Новый мир

Глава 27. Новые грани

      Незаметно пролетели уже почти две недели, как семейство Ли находилось в Корее. Время утекало, точно песок сквозь пальцы, а сделать они успели всего ничего. Хотя, если так подумать, каждый день был наполнен какими бы то ни было событиями от проведённых вместе нескольких часов, до выездов на побережье к морю, где они все вместе плескались, вспоминая схожие вылазки в Австралии.       Однако, насколько бы Феликс ни скучал по родителям и сёстрам, ему нужен был хоть кратковременный, но отдых от них. Хотя бы пару часиков, а в идеале день, наедине с собой или в компании кого-то кроме семьи. Таким «глотком свежего воздуха» в этой ситуации становились походы на конюшню и время в компании лошадей. Ну и Хёнджина, хотя до конца Феликс этого пока не осознавал, ибо голова была забита другим.       Мастер-класс, на котором Ли помогал Хвану, стал своего рода передышкой, ведь Феликс провёл почти весь день на конюшне, получив при этом массу новых ощущений и знаний. Он позанимался с Вейгелой, выехал на прогулку с тренером, а позже закрепил всё чаем и забавными историями. Получилось даже договориться на обещанную семье прогулку верхом, а позже и тренировку Феликса, на которую мама хотела посмотреть.       Сегодня же по плану было съездить на утреннее занятие в руках, а после него записать пару видео-уроков, только потом съездить к родителям и сёстрам, которые в это время решили погулять по окрестностям.       Ополоснувшись в душе и позавтракав, Феликс собрал достаточно отросшие волосы в недопучок на затылке. Переоделся в любимую чёрную футболку на несколько размеров больше его самого, полюбившиеся бриджи, потому что Хёнджин попросил взять их с собой или прийти сразу в них, а завершали всё чёрная кепка и того же цвета кроссовки. На плече повисла спортивная сумка со сменной обувью, водой, морковкой для Вейгелы, наушниками и всем необходимым.       Утро было на удивление прохладным, хотя чего ещё можно ожидать в половину восьмого? Поёжившись, Феликс быстрым шагом направился к автобусной остановке, надеясь немного согреться. Яркие солнечные лучи резали глаза, но невероятно красиво падали на зелень и освещали округу. Сделав несколько фотографий на память, Ли быстро заскочил в подъехавший автобус.       Постепенно становилось всё светлее, а пейзаж за окном менялся с холодных серых высоток на нежные зеленоватые поля, высокие деревья, переливающиеся от росы. Вдалеке даже различались силуэты лошадей, стоящих в огромных электропастухах. Вскоре показались и крыши зданий, окружающий комплекс забор.       Зайдя на территорию, Феликс снял наушники. В голову сразу ударило множество звуков. Под ногами тихо отзывался асфальт, где-то далеко слышалось шуршание листвы, звонко переговаривались птицы. Мягко завевал свою песню ветерок, доносилось глухое ржание и стук копыт. Не было слышно ни разговоров, ни людской суеты, ни даже шума редких машин. Здесь было так тихо и по-своему уютно.       С Хёнджином они встретились на входе в конюшню. Обнявшись, завели непринуждённый разговор и двинулись внутрь помещения.       В конюшне оказалось очень светло. Где-то в её конце конюх отбивал денники, в начале же повысовывались разномастные морды, встречающие вошедших людей тихим фырчаньем. Через денниковые окна пробивались солнечные лучи, подсвечивая лошадиную шерсть, делая её более насыщенной. Так, например, Элегия, высунувшаяся одной из первых, отливала дорогим молочным шоколадом, а на её боках были видны светло-кофейные яблочки.       Вейгела встретила Феликса громким «гугуканьем», как этот звук, представляющий собой нечто смешанное из ржания и фырчанья, похожее на долгое «гу-гу-у-у», прозвали в конном мире, куда Ли успел погрузиться с головой.       Шерсть кобылы в утреннем солнце выглядела, точно жидкое золото, гармонируя с белоснежными хвостом и короткой гривой. А глаза, попавшие точно под прямые лучи, стали особенно притягательными. Мягкие переливы лазури смешивались с карамелью, образуя особое сочетание, которое запомнится на всю жизнь.       – Приве-е-е-ет, – радостно поздоровался с кобылой Феликс, протягивая ей морковку. Та сразу начала ею хрустеть, счастливо качая головой вверх-вниз. – Что ты? – немного писклявым голосом, контролировать который рядом с животными не получалось, спросил Ли, поглаживая лошадь по белой проточине.       