пытаюсь вырваться, но освободившаяся рука быстро фиксируется мужчиной. Он почти в два раза выше меня, шансы освобождение отсутствуют.       – Решил напомнить кое-что.       Чёрт, этот требовательный голос. Почти приказ. Такому мужчине хочется подчиняться, отдаваться без остатка и плевать на последствия. У меня почти получилось игнорировать его присутствие и сохранять самообладание, но когда можно уступить, можно перестать быть сильной и просто слушаться… Это отдельный вид удовольствия. Это нельзя заменить ничем. В такие моменты чувствуешь себя живой. Не безликим солдатом с банальным позывным, у которого нет пола среди сослуживцев. А обычной девушкой. Почти любимой. Кёниг прижимает меня всем телом к стене, коленом раздвигая мои ноги. Я чувствую его тёплое дыхание сквозь ткань. Острая нехватка его губ на любой части моего тела сказывается на мне мелкой дрожью.       Это будет слишком быстро, но мне все равно. Даже если это продлиться всего мгновение. Ощущение близости – необходимое лекарство.       Кёниг наспех стягивает с меня брюки до колен, пальцами в перчатках оглаживает бедра, цепляя тонкий материал нижнего белья. Переминаюсь с ноги на ногу, чтобы снять штаны, но двигаться, будучи зафиксированной огромным мужчиной, довольно трудно. Он присаживается, теряясь из моего поля зрения, избавившись от своей тряпки на голове, целует мои бедра, то поглаживая, то сжимая их руками, в то же время снимая с меня последний клочок одежды ниже пояса. Это так странно - стоять перед ним наполовину голой.       И при этом такие острые ощущения. Я шла сюда с целью поговорить, но, клянусь, если он сейчас же не войдёт в меня, сегодня на один труп станет больше. С Кёнигом все ощущения становятся в разы сильнее, будто наркотик. Его губы на моем теле, его руки на моей талии, крепкое мускулистое тело, прижимающее меня к стене, не давая шанса на побег. А стоит ли бежать? Сутки назад я сомневалась, даже какой-то частью мозга планировала прекратить это, но сейчас эти мысли рассеялись, и остаётся лишь страсть и похоть.       Насколько вообще это нормально? И кто определяет степень нормальности в данной ситуации?       Кёнигу нужна секунда, чтобы зафиксировать мои ноги своими, раздвигая их чуть шире обычного. Одной рукой он фиксирует мои обе над головой, другой направляя член. Он входит так резко, что я вскрикиваю от боли. Без должной подготовки это не так легко, как кажется, но, когда возбуждение захватывает разум, становится все равно на боль и грубое ощущение растяжения. Голова кружится, закрываю глаза, откидывая голову назад на плечо Кёнига, отдаваясь ощущениям. В таком положении трудно сглатывать, и выходят только нечленораздельные звуки. Не знаю, что может быть лучше этого. Его член во мне, и это сейчас все, что мне нужно.       Его движения резкие, почти агрессивные. Будто этим он пытается заявить свои права на меня и в какой-то степени выполнить свою угрозу с ревностью, но в гораздо более приятной форме. Кёниг покрывает мою шею поцелуями, вызывая табун мурашек. Я не успела заметить, когда он избавился от своего подобия маски. Пытаюсь двигаться бёдрами ему навстречу, но я так крепко прижата к стене торсом мужчины, что едва могу двигаться.       – Такая мокрая. Такая горячая, - даже шёпот Кёнига звучит грубо, но ласково, отчего я сжимаюсь вокруг его члена сильнее. – Моя.       Темп то и дело сменяется - то быстро, то медленно. Отпускает мои руки, хватая меня за затылок, прижимая лицом к стене. Чертовски сексуально. До конечностей, до головокружения, то затруднённого дыхания. Мысли ураганом проносятся в голове. Страсть, похоть, романтика. Любовь. Факт, что нас могут застукать. Рука Кёнига закрывает мне рот, когда мои стоны становятся особенно громкими, а его движения особенно глубокими.       Стук в дверь. Мозг, занятый запредельным удовольствием, пытается настроиться на панику, но, удерживаемая крепким мужчиной, я не могу подать даже минимальный звук протеста. Мы не запирали дверь, и сейчас сюда могут войти и застать нас в довольно интересном положении.       – Кёниг, ты здесь? - голос Кейт. Мои глаза округляются. Неужели она пришла лично позвать Кёнига для отчёта? Это кажется странным, и секунду я обрабатываю эту информацию.       Кейт лично пришла к Кёнигу. А ведь он даже не подчиняется ей.       Но его, кажется, ничего не смущает. Он не прекращает движений, лишь немного замедлившись, чтобы не издавать лишних звуков.       – Чего тебе, Ласвэлл? - мужчина двигается ещё быстрее, но при этом его голос не выражает никаких эмоций. Лишь тяжёлое дыхание с едва слышимым рыком. Я же, напротив, еле держусь даже с закрытым руками Кёнига ртом - мои стоны наверняка слышно уже в коридоре, а ноги дрожат. Прикусываю его пальцы, чтобы быть тише, а в ответ слышу тихое рычание на ухо.       – Будь тише, - его шёпот завораживает. – Тогда она ничего не узнает.       Кёниг усиливает толчки, я чувствую его напряжение и то, как он сдерживается, но вся ситуация его никак не смущает. Наоборот, я уверена, что ему нравится этот контроль. Нравится удерживать меня почти в плену. Нравится, как я схожу с ума от того, что он со мной делает. Его член слишком глубоко во мне, почти до боли.       – Или ты хотела бы, чтобы она услышала? Тебе бы стало стыдно? Или наоборот? Дверь не заперта, и это мог быть любой, - почти физически чувствую злобную усмешку в его словах. – Даже твой друг.       От этой мысли все внутренности сворачиваются в клубок. В какой-то степени у меня нет желания становиться достоянием общественности в таком неприглядном виде, а с другой… это и вправду возбуждает.       К двадцати пяти годам мой максимум - миссионерская поза под одеялом без света. Или со светом, смотря какой партнёр. Кёниг же заставляет меня поверить, что нет ничего плохого в том, что приносит удовольствие обоим. Конечно же, если это вписывается в рамки уголовного кодекса.       Кейт не дожидается ответа, но и сама ничего не говорит, и по тихим шагам я понимаю, что она удаляется. Кёниг ускоряется, насколько это вообще возможно. Упираюсь лбом в стену, концентрируясь на ощущениях. Ноги подрагивают от неудобной позы, руки затекают в плечах и запястьях, в горле пересохло.       – Ты, - толчок. – Только, - толчок. – Моя!       С каждым словом его голос срывается на рычание. Он теряет контроль, и я в восторге от этого. Не думала, что так приятно, когда кто-то такой большой и серьёзный как Кёниг сходит с ума от простой близости. Всё тело сплошной комок нервов. Я не продержусь долго, и все, что у меня получается, это умолять Кёнига дать мне кончить. Мой голос такой жалобный, будто умолять приходится о спасении жизни.       – Кончай, - он отпускает мои руки, начиная большим пальцем выводить круги по клитору, и меня накрывает новой волной удовольствия. Все тело будто пронзает судорога, и несмотря на просьбу быть тише, я все равно не могу сдержать громкий стон наслаждения. Хватка Кёнига на моей талии слабеет и это даёт мне место для манёвра. Вырываюсь, разворачиваясь к мужчине лицом, и падаю на колени. Его секундное замешательство веселит, но я не глупа - мне удаётся сдержать смешок. Он чувствует то же, что и я. Неземное удовольствие от власти над кем-либо. Обхватываю губами головку, проталкивая член глубже, пока он не доходит до горла. Это не легко из-за его размера, но меня это не волнует. На языке чувствую собственный вкус, и это снова сносит крышу.       Крепче сжимая губы, стону. Кёниг гортанно рычит, хватая меня за волосы, давит на затылок, чтобы я взяла член еще глубже. Быстрее вожу губами по стволу, придерживая рукой у основания. Чуть позже я обязательно сделаю все медленно, заставив мужчину умолять меня, но сейчас чувство благодарности за полученную разрядку не даёт права остановиться. Его оргазм наступает так же быстро, как и мой. Когда член в последний раз упирается в горло, горячая жидкость разливается по горлу.       Покорно жду, проглатывая все до последней капли. Кёниг еще несколько секунд держит мои волосы в руке, и только когда я выпускаю его член изо рта с характерным звуком, мужчина опускается передо мной на колени, застёгивая брюки. Пальцем вытираю губы. Горло немного саднит. Одеваюсь не без помощи, переводя дыхание. Мы ничего не говорим. Кёниг гладит волосы, целует, и я чувствую себя самой счастливой девушкой в мире.       Мне кажется, проходит целая вечность - я пытаюсь собрать себя по кусочкам, отдышаться, а Кёниг стаскивает одеяло с кровати, укутывая меня, и мы так и остаёмся сидеть на полу. Мужчина гладит мои волосы, целует в плечо, шею, и крепко сжимает в объятиях.       – Что у тебя против Кейт? - внезапно задаёт мне вопрос Кёниг, и вся нега после секса сходит на нет. – Почему она тебе так не нравится?       Мне и в голову не приходило это скрывать. Даже если это сделает мне больно, я так или иначе должна рассказать, должна открыться, и, может быть, Кёниг бы мне помог.       – Я не доверяю ЦРУ. Рейч знает Ласвэлл гораздо дольше меня, и его все устраивает, но только потому, что он не видит разницы между сопутствующим ущербом и реальной потерей. Кейт сделает все, чтобы прикрыть свою задницу, даже если препятствие - жизни людей. Она подставила меня и мой отряд, и из-за неё они погибли.       Кёниг смотрел в мои глаза, и его собственные голубые помрачнели так, будто он услышал самое страшное откровение в своей жизни.