Напишем эту песню вместе!

Утро. Урарака встала раньше будильника, так как спать на новом месте было ещё непривычно. Лучи раннего солнца, пробивавшиеся сквозь полупрозрачную занавеску, рисовали на стене золотистые полосы, и в этой тишине было что-то волнующее — начало новой жизни. Заправив кровать так, что ни единой морщинки не осталось на покрывале, первым делом она умылась. Холодная вода окончательно прогнала остатки сна, зарядив бодростью. Она вышла из ванной комнаты, потирая лицо мягким полотенцем, и, посмотрев перед собой, увидела уныло бредущую по коридору Мину. Ашидо казалась полупрозрачной тенью, с волосами-щупальцами, беспомощно свисавшими по плечам. — Доброе утро! — радостно, почти звонко поприветствовала новоиспеченную подругу Очако, и ее голос прозвучал как луч света в сонной полутьме. — Очако-чан, ты так рано… — простонала Мина, зевнув так, что казалось, вот-вот срастется челюсть. Приблизившись, она без сил приникла к Урараке, уронив тяжелую голову ей на плечо. От нее пахло сонной теплотой и ягодным шампунем. — Не спать, — Урарака похлопала ее по голове, чувствуя под ладонью мягкие, непослушные волосы. — Вижу, ты не выспалась. — Как ты угадала? — Мина подняла голову, ее желтые глаза с вертикальными зрачками были затуманены. Она хмыкнула, и уголки губ дрогнули в слабой попытке улыбки. — Всю ночь снилось, будто я растворяю кислоту в огромном котле… Очень ответственный сон. Урарака, сдерживая смех, проводила подругу взглядом и отправилась в свою комнату. Сердце учащенно забилось от предвкушения. Сегодня она впервые примерит школьную форму! Но перед этим нужно было сделать еще несколько вещей. Первым делом она ловко собрала каштановые волосы в привычный высокий пучок, закрепив его невидимками. Далее собрала рюкзак, аккуратно уложив учебники и тетради, сверившись с расписанием, которое уже успела выучить наизусть. И вот настал самый важный момент. Она подошла к шкафу и, затаив дыхание, открыла дверцу. На плечиках весела форма, аккуратно принесенная накануне из приемной. Идеально отглаженная белая рубашка с короткими рукавами, темно-зеленая юбка в складку, галстук того же цвета, который она еще не умела завязывать, и серый пиджак с золотыми пуговицами и погонами. Надевая все это, она ловила свое отражение в зеркале. Пиджак сидел по фигуре, подчеркивая плечи, юбка колыхнулась при движении. «Я будто заново родилась», — пронеслось в голове, и по спине пробежали мурашки от гордости и легкого волнения. Спустившись на первый этаж общежития, Урарака собиралась было направиться в сторону кафе — за продуктами она еще не сходила, — но с первого этажа плыл невероятно соблазнительный, теплый запах жареного бекона и свежего тоста. Положив рюкзак у подножия лестницы, Очако заглянула на кухню. У плиты, выпрямив спину в идеально прямой угол, стоял Тэнъя Иида. Он моментально заметил ее, развернувшись всем корпусом с военной четкостью. — О, мисс Урарака! Доброе утро! — его голос прозвучал так же бодро и громко, как если бы он командовал парадом. — Доброе утро, Иида, — она слегка поклонилась в ответ, машинально поправив прядь волос, выбившуюся из пучка. — Садитесь, пожалуйста! Я приятно удивлен, что кто-то встал так рано! — он снова повернулся к плите, энергично взмахнув лопаткой, и открыл шкаф с посудой. — Я готовлю завтрак на всех желающих! — Ох, спасибо, но не стоит беспокоиться! Я поем в кафе, — она смущенно почесала затылок, не желая обременять его. — Беспокойство — неотъемлемая часть общественной жизни! — провозгласил Иида, указывая на нее кухонным половником, как дирижерской палочкой. — Завтрак готовят для всех и по очереди! Вот, ознакомьтесь! — он ткнул половником в сторону листа бумаги, прикрепленного к холодильнику магнитом. Урарака подошла ближе. На