Хёнджин стоял рядом молча, но с улыбкой наблюдая за взаимодействиями двоих «солнышек», которыми и являлась эта удивительная пара. Через некоторое время он всё же попросил Феликса одеть на кобылу недоуздок и почистить её.       Ли быстро справился с амуницией, одев на лошадиную голову пастельно-голубой недоуздок и мягкими молочными вставками из искусственного меха на храпе и затылке. Поставив Вейгелу на развязки возле её денника, он взял из амуничника ящик со всем необходимым, даже смочив оттуда одну махровую тряпочку.       Смахнув с кобылы пыль и накопившуюся грязь двумя щётками, Феликс третьей – самой мягкой – прошёлся возле головы и по ганашам. Затем, отложив щётки, протёр тряпочкой всю морду и ушки. Когда он заканчивал, ближе подошёл Хёнджин, держа в руке пластиковое нечто, с крючком с одной стороны и со щетиной с другой. Вроде как, это называется крючок, но Ли не уверен.       – Сейчас, когда ты уже совершенно спокойно чистишь лошадь сам, а она тебе доверяет, можем добавить в процесс крючкование – чистку копыт. Вот это, – протянув ту штуку Феликсу, продолжил: – крючок. У него есть вот такая металлическая часть и такая микрощётка. Первая нужна для избавления от большей части загрязнений, вроде камней, забившихся опилок и песка, ну и прочего. Щетинкой же мы убираем остатки и зачищаем копыто. Давай покажу, как это вообще делается, – встав сбоку у передней ноги Вейгелы, Хёнджин повёл по ней рукой вниз и, опустившись к путовому суставу, взялся за него, на что кобыла подняла ногу. Взяв её в одну руку, в другой оставил крючок. – Смотри, вот тут, в основании копыта и задней его части, начинается стрелка – мягкая и чувствительная часть копыта. Возле неё очень аккуратно и мягко работаем, учитывая, что у Веи она особенно чувствительна. Остальную часть лошади особо не чувствуют, поэтому достаточно обходить этот «уголочек» более мягкими движениями, а дальше спокойно и уверенно действуем. У неё всё копыто сейчас забито, видишь? – дождавшись утвердительного «мгм-м-м-м», продолжил объяснять: – Поэтому сначала я прохожусь по всей поверхности копыта самим крючком, – когда основная часть грязи оказалась под ногами, а стрелку уже можно было отличить, вновь перехватил ногу. – Тяжёлая зараза, фух-х-х, дальше. Теперь прохожусь вдоль стрелки и по вот этой светлой части, делаю это всё ещё крючком. Готово. Вот только сейчас можно использовать щёточку и пройтись по всему копыту, уделяя большее внимание стрелке.       Пока Хёнджин объяснял и показывал процесс чистки, Феликс молча стоял, изредка мыча что-то согласное, и пытался вникнуть. Получалось не особо, но примерное понимание появлялось. Возможно, на практике он разберётся лучше.       Хван же, закончив с передней ногой, перешёл к задней. Положив руку на круп с этой стороны, аккуратно повёл ладонью вниз по ноге, доходя до сустава. Кобыла была не очень довольна и давать ногу не хотела, из-за чего Хёнджин несколько раз чуть сильнее надавливал и пощёлкивал языком, прося всё-таки дать несчастную ногу. В остальном же процесс ничем не отличался.       Пришло время Феликсу попробовать. Было страшновато вот так держать копыто, которым можно спокойно получить по лицу и остаться с переломом. С передней ногой было спокойнее морально и легче физически, потому что лошадь старалась сама её держать. А вот заднюю Феликс всё же побаивался брать. Всю жизнь слышал: «нельзя подходить к лошади сзади! Нельзя трогать задние ноги», – даже от самого Хёнджина на первом занятии, слушая инструктаж, он услышал похожую фразу. Однако сделать нужно, в конце концов, это нужно не просто так – чистка напрямую влияет на здоровье копыт, а следовательно, и ног, лошади.       Вдох-выдох, и вперёд, как Феликс сам недавно говорил. Аккуратно проведя рукой по ноге кобылы, он всё же смог взять её под чутким руководством Хвана, который готов был в крайнем случае подстраховать. Вычищая грязь, Ли ещё был несколько напряжён, что кобыла считала и нервно вырвала ногу, ударив парня хвостом, благо чистым, по его лицу.       – Эй! Вея, нельзя так делать, – одёрнул её голосом Хван и, стоило Феликсу отойти, несильно хлопнул рукой по ляжке. – Хвостом она не специально, а вот выдернула намеренно, потому что чувствует твою неуверенность и страх. Это нормально, тем более ты совсем недавно во всём этом конном варишься. Однако давай, раз так сложилось, отрабатывать пока будем на Довгаль, чтобы опыт сформировался у тебя положительный, а у Вейгелы не закрепилось подобное поведение?       – Да, окей. Думаю, я просто пока не особо готов в целом так близко находиться к её, да и, наверное, любому другому лошадиному, заду. Всё же немного страшновато, – честно признался Ли.       – Это нормально, не переживай. Я закончу с остальными ногами, после этого пойдём заниматься, – предложил Хван, после чего начал чистить оставшиеся копыта.       Кобылу смена человека не особо порадовала, ведь теперь отвертеться не получится. Вейгела попыталась пару раз выдернуть ногу, сразу получив отпор, поэтому дальше она стояла, смиренно ожидая окончания процедуры.       Когда с чисткой было закончено, парни, взяв необходимое из арсенала Хвана, пошли к рабочей площадке – в этот раз был выбран малый манеж. Зайдя внутрь, Феликс ступил на мягкий песок и отошёл от входа вместе с идущей рядом Вейгелой, чтобы пропустить тренера внутрь.       Хёнджин закрыл ворота и подошёл ближе. Сменив чумбур на корду и оставив первый висеть на стенке, он вручил Феликсу длинный, наверное, около метра и десяти сантиметров длиной, хлыст, встав рядом.       – Итак, сегодняшнее занятие будет посвящено лидерству и работе хлыстом. Темы пересекаются, а хлыст в первое время поможет тебе установить свою позицию. Смотри, в табуне у любой лошади есть своя позиция, своё место, которое она занимает в его иерархии. Вейгела, например, подчиняется Азалии, которая занимает высшую позицию в их табуне. То есть она совершенно спокойно может прогнать Вею или отнять у неё еду. Что такое «человек-лидер»? Это человек, которого лошадь уважает и слушает. И здесь речь не столько о доверии, сколько о подчинении и понимании лошадью установленных границ, – видя, что Феликс внимательно слушает и вникает, Хёнджин продолжил: – Они не понимают нашу силу и то, насколько мы хрупкие, поэтому ни в коем случае нельзя допускать ситуации, в которой лошадь может это проверить укусом, ударом или каким-либо ещё образом. В случае же, если такая ситуация произошла, должен немедленно следовать ответ, который даст лошади понять, что сделанное ей недопустимо. Как, например, сегодня: Вейгела выдернула ногу и угрожала тебе ударом. Какая была твоя реакция?       – Одёрнуть руку и отскочить.       – Именно. Я не говорю, что ты должен был стоять у её ног и ждать, пока она тебя ударит, нет. Однако нужно сразу показать, что такое поведение неприемлемо – одёрнуть голосом или действием, что я позже и сделал. Они очень чутко считывают наше состояние, но вместе с тем и интонации, поэтому резкое «нельзя! Эй!», сказанное грубым тоном и повышенным голосом возымеет эффект. Если ситуация действительно опасная и может угрожать здоровью или, не дай Бог, жизни – применяем физическую силу, – видя в глазах напротив сомнение и неверие, что Хван действительно это говорит, он пояснил: – Поверь, лучше один-два раза ударить и остаться с минимальными ушибами, чем лежать с переломом или в могиле. По своему опыту могу сказать, что порой без таких мер, к сожалению, не обойтись.       Далее последовали объяснения отношений лошадь-человек, где последний являлся лидером, и как этого добиться. В первую очередь Феликс усвоил, что нужно показывать уверенность и напористость, ведь они работают лучше и, если продемонстрировать эти качества сразу, лошадь поймёт и примет их. Второе, что он понял, – лидер «владеет» положением вещей. То есть может спокойно изменить скорость, направление движения, позу лошади, как это происходит в табуне. Грубо говоря, нужно было стать старшей по опыту «лошадью».       После теории и лидерстве начали отработку. Феликс всё ещё пребывал в несколько смешанных чувствах, но делать нужно. Хёнджин передал ему Вейгелу и просил сделать несколько упражнений. Первым стало хождение рядом с остановками каждые пять-десять метров. Остановками такими, чтобы кобыла тормозила от прекращения движения Феликсом – не от давления и дёрганья кордой. Изначально получалось плохо: Вейгела пыталась прокусить Ли и показать, что выше его, подтаскивая вперёд, но сама натыкалась на давление. Постепенно становилось лучше, ведь она поняла простой принцип: «не уважаю, начинаю тянуть – встречаюсь с сопротивлением и неприятным воздействием», а потому становилась более чуткой к сигналам тела, о которых упоминал Хван.       