Сладкий способ заполучить сердце Уэнсдей Аддамс

Вороний бал неумолимо приближался, а надежда найти тайного воздыхателя уменьшалась. С последнего его послания прошло довольно много времени, но если бы раньше это обрадовало Уэнсдей, то сейчас жутко бесило. Уж если делать нечего, то в чём проблема отправлять такие подарки стабильно, раз в неделю? Так хоть шанс вычислить этого идиота был бы ощутимо выше. А сейчас ещё и голову все кому не лень пытаются засорить этой бальной чушью. Вороний бал, да вороний бал… Сдался он ей. В прошлом году единственное, что Аддамс на нём понравилось, так это то, как его эффектно сорвали. В этом такого не будет, по крайней мере, так заявил новый директор. Охрану усилили, и никто чужой пройти не сможет. Какая жалость. — Уэнсдей, ну ты обязана пойти! — в очередной раз заныла Энид, развалившись на кровати. Волчица никак не могла угомониться. Каждый божий день твердила одно и то же про бал, про то, как жизненно необходимо на него сходить, и прочую слащавую ересь. Синклер будто заело. — Кому обязана? — работы выше крыши, а ей тут мозг изъедают своими балами. — Ну… — задумчиво протянула Энид, — себе, например. Зачем чахнуть в комнате, когда все будут веселиться? Схватив со стола тетрадь с заданием на сегодня, Уэнсдей скользнула к выходу. Прежде чем захлопнуть за собой дверь, она бросила через плечо: — Кто сказал, что чахнуть — это не весело? Энид ещё какое-то время буравила взглядом закрытую дверь. Ну и как можно быть такой невыносимой?

***

Вернувшись в комнату только после захода солнца, Уэнсдей с удивлением обнаружила, что она совершенно пуста. Причём, судя по всему, пустовала с самого утра, ведь свет не горел, а если бы Энид ушла вечером или, тем более, ночью, она бы точно забыла его выключить. Странно, конечно, что соседки вместе с Вещью не было, но какая разница, если теперь ей хоть ненадолго дадут поработать в долгожданной тишине. Пройдя в свою тёмную часть комнаты, Аддамс с неохотой включила настольную лампу. Всё же ей нравилось сидеть без освещения, только вот печатать так неудобно. И тут её взгляд зацепился за лежащую на кровати коробку. В этот раз она была заметно больше, чем обычно. С подозрением взяв подарок в руки, девушка пару раз энергично встряхнула его из стороны в сторону, пытаясь по характерному звуку определить содержимое. Вышло, прямо скажем, так себе. Что-то находящееся в коробке тут же с глухим стуком ударялось о стенки. Зато по весу можно было понять, что что-то в ней лежащее довольно массивное. Поставив презент на стол, Уэнсдей даже не удосужилась ленточку развязать, просто отрезала её ножом. Медленно поднимая крышку коробки, Аддамс затаила дыхание. В этот раз точно должно было быть что-то особенное. Непросто же так объём подарка в разы превышает все прежние? Неужели её фантазии об инструментах для пыток или отрезанных конечностях наконец-то стали реальностью? Если бы у разочарования было дно, то сейчас оно было бы пробито с оглушительным треском. Вместо столь желанного, вопиюще негуманного и совершенно бесчеловечного подарка в коробке обнаружился… пирог. Шарлотка с нелепым сердечком в центре. Тошнота подступила к горлу от одного только взгляда на эту безвкусную пародию на человеческий орган. Никакого уважения к божественному замыслу, никакого трепета перед анатомией… А что ещё хуже, так это такое же убогое сердце, только с надписью, которое было аккуратно воткнуто в выпечку. «Буду ждать тебя на лестнице за десять минут до начала бала. Увидимся, Уэнсдей». Будь Аддамс не эмоциональной инвалидкой, точно бы крикнула от счастья и с улыбкой до ушей упрыгала выбирать наряд на такую долгожданную встречу. Однако в её случае максимумом доступных эмоций была едва заметно приподнятая бровь и задумчивый, изучающий взгляд. Каким бы предвкушением ни горело её, кажется, ещё существующее сердце, мысли о возможной ловушке не покидали голову. Неважно зачем, почему и как, каждое действие имеет скрытый подтекст, каждый жест таит в себе обман — по крайней мере, в маниакально-подозрительной голове Уэнсдей. А потому, прежде чем с глупой улыбкой и танцующими от предвкушения ногами бежать и искать новый писк моды, в котором не стыдно будет пойти, стоит обдумать: а не станет ли встреча с тайным поклонником очередным планом, дабы заманить её в западню? С неоднозначными мыслями она окунула палец в яблочный джем и, убедившись, что он не имеет странного запаха, облизнула. Приторное нечто с привкусом яблока. Словно от подобной кулинарной пошлости можно было ожидать чего-то другого.