листе красовался аккуратно составленный график дежурств на неделю. Ее имя действительно стояло последним, а имя Ииды — третьим с конца. — Тогда, раз это обязанность, отказываться не буду, — с покорной улыбкой сказала она, принимая из его рук кружку с уже налитым ароматным чаем. Очако решила подождать остальных, чтобы позавтракать в компании и не чувствовать себя неловко. Вскоре на кухню, как вихрь, ворвались Мина и Киришима. Ашидо уже заметно оживилась, а ее спутник сиял улыбкой во всю ширину лица. — Очако-чан! На тебе так красиво смотрится наша форма, прямо милашка! — Мина почти запрыгнула на девушку сзади, обвивая ее руками за шею и беззастенчиво щекаясь щекой о щеку. — Если Урарака неожиданно переведется, то это исключительно из-за твоей удушающей любви! — с усмешкой сказал Эйджиро, усаживаясь прямо напротив Урараки и подпирая подбородок рукой. — Бебебе, — она показала ему язык, но потом рассмеялась своим мелодичным, булькающим смехом. — Вряд ли! Наш мистер «не отвлекай меня без причины» ни за что ее не отпустит. Он прямо зациклился на нашей Очако после вчерашнего! — Что? — удивленно вспыхнула Урарака. — Чего? О чем ты? Мина, хихикая, потянула подругу за щеку и уселась рядом, пока Киришима хохотал, откинув голову назад. — Вы можете не обсуждать меня с утра пораньше? — раздраженный, резкий голос прозвучал с лестницы. На пороге кухни, поправляя взлохмаченные утренним сном светлые волосы, стоял Кацуки Бакуго. Взгляд его был откровенно недобрым. — Бакуго! Доброе утро! — невозмутимо и радостно, как ни в чем не бывало, произнес Иида. — И вам того же, — процедил Бакуго, накидывая на плечо черный чехол с гитарой. Не глядя ни на кого, он вышел через парадную дверь. — Как всегда, солнечное утро, — тяжело, с преувеличенным драматизмом выдохнул Киришима. — Почему он ушел? Он уже завтракал? — спросила Урарака, следуя взглядом за удаляющейся фигурой через окно. — Он вообще никогда не завтракает с нами. Предпочитает одиночество и, наверное, свой гневный фьюжн-рок, — пояснила Мина, намазывая тост джемом. Это озадачило шатенку. Но мысль о первом учебном дне и, главное, о первом дне в музыкальном клубе быстро вытеснила недоумение. Она машинально посмотрела на указательный палец левой руки, где под пластырем слегка побаливала ранка — напоминание о вчерашней игре на скрипке. После завтрака, полная энергии, она стояла у выхода, надеясь подождать и пойти с кем-нибудь из одноклассников. — Если уже готова, лучше выходить сейчас, — спокойный голос прозвучал рядом. Цую Асаи появилась как будто из ниоткуда, держа в руках еще дымящуюся кружку. — Эта компания, — она кивнула в сторону громко спорящих о чем-то Дэнки и Мины, — как обычно, будет собираться до самого звонка. — Значит, и ты сегодня среди опоздавших, — с хихиканьем сказала Урарака, подмечая домашние тапочки на ногах у Цую. — Увы, значит, да, — та посмеялась в ответ и неторопливо направилась обратно к столу. Урарака, ухмыльнувшись, взяла сумку и вышла из здания. Еще секунду ей в спину доносились крики Кёки Дзиро, которая в панике искала свою бас-гитару и пыталась добиться внятного ответа от сонного Каминари. Надев наушники, она включила свой утренний плейлист — бодрую инди-поп-музыку — и зашагала по тротуару. Школа была всего в десяти минутах ходьбы, но с любимыми треками в ушах и новыми впечатлениями в голове каждый шаг казался частью маленького приключения. Краем глаза она заметила двигающуюся параллельно ей, в тени забора, пушистую трехцветную кошку. Та шла с важным видом, помахивая хвостом, будто проверяла вверенную ей территорию. «К удаче», — почти беззвучно прошептала девушка, ведь трехцветные кошки считались вестниками счастья. Урарака обожала кошек и всегда носила с собой в рюкзаке пакетик с сухим