Мята и Шоколад

      Баркод Тиннасит, а именно так зовут альфёныша (до альфы он ещё откровенно не дотягивает), оказывается скромным, пугливым и немного закрытым мальчишкой, который боится буквально всего и всех. Он шмыгает носом и опасливо оглядывается по сторонам, когда их с Джеффом представляют друг другу. Точнее, представляют Кода, а вот Сатура не успевают, потому что:       — Ты — Джефф Сатур, — и звучит это как утверждение, а в чужих глазах просто океан восхищения, — я слышал твои песни и… — по красноречивому «и» и последовавшей за ним паузе Джефф понимает, что лакорны с его участием Баркод тоже смотрел, но они предназначены не совсем для шестнадцатилетнего подростка, а стоящие рядом родители уверенности не добавляют.       — Надеюсь, что мы сработаемся, — чисто ради приличия тянет с кривой улыбкой омега, ощущая, что от чужого запаха начинают подрагивать кончики пальцев, а аромат мяты буквально въедается под кожу. Сатуру кажется, что это — злой рок или шутки судьбы, очередной знак, что нужно бросать всё это дело. Но он уже не может, потому что у «КиннПорш» новые продюсеры, потому что у сериала уже готов новый сценарий, в рамки которого они уже вписывают Баркода. Мальчишку, который переминается с ноги на ногу, не зная, куда деть руки и как себя вести перед человеком, на которого он смотрел через экран.       Джефф думает, что это будет адски сложно, боится, что стоит только альфе освоиться, как он сразу же включит режим самца. Но… Но единственное, что меняется — Тин становится чуть более улыбчивым и чуть менее нервным, с Джеффом разговаривает больше всех и иногда буквально прячется за его спиной. Сатуру странно и непривычно, но это почему-то не бесит и не вызывает приступов раздражения, наоборот, на одном из интервью Тин что-то эмоционально рассказывает, кладёт омеге руку на плечо, чуть сжимая, а потом будто спохватывается, вспоминая очередной «разговор на берегу».       — Баркод, — у них с Кодом только что закончилась первая совместная сцена. Точнее, она относительно совместная, снятая на общей локации, в которой альфа играл в компьютерные игры, а Сатур дрался с «бандитами», несколько раз хорошо так приложившись локтями о барную стойку и задев коленом стул, — нужно поговорить.       Они уже знакомы пару недель, но практически не пересекаются, встречаясь на воркшопах в рамках обязательных репетиций и тренингах, которые направлены на сближение с партнёром. Джефф старается максимально избегать его общества, потому что внутренняя омежья сущность от запаха мяты буквально беснуется, и Сатур прекрасно понимает, что это означает, не дурак ведь, но ещё он — человек, который никогда не пойдёт на поводу у инстинктов. Радует, что сам Баркод никак не реагирует, это вселяет надежду, что Джеффу просто кажется, что это пройдёт и его отпустит. Или не отпустит, но съёмки закончатся, и омега просто благополучно не станет продлевать контракт, но сейчас он хочет воспользоваться этим последним шансом. Хочет попробовать последний раз поиграть с судьбой в рулетку и попытать свою удачливость.       Тин смотрит внимательно, выглядывая из-под густой чёлки и скрестив в замок вытянутые перед собой руки. Код не знает и не понимает, чего ожидать от омеги, смотрит на него во все глаза, испытывая каждый раз внутреннее восхищение от того, что он находится рядом со своим кумиром, снимается в одном сериале и делит съёмочную площадку. И хоть Джефф держится отстранённо и немного холодно, Баркода это не расстраивает, он давно привык к такому отношению со стороны одноклассников и окружения, потому что он — немного странный, неуклюжий, неловкий альфа, его старались обходить стороной. И хоть про себя он надеялся, что здесь будет по-другому, что хотя бы здесь его примут и не будут осуждать, влиться в каст пока совершенно не получается.       