***

До бала оставалось два дня, и Уэнсдей окончательно приняла решение. Наряд, который ей с гордостью помог выбрать Вещь, томился в шкафу, дожидаясь дня «X». Нож, без которого уже казалось невозможным спокойно ходить по этому проклятому учреждению, был предусмотрительно спрятан в одном из многочисленных потайных карманов. Аддамс была готова ко всему на все сто, а если потребуется, то и на все двести процентов. В отличие от Энид. Казалось бы, какого черта? Как она может волноваться и метаться сильнее, чем сама Уэнсдей, которую, вполне вероятно, в этот злосчастный вечер банально убьют или, в лучшем случае, похитят? А причина была проста. — Оно меня полнит! Очередная кофточка отлетела куда-то в угол, к другим «жертвам» этого модного приговора. Уже вот битый час девушка не могла определиться с тем, в чём же ей пойти на этот злополучный Вороний бал. Вечный и неизменный помощник Вещь, а также убитая морально и измученная физически нескончаемыми воплями Уэнсдей, стали невольными и, прямо скажем, не совсем добровольными зрителями этих душевных мук Синклер. Будь возможность, Аддамс сожгла бы весь гардероб волчицы дотла. Не потому, что питала к ней и ко всем её тряпкам ненависть, хотя порой от очередной неоново-розовой блузки хотелось потерять возможность видеть, а чтобы облегчить выбор. Если в твоём шкафу только три вещи, то хочешь не хочешь, а собираться будешь куда быстрее. — Уэ-э-энс, — после этого никогда не стоило ждать ничего хорошего. — Нужно твоё независимое мнение. Отвертеться и притвориться впавшей в кому мученицей не вышло. Перед лицом Аддамс мельтешили аляпистые блузы, платья, юбки и всё, что только можно было найти в, как говорила сама Энид, «её скромном гардеробе». — Что думаешь? — девушка прикладывала к себе спереди наряды и крутилась из стороны в сторону. — Мне кажется, или оно не сочетается с моим лицом? Уэнсдей не могла ответить на этот вопрос хотя бы потому, что не видела разницы между фуксией и малиновым. И это приводило к логичному, по мнению Аддамс, выводу, что ей не идёт ни один из этих цветов. — Это, — равнодушно указала она на скромное платье, отбившееся от общей кучи. — Ты уверена? — Энид с сомнением подняла его с пола и с пристрастием оглядела со всех сторон. По сравнению с прошлыми вариантами, оно было куда менее ярким, в пастельных тонах, и чем-то напоминало платье, которое она надевала на прошлый бал. — Если тебя не устраивает мой выбор, то могу я быть свободна? — Нет! — чересчур резко отозвалась Синклер. — В смысле, я совсем не хотела сказать, что меня что-то не устраивает. Просто обычно, когда тебе кто-то что-то советует, то объясняет причину выбора. — В таком случае я пришлю тебе письмо со списком возможных причин, по которым тебе стоит надеть именно это. Надеюсь, поможет. — Ты можешь просто сказать… Но голос Энид уже утонул в звуке печатной машинки.

