По ту сторону реки

В Колдовстворце снова начался учебный год. Новость, что Властелина раз и навсегда уничтожена Святославом, быстро разлетелась по всем княжествам, принося за собой целевой формат сплетен и теорий. Как только жизням учеником ничего не угрожало, главная наставница Лучезара объявила о возвращении дисциплин и уроков обратно в Лебединую скалу. Ростислав вернулся в Хрустальный двор с убитым настроением, но показывать это друзьям он не собирался, незачем им знать о его положении дома. Состояние юноши, это всё равно не изменит, а давить на жалость или, хуже того, унижать собственную семью он не хотел. Огнедар и Ярополк собирались на уроки. Ирило расчёсывал волосы с важным видом у зеркала. Троица за его спиной абсолютно не смущала, наоборот, Ирило предпочитал делать вид, что совсем их не замечает. Огнедар заправил кровать, разглаживая плед на одеяле. Выпрямив спину, он посмотрел на Ярополка и улыбнулся ему, затем его внимание приковал Ростислав. Вяземский ничего не рассказывал, сколько бы они с Блэком его не допрашивали. Солвецкий понимал, что его друг что-то скрывает, но тревожить сознание и душу он не хотел, в особенности влезать в личное пространство. – Идём? – спросил он ребят, когда всё было готово. Ярополк кивнул. Повернувшись в сторону Ирило, он скрыл руки в карманы, наблюдая за не угасшим азартом. – Господа, стойте! – Ирило развернулся к парням, откладывая расчёску в сторону и скрестив руки на груди, посмотрел на Огнедара. Тот, предчувствуя нашествие новой беды, остановился и устало взглянул на источник бедствия. – Ну чего ты ещё от меня хочешь? – Огнедар… Меня не устраивает твоё дежурство по комнате, – большие очки слегка сползли, и парень поправил их на место одним движением. – Если учесть то, что учёба продолжается, то и дежурить должен ты первый… – С какого это чёрта? – Огнедар возмущённо развёл руками. – Ещё чего! – Не паясничай! У меня в блокноте записано, что тогда в последний день дежурил Ярополк, – Ирило достал со шкафа зелёный блокнот, раскрывая его и снова поправляя очки. – Вот всё написано… А после Ярополка всегда дежуришь ты. – Остановись! Всегда первым начинаешь дежурить, именно ты. Так вот, учёба началась заново. Значит, и ты, первый по комнате убираешь…, – Огнедар точно знал и был уверен, что Ирило просто не хочет дежурить, а его пытается привлечь к данному виду работы. – Могу тебя расстроить, но это не так. Учёба не началась, а продолжилась, сударь. В твоих интересах лучше не противиться моим записям, – он покрутил блокнот в воздухе и отложил его обратно на стол. Огнедар возмущённо посмотрел на Ирило. Немедля он обратился к своей группе поддержки Ростиславу и Ярополку за помощью. Двое парней, стоявшие за его спиной, лишь с сочувствием посмотрели. – Это безобразие! Ярополк, но ты точно знаешь, дежурить должен не я. – Знаю… Ирило, Огнедар прав. Ты должен начинать выполнять свою долю работы первый с сегодняшнего дня. Огнедар закивал, подтверждая слова своего друга. Его начинал бесить этот бедлам. Можно подумать, ему было больше всех надо. Вообще, какая разница, кто первый начинает, это же не смертельно. – Нет, не так! Вы, милостивые господа, очень заблуждаетесь! Ещё раз повторяю, что никто из вас не начнёт дежурить без моего руководства. Сама главная наставница указала мне на то, чтобы я следил за дежурством, – ответственно ответил он, поднимая голову. – Слышишь, полезный… а