Сатур видит растерянный взгляд Тина, и у него встаёт ком в горле. Он не может, как всегда, жёстко поставить свои условия, предупредить, что к нему лучше лишний раз вообще не лезть, непривычно смягчается, впервые сокращая чужое имя:       — Код, — парень вздрагивает и смотрит с опаской, будто ожидает каких-то злых слов или упрёка. «Что же не так с этим мелким альфой», — злится про себя омега, но улыбается уголками губ, располагая к себе, выговаривая тихо и вкрадчиво свою стандартную просьбу, — я просто хотел предупредить, что не очень люблю, когда меня трогают без необходимости.       — Оу, я… — Тин смотрит своими большими тёмными глазами, запинается, но быстро берёт себя в руки, — я понял тебя, Пи’Джефф, — он криво улыбается и чуть ли не сбегает от Сатура.       То же самое пытается сделать Баркод и сейчас, как только интервьюер говорит им, что они свободны, и сама покидает уголок, в котором проходила съёмка. И Джеффу бы тоже уйти и пустить всё на самотёк, но чужое прикосновение будто переворачивает всё внутри, делая мир чуть-чуть лучше и ярче. Руку Кода не хотелось сбросить, не хотелось напоминать об их уговоре, потому что его касание выделяется на фоне остальных, настолько аккуратное и трепетное, что его хочется продлить.       Сатур запрещает себе возвращаться к этим мыслям, но сбежать Коду не позволяет, ловит за руку и тянет на себя. Омега не знает, как правильно выразиться, чтобы не противоречить самому себе и ненароком не сделать так, чтобы альфа понял его превратно.       Тин не пытается выдернуть руку из чужого захвата, ощущая, что волнение будто по мановению волшебной палочки исчезает практически без следа, а расшатанные нервы приходят в норму. Но Баркод всё ещё помнит слова Сатура, знает, что переступил черту, прикоснувшись неосознанно, вытягивая руку в поисках поддержки и находя её в чужом крепком плече.       — Код, — обращение становится почти привычным, омега делает тяжёлый вдох, как перед погружением в ледяную воду, и смотрит, внимательно изучает мальчишеское лицо, — если тебе нужно успокоиться, — Джефф подходит на шаг ближе, продолжая сжимать запястье, и поднимает чужую руку, укладывая горячую ладонь на своё плечо, — ты можешь сделать так.       — Но, Пи’Джефф… — альфа растерян и во все глаза смотрит на Сатура, пытаясь разгадать этого человека и его мотивы, — тебе же не нравится, когда тебя трогают.       «Когда трогаешь ты, мне, оказывается, нравится», — с горечью разочарования думает омега, но вслух говорит совершенно другое:       — Нервничающий альфа рядом мне нужен ещё меньше, — он пожимает плечами, ощущая жар от чужой руки даже через рубашку и чувствуя, что омега внутри буквально мурчит от ненавязчивого прикосновения. Сейчас Сатур ещё до конца не понимает, на что себя обрекает. Но Тин широко и счастливо улыбается, снова аккуратно сжимая пальцы и шепча:       — Спасибо.       Джефф не замечает, как от чужого искрящегося счастья сам расплывается в улыбке. Но именно за это «спасибо» Сатур уже скоро будет себя корить, потому что после этого момента между ними меняется абсолютно всё.