кормом — опыт городской жизни научил, что голодный усатый друг может встретиться в любой момент. Присев на корточки и аккуратно подобрав полы юбки, она насыпала немного корма на ладонь. Кот, фыркнув, с достоинством приблизился и принялся есть, громко мурлыкая и бодая ее пальцы бархатистой головой. — Ну вот и все, дружище, — ласково проговорила Урарака, погладив его по загривку на прощание. Когда она обернулась, чтобы идти дальше, то обнаружила, что буквально в двух шагах сзади, скрестив руки на груди, стоит Бакуго. Его губы шевельнулись, произнося что-то неслышное из-за музыки в ее наушниках. Урарака сняла один наушник. — Ты что-то сказал? Он вздрогнул, явно не ожидая, что она повернется. — … Идиотка, еще и в наушниках ходит, — он раздраженно мотал головой, затем грузно присел на корточки и поставил на землю небольшую консервную банку с жидким кормом. — Я сказал, что как раз собирался его покормить. — Ничего, лишним не будет, — улыбнулась Очако, наблюдая, как он ловко вскрывает банку консервным ножом с брелка. Кот, почуяв новый, более аппетитный запах, тут же забыл про сухой корм и уткнулся мордой в банку. Бакуго, к удивлению Урараки, принялся довольно грубо, но в то же время осторожно чесать кота за ухом. — Чего ждешь? — резко бросил он, не поднимая головы. — Тебя, — так же прямо, без обиняков, ответила она. — Пошли вместе! Он поднял на нее удивленный взгляд, алые глаза широко раскрылись на долю секунды. Потом он хмыкнул и встал, отряхивая ладони о брюки. — Делай что хочешь. Бакуго зашагал вперед своим быстрым, решительным шагом, и Урарака тут же засеменила следом, стараясь не отставать. Она не ожидала, что он заговорит первым, и сама молчала, не желая испытывать его и без того скудное терпение. Всю дорогу до школы они шли в тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц и звуками города. У самых дверей учебного корпуса Бакуго, шедший на полшага впереди, неожиданно резко остановился и отошел в сторону, жестом пропуская ее вперед. Урарака застыла в нерешительности, удивленно глядя на него. — Чего уставилась? Проходи уже! — буркнул он, раздраженно морща нос. Девушка вдруг рассмеялась — кивнув, прошла первой, затем обернулась и подождала его уже внутри. «Оказывается, мистер „не отвлекай меня без причины“ еще и джентльмен», — с теплой усмешкой подумала она, чувствуя необъяснимую благодарность за этот маленький жест. В классе она наконец сняла второй наушник, бережно уложила их в футляр и засунула в дальний карман рюкзака. Пока она раскладывала учебники на парте, перед ней возникла тень. Бакуго стоял, пристально разглядывая ее с ног до головы, с выражением крайнего неодобрения на лице. — Что-то… случилось? — неуверенно спросила она, инстинктивно потянувшись к воротнику рубашки. — Где твой галстук? — отрезал он. — Полный комплект формы обязателен. Ты что, правила не читала? — он дотронулся до своего идеально завязанного темно-зеленого узла, будто демонстрируя эталон. — Ой! — Девушку осенило. Она забыла завязать его утром, положив ленту в сумку в надежде разобраться с ней позже. Пошарив в рюкзаке, она извлекла смятую полоску ткани и повесила ее на шею, торжествующе посмотрев на парня. — Вот! — А завязывать кто будет? — его брови угрожающе поползли вниз. — Я… не умею… — призналась Урарака, опустив голову и ощущая, как жарко стало щекам. Внезапно она почувствовала, как концы галстука скользнули у нее с шеи. — Смотри и учись, — коротко бросил он, взяв ленту в свои длинные, ловкие пальцы. Он медленно, нарочито демонстративно, начал завязывать узел прямо в воздухе, периодически бросая на нее взгляд, проверяя, наблюдает ли она. Его движения были точными и уверенными. — Ого, это… оказалось так просто? — протянула Урарака, впечатленно следя за его