ну, подойди ко мне со своим блокнотом, – Огнедар поманил его пальцем. Ирило огляделся, и пожимая плечами, выполнил просьбу. Как только он оказался достаточно близко, Огнедар выхватил у него блокнот и стукнул Ирило им по голове. – Ой! – тот потёр макушку. – Ну знаешь, Солвецкий… Это весьма взаимоисключающие факторы. Теперь ты точно у меня не открутишься. Я всё расскажу главной наставнице. – Ага, удачи, – Огнедар отмахнулся рукой и развернувшись, явно не собираясь выполнять желания Ирилы по уборке, направился к выходу. – Я ничего не понял… А дежурство? Ты куда? Солвецкий! – Ирило повысил голос, заставляя Огнедар обернуться. – Немедленно прими мои условия. Иначе… – Иначе что? Ну, что? Пожалуешься Лучезаре, что я не хочу мыть полки сегодня? Да-а, ты прав, – наигранно ответил он, потирая рукой подбородок. – Прям серьёзное нарушение школьных правил. Ирило разозлился, он опустил руки. Ударив сам себя по ноге блокнотом, юноша развернулся и подошёл к кровати. За спинкой кровати у него хранилось ружьё, заряженное солью. Достав его, он направил оружие на Огнедара. Солвецкий сглотнул, не веря, что у их соседа по комнате под боком всё время лежало холодное оружие. – Ирило… ты что творишь? – спокойно спросил Ярополк, приподнимая руки вверх. Как только ружьё направилось на Блэка, он сразу замолчал. – Я вас научу, как дежурить по комнате! – он привёл оружие в боевую готовность и снова направил его в сторону Огнедара, немного приподнимая к верху. – Да ты парень вообще, я смотрю, отпустил тормоза. Ты же потенциально опасен. Выглядишь как безобидный, а сам спишь в обнимку с ружьём, – Огнедар последовал вслед за Ярополком, немного поднимая две руки. – Оно у тебя, что всё это время за кроватью лежало? – Отвечай в последний раз, будешь дежурить или нет? – Огнедар. Может Лучезара всё-таки не такой плохой вариант? Давай её сюда позовём? – предложил Ростислав, делая шаг назад, но видя, что Ирило посмотрел на него, тут же замер на месте, словно статуя. – Я не двигаюсь. Тревожность Огнедара нарушили мысли о том, что Ирило слишком глуп, и вряд ли вообще выстрелит. Его сосед по комнате слишком идеалист, поэтому, не приняв серьёзность намерений Ирило до счёта, Солвецкий рассмеялся. – Ты блефуешь… Не смеши не меня, не народ, – Огнедар развернулся, закатывая глаза. На последок он подмигнул Ярополку и Ростиславу. Его рука коснулась ручки входной двери. Как вдруг послышался выстрел и крик. Муромец, разговаривающийся с одним знакомым в главной комнате Хрустального двора возле стола, усердно что-то рассказывал, размахивая руками в стороны. Услышав громкий выстрел от заряженного оружия, он выпучил глаза, поднимая голову наверх, к спальням. – Что там происходит? Это с чьей комнаты? – Дима, сначала неуверенно, потом быстрее побежал вверх по белой, парадной лестнице. Вслед за ним ещё двое парней. Перескакивая на ступеньку повыше, он боялся, что стряслось что-то ужасное и может не успеть. Выстрел был отчётливым и доносился с первых комнат. Муромец остановился у дверей, откуда разносились крики. Солвецкий… Молниеносно, не раздумывая, он открыл двери и на мгновение распахнул глаза ещё шире, бегая взглядом то к корчащему на полу от боли Огнедару, рядом с которым сидел на корточках Ярополк, пытаясь помочь, то к стоящему рядом Ирило с ружьём, то к растерянному Ростиславу. – Вы вообще крышей поехали? – В шоке спросил один из парней за спиной Димы.