~~~

      Джефф не может отделаться от мысли, что где-то точно повернул не туда, потому что на Баркода не получается злиться или реагировать, как на других альф, да что там, на него не получается реагировать так же, как на всех остальных ребят из каста. Потому что он — солнечный, добрый и невероятно милый. И вот за это «милый» Сатуру хочется отпускать себе каждый раз оплеуху (по пять раз за день), потому что мысли и ощущения становятся невыносимыми. Теперь каждая течка переносится настолько адски сложно, что он снимает отдельную от семьи квартиру, чтобы они не слышали его истерик и не видели слёз, которые неконтролируемым потоком бегут из глаз. Организм будто сходит с ума, всем своим естеством крича: «Ты нашёл своего альфу, бери», — и совсем не понимает, почему омега корчится от боли, до покраснения вцепляясь в собственные плечи, стонет сквозь сжатые зубы, но молчит. Организму не понять, что мальчишке всего семнадцать, что ещё мелкий, совсем несуразный, ни разу не Альфа, которого можно хотеть. Это слово пугает Джеффа ещё больше, потому что раньше даже в его затуманенном омежьими гормонами мозгу ни разу не возникало и мысли о каком-то конкретном альфе. Об альфе, который совершенно не реагирует на него так, как прочие. И это же должно радовать, должно вселять уверенность, что с мальчишкой у них дружба и взаимная поддержка, у них близкие, доверительные отношения, которые не испортит случайный секс.       После каждой такой течки Сатур возвращается к работе разбитым и раздавленным, слегка отстранённым. В такие дни он особенно не любит, когда на нём виснут и к нему прикасаются. Поэтому Апо и Тонг стараются держать руки при себе, но совершенно не удивляются, что когда Баркод налетает на него с объятиями, аккуратными, трепетными, Джефф не может не то что вывернуться или оттолкнуть, он даже не может не обнять в ответ.       — Я соскучился, Пи’Джефф, — звучит честно и искренне, в тёмных глазах напротив — океан преданности и тепла, а Сатур готов сдирать с себя кожу, чтобы не ощущать всего того, что прокатывается волной по венам.       — Джефф, это же отличная возможность, — замечает Тонг, рассматривая очередной наряд, который приготовили для Танкхуна, и бурчит себе под нос, — эпатажненько, как я люблю.       Сатур смотрит на омегу и пытается понять, что он имеет в виду. Апо тоже переводит заинтересованный взгляд с одного на другого, но не понимает смысл сказанной Тонгом фразы. Парень закатывает глаза, распихивает в разные углы дивана друзей и приземляется между ними.       — Сам посуди, ты, грубо говоря, можешь вырастить для себя альфу, который будет вести себя именно так, как нужно тебе, — Тонг смотрит на Джеффа, пока он пытается переработать информацию. Мозг со скрипом прожёвывает мысли, а потом парень зыркает злобно и немного устало. — Вот только не надо на меня так смотреть! — он экспрессивно всплёскивает руками, понабравшись всякого у своего персонажа, — он и так с благоговением носится вокруг тебя «Пи’Джефф это, Пи’Джефф то», но не переступает границы дозволенного. Уважает тебя и твоё личное пространство, делает только то, что ты сам разрешил.       — А разрешил ты ему гора-аздо больше, чем тому же Байблу, — вклинивается Апо, выглядывая из-за Тонга, — да и любому из нас, в принципе.       — Заткнись, — шипит Сатур и отворачивается от друзей, потому что у него нет аргументов и слов, которыми можно объяснить, почему с Кодом — по-другому, почему ему можно так много. Точнее, объяснять-то особо ничего и не нужно, сами всё прекрасно понимают, ощущая всё ровно так же в отношении Майла и Нодта. Вот только разница между ними в том, что Джеффу это всё ещё не нужно. Он не хочет воспитывать, выращивать для себя альфу, потому что разница в девять лет, потому что мелкий и наивный, потому что… не реагирует. И последнее омега не может никому объяснить. Не может и не хочет, оставляя это при себе и для себя, чтобы не звучать отчаянно глупо: «Да не понимаете вы, он меня не хочет». Нет, Джефф точно никогда такую глупость не озвучит.       — Но Джефф, послушай… — Тонг снова делает попытку достучаться до него, тянет руку к плечу, которую благополучно сбрасывают.       — Мне не нужен альфа, я уже давным-давно это сказал, ничего не поменялось, — а после встаёт и уходит, едва не столкнувшись в дверях с Та.       И Сатур осознаёт, что действительно позволяет Тину больше всех вместе взятых людей за всю свою жизнь, скучает по этому неугомонному парню, когда его нет рядом, но по-прежнему не знает, куда деться от своих чувств.       А Баркод ощущает такую невероятную радость, когда Джефф перестаёт сторониться, когда разрешает быть ближе, обнимать за плечи, в попытке успокоить внутренний раздрай, и кладёт руку на плечо в ответ, заставляя внутри бушевать гормоны.       Коду всего семнадцать, и он совершенно не понимает свой организм и его желания, переживает свой первый гон за закрытыми дверями комнаты и мыслями только об одном человеке. Когда животные инстинкты отступают, Баркоду становится стыдно от того, о чём или даже о ком он думал, поэтому Сатуру в глаза смотреть становится немного стыдно и неловко, но стоит омеге ненавязчиво хлопнуть по плечу и тихо спросить:       — Всё в порядке? — как Тина попускает. Потому что Джефф безумно красивый, милый и очень добрый, это логично, что Баркод, похоже, в него влюбляется. Единственная сложность — все в касте знают, что Сатуру не нужен альфа. А уж тем более мелкий и ещё совсем не окрепший, не подходящий.       Вот только Код осознаёт, что хочет хотя бы попытаться стать достойным Джеффа и его внимания (которого, впрочем, и так предостаточно), хочет всегда видеть его улыбку и смеющиеся глаза, желает быть причиной его радости и способом избавиться от грусти. А ещё альфа до безумия сильно хочет почувствовать его запах, узнать, чем именно пахнет этот невероятный и стойкий омега. Но ещё рано, врачи не рекомендуют убирать вкладыши из носа, которые действуют будто фильтр для запахов альф и омег. Потому что показатели гормонального фона всё ещё очень нестабильные, а запахи взрослых сформировавшихся альф и омег могут вызвать непредсказуемую реакцию. Даже среди друзей-подростков Коду однажды стало плохо от обилия и оттенков запахов, поэтому ему остаётся только надеяться, что Пи’Шин не соврал, говоря о том, что это должно скоро пройти. Да и надежду вселяет то, что последние результаты были практически нормальными, а значит гормональный фон приходит в порядок.       И вообще, раньше Тина это не беспокоило и не волновало, ему было вполне себе хорошо не слышать чужих ароматов и не ощущать на корне языка оттенки их настроения. Так бы продолжалось и дальше, если бы в жизни Баркода не появился Джефф, неприступный с виду, но очень ранимый и чуткий внутри.

~~~

      Джефф всё ещё не собирается ничего менять в своей жизни, он всё ещё считает, что ему не нужен никто, чтобы быть целостным и полноценным, но Баркод такой… такой уютный и ранимый, ещё до конца не привыкший к обществу, что Сатуру невольно хочется защитить его от всего и всех, окружить своей заботой, оказать поддержку в нужный момент. И эти непонятные, противоречивые чувства злят омегу больше всего. Потому что он считает, что это — проявление слабости, что он ведётся на инстинкты, что именно они диктуют то, как вести себя с Кодом и что позволять ему. Вот только от себя и своих рациональных мыслей не получается отделаться. Запах — важная штука на физиологическом уровне, благодаря запаху омеги и альфы находят подходящего партнёра для вязки и создания семьи, но никогда в жизни запах не заставит кого-то испытывать к другому человеку какие-то сильные чувства, никогда не заставит оберегать и заботиться, смеяться с шуток, обнимать и позволять касаться в ответ. В конце концов, аромат никогда не заставит влюбиться. Когда это слово возникает в голове Джеффа впервые, его накрывает такой приступ паники, что ему нужен пакетик, чтобы подышать и не задохнуться под лавиной нахлынувших чувств. Почему-то обычное слово вызывает у него настолько яркие и противоречивые чувства, что его начинает тошнить.       