Из праздности любовь

Нет, пожалуйста, никакого эпилога. Ваша пьеса не нуждается в оправданиях. Тут оправдываться не в чем. Тезей, «Сон в летнюю ночь»       Лили осторожно притаилась в густой тени галереи.       Она не хотела подглядывать, честное слово, — просто выбралась, чтобы почитать и уничтожить последнюю оставшуюся из запасов банку лимонада, — а во внутреннем дворе все еще было слишком прохладно, чтобы устраиваться прямо на скамье. Поэтому и уселась на парапете в укромном уголке галереи, за раскидистой ивой в углу, укрыв себя от холода собственной мантией, превращенной в пуховое одеяло.       Так что… подглядывать она точно не собиралась.       Просто так получилось.       Эти двое, в отличие от нее, холода не боялись. Они вышли во внутренний двор, прямо в утренний туман, свечным дымком растекшийся по земле. На Северусе было два шарфа сразу — собственный факультетский и вызывающе яркий гриффиндорский, который, наверное, и стал причиной его нахмуренных бровей.       Лили улыбнулась.       Он одной рукой пытался стянуть его с шеи, — вторая была занята стопкой книг, тесно прижатых к груди, — и что-то мрачно говорил, привычно кривя в недовольстве губы. Лили практически слышала его голос, всегда немного приглушенный, когда он был сердит.       По двору разнесся веселый, лающий смех Сириуса Блэка.       Плохое настроение Северуса, казалось, ничуть его не пугало.       Лили позволила себе один тихий вздох.       — Шпионишь, Эванс?       У Регулуса Блэка была беззвучная, выверенная походка танцора, из-за которой так и подмывало спросить, сколько времени в детстве он проводил на паркете за вальсом. Страшно раздражало. Подпрыгивать от неожиданности, пусть даже на достаточно широком каменном парапете — занятие весьма небезопасное.       — Видишь у меня бинокль, Блэк? — ворчливо спросила Лили вместо приветствия.       Регулус себя никогда приветствием не утруждал.       Лили в ответ не утруждала себя пояснениями о типично магловских терминах, которые использовала в разговоре.       — Как прошел конкурс зельеваров?— продолжила она, делая глоток обжигающе холодного «Айрн брю». — Слышала, ты не выиграл? Какая досада.       — Не страшно, — сдержанно фыркнул Блэк. — Проиграть достойному — считай, что победить.       Он всегда был так хладнокровен — теперь, больше пообщавшись с его старшим братом, Лили не могла перестать этому удивляться. То, что ближайшие родственники могли быть мало друг на друга похожи, ее не удивляло — взять хотя бы их с Петуньей! — но они все равно делили на двоих один темперамент, отцовский, просто проявляли его диаметрально по-разному. А братья Блэк как будто с разных планет свалились.       Регулус ведь даже бровью не повел, когда она с ним заговорила. И ничуть не изменился в лице, выслушав ее сбивчивую и безумную просьбу. Попробовал, конечно, манипулировать, ровным тоном интересуясь «с чего бы мне помогать тебе, Эванс?», но быстро сломался, стоило ей только бросить что-то вроде «хорош выделываться, его мудаческое Величество!».       Выражение это Лили подслушала у Сириуса.       Не с той гриффиндоркой Блэк решил играть в игры.       Теперь он стоял в двух шагах от нее — ее настоящий подельник из семейства Блэк — в теплом пальто с меховым воротником и слизеринском шарфе, повязанном аккуратным узлом, с руками, чинно сложенными за спиной, и тоже самым наглым образом подсматривал за парочкой во внутреннем дворе.       — Как, — прищурившись, спросил он, — как Сириусу вообще удалось попасть на конкурс? Не сбежал же он в Лондон верхом на фестрале?       Ах, вот что заставило благородного отпрыска чистокровного семейства вылезти из-под одеяла в такую рань. Неуемное любопытство. А Лили уже грешным делом решила, что это он решил за братом пошпионить.       — Если ты намекаешь, что это я ему помогла, — она притворно возмутилась, — то ты прав лишь наполовину. Он не собирался туда ехать, конечно же. Он, как и частенько в последнее время, ушел куда-то из гостиной, а спустя десять минут уже влетел обратно, взъерошенный как воробей, принялся трясти меня за плечи и спрашивать, что ему делать и как попасть в Лондон.       — И что ты сделала?              Лили склонила голову набок и лукаво посмотрела на Блэка снизу вверх.       — Отправила его к Дамблдору, само собой.       Регулус с понимающей улыбкой закатил глаза.       — Хочешь сказать, что мой брат как на духу выпалил директору школы все про свою одержимость Северусом, и попросил разрешения отправиться на конкурс зельеваров?       — Ага, — с тихим весельем подтвердила Лили.       — Сириус безумен, права была тетушка Друэлла. Не могу понять, как ты позволишь ему ошиваться рядом с Северусом.       Лили украдкой бросила еще один взгляд на мальчишек. Они уже устроились на скамье — между ними на каменной плите горел маленький огонек — и Северус что-то увлеченно рассказывал, отчаянно жестикулируя и указывая на страницы книги.       Таким Лили его тоже помнила — одновременно восторженным и впечатляющим, совершенно поражающим своими незаурядными идеями. Но, кажется, она никогда не смогла бы слушать его с таким вниманием, как это делал сейчас Сириус Блэк.       Сердце на мгновение защемило.       — Спасибо, — сказала она Регулусу, — за то, что согласился.       — Он мой брат. И ты сказала, что ему требуется помощь.       Лили кивнула.       — Может, у нас тоже когда-нибудь получится.       Сквозь маску сдержанности пробился луч недоумения, и Лили пояснила:       — Помириться с ними.       — А ты бы хотела?       — Конечно.       Теперь уже Регулус поднял взгляд, и губы его тут же тронула улыбка.       — Кажется, нам пора уходить.       Лили обернулась.       О-о-о, точно. На такое она уже достаточно насмотрелась в вечер Валентинова дня.       Она одним глотком допила оставшуюся на дне банки газировку, взмахом палочки уменьшила все свои вещи до размера кукольной мебели, вернула мантии первоначальный вид и легко спрыгнула с парапета, приняв галантно поданную ладонь Регулуса.       Осталось чуть меньше часа до того времени, как первые ученики начнут выползать из спален на завтрак, и Северусу с Сириусом не помешает немного времени в полном одиночестве.       А Лили предстояла целая куча дел. Ей нужно было разбудить крепко дрыхнущего Джеймса на завтрак, помочь Питеру закончить домашку по Рунам и выучить заклинание, которое обрежет косички Берты Джоркинс под корень…       Ладно, это, пожалуй, лишнее.       — Кстати, — сказала она Регулусу Блэку, обернувшись к нему напоследок в полутемном от утреннего сумерка коридоре, — я выиграла. Ты должен мне два галлеона, Блэк.       Ох, уж эти Блэки.       Ничему не учатся.