Следующее упражнение было схоже с первым, но заключалось в ускорении и замедлении: пять метров шагом, десять рысью, пять шагом, остановка, снова шаг – и всё по кругу. Голова Ли немного начинала кипеть, ведь нужно было оставаться предельно внимательным и моментально реагировать на изменения в поведении кобылы, следя при этом за каждым своим движением. Однако это упражнение далось легче, ведь Вейгела медленно, но верно понимала и принимала устанавливающуюся позицию Феликса, уступая ему и начиная уважать. Безусловно, влияние оказывал и Хёнджин, постоянно находящийся на расстоянии нескольких метров, готовый помочь и выручить, давящий кобылу своим железобетонным авторитетом.       Дальше следовали повороты и частые смены направления, которые тоже были не слишком сложными, но требовали концентрации, чтобы не делать их очень резкими и вредными для лошади.       – Хорошо, сейчас дадим ей небольшой перерыв, пока просто пошагай по стенке на провисшей корде, – по прошествии нескольких минут Хван подозвал пару к себе. – Перейдём ко второй нашей теме – работа хлыстом. Что такое вообще хлыст? Хлыст – это подсказка, продление твоей руки, помощь и корректировка, но ни в коем случае не наказание лошади. С земли хлыст помогает нам корректировать положение лошади, например, – взяв кобылу к себе и поставив рядом, продолжил: – мне нужно, чтобы она сдвинула зад. Когда лошадь привязана, это сделать легко, ведь можно просто подойти к задним ногам и надавить, но что делать сейчас, когда она находится у меня в руках? Вспоминаем базу: мы должны действовать от плеча лошади. Вот я сменил положение, что дальше? Приподнимаю хлыст на нужный мне уровень, делаю это плавно, без резких взмахов, и касаюсь её сбоку, – кобыла, почувствовав лёгкое прикосновение, пошатнулась, но не сдвинулась. – Если не сработало, воздействую сильнее, и вот, – Вейгела мягко сделала пару шагов вбок задними ногами, оставаясь при этом передними почти на месте. – Она сдвинула зад, только после этого можно отстать. Также хлыст помогает в обучении и при подготовке к, например, изучению различных элементов, но мы сейчас не об этом. Под верхом хлысты выполняют разные функции, но основные: подведение зада путём касания крупа, усиление шенкеля путём воздействия по боку или плечу, помощь в уступке задом – словом, подсказка.       После объяснений Феликсу было поручено попробовать выполнить ряд уступок, которые получились не сразу, но получились. Парню было боязно, трогать лошадь хлыстом откровенно не хотелось, усиливать воздействие – ещё больше. Только вот он сам подписался на это – пути назад уже нет. Как-никак, а платить штраф в несколько миллионов вон кажется не самой приятной перспективой. Перебарывая себя, Ли делал то, что от него требовали. Всё больше давала о себе знать новая часть Хёнджина-тренера: жёсткая, требующая – никак не просящая, не терпящая мнительности. С таким Хваном работать было тяжелее, но в то же время продуктивнее, ведь он попросту не давал поблажек, однако чувствовал и видел грань, переходить которую нельзя, а потому взаимодействия оставались комфортными и не пугали.       Оставшуюся часть занятия ничего нового не рассматривали, а Хёнджин лишь корректировал и направлял, отвечая на появляющиеся вопросы, наблюдал и подсказывал. Вейгела, что особенной неожиданностью не стало, оказалась весьма сговорчивой и сообразительной, почти сразу понимая, что от неё вообще хотят и как нужно это делать. «Текинцы такие, с ними далеко не всегда легко работать, но они уж очень мозговитые» – комментировал это Хван.       Возвращаясь в конюшню, Феликс был не особо разговорчив, думая над полученными знаниями и систематизируя их у себя в голове. От лошадей мысли сами по себе перетекли к Хёнджину, у которого открылась новая сторона. Так или иначе, а он стал чаще занимать мысли и голову Ли даже по мелочам, а тут – целый список для новых раздумий.       – Феликс, – привлёк внимание Хван, пару раз махнув рукой перед лицом. Ой, похоже, Ли всё-таки ненароком абстрагировался от внешнего мира. – У тебя будет тридцать-сорок минут? – утвердительно кивнул. – Чудесно. Сможешь поседлать Вейгелу и, ты же брал обувь с собой? – негромкое «мгм». – Хорошо, тогда седлаешься и переобуваешься, я сейчас подойду. А, пойдём со мной, – сказал Хёнджин, после того как кобыла была оставлена в седловочном боксе. – Её седло наконец-то приехало, покажу тебе его.       