Сладкий способ заполучить сердце Уэнсдей Аддамс

Утро выдалось отвратительным.

Впрочем, как и любое другое. Отличие состояло лишь в том, что, едва открыв глаза, девушка обнаружила на тумбочке возле кровати не самый приятный, по её мнению, подарок: коробку с разноцветным печеньем, от которой рябило в глазах и появлялось желание ослепнуть. Уэнсдей сдержалась, не выбросив немедленно этот взрыв цвета, надеясь обнаружить внутри хоть какой-то намёк на личность отправителя. Но, перевернув коробку вверх дном, кроме крошек и самого печенья — источника подступающей тошноты — ничего не нашла. Уэнсдей всей душой надеялась, что оно напичкано иголками. Ну, или хотя бы отравлено. Умереть от тошнотворной выпечки, безусловно, не лучший вариант, но куда предпочтительнее, чем от рук тайного поклонника. От одной мысли о том, что кто-то пытается «приударить» за ней таким образом, у девушки волосы вставали дыбом. Оставить это без расследования было как-то не по-аддамски. Поэтому, составив небольшой список подозреваемых, она отправилась на поиски. Самым вероятным кандидатом показалась Энид. Соседка по комнате вполне могла провернуть это. Такое уже бывало пару раз. Блондинка и раньше оставляла безделушки на кровати или столе, вызывая лишь привычный скучающий взгляд и перемещение подарка в дальний угол. Но на этот раз Синклер активно отрицала свою причастность к утреннему инциденту. Конечно, Уэнсдей не поверила. Паранойя о предательстве даже самых близких неотступно преследовала её, заставляя быть настороже. Но продолжать допрос не хотелось. Аддамс пыталась убедить себя, что Энид — плохая актриса, и если бы она лгала, то давно бы прокололась. Даже Вещь подтвердил невиновность девушки. Хотя доверять ему — сомнительное решение: он мог её покрывать. Уэнсдей недоверчиво посмотрела на них обоих, но всё же оставила в покое. Правда, она всё равно была готова в красках рассказать, что происходило с теми, кто лгал в древности. После такого соседка бы точно съехала из комнаты, прихватив с собой бедняжку Вещь. Однако Аддамс решила пока отложить эту идею. Сначала стоит разобраться с «фанатом», а потом уже терроризировать сожительницу. Вторым подозреваемым, как ни странно, стал Ксавье. Тот факт, что он однажды пробрался в их с Энид комнату, говорил о том, что повторить подобное ему не составит труда. Не тратя времени на объяснения, Аддамс остановилась рядом с Торпом и бросила: — Это был ты. Бьянка, видимо, тоже собирающаяся поговорить с Ксавье, недовольно глянула на них и, проклиная «ненормальную с косичками», удалилась. Она ещё выскажет всё Йоко и Дивине. Пусть Баркли и помогла ей убить Крэкстоуна, топор войны никто не закапывал. Сейчас же ей оставалось лишь испепелять Уэнсдей взглядом и проклинать несправедливость мира. Парень недоумённо смотрел на Аддамс. Девушка, как всегда, напоминала восставший из земли труп. Только сейчас ещё и держала что-то в руках. — О чём ты? Несмотря на то, что его явно собирались в чём-то обвинить, даже, видимо, без причины, он продолжал улыбаться. Это походило на вредную привычку или психическое отклонение. Уэнсдей невольно нахмурилась, размышляя, не осталась ли у него психотравма после случившегося в прошлом году… Или он сам по себе идиот? — Ты подложил мне это. Она протянула коробку. Ксавье заглянул внутрь через прозрачную крышку и, хмыкнув, перевёл взгляд на девушку: — Я без понятия, что у тебя за поклонники такие. Это, — он указал на коробку, — не моё. Хочешь верь, хочешь — нет, но не я это, — сложив руки на груди, утверждал он. — Так и где оно было? — На тумбочке возле кровати, — без колебаний ответила Уэнсдей. — Один раз ты уже заходил в нашу с Энид комнату, когда нас не было. Поэтому… — Поэтому ты решила, что я опять пробрался к вам и на этот раз оставил тебе подарок. Так? — Уэнсдей коротко кивнула. — Слушай, мне правда стыдно за тот случай, но я больше так не делаю. Если бы я и вправду хотел что-либо тебе подарить, то отдал бы сам, — Ксавье выдохнул. — Надеюсь, ты хотя бы сейчас мне поверишь. Мне нужно идти. Аякс просил зайти к нему. Желаю удачи в поисках. Торп в последний раз улыбнулся и ушёл, оставляя Уэнсдей наедине со своими мыслями. Интересно, каково Ксавье, когда уже второй год подряд девушка, которая ему симпатизирует, подозревает его во всех смертных грехах? Уэнсдей всё ещё не понимала, что он в ней нашёл. Может, ему просто нравилось страдать? Стало сложнее. Круг тех, кто мог это сделать, сузился, и пусть лишь на пару человек, но легче не становилось. В голову закралась мысль, что кто-то мог попросить Энид передать эту «чудесную посылку», сохранив имя отправителя в тайне. Удивительно, но до этого момента у Уэнсдей такие мысли не закрадывались. Удары головой о твёрдые поверхности, видимо, действительно плохо влияют на работу мозга. Тогда и отрицания Синклер обретали смысл. В конце концов, врать без чувства вины могут только невиновные и психопаты. И в таком случае она вставала в роль «невиновной», ведь не сама дарила печенье, а всего лишь