пальцами. — Спасибо большое! Она уже потянулась, чтобы взять готовый узел и просто надеть его, но парень с едва заметной, почти злорадной усмешкой развязал его одним плавным движением и протянул смятую ленту обратно. — Теперь сама. Она уставилась на него с немым, жалостливым взглядом олененка, попавшего в свет фар. Но его лицо было совершенно бескомпромиссным. «ДА ОН ИЗДЕВАЕТСЯ?!» — пронеслось в голове Урараки яркой, негодующей вспышкой. --- — … Еще один поворот вокруг широкого конца, а потом уже просовываешь в петлю. Финал, — уже в который раз, со стоическим терпением, объяснял Бакуго, стоя сбоку от нее и наблюдая, как ее пальцы снова путаются в ткани. — Вот так…? — девушка, высунув кончик языка от старания, смотрела себе на грудь. — Ой! Ой, кажется, получилось! — Ага, только с черт знает какого раза, — он тяжело, с облегчением выдохнул, будто только что разминировал бомбу, и, не сказав больше ни слова, направился на свое место. — Вот это страсти-мордасти поутру, — раздался тихий, восхищенный голосок сзади. Изуку Мидория наблюдал за сценой, прикрыв рот рукой, а его глаза сияли неподдельным интересом. — Скорее уж… испытание на прочность нервной системы, — с дрожью в голосе ответила Урарака, по спине которой все еще бегали мурашки от сосредоточенной близости Бакуго. Она невольно кинула взгляд на его спину и, к собственному удивлению, поймала себя на легкой, чуть усталой, но искренней улыбке. --- На уроках Урарака показала себя блестяще, и не только в музыке, где ее талант был очевиден, но и в общеобразовательных предметах, отвечая на вопросы учителей уверенно и грамотно. — Где ты училась до этого? — поинтересовался Мидория, пока они небольшой группой шли в столовую на обед. — На самом деле, полгода прошлого учебного года я провела заграницей, в Канаде, — она с легкой неловкостью почесала затылок. — По программе обмена. — Что?! — взвизгнул Дэнки, чуть не выронив поднос. — Серьезно? По обмену? — Да, так и есть, — кивнула Урарака. — Мисс Урарака, это восхитительно! — воскликнул Иида, энергично взмахнув рукой. — Получение международного опыта в столь юном возрасте говорит о высокой целеустремленности и широком кругозоре! Ее окружили возбужденные возгласы и вопросы. Закончив с обедом первой, Урарака, извинившись, направилась в уборную на первом этаже, чтобы помыть руки. В санузле было шумно и многолюдно. Сняв пиджак и закатав рукава рубашки, она подставила ладони под прохладную струю воды. До конца большой перемены оставалось еще минут двадцать. Решив воспользоваться моментом, она вышла в школьный двор. Воздух был свеж, солнце пригревало по-летнему. Пройдя немного по дорожке, она увидела спасительный автомат с напитками. Девушка ухмыльнулась — идеальная находка. Выбрав ячейку А5 со сладким зеленым чаем, она приложила к терминалу телефон, затем банковскую карту. Экран мигнул красным: «Ошибка оплаты». «Странно», — подумала она, роясь в кошельке в поисках мелочи, но безрезультатно. Неужели карту заблокировали после переезда? Она уже собиралась было запустить мобильное приложение банка, как вдруг чья-то большая, с четкими костяшками пальцев рука протянулась поверх ее плеча и приложила к сенсору простую белую пластиковую карту с единственной надписью «Обслуживающий персонал». Автомат радостно запищал, и желанная бутылка с глухим стуком упала в лоток. Урарака обернулась через плечо. Прямо за ней, близко — так близко, что она уловила легкий запах мыла и чего-то горьковато-пряного, — стоял Бакуго. Его лицо было невозмутимым. — Ох, спасибо большое! Я тебе верну! — поспешно сказала она, пока он наклонился, чтобы забрать напиток. — Зачем? Я это себе брал, — отрезал он, разворачиваясь и направляясь к скамейкам под раскидистым старым деревом, чья густая тень укрывала от