***

Владимира и Мирослава читали про магию, связанную с человеком. Тема интересная, хоть и явно очень сложная. Взяв рядом лежащую книгу, Мира её открыла, пролистнув первые страницы, она, не желая ничего читать, отложила обратно на стол. Девушка забралась на стул, и обняв свои ноги, наблюдала за действиями подруги. Владимира, заметив, что Мира на неё смотрит, не читая и не изучая ничего, поставила перо назад в чернильницу, отодвигая его, чтобы ненароком не перекинуть на пергаменты и учебники. – Что-то случилось? – взгляд блондинки проскользнул по напротив сидящей Миры, которую скорее всего что-то очень беспокоило. Мирослава почти незаметно склонила голову набок, пожимая плечами, она отвела взгляд в сторону, лишь на долю секунды. Решив наконец с кем-то поговорить и задавать вопросы, интересующее её, она снова посмотрела на Владимиру. – Скажи, ты лучше разбираешься, а как кровь в ритуалах влияет на работу? – Никак… Это просто показатель того, что ради обряда человек готов сделать себе больно. Высшим силам это нравится, что многие идут на жертвы, принося себе неудобства. Уколоть палец, разрезать ладонь, вену и так далее, это своего рода тоже подношение, только удовлетворяющее душевные потребности. – Хочешь сказать, что сама кровь никак не влияет? – Кровь, это в частности материал, которым легче всего закрепить результат. Есть те, что рвут клочки волос, это тоже хороший вариант, и таких методов много. Просто кровь – самое банальное и часто используемое. Мирослава задумалась. Сколько всего она оказывается не знала о базовых вещах, а объяснение заедливым факторам в колдовстве были заурядные ответы, об информации, которой многие знали, но лишь единицы предпочитали уточнить. – Я думала, что кровь это своего рода печать, – она улыбнулась Владимире, чувствуя себя немного глупо. – Не-ет… совсем не так. Бывают обряды, когда, нужно что-то закрепить собой и своей силой, чтобы определённый предмет, обещание или ритуал относился исключительно к определённому человеку. Но вместо крови можно использовать и волосы и даже ногти. Главное, чтобы эта часть принадлежала тому, кто колдует. – А правда, что можно перестать заниматься магией? Владимира замерла, раздумывая о только что произнесённых словах. Вопрос был хорошим, но ответ трудно подыскать. Собравшись с мыслями и тяжело вдохнув, она расправила спину, смотря на одну точку перед собой. Пораздумав ещё немного, Орлова выдохнула, поворачиваясь к Мире. – Честно? Выйти с магии можно… только в могилу. Есть теория, что можно перестать колдовать и окончательно покинуть эту практику. Так то оно так, но, во-первых, не всех Высшие силы отпускают, во-вторых, если и можно, то нужно разрывать все пути, энергетические, магические, сбалансированные…, – она на миг замолчала, думая, как лучше сформулировать дальнейшие слова. – Если это и получиться, что крайне маловероятно, то тогда только на условиях тех сил, с которыми маг работал. А вообще, магическая сила, на протяжении всего жизненного пути, проверяет того, кто ею владеет. Куча недоработок, кармы, внутренние магические войны, сцепление и прочее. Это очень трудный путь и романизации тут места нет. Магия это не добрые и злые колдуны, это в первую очередь тяжелый путь, за ошибки которого приходить платить жизнями. Я не думаю, что Высшие силы, дарующие этот дар, тратят немало времени и так просто заберут всё назад… – Магия это… как бы ты назвала эту силу? Это передающиеся родовая сила… – Не всегда. Нет, – она покачала головой. Понимая, что Мира скорее всего многое не знает, девушка решила потратить часть своего времени и объяснить обыденную информацию. – Не всегда. Магическую силу не обязательно передавать потомкам. Вот, ты скажешь, почему старые ведьмы в деревнях так трудно умирают? – она слегла выпрямила