выполняла просьбу. И действительно, зачем рисковать и лезть в комнату к девушкам, если можно передать презент через самого близкого к Уэнсдей человека? Довольно подло со стороны Энид. Вернувшись в комнату, Уэнсдей застала привычную картину. Волчица слушала музыку на полную громкость и параллельно общалась по телефону. Да, в таком шуме действительно сложно услышать не только свои мысли, но и возвращение сожительницы. — Энид, — начала Уэнсдей. — Кто попросил тебя об этом? Несмотря на тихий голос брюнетки, Синклер его уловила. Вздрогнув, она уменьшила громкость, быстро протараторила в трубку «перезвоню» и сбросила вызов. Отложив телефон, Энид перевернулась на кровати, чтобы взглянуть на Уэнсдей и попытаться понять, что та имела в виду: — О чём? — Передать мне это, — голос Уэнсдей звучал достаточно серьёзно, чтобы заставить девушку напротив занервничать. — Хм, допустим, да. Я знаю, кто это, но отправитель пожелал быть анонимным. Хотя, насколько помню, мне говорили, что там должна быть какая-то записка, — Синклер задумчиво постучала пальцами по подбородку. — В любом случае, я умею хранить секреты. Так что… Как бы близки мы ни были, я не могу сказать тебе. — Мы с тобой близки, как Солнце и Нептун. — Это довольно грубо, — обиженно хмыкнула Энид. — Записки там не было, — взгляд Уэнсдей упал на руку, лежащую на кровати Синклер. — Вещь? — услышав обращение, он отрицательно покачал пальцами. Нахмурившись, Уэнсдей вновь обратилась к соседке: — Не думала ли ты о том, что, возможно, кто-то просто хотел меня отравить этим печеньем? Ты стала бы соучастницей в убийстве. — Я уверена, что этот человек не хотел тебе навредить. Ты даже не попробовала. Этот «некто» постарался для тебя, — Синклер печально посмотрела на коробку в руках брюнетки. — Может, хотя бы узнаешь, какое оно на вкус? По крайней мере, выглядит очень аппетитно. — Интересно, мог ли он приготовить их с использованием белой поганки в рецепте, — Уэнсдей развязала ленточку на коробке. — Мучительно прекрасная смерть. Поставив коробку на тумбочку, девушка аккуратно открыла её и взяла одно печенье. Выглядело оно неплохо, но Уэнсдей, страдающая аллергией на яркие цвета и милые вещички, восторга не испытывала. Скорее, её подташнивало от одного только вида. Откусив крошечный кусочек, она положила оставшуюся часть обратно. — И как тебе? — Энид была как-то по-особенному энергична, но Уэнсдей не обращала на это внимание. Может, Аякс наконец-то понял её намёки и пригласил на свидание? — Я бы лучше выпила очистителя для труб, — после таких сладостей очень хотелось пить. И Уэнсдей и вправду не отказалась бы от такого напитка. — Неужели так плохо? — Синклер поднялась со своего ложа и тоже взяла печенье. Откусив небольшой кусочек, девушка тут же съела и всю остальную часть. — Нормальное оно. Что тебе не нравится? В меру сладкое, мягкое и не имеет неприятного привкуса. Просто волшебно! — Волчица тут же потянулась за ещё одним. — Мышьяк был бы вкуснее. — Ты преувеличиваешь. Ну, раз не хочешь, съем я, — заявила Энид, присваивая коробку. — Милое и красивое. Вечно ты чем-то недовольна. — Передай этому неизвестному Ромео, что одна из его частей тела в коробке была бы куда более симпатичным презентом. Синклер, хоть и нехотя, промычала что-то в ответ. Уэнсдей оставила знакомую поглощать сладости и уселась за печатную машинку. Расследование о тайном воздыхателе завершилось в тот же день, в который и началось. Хотя слово «расследование» едва ли подходило к этому фарсу. Это не шло ни в какое сравнение с событиями прошлого учебного года. В памяти всплыли воспоминания о поцелуе с Тайлером, после которого она окончательно убедилась, что отношения — не для неё. Наверное, будь она самым обычным подростком, то рассказывала бы это как самую ужасную историю в жизни: «Мой первый поцелуй был с серийным убийцей-психопатом-монстром!». Где-то на этом моменте должна была ахнуть публика, но Уэнсдей не была на сцене. Это просто её жизнь. Не особо приятная, но всё же её. Позади послышался разочарованный вздох. Видимо, печенье всё-таки кончилось, и минуты приятной тишины закончились вместе с ним. Комнату вновь заполнили музыка и заливистый смех Энид. Под такой аккомпанемент печатать новые страницы не получалось. Привыкшая к тишине и покою, Уэнсдей не могла выдержать этот шум и пяти минут. Оставив лист бумаги пустым, она вышла на балкон. Хотя бы тут она наконец-то могла услышать свои мысли. Выбросив из головы желание о том, чтобы телефон Синклер сломался и эта противная музыка утихла, Уэнсдей попыталась подумать о чём-то более важном. Например, о безымянном поклоннике. Да, вроде бы всё кончилось. Завтра Энид передаст ему, что его подарок оказался никому не нужен, и он, конечно же, сразу забросит свои попытки. Кого она пыталась обмануть? Если кто-то влюбляется в такую, как она, никакие «нет, не надо» не помогут. Уэнсдей просто надеялась, что неизвестный поклонник оставит её в покое. Ну, или вместо коробки с печеньем она найдёт набор инструментов для пыток.