Забрав в амуничнике новое сёдлышко – начищенное и блестящее – и остальную амуницию, Феликс оставил её в боксе. Переобувшись, пошёл седлаться. Почему-то этот процесс никогда не вызывал недовольства или скуки, хотя он иногда видел людей, которые седлались с таким выражением лица, будто их заставили котлы в аду чистить. Вейгела время от времени оборачивалась на парня, пытаясь дотянуться до него носом и посмотреть, что же он там такое с ней делает. На такие свои действия она получала только умиление и почёсывания мордочки, после чего отворачивалась, чтобы позже снова повторить свои действия.       Хёнджин появился, как только Ли застегнул капсуль. Вместе они пошли в тот же манеж, откуда пришли ранее. Закрадывались мысли о внезапной тренировке, хотя, вроде как, ни о чём таком они не договаривались, но, с другой стороны, зачем тогда Феликсу присутствовать и какое-то время просто стоять в манеже?       Хван попросил сесть верхом и, подстроив стремена, отпустил недолго пошагать. Всё же мысль была верной, но эффект лёгкой неожиданности сохранился, отчего стало приятно. Вскоре послышалась команда ехать строевой рысью. Феликс чуть подобрал повод, поддел шенкелями золотистые бока, прося сменить аллюр. Кобыла послушно двинулась вперёд, мерно передвигаясь вдоль стенки.       – На букве B вольт десять метров, – сказал тренер, стоя чуть дальше центра манежа так, чтобы Ли мог выполнить поставленную задачу. – Не теряй импульс, слегка подтолкни ногами, не вались в центр вольта – надави сейчас внутренней ногой, да, хорошо, – комментировал Хёнджин. Он был на удивление сосредоточенным и задумчивым, будто что-то тщательно обдумывал, глядя на Феликса. – На С переход в шаг и сразу вольт пятнадцать метров. Старайся переходить мягче, отзови внутренним поводом, она у тебя в сторону смотрит – не дело.       Около десяти минут Феликс выполнял такие указания. Было нелегко, потому что он привык к менее требовательному Хвану. Сейчас же нужно и за собой следить – «руку выше», «смотри прямо», «не выскакивай так из седла», так и за лошадью – «протолкни вперёд – она уснёт сейчас», «сохраняй постановление», «не давай заваливаться внутрь». Скоординировать все свои движения, успевая при этом слушать и воспринимать быстрые комментарии тренера, поначалу давалось тяжело, но со временем Феликс подстроился, получив за это перерыв на три минуты шага, в то время как Хёнджин отошёл за кордой и шамберьером.       – Подъезжай ко мне, – сказал он, становясь в центре манежа. Пристегнув переходник с кордой к трензелю, скомандовал стать на круг. – Поясницей меньше движений, вот так. Сделай остановку. Меньше повода – больше корпуса. Двигай в шаг и снова остановка. Уже получше.       Отчего-то Феликс ощущал себя так, будто был на каком-то экзамене, сам того не подозревая. Внимательные хвановы глаза ловили каждое движение, заставляя чувствовать себя так, словно его видят насквозь. Может, так и было. В общем, нервы почему-то не хотели находиться в состоянии покоя, что тренер тоже подметил, сказав перестать суетиться. Дальше, после нескольких минут упражнений с шагом и остановкой, Хёнджин сказал подниматься в рысь, сидя при этом на учебной. Ощутив толчок шенкелей, кобыла начала двигаться, выдерживая средний темп. Феликс же, вспомнив недавно пересмотренное видео о посадке на рыси и комментарии тренера во время предыдущих тренировок, постарался опуститься вниз, вытянуть ногу, сидя при этом в седле и помогая себе поясницей. Что интересно – получилось значительно лучше, чем до этого. То ли он настолько в себя поверил, то ли мысли и внутреннее понимание принципа, сформировавшееся буквально минуту назад, когда удалось правильно сесть с услышать заветное «супер», но Ли был уверен в себе. Понятное дело, что сидит он ещё далеко не идеально, ещё огромный пласт работы впереди, однако простые похвала и гордость в глазах тренера сделали своё дело, зарядив мотивацией.       – Очень хорошо, прошагни. Вот сейчас ты действительно хорошо сел, молодец. Скажи честно, смотрел что-то? – прищурившись, спросил Хван.       – Эм, ну, – почему-то стало несколько неловко, а смущение промелькнуло в голосе: – Да. Твои видео на канале, ну и вспомнил прошлые тренировки…       Казалось, на Хёнджина это произвело впечатление, ведь тот, на несколько секунд замерев, искренне улыбнулся, благодарно смотря на Феликса. Эта улыбка – открытая, широкая и такая яркая, такая чудесная в своей искренности – запала в самое сердце. Хотелось запомнить её во всех деталях, сохранить как самое важное и нежное; хотелось снова её увидеть.