руку, словно указывая на что-то. – Недоработанная сила не может покинуть тело, её нужно кому-то отдать. Я знаю случай с потусторонней деревни, там старуха передала свою силу соседской восьмилетней девочке. – Погоди, но как? В школу ведь забирают с девяти? – Мира совсем запуталась. Лисица пришла за нею, когда ей было именно девять лет, не раньше и не позже. Владимира мягко улыбнулась, поправляя рядом лежащие пергамены, чтобы руки не лежали на них. – Понимаешь… это очень сложная тема. Магия, она как физиология, у всех разная. Нет для неё определённого возраста. В Колдовстворце в большем случае находятся, или потусторонние, как ты, или же дети с Соленского княжества, как я, Огнедар, и так далее, потому что Колдовстворец на нашей территории, и для нас это самый ближний вариант для обучения. В других княжествах, как говорил Соловецкий, есть свои деревни, там уже обучаются местные. – Не понимаю, причём тут возраст колдунов? – Ты когда-то задумывалась, как именно преподаватели узнают о тех, за кем стоит послать, чтобы забрать в школу? Мира отрицательно замотала головой. В действительности, она никогда не размышляла об этом. После прихода одной из наставниц к ней домой, девочка даже не спросила, почему именно она? А ведь это тот вопрос, который должен был быть у неё в голове, хотя в то время она являлась ещё ребёнком и с трудностями могла реализовать вещи. – Заранее уже известно, у какого ученика будет метка Божества, – видя изменение в лице Миры, Владимира усмехнулась и так же спокойным тембром продолжила говорить. – Есть один чародейный камень на острове Аркона. В ночь перед наступлением осени, наставники собираются у идола Святовита, поднося ему дары и проводя группой обряд, чтобы тот дал возможность связаться с другими Богами. Как только обряд выполнен, наставники подходят к камню, где выбиты все метки Божеств, и тогда на каждой из меток появляются имена и адреса кого они хотят забрать ради обучения. Мирослава сглотнула, ошарашено слушая рассказ Владимиры. Значит, весь первый год преподаватели знали о том, что у неё будет самая редкая метка. Знали и молчали… – Почему тогда в первый год обучения эта самая метка не проявляется, а лишь после имя наречения? – Потому-то, если Божества ошиблись с назначением, они могут присмотреться и изменить свой выбор. Скорее всего, многие подумали, что Чернобог ошибся, ведь это такая редкость, но нет… Тебя он действительно выбрал. Мирослава лишь сейчас поняла, какая на самом деле на ней ответственность, и если это Чернобог, то ей придётся заниматься погостной магией, а от этого у девушки росли переживания. Она искренне боялась совершить ошибки, за которые, как сказала Владимира, придётся серьёзно платить, по счетам не только слезами на глазах. – Но… но, какое это имеет отношение к возрасту мага? – бросаясь то в жар и панику, то в холод и обдуманность, спросила Мирослава снова тот вопрос от которого отталкивались. – Суть в том, что магия может проявиться хоть в четыре года, хоть в шестнадцать, хоть в девятнадцать. У магии нет ограничений на возраст. Божества выбирают себе чародея для Колдовстворца или других княжеских деревень, это одна тема. А есть потусторонние, как та девочка, про которую я тебе говорила, её имя может и не появиться на камне, а обучение она получит или с наставничества Высшей силы, или с какой-то бабки-колдуньи в деревне. – Я не понимаю эту логику… Тебе не кажется, что всё как-то слишком запутанно? – Мира слегка опустила голову, обдумывая когнитивный диссонанс. – Нет, не кажется. Я тебе только несколько минут сказала про то, что магия у каждого проявляется по-разному, у каждого свой путь. Тебе это о чём-то говорит? Боги в основном могут сводить нитки судьбы не просто так, но даже они могут ошибаться. Возьми, к примеру, Милославского. Кто-то