солнца и сиденья, и цветущую под ним клумбу. Урарака, не раздумывая, пошла за ним. Он, совершенно игнорируя ее присутствие, уселся на скамью без спинки, а затем просто свалился на спину прямо на мягкую траву, закинув руки за голову. — А почему тебя не было на обеде? — спросила Очако, останавливаясь рядом. — А тебе-то какое дело? — грубо ответил он вопросом на вопрос, не открывая глаз. — Просто интересно. — А у любопытной Урараки на базаре нос оторвали. Ты сказок не читала? — проворчал Бакуго и, наконец, приоткрыв один глаз, открутил крышку бутылки. — Но там, кажется, было про другое… — начала было она, но ее прервал резкий, брезгливый звук. Бакуго скривился, будто откусил лимон, и с отвращением оторвал бутылку от губ. — Фу! Как вы вообще можете пить эту сладкую бурду? — он поморщился, будто только что совершил гастрономическое преступление, и, не глядя, швырнул закрытую бутылку в ее сторону. Урарака поймала ее на лету. — И по виду сразу видно — сладкоежка! Девушка фыркнула, глядя на бутылку в руках. Сверху было отпито всего пару глотков. Легкий ветерок зашелестел листьями над головой, и ее взгляд упал на прислоненный к скамье черный чехол. — Это твоя гитара? — спросила она. — А то чья? Твоя? — коротко бросил он, прикрыв глаза снова. — Можно посмотреть? Он приподнялся на локтях, изучающе посмотрев на нее. На его губах появилась та самая, опасная, хищная ухмылка. — Посмотрим, что ты умеешь, круглолицая. Докажи, что твоя победа вчера — не флеш в панель. Урарака, вызывающе хмыкнув, закатила глаза. Аккуратно расстегнув молнии, она извлекла из чехла гитару. Она была ярко-алого цвета, с контрастной белой полосой по центру и глянцевым покрытием, в котором играли солнечные блики. Урарака узнала модель — последняя, самая дорогая версия, о которой она могла только мечтать, даже с учетом всех своих конкурсных призов. Положив свой пиджак в раскрытый чехол, чтобы не забыть, она устроилась поудобнее на краю скамьи. Взяв гитару, почувствовав ее баланс и вес, она на секунду задумалась, перебирая в памяти мелодии. Затем кинула взгляд через плечо на Бакуго. Тот приподнял бровь, ожидая. — Есть какие-нибудь предпочтения? — спросила Урарака. — Сыграй то, что у тебя играло в ушах сегодня утром, — он указательным пальцем ткнул в сторону своего правого уха. — Когда у пня кота кормила. — Ну, раз так… Она отодвинулась, почти сползла на траву, чтобы ничто не стесняло движений. Сделав глубокий вдох и зафиксировав пальцы на нужном первом аккорде, она провела медиатором по струнам. Звук получился чистым, глубоким, инструмент был настроен безупречно. Голос у нее, когда она запела, был тише, чем обычно, более задумчивым, идеально ложась на меланхоличную, красивую мелодию: У ночного огня… (смена аккордов, плавный переход) Под огромной луной… Темный лес укрывал Нас зелёной листвой… Я тебя целовал у ночного огня… Я тебе подарил… Половинку себя… (Танцы Минус — «Половинка») Взяв последние, затухающие аккорды, она закончила песню негромким тремоло и встряхнула правой рукой, давая отдохнуть затекшим пальцам от непривычно жестких струн. Тишина, наступившая после последнего звука, длилась всего секунду, а затем ее разорвали аплодисменты. Урарака подняла голову и с удивлением увидела, что вокруг, на дорожках и у окон первого этажа, собралось с полтора десятка учеников. Они хлопали, некоторые свистели, кто-то снимал на телефон. Девушка, смущенно покраснев, встала и сделала легкий, неловкий поклон. — Спасибо! — крикнула она им, улыбаясь во все лицо. Затем бережно положила гитару обратно в чехол. — Ух, на чужом инструменте… всегда немного волнительно. Ее взгляд нашел Бакуго. Он уже не лежал, а сидел, скрестив ноги, и смотрел на нее. Не с издевкой, не с раздражением. Его взгляд