***

Два дня прошли куда быстрее, чем, казалось, должны были. В этот день, как и в прошлом году, вся академия стояла на ушах, только и делая, что обсуждала предстоящий бал: кто-то думал о том, кого же пригласить, кто-то всё ещё не мог определиться с нарядом, а кто-то, вроде Уэнсдей Аддамс, размышлял о том, насколько возможно похищение посреди школы. Однако не только это беспокоило всегда безразличную Уэнсдей. С самого утра Энид вела себя как-то подозрительно, слишком уж тихо и отстранённо. Ни Вещь, ни сама Синклер не признавались в том, что происходит. Отчего-то это гнетущее молчание отзывалось в душе Аддамс куда сильнее, чем должно было. Это чувство напоминало совсем не то, что она хотела бы испытывать. А оттого она не решила ничего лучше, чем просто проигнорировать это странное наваждение и сделать вид, что ей всё равно. Только недоброе предчувствие никуда не делось. Вплоть до злополучного вечера её мысли не покидали две вещи: тайный поклонник, с которым она вот-вот встретится, и слишком тихая и подавленная соседка по комнате. И если раньше она посвятила бы все силы первой проблеме, то сейчас приходилось разрываться и думать и о том, и о другом. До назначенной встречи оставалось двадцать мучительных минут, а до бала — всего тридцать. По какой-то причине Энид ушла ещё минут пятнадцать назад, со словами, что ей нужно встретиться с Бьянкой. Без мыслей о соседке, она вновь могла вернуться к размышлениям о собственной встрече. Что если это ловушка, и никто не придёт, а просто будет наблюдать со стороны, дабы удостовериться, что она и вправду выполнила то, что ей сказали сделать? План-капкан, который покажет, насколько сильно Аддамс поддаётся управлению. Уэнсдей откинула параноидальные мысли и вновь взглянула на себя в зеркало. В этот раз платье не сковывало движения: в случае, если придётся сбегать от навязчивого фанатика, у неё это получится. Да и нож, припрятанный среди воздушных оборок юбки, всегда был наготове. В очередной раз взглянув на часы, Аддамс поняла — пора. Одной из попыток выиграть более удачное положение было скрыться в тени и бдительно наблюдать за тем, кто именно появится на лестнице в назначенный час. Так она и поступила, отойдя в дальний угол, откуда, тем не менее, всё ещё открывался полный вид. Люди шныряли туда-сюда, и никто из них и не намекал, что они тут для встречи. Лишь подозрительно нервная Энид, которая неожиданно остановилась внизу лестницы и обеспокоенно оглядывалась по сторонам, вызывала у Аддамс смутные сомнения, зарождая неприятное предчувствие. Уэнсдей до последнего не хотела верить в ту навязчивую мысль, которая резью отдавалась в голове. Однако время шло, и всё вело именно к этому. Сейчас решится вопрос, который так мучил её на протяжении долгого времени, и Аддамс даже не могла понять, рада она этому или нет. Взглянув на наручные часы и убедившись в том, что время подошло, она двинулась в сторону единственной оставшейся поодаль лестницы Энид. — О, Уэнс, не ожидала, что ты всё же пойдёшь на бал, — нервно хихикнула Синклер, не находя себе места и беспокойно заламывая руки. — Просто скажи: да или нет. — О чём ты? — Аддамс молча уставилась на неё в упор, намекая, что другого ответа она не дождётся. — Хорошо, ладно, я поняла. Да, это всё была я. Все подарки, которые ты получала, были от меня. Я пойму, если ты разочаровалась во мне. Ничего страшного, — Энид закрыла лицо руками. — Я, пожалуй, пойду, не хочу и дальше портить тебе настроение. Не успела она и шагу сделать в сторону, как Уэнсдей схватила её за локоть и остановила. Её нервный, полный страха взгляд