вообще знал о его существовании? Он из древнейшего рода, но на камне его имени не было, значит его покровитель решил умолчать о нём… – Ещё один вопрос. Почему детей забирают именно в девять, если магия проявляется у каждого по-разному? – Это было сделано не через магию, а из-за законов княжеств. Дело в том, что в пятнадцать у нас полное совершеннолетие, а если, к примеру, начать магическое обучение в двенадцать или позже, то по времени чародей не успеет принять какие-то полномочия на себя после полного совершеннолетия, – облизав губы, она задумалась, как бы правильнее объяснить. – Ну, смотри, вот к примеру, Вяземский, он будущий князь, но совершеннолетние у всех в пятнадцать, соответственно, он бы не успел и стать по возрастным меркам взрослым и обучиться магии. Таких, как он, очень много. Поэтому чародеи подчитали года и решили, что в девять само то. Мирослава взглянула на книгу перед собой. Ей даже было стыдно, что о таких вещах она не знала, хотя это элементарное, о чём обязан быть осведомлён каждый. Если у неё такая выделяемость среди других, это, как бы грубо не звучало, но всё же, делало её особенной, значит, переживать о тех холодных взглядах в её сторону от окружающих, свидетельствующих о её "непригодном" варианте, как для будущей жены, не имеет большого смысла. Но а может Чернобог всё же ошибся и не она должна была носить Навник на руке… Мирослава от полученной новой информации впала в джунгли собственных мыслей, путаясь в них ещё больше.

***

Легендология была третьей по расписанию на сегодня. Данишевский всё время думал о былом разговоре со Святославом. Всю ночь некромант размышлял лишь о правильности и безысходности этой идеи. Даромил мешает в большом ключе, это и так понятно, но вписаться в заговор против пока что ещё правившего князя Соленска было ровно изменением родине, за что без раздумий сжигали на костре, учитывая то, что тайная от всех встреча со Святославом, Вяземский старший уже бы расценил как предательство. Алексей открыл записной блокнот, чертя в нём пером таблицу со временем. Ему нужно было распланировать дальнейшие уроки уже с Янтарным двором. В классе пахло деревом, он очень любил такого вида аромат, расслабляет нервы и помогает лучше думать. Сейчас Данишевскому спокойствие не помешало бы. Ирило, один из первых, кто появился в учебном классе. Поздоровавшись с наставником, мальчик, как и всегда, уселся за первую парту, раскладывая вещи. Данишевский на время задержал свой взгляд на парне, тот всегда всё знает, учиться на руны отличия, и от преподавателей, не имеет плохую репутацию, а скорее наоборот, всё, что идёт не по правилам, докладывает наставникам. – «Ох и тяжко тебе придётся» – подумал Данишевский про себя, выдыхая шумно воздух и поворачиваясь в другую сторону. Постепенно ребята захаживали. Сейчас урок исключительно с Хрустальным двором, по теме: «Легенда о детях болотного со смертной». Не самая приятная тема, но по программе должна быть именно она. Увидев Солвецкого, Вяземского, Блэка и смеящего рядом Муромца, Алексей сел ровно. Снова эти тушканчики. Странно, но Огнедар шёл хромая, опираясь на руку Ярополка. Взор парня, пока он добирался до парты, со злостью метнулся на Ирило, что-то говоря себе под нос. Больше всех уделяя внимание именно Ростиславу, взгляд наставника задержался на нём. Вяземский не очень-то и был весёлым. Хотя оно и не удивительно, жить с таким, как Даромил, постепенно все осколки радости словно разбитое стекло начнут давить уколами. Дима сел за вторую парту, рядом с княжичем. Его смех не прекращался, даже не останавливало, что теперь он в стенах с преподавателем напротив. Ярополк поздоровался с Данишевским и сел за первую парту. Один Огнедар остался стоять, другие, следуя его примеру, тоже встали. Видя, что все в