И ничего, на самом деле, не предвещало такого поворота событий. Это было незадолго до выхода финального эпизода, они с Тином болтали ни о чём, усевшись немного в стороне от всех. Джефф просматривал новостную ленту, краем глаза наблюдая за тем, как Баркод жестикулирует, взбудоражено рассказывая о новой игре.       — Я надеюсь, что у тебя будет достаточно времени, чтобы мы проиграли вместе, — доверительно сообщает парень, легонько сжимая чужое плечо и немного теснее прижимаясь к боку. Сатур отвлекается от телефона, повернувшись к Коду, и встречается со взглядом его больших, обрамлённых пушистыми ресницами тёмных глаз. В свете дня они переливаются всеми оттенками коньяка, скрывают в себе живой блеск и восторг. И почему-то в этот самый момент Джефф осознаёт, насколько сильно изменился альфа с их первой встречи. Повзрослел, черты лица заострились, становясь более чёткими и красивыми.       Тин смотрит внимательно, молчит, давая омеге время на… на что-то. Потому что Сатур продолжает залипать, рассматривать, будто видит его впервые. Кончики пальцев зудят от желания прикоснуться к чужой щеке, погладить подбородок, надавить на нижнюю пухлую губу, чтобы убедиться, что она действительно такая мягкая, как кажется на вид. А дополняют это всё нотки мяты, растекающиеся холодком на корне языка, оставляя, почему-то, послевкусие эвкалипта.       «В него можно и влюбиться», — мысль шальная и мимолётная, но она толкает в спину, словно острое копьё, и приводит омегу в священный ужас.       — Извини, мне нужно… — Джефф не знает, что ему нужно, поэтому он вскакивает и стремительно покидает комнату. Ему нужно, может быть, подышать, прийти в себя, умыться (или сразу утопиться). Потому что влюбиться? Серьёзно? «Какого чёрта? — остервенело думает Сатур, сползает по стене, обхватывая колени руками и роняя на них голову, — почему это происходит со мной?»       Он не находит ответов на эти вопросы, не находит, потому что уже и так их знает. Потому что Код искренний, чудесный, очень внимательный и умный, всегда слушает и слышит Джеффа, беспокоится о нём и его комфорте, никогда не делает того, что может не понравиться омеге, что может вызвать отторжение и неприязнь. И это подкупает, невольно заставляет думать о мальчишке чаще, улыбаться шире и искреннее, дольше задерживать на нём свой взгляд, что возможная влюблённость, на самом деле, не настолько и удивительная в сложившейся ситуации.       Сатур так погружается в свои мысли, что не слышит ничего вокруг: ни хлопнувшей двери, ни шагов, ни голоса, зовущего его. Он крупно вздрагивает и поднимает взгляд больных глаз на присевшего перед ним Тонга, аккуратно сжимающего его плечо.       — Джефф, ты как? Тебе плохо? Малыш Код забеспокоился, попросил тебя найти, побоялся, что это может быть связано с твоей сущностью и что, в таком случае, он не сможет ничем помочь.       Омега на это заявление хмыкает себе под нос, потому что Тин прав во всём — это связано с его сущностью и да, он не сможет помочь.       — Пи’Тонг, — Сатур хрипло зовёт его, не узнавая собственный голос, — я не хочу всё это потерять, — он неопределённо взмахивает рукой, обводя пространство вокруг себя, но парень понимает, о чём он говорит, и сжимает плечо крепче.       — А с чего ты решил, что потеряешь? Прости, дорогой, но я не понимаю, с чего ты именно сейчас об этом задумался, Баркода испугал, Апо с Байблом на взводе, — он журит его, но видит, что делает только хуже, поэтому присаживается рядом, так же опираясь спиной на стену, и обнимает Джеффа за плечи, прижимая к себе, — объясни, что тебя тревожит.       — Я не хочу влюбляться, — на грани слышимости и на уровне секрета, чтобы больше никто не узнал, чтобы только между ними двумя. Слова такие наивные и глупые, совершенно не присущие волевому, сильному омеге. Но именно из-за того, что он такой, обычные человеческие чувства пугают его настолько сильно, ассоциируются с омежьей беспомощностью и бесхребетностью. И хоть мама, Апо, тот же Тонг доказывали ему, рассказывали, что глупости он себе придумал, что можно быть сильным и независимым даже рядом с альфой, с правильным, нужным человеком, который не будет пытаться подавить или подмять под себя, сделать просто своей тенью. Но у Джеффа слишком сильно закостенело внутри такое мироощущение, у него перед глазами сотни разных историй, в которых альфа использовал омегу, как подстилку и дополнение. «Это не потому что он — альфа, — как-то сказал ему Апо, — просто он — мудак. А такие есть в любой сущности».       Тонг делает глубокий вдох и берёт секундную паузу, понимая, насколько важно вот именно сейчас, в этот самый момент подобрать нужные и правильные слова, чтобы донести до Сатура одну очень простую, но важную истину — «Любовь — это не страшно».       — Дорогой, Джефф, — омега целует парня в макушку и прижимает к себе теснее, — это нормальные чувства. Причём я говорю и о твоём страхе, и о влюбленности, — он намеренно обходит стороной слово «любовь», — они не делают нас лучше или хуже, они не делают из нас других людей. Даже влюбившись, ты останешься всё таким же сильным, независимым и чудесным, никуда не денется твой голос и талант, просто рядом будет человек, который будет счастлив от твоих успехов так же, как и ты сам. Который будет поддержкой и опорой, островком уюта и тепла, — Тонг гладит чужое плечо, зная, что Сатур слушает внимательно, запоминает каждое сказанное слово, — влюбившись, ты дашь себе шанс на счастье. Ты дашь себе возможность понять и принять ещё и эту сторону жизни.       — Я так боюсь ошибиться, — Сатур не знает почему, но только с Тонгом он позволяет себе быть таким. Не слабым, нет, но подверженным сомнениям и страхам, неуверенным в том, что думает и делает.       — Мы все боимся. Но поверь, это того стоит.       — Но если не взаимно, потом будет больно, — Джефф даже не спрашивает, утверждает, вспоминая свою тайную школьную влюблённость в девушку-альфу. Тогда было горько и до жути тоскливо, невероятно плохо.       — Будет, — соглашается омега, — вот только ты никогда не узнаешь о том, взаимно ли, пока не разрешишь самому себе полюбить. Я не призываю тебя к признаниям в любви и серенадам, просто отпусти себя, пусть всё идёт так, как идёт. Не пытайся контролировать, — Тонг приподнимает голову Сатура за подбородок и бодает лбом его лоб, — а я всегда буду рядом и помогу тебе со всем, что тебе будет нужно. В том числе, и наваляю альфе, если он тебя обидит, — и они оба знают, о ком именно сейчас идёт речь, но предпочитают не говорить его имя вслух. Хотя парень понимает, что ещё может беспокоить Джеффа, поэтому встаёт сам, подаёт ему руку и бросает промежду прочим, — а возраст — это всего лишь цифра.       Сатур поджимает губы и делает тяжёлый вдох. Он думает, что в любом случае нужно держаться от Кода подальше, чтобы привести в порядок свои чувства и мысли, упорядочить и разложить по полкам, взвесить все «за» и «против»… Вот только сам Баркод думает иначе, как только Джефф возвращается в комнату, ошеломлённый, взъерошенный альфа буквально подлетает к нему, в последний момент притормозив и не прикоснувшись. На юном лице такой огромный спектр эмоций и чувств, беспокойство с паникой и лёгким отчаянием читаются в глубине глаз. Но даже в таком состоянии Код помнит о комфорте Сатура, о том, что в данный конкретный момент он может не хотеть прикосновений и объятий. И это вмиг перекрывает все сомнения Джеффа, заставляет выдохнуть и самому аккуратно обвить руки вокруг чужого тела и прижать парня к себе буквально на десяток секунд. Но этого достаточно, чтобы почувствовать решительные ответные объятия и мысленно сказать себе: «Пусть будет, как будет», — и плыть по течению, ожидая, куда оно может их занести.