был… изумленным, оценивающим, лишенным привычной агрессии. Он словно видел ее впервые. — Бакуго? — она наклонила голову набок. Он вздрогнул, словно вынырнув из воды, и его привычная маска недовольства мгновенно вернулась на место. — Неплохо… для любителя, — процедил он сквозь зубы, избегая смотреть ей прямо в глаза. Он резко вскочил, схватил гитару в чехле и, не оглядываясь, зашагал прочь в сторону школы, оставив ее одну. — И куда это он теперь… — протянула Урарака, глядя ему вслед. — Вы же новенькая, верно? — раздался чей-то восхищенный голос. Вскоре ее окружила небольшая толпа любопытных. Ей было немного неловко от такого внимания, но она с радостью и теплотой отвечала на вопросы о себе, о музыке, чувствуя, как понемногу начинает вливаться в это новое сообщество. --- Урарака, наконец, зайдя в свою комнату после всех клубных активностей, с облегчением швырнула сумку на стул. Первый день был насыщенным, ярким, немного сумасшедшим, но безумно интересным. «Первый день успешно пройден!» — мысленно подвела она итог, потягиваясь. Она потянулась, чтобы снять пиджак, но пальцы нащупали лишь тонкую ткань рубашки. Пиджака на ней не было! В памяти мгновенно всплыла картина: она кладет его в чехол от гитары Бакуго, чтобы не забыть… и благополучно забывает. «Черт!» — мысленно выругалась она и, не раздумывая, выскочила из комнаты. Быстрыми шагами, почти бегом, она пересекла общую зону и направилась в мужское крыло общежития. Сердце бешено колотилось — не столько от спешки, сколько от мысли, что придется стучать именно в его дверь. Найдя нужный номер, она собралась с духом и яростно постучала костяшками пальцев. — Урарака-сан? Что ты тут делаешь? — удивленно спросил появившийся из-за угла Изуку, в руках у него была стопка книг. — Я? Да вот… — она не успела договорить, как дверь перед ней резко распахнулась. В проеме стоял Бакуго. На нем были только спортивные штаны и футболка, волосы были еще более взлохмаченными, чем утром. В руках он держал ее пиджак. — Бери, — он сунул ей в руки слегка помятый предмет гардероба. — И больше не забывай свои вещи у меня. — И, не дав ей и рта раскрыть, захлопнул дверь прямо перед носом. — Спасибо! — все-таки успела крикнуть Урарака в деревянную поверхность. Затем обернулась к смущенному Мидории. — Вот за этим и пришла. Неловко улыбнувшись, она, сжимая в руках пиджак, почти побежала обратно в свою комнату. Сев на край кровати, Урарака перевела дух. Ее взгляд упал на стол, где стояла та самая бутылка сладкого зеленого чая. Она так и не открыла ее. В голове снова всплыла его фраза, сказанная с той характерной, брезгливой гримасой: «И по виду сразу видно — типичная сладкоежка!» Она рассмеялась, но смех внезапно застрял в горле. По виду понятно? Сладкоежка? Он что, намекнул, что она… пухлая? Не сказал прямо, но сделал намек! Ее щеки снова запылали, но на этот раз от возмущения. «Ох уж этот невыносимый, высокомерный, талантливый… — в голове металась буря противоречивых эпитетов. — … джентльмен с ужасным характером!» В порыве чисто девичьего негодования она схватила с кровати большую плюшевую красную панду — талисман из Канады — и что есть силы швырнула ее в стену. Панда мягко стукнулась о поверхность и упала на пол, безмятежно улыбаясь своим стеклянным глазкам. Урарака вздохнула, подошла, подняла игрушку, отряхнула и крепко прижала к себе. Уголки ее губ сами собой потянулись вверх. Невыносимый, да. Но сегодня он научил ее завязывать галстук, покормил кота (и ее, в каком-то смысле), выслушал ее игру… и ни разу не кричал по-настоящему. Только бурчал. Первый день оказался гораздо интереснее, чем она могла предположить. И, возможно, самым интересным в нем был именно он — Кацуки Бакуго, гитарист, который ненавидел сладкий чай, но кормит уличных кошек.