сборе, Алексей встал со стула и поздоровался, получив обратный ответ от учеников он кивнул, говоря, что те могут сесть. Указу Алексея последовали все, кроме Огнедара, тот с невинным лицом продолжил стоять рядом со стулом. Дима засмеялся, закрывая себе рот рукой и опуская голову на парту. Данишевский на секунду отвлёкся от Вяземского, его внимание привлёк, как уже не странно, но Огнедар. – Ты можешь сесть, – в более доходчивой манере сказал он. – Я лучше постою…, – Огнедар, чувствуя себя последним дураком, с которого все смеются, демонстративно отвёл взгляд в сторону, изображая, что так и надо. – Садись, Огнедар, – снова повторил Данишевский. Солвецкий, как всегда, ничего нового, снова нашёл приключение себе на одно место. – А он не может сесть, Алексей Миролюбович, – не выдержав, Дима рассмеялся в голос, за что сразу же получил пергаментов по голове от быстро повернувшегося Огнедара. В классе зазвучал смех от других учеников, они, скорее всего, уже осведомлены о ситуации. Ирило, окинув всех своим умным и гордым взглядом, посмотрел назад на Огнедара. – А ты вообще отвернись отсюда! – Солвецкий стукнул его пером по носу. – Насильник, – раздражённо ответил он, пихая перо назад в чернильницу и отворачивая голову в право, ища для своих глаз новый объект изучения. – Что уже произошло? – спокойно, будто бы так и надо, спросил Данишевский, немного закатывая глаза. Каждый урок что-то да случается, это уже традиция. – Просто…, – Муромец попытался отдышаться от смеха и ответить. – П…просто, Ирило… прострелил Огнедару…, – от его смеха улыбнулся даже Ростислав. Одному Ярополку, хоть и было смешно, но, чтобы не расстраивать Огнедара, он даже не думал показывать улыбку. – Солью….одно место…., – последние слова он произнёс тихо, снова опуская голову на парту и запуская пальцы в белые локоны. – Так, Муромец, замолчи! – Огнедар повернулся к нему. – Это не смешно. Я бы на тебя посмотрел, если бы ты сидеть не мог! – в классе засмеялись абсолютно все, кроме Ирилы, считавшего смеяться без причины глупостью, Ярополка, Данишевского и самого Огнедара. – Замолчите! – Тихо! Тихо, я сказал! – повысил голос Данишевский. Ученики мгновенно замолчали, не желая злить кого-то, вроде наставника легендологии, хотя у многих на лице улыбка так и не пропала. – Огнедар…Может тебе всё-таки лучше взять больничный на один день? Не хочу, конечно, вмешиваться в твои дела, но я бы… взял, – добавил он конкретнее. – Я могу постоять… Я не стал от этого инвалидом, – на эти слова Дима снова рассмеялся, его лицо было красным, а дышать стало труднее, парню даже пришлось расстегнуть первые две пуговицы рубашки и пиджака. – Муромец, ещё один звук и тебя заберёт отсюда Марена! – быстро произнёл Огнедар, даже не поворачиваясь. – Огнедар, никто и не говорил, что после такого… ты стал инвалидом. Просто иди лучше в Хрустальный двор и полежи… На животе только, – с лёгкой ухмылкой добавил Данишевский, но тут же сделал своё выражение лица снова серьёзным. – Иди, я тебя отпускаю. Огнедар цокнув, начал собирать свои вещи с важным видом, словно он сам по своей воле уходит, а не его выпроваживают. Забрав всё до последнего предмета, он посмотрел на наставника. – До свидания, – кивнул он. Злобный взгляд встретился с глазами Ирилы. – А ты сиди… надеюсь, скоро сидеть будешь в темнице за нанесения урона. Развернувшись, он гордой походкой и с поднятой головой покинул класс. Конечно, Ирило никого за такое не посадит, Огнедар сказал это специально, чтобы не выглядеть глупо и смешно. Хотя, учитывая, что класс отреагировал на его высказывание смехом, скорее всего выглядеть глупее, чем сейчас у Огнедара, всё же получилось. – Клоунада, – Данишевский покачал головой, словно реагируя на что-то максимально тупое, и после ухода Огнедара продолжил вести урок.