Сладкий способ заполучить сердце Уэнсдей Аддамс

Аддамс похоронила надежду на то, что поклонник, потерпев фиаско с глупыми сладостями, откажется от идеи завоевать её сердце. Вот же. Она вернулась в девять вечера, измотанная очередной вылазкой в лес в поисках зацепок по делу о паранормальной аномалии. Обнаружила записку от Энид, сообщающую о её отъезде на пару дней и просьбу присмотреть за комнатой и Вещью. Напечатала пару страниц для своей книги и, наконец, легла спать, мечтая о том, чтобы ничто не помешало ей выспаться. А утром… на той же чёртовой тумбочке обнаружила коробку с эклерами. С надписью, выведенной глазурью: «Ты красивая». Одна. Одна неделя прошла с прошлой посылки. Видимо, этот «кто-то» вознамерился довести её до белого каления. И пока у него это чертовски хорошо получалось. Уэнсдей, скрипя зубами, отправила кондитерские изделия в мусорное ведро, пытаясь забыть об этом «ужасе» как о страшном сне. Но, похоже, придётся разбираться. Аддамс жаждала повторить с лицом фаната то, что сотворила с лицом Лорел. О, это было прекрасно. Даже Энид, с её неприятием насилия, оценила красочный рассказ соседки о том, как та «приукрасила» личико сумасшедшей. Правда, ощущения от ножа в животе и стрелы в плече были не из приятных. И хоть Ксавье хотел помочь, вышло так себе. Спасибо, что он выстрелил лишь раз. Иначе пришлось бы стать мишенью, и в теле появилось бы ещё несколько дырок. Тогда драться с Крэкстоуном было бы куда сложнее… Уэнсдей слишком часто стала теряться в воспоминаниях, раз за разом отклоняясь от основной мысли. Чёрт. Ей нужно было сосредоточиться, разработать план действий и выследить этого таинственного поклонника-кондитера. Может, он и думает, что умнее всех, но обыграть Аддамс у него не выйдет. Ну, наверное. Всё-таки поиск монстров и воздыхателей — разные вещи. И Уэнсдей не была уверена, что одно легче другого. Телефон в который раз завибрировал от входящего сообщения. Нехотя выудив его из кармана, она уже знала, от кого ей приходит эта спам-рассылка. [11:27] Приветик, Уэнсдей-у-меня-аллергия-на-милые-вещи-Аддамс! [11:27] Как у вас с Вещью дела? Надеюсь, с ним и комнатой всё в порядке. Иначе я буду злиться >: ( [11:27] Ладно. Я правда верю, что всё хорошо :) [11:28] Скоро увидимся! Иногда Уэнсдей проклинала тот день, когда дала свой номер Энид. Вернее, она не собиралась этого делать. Просто эта ходячая яркая катастрофа, как только узнала о том, что у той появился телефон, тут же начала скакать вокруг, действуя на нервы. И Уэнсдей сдалась. Лучше периодически вздрагивать от сообщений, чем терпеть этот звуковой терроризм, состоящий из нытья на ухо о том, что соседки должны иметь контакты друг для друга для связи.

[11:29] Вещь в норме.

[11:29] А ты?

[11:30] По крайней мере, не лежу с дыркой в животе в луже собственной крови.

[11:30] Вот и славно :) Уэнсдей даже через сообщения чувствовала, что Энид чуть ли не прыгает от счастья, просто видя, что ей ответили. Её можно было понять. Ответ от Уэнсдей — событие редкое и знаменательное, как солнечное затмение.

