Сладкий способ заполучить сердце Уэнсдей Аддамс

Расследование встало в тупик. Причём выхода из него не было. Ночь. Аддамс, пытаясь подобрать слова, чтобы описать переживания своего героя, начала сдаваться. Она сбилась со счёта, сколько скомканных листов отправилось в мусорную корзину. Впервые за долгое время Уэнсдей не могла выдавить из себя ни строчки. И дело было не в смехе и музыке Энид. В комнате царила гробовая тишина, лишь изредка вздрагивающая от сухого стука клавиш старой печатной машинки. Синклер, видимо, осознав, что ещё немного, и не бумага будет лететь в помойку, а ножи в стену, благоразумно решила ретироваться на балкон. Лишний раз испытывать терпение соседки сейчас было равносильно самоубийству. Жизнь была важнее. И внезапно свет погас, погрузив комнату в кромешную тьму. С балкона донёсся оглушительный грохот. Словно кто-то, потеряв сознание, рухнул на каменный пол. Оглядевшись и не заметив уже типичного яркого пятна, которое можно было разглядеть даже в темноте, до Аддамс наконец-то дошло, что, а точнее — кто, мог издать тот звук. Предчувствие её не обмануло. С такого расстояния было сложно понять, дышит она вообще или нет. Уэнсдей бросилась к ней проверять пульс. Он был. Это немного успокаивало. — Энид, — девушка осторожно потрясла её за плечи. Блондинка распахнула глаза. Взгляд её был полон ужаса, словно она увидела саму смерть. Впрочем, Аддамс вполне могла за неё сойти. — Что произошло? — голос Синклер, к удивлению, звучал довольно чётко, что странно для человека, только что потерявшего сознание. — Конец света. Мы на пути в загробный мир. — Не думала, что когда умираешь, так болит голова, — Энид потёрла затылок и поморщилась. — На самом деле, она у тебя отпала. Не знаю, почему ты её чувствуешь. — Что?! — Энид стала активно мотать головой из стороны в сторону, удостоверяясь, что та на месте. Пока одна пыталась выяснить, что с её частью тела, Аддамс искала глазами Вещь, чтобы тот принёс что-нибудь холодное. Каково же было удивление, когда рука оказалась прямо рядом и уже держала кусок замороженного мяса. Задавать вопрос о том, откуда он это стащил, она не стала. Сейчас стоило бы побеспокоиться о Энид. — Прижми к затылку, — Уэнсдей вложила в свободную руку волчицы мясо. — Фу. Что это? На это Аддамс не ответила. Она сделала то, что должна была сделать как подруга, проявив редкую заботу и сострадание. Теперь же больше интересовало происшествие со светом. Вернувшись в комнату, первым делом Уэнсдей пошла к выключателю. Нащупав его в темноте, стало ясно, что он был в выключенном состоянии. Щелчок. Помещение вновь залилось светом. Это могло означать лишь одно: кто-то намеренно выключил свет. У Энид никогда не было проблем с темнотой, поэтому в обморок от простого сбоя электричества она бы не упала. Видимо, незваный гость решил перевести внимание с себя на Синклер, которая в итоге чуть не разбила себе голову об плитку. Отвратительно. — Эм, Уэнс? Не хочу портить настроение, но посмотри на свой стол… Оторвавшись от выключателя и повинуясь совету, девушка перевела взгляд на рабочее место. Коробка. Белая, проклятая коробка. У Аддамс, казалось, вот-вот начнётся нервный тик. Будто она застряла во временной петле, выбраться из которой можно было только через собственную смерть. Брюнетка понятия не имела, какой дьявол затеял с ней эту жестокую игру, но он явно был лишён всякого намёка на человечность. «Тебе стоит чаще улыбаться :)» — гласила записка, прикреплённая к ленточке. Аддамс и улыбаться? Улыбка Уэнсдей скорее могла бы убивать людей. Настолько жутко и неестественно это выглядело. Всё так же оставалось загадкой, кто этот мазохист, получающий извращённое наслаждение от её презрения и ненависти. Одно было ясно: закапывая труп этого поклонника, она обязательно изобразит на лице подобие улыбки, чтобы даже сквозь три метра земли он почувствовал леденящий ужас и пожалел о содеянном. Пока мысли брюнетки были заняты тем, как она будет уничтожать личность воздыхателя, а затем и его самого, Энид наконец-то решила прервать этот мысленный акт насилия, пусть и происходящий лишь в голове Аддамс. — М-да, видимо, этот некто и впрямь не собирается останавливаться, ха-ха… — смех прозвучал нервно и натянуто, но девушка поспешила списать это на последствия сотрясения. Всякое бывает. Ответа не последовало. Уэнсдей проигнорировала реплику и открыла коробку, тайно надеясь обнаружить там клубок извивающихся червей. Они выглядели куда аппетитнее, чем эти приторные, украшенные кондитерские изыски, вызывающие рвотные позывы. — Булочки! — Спасибо, что сказала. Я думала, труп. Синклер лишь цокнула языком и потянулась за угощением. Правда, не успела — руку перехватили. — Эй! Если тебе хочется тоже, то просто возьми из коробки, — несмотря на недовольство, попытку достать сладость остановила. — И вообще, ты же не любишь… Уэнсдей безэмоционально глянула на Энид, которая под таким взглядом тут же умолкла, отходя назад. Рассмотрев булочку и не обнаружив ничего подозрительного, Аддамс разломила её на две части. Пусто. Даже иголочки не было. Скука смертная. — Ничего интересного, — констатировала она с разочарованием. Пышка, покрытая слоем глянцевой глазури, вернулась к Синклер, которая с нескрываемым любопытством наблюдала за этим своеобразным «расследованием». — Ну и зачем нужно было это делать? — пробурчала Энид от возмущения, но кусочек всё равно откусила. — Я не собираюсь это есть. А ты вряд ли оценишь, если что-то воткнётся тебе в горло. — Фу! Не говори такие вещи, когда я ем! После этого заявления Энид начала жевать каждый кусочек с преувеличенной осторожностью. Это вызвало у Аддамс мимолетную, едва заметную ухмылку. Как же её легко напугать. После этого инцидента они не обмолвились ни словом. Уэнсдей усердно пыталась сложить пазл в своей голове, а Энид время от времени сверлила её взглядом. Писательница, конечно, чувствовала эти прожигающие дыры в своей спине, но спрашивать о причине не видела смысла. Синклер притворится дурочкой и скажет, что ничего не понимает. Оставалось ждать. Рано или поздно всё прояснится, и Уэнсдей поймёт причину такого пристального внимания, но не сейчас. На данный момент всё же было интереснее устраивать в своих мыслях расправы над неизвестным. Ох, как же ей хотелось увидеть сон с таким сюжетом.