невольно встретился с привычно прямолинейным и бесстрастным взором Аддамс. Конечно, Уэнсдей хотелось многое спросить: и как та провернула то «нападение», и не двинулась ли Энид головой, если полюбила такую, как она. Решила про себя, что обязательно упомянет об этом позже. А пока, ничего не говоря, потянула блондинку в сторону выхода. Музыка, исходящая из бального зала, стала тише, а прохладный ночной воздух, встретивший их, наполнил пространство вокруг едва заметным ароматом свежести. Тени деревьев, отбрасываемые светом звёзд, придавали атмосфере некую загадочность и недосказанность, напоминая о ситуации, из-за которой девушки тут и оказались. Утянув Энид за ближайшую беседку, они скрылись за массивной колонной. Всё время, пока они шли, Аддамс не выпускала чужую руку из хватки, а теперь, когда она всё же это сделала, Синклер остро ощутила обжигающую прохладу ночного воздуха. — Так зачем мы здесь? Голос предательски дрожал, выдавая её с головой. Прямолинейный, острый взгляд Уэнсдей разжигал в девушке ещё большую тревогу. Молчание вокруг, казалось, лишь усугубляло этот ужас неизвестности, а внезапно возвращённое тепло — рука Аддамс, которая медленно скользнула на её плечо, а затем, словно случайно, нежно коснулась щеки, — вызвало у Синклер настоящую бурю противоречивых эмоций и стаю мурашек. Прикосновение казалось одновременно тёплым и холодным, словно отражало всё, что творилось у неё внутри. А когда она, словно невзначай, нежно заправила выбившуюся светлую прядь за ухо, у Энид от волнения перехватило дыхание. Сухие губы аккуратно прикоснулись к щеке. Этот поцелуй отличался от того, которым одарил Уэнсдей Тайлер. В отличие от него, она не пыталась этим заполучить доверие, лишь разобраться в тех смутных, неведомых ей ранее чувствах, которые никак не покидали голову. Отодвинувшись, Аддамс встретилась взглядом с искрящимися голубыми глазами. Обретя смелость, Энид робко притянула девушку к себе и оставила на её бледных губах лёгкий, совсем невинный поцелуй. Когда они отступили друг от друга, на губах остался блеск. Сердце билось в такт невысказанным словам, а в груди разливалось приятное, обволакивающее теплом чувство. — Так мы… — Не знаю, — оборвала её Уэнсдей. — Если окажется, что ты серийная убийца с целым кладбищем скелетов в шкафу, то вполне возможно. Синклер хихикнула, положив руки на плечи Аддамс. Её улыбка расцветала на глазах. — Знаешь, спасибо за тот список. Никогда бы не подумала, что ты так хорошо разбираешься в моде. — В средневековье сжигали за неправильный наряд. — Мне казалось, там за всё подряд сжигали. На лице Уэнсдей проскользнула ухмылка. Кажется, она оказывает дурное влияние на такую добрую и светлую Энид, раз даже та начала шутить подобным образом. — Знаешь, думаю, бал может подождать. Бьянка в случае чего расскажет, что я пропустила. Синклер, не теряя времени, потянула девушку к старому, раскидистому дереву. Устроившись плечом к плечу, они сидели рядом, молча наслаждаясь тишиной. — Если ты перестанешь добавлять столько сахара, твоя выпечка будет более сносной. Энид засмеялась. Прильнув щекой к чужому плечу, она переплела пальцы с Аддамс, крепко сцепив их в замок. Возможно, она и пропустит какие-то скандальные новости, которых так жаждут подписчики её блога. Однако эти спокойные мгновения с Уэнс, когда та не ведёт себя чересчур странно и холодно, уже с лихвой компенсировали все потери. Она надеялась, что это не последний раз, когда они вот так, в тишине, делят компанию друг друга. Возможно, им стоило бы вместе что-то приготовить. Конечно, если Уэнсдей не будет против.