***

      Оставшуюся часть незапланированной тренировки – около пяти минут – они работали на рыси, уделяя внимание учебной посадке. Хёнджин выглядел радостным и гордящимся, часто хвалил, а взгляд будто смягчился и стал менее серьёзным. В конце он ничего не сказал о своих наблюдениях, словно их и не было, сразу переведя тему. Феликс решил не акцентировать на этом внимание, поддержав диалог. Спрыгнул он только перед входом в конюшню, похлопав Вейгелу по гладкой шее.       – Ты огромный молодец сегодня, Феликс. Не ожидал такого внезапного скачка, приятно удивлён, – не скупился на добрые слова Хван, по-прежнему улыбаясь и глядя на ученика, поглаживал стоящую рядом и тяжело вздыхающую Вейгелу. – На сегодня всё. Спасибо, что приехал и остался подольше. Расседлаешься?       – Конечно, вообще без вопросов. Её в леваду сразу?       – Да, благодарю. Что ж, до следующей встречи, да? – Хёнджин похлопал Ли по плечу, после чего сам обнял. – Пиши и звони, буду ждать.       – Обязательно, хён, – ответно улыбнулся Феликс, глядя в след уходящему тренеру.       Кобылу расседлал он быстро, разговаривая с ней и изредка подкармливая. Закончив, одел на аккуратную морду недоуздок для прогулок и, скормив оставшуюся морковь, повёл за собой в леваду. Там недолго постоял рядом с Вейгелой, что никак не хотела уходить, но пришлось, когда Ли сам ушёл.       Дома он, переодевшись в пастельно-голубую хлопковую рубашку и, пусть их не будет видно, но всё же, голубые джинсовые шорты, подготовил всё необходимое для записи уроков. Делать это он не очень любил, предпочитая составлять конспект-планы, опорные материалы и задания. Впрочем, втянувшись в процесс, время пролетало незаметно и быстро, зато работа была выполнена и оставалось только смонтировать уроки.       Потянувшись, Ли закрыл ноутбук, на котором сохранил готовые видео. Часы на экране телефона показывали половину шестого вечера, пора бы выдвигаться к родным. Вновь переодеваться он не стал, лишь дополнив образ серебряными часами на запястье и парой колец из того же металла.       Дошёл он быстро. Небо постепенно окрашивалось по краям в желтовато-рыжие оттенки, завлекая и призывая остановиться для созидания заката. Вокруг было нешумно – окраина города, как-никак. В спальном районе так вообще слышался лишь шелест листвы, изредка разбавляемый щебетом птиц.       Встретили Феликса тепло: объятиями и приглашением на чай с приготовленными матерью пирожными. Разговоры за столом комфортные, не затрагивающие неприятные или слишком серьёзные – неподходящие к моменту – темы.       Перейдя в гостиную и усевшись кто куда, Феликс плавно перевёл беседу в другое русло, мягко подталкивая к нужному.       – Кстати, я записал нас на конную прогулку через три дня, – он намеренно сделал паузу, подождал, пока все посмотрят на него в ожидании продолжения, только после этого развил мысль: – К слову, кхм, – сказать сразу оказалось не так легко. Однако, сказал «а» – говори и «б». Вдох-выдох. – Я должен рассказать вам о Вейгеле – лошади, что теперь под мои крылом.