***

— Какой монстр вообще придумал это? Это было первое, что услышала Аддамс, войдя утром после занятий в комнату. Волчица со стоном уткнулась лицом в стол, не обращая внимания на то, что может помять раскрытую рядом тетрадь с заданием. Вещь рядом с девушкой пытался помочь, но выходило так себе. По его отчаянным стукам стало понятно, что причиной таких страданий было задание по ботанике. Неужели для соседки задание и вправду казалось таким сложным? — Прошу, страдай тише. Мне нужно закончить главу, — холодно бросила Уэнсдей, проходя в свою лишённую красок часть комнаты. Синклер что-то пробурчала себе под нос, но умолкла. И, возможно, на этом бы всё и закончилось, если бы не Вещь, который уже несколько минут настойчиво дёргал Уэнсдей за юбку, не давая ей сосредоточиться на работе. — Если ты думаешь, что Энид спасёт тебя от меня, то ты очень ошибаешься, — прошипела Аддамс, поднимая руку к своему лицу. В ответ конечность только обиженно ткнула ту в лоб. После недолгих препирательств, Вещь всё же объяснил причину своего поведения. «Тебе нужно ей помочь. Она не справится сама с этой работой». Взгляд Аддамс снова упал на блондинку, которая, казалось, была на грани отчаяния. Вещь был прав. Ещё немного, и Энид начнёт биться головой об злополучную тетрадь, отчаянно надеясь, что знания магическим образом проникнут в её пустую голову. — Не слово в слово, — протягивая листок со своей уже выполненной работой, произнесла Уэнсдей. Оторвав взгляд от многострадальной тетрадки, она удивлённо уставилась на Уэнсдей. Недоверчиво выхватив листок из её рук, она пробежалась глазами по строчкам. — Серьёзно что ли? Ты даёшь мне списать? — буквально светясь от нескрываемого счастья, проговорила блондинка. Аддамс молча вернулась к своему столу. Она всё ещё чувствовала на себе пристальный взгляд подруги, но упорно игнорировала его. Вещь, наблюдавший за этой сценой, одобрительно поднял большой палец. Уэнсдей закатила глаза и, проигнорировав этот жест, снова склонилась над печатной машинкой, погружаясь в мир своих мрачных фантазий. Мысли по какой-то причине шли совсем не в то русло. Вместо того чтобы обдумывать сюжет, Уэнсдей пыталась понять, что с ней происходит последние дни. Размышляла, что же на неё такое нашло, что она даже решила помочь Синклер с заданием, хотя раньше просто отмахнулась бы, проигнорировала её жалкие стенания. Даже Вещь не смог бы её уговорить. А сейчас практически сразу ринулась к ней на помощь. Может, она подхватила какую-то неведомую хворь, и это странное проявление «доброты» — всего лишь побочный эффект коварного недуга? Или же виной всему стресс, преследующий её с момента появления таинственного поклонника? Что бы это ни было, нужно разобраться. Уэнсдей терпеть не могла, когда в её голове царил хаос. И чем быстрее она разложит всё по полочкам, тем лучше.