***

— Вещь, ещё одна твоя шутка в мою сторону, и я не ручаюсь за то, что произойдёт, если ты упадёшь с балкона, — девушка недовольно смотрела на руку, которая никак не хотела униматься и продолжала настукивать пальцами очередную «гениальную» насмешку. Уэнсдей и сама понимала, насколько абсурдно это выглядит. На доске для расследований висели фотографии некоторых студентов Невермора. Тех, кто потенциально мог быть её тайным поклонником. От Энид до Аякса. На отдельных листах она фиксировала подозрительные изменения в их поведении. Например, то, что Ксавье стал намного меньше времени проводить в своей мастерской, а Йоко подозрительно часто начала уходить гулять ночью по лесу. Слежка — дело неблагородное, но это был один из способов вычислить виновника её раздражения. Да и когда моральные принципы останавливали Уэнсдей? Плохо или хорошо — неважно. Главное — результат. — Нет, Вещь, я не знаю, когда вернётся Энид. Она не писала мне об этом, — рука спрыгнула со стола и, словно обиженный щенок, перебежала на сторону Синклер. Ему явно не хватало общества этой неугомонной волчицы. И Уэнсдей, пусть и не так остро, но тоже ощущала нехватку соседки. Хоть путь одиночки и был высечен на её судьбе острым лезвием, ей всё же хотелось прислушаться к советам Энид и освоить искусство человеческого общения. По крайней мере, она старалась. Оставалось лишь дождаться момента, когда эти старания принесут плоды. С другого конца комнаты заиграла музыка, вырывая из мыслей. Обернувшись на звук, она увидела Вещь, который прибавлял громкости на плеере. — Энид плохо на тебя влияет, — констатировала Уэнсдей. В ответ получила короткое, но дерзкое: «Мне всё равно». И в какой момент он стал таким смелым? Уже было неважно. В любом случае, музыка будет играть ещё долгое время, а это явно не та мелодия, которая помогает сосредоточиться. Уэнсдей схватила рюкзак, где уже на постоянной основе лежали нож и фонарик — неизменные атрибуты её вечерних прогулок, — и вышла, оставляя Вещь наедине с самим собой и плейлистом с поп-музыкой. В лесу царил благословенный покой. Ни ветра, ни шорохов, ни посторонних звуков. Тишина. Именно это и нужно было для хорошего рассуждения на тему того, кто может быть фанатом девушки, всем своим видом кричащей: «Она утащит тебя на самое дно!». Этот «некто» явно был не в себе. Пара из двух психически нездоровых людей — гремучая смесь. Кто-нибудь точно погибнет… Внезапный шелест позади заставил её напрячься. Некто приближался медленно, неуклюже пытаясь ступать бесшумно. У него не получилось. Уэнсдей осторожно расстегнула рюкзак, лежащий у неё на коленях, и достала нож, готовясь к атаке. Шаги за спиной замерли. Уэнсдей чувствовала, что кто-то стоит прямо за ней. Прислушайся она, то различила бы даже чужое дыхание. Время словно застыло. Как бы с виду она безразлично ни выглядела, сердце её стучало так, будто сейчас она бежит чёртов марафон. Ещё крепче сжав оружие, она медленно, как в дешёвом триллере, обернулась. И… весь страх испарился, сменившись волной разочарования. — Приветик! Уэнсдей хотела удариться головой об ствол рядом стоящего дерева. Энид явно не была той, кого она ожидала увидеть тут. Какого черта? — Что ты тут делаешь? — Это вместо «Привет, Энид. Я очень по тебе скучала»? — блондинка надула губки и уселась рядом. — Я не выгляжу как рука с кучей швов, и меня не зовут Вещь, — Уэнсдей отодвинулась, увеличивая дистанцию. — Бедняжка. Ему, наверное, было очень одиноко без меня, — лицо Синклер стало печальным. — Что-нибудь нового произошло? — Очередная отвратительная коробка от неизвестного. — Да? Что на этот раз? Было вкусно? — Энид подалась ближе, заглядывая в глаза собеседнице. — Эклеры. Я их сразу выбросила, — Уэнсдей встала. Девушка была слишком близко. — Это бессмысленно. Глупо надеяться на второй шанс, когда в первый раз я была готова умереть, лишь бы не пробовать то печенье. Ты же должна была передать ему, что я не одобряю такие подарки, если только они не начинены ядом. — Да, и я это сделала. Но, видимо, ты очень важна для него, и он не собирается сдаваться. Повисло тягостное молчание. Уэнсдей не знала, что ответить, а Энид смотрела куда-то вдаль, ожидая её реакции. — Это глупо, — единственное, что сказала Уэнсдей спустя минуты тишины. — Наверное, — тихо согласилась Синклер. И опять это давящее затишье. Уэнсдей не чувствовала себя так неловко с тех пор, как её родители пытались «съесть» друг друга у неё на глазах. Тогда она могла крикнуть «Хватит!» и остановить это безумие. Сейчас же ей оставалось либо придумать тему для разговора, либо молча уйти. К своему удивлению, Уэнсдей обнаружила, что первый вариант ей нравится куда больше. — Знаешь, когда я была дома, — начала Энид, — и мои братья меня сильно бесили, я просто закрывалась в своей комнате и пыталась хоть как-то отвлечься. Например, вот, — девушка сняла с руки чёрную фенечку и протянула её Уэнсдей. — Это для тебя. Надеюсь, понравится. Брюнетка молча приняла подарок, рассматривая браслет. В памяти всплыл подаренный ей на день рождения снуд и то, что с ним случилось. На тот момент она не понимала, почему девушка так переживала за шарф и почему потом была обижена на то, что он был порван. Лишь спустя время Уэнсдей стали посещать мысли о том, сколько времени Синклер потратила на вязание и как в один момент все её старания просто были выброшены. Видимо, давно убитая совесть Аддамс медленно, но верно выбиралась из гроба. Стоило получше закопать. — Спасибо. Энид с улыбкой наблюдала, как Уэнсдей рассматривает подарок. Хотела бы она знать, что у той на уме, но, увы, способности оборотня не включали телепатию. — Пошли? Я ужасно соскучилась по Вещи. Когда мои братья узнали, что мой друг — это буквально чья-то отрезанная рука, которая ещё и сама двигается, они подумали, что я сошла с ума. А потом я показала им фотографию, где Вещь красит мне ногти. После этого они заявили матери, что я их пугаю, — Синклер усмехнулась. — Может, они и действуют мне на нервы, но всё же без них мне не было бы так весело. Девушка поднялась со скамейки и, убедившись, что Уэнсдей следует за ней, направилась к академии. Сегодня в комнате ещё долго будет гореть свет. Энид просто уснуть не сможет, пока не расскажет обо всём, что с ней произошло за этот короткий период времени. Уэнсдей уже хотелось забрать свои слова о том, что она скучала по соседке.