Чудотворец

      Около недели назад…       Когда Дамблдор неожиданно вызвал Северуса к себе, то он в первую очередь подумал, о том, что кто-то из Ордена вляпался в дерьмо.       Что, например, какой-нибудь чрезмерно любопытный Артур Уизли, не вернулся с дежурства и Северусу нужно всё срочно бросить и бежать проверять тюремные камеры Малфой-мэнора. Вдруг в одном из углов тихо плачет пропавший шпион Дамблдора?       Но нет. Всё оказалось проще, но отнюдь не лучше.       У Поттера подтвердилась эмпатическая связь с Лордом и его змеёй. И если взаимосвязь с Реддлом он мог теоретически объяснить побочным следом темного заклятия, то наличие Нагайны в этом треугольнике просто сбивало с толку. Было и так очевидно, что в сновидениях была именно она. В поместье Малфоев только одна змея посещает винный погреб чаще, чем сами хозяева. Нарцисса ещё летом, перед собранием, как-то обмолвилась в слух, что эльфы бояться спускаться в погреб из-за Нагайны, полюбившей его прохладные темные углы.       Нагайна… сырость, бочки… Лорд, дементор, Поттер. — без остановки крутилось у Снейпа в голове. — Поттер…       Особенно ему не нравилось думать о Поттере.       Дамблдор также, как и он, был уверен, что связь Темного Лорда с мальчишкой работала в обе стороны, но иногда точка восприятия смещалась к Реддлу. Редко, но факт есть факт. Северус, конечно, не особо удивился их «дефекту», но напускное спокойствие Альбуса… считывалось им либо, как очередной безупречной маской, либо, как признаком опасного недооценивания. Он пробыл рядом с Дамблдором почти половину жизни и прекрасно изучил его вдоль и поперек. Так что Снейп сразу понял, что директор что-то не договаривает.       Альбус попросил обучить Поттера окклюменции, уверяя, что это защитит его от угрозы… но Снейп не видел угрозы. Он видел катастрофу. Из-за того, что их связь была постоянной, не получится просто взять и оборвать ее ментальным блоком или прикрыть ширмочкой, чтобы Поттер не «подглядывал». Ситуация была тревожной. Потому что, как только Лорд уловит его присутствие, то всё и для всех закончится мгновенно. А может он уже знает об этой связи?       Северус надеялся, что нет. Но он не понимал только одного, почему они связаны таким странным треугольником — Лорд, змея и Поттер?       «Может дело в парселтанге? Он связывает их?» — рассуждал Снейп сам с собой.       «Тогда у Нагайны должно быть слишком развитое сознание для змеи, чтобы она могла поддерживать такую крепкую связь с Лордом… и в результате которой, он овладевает ей, но… Абсурд. Все равно не сходится. Она всего лишь пресмыкающееся. Животное. Ее сознание по своей природе не способно на такую сложную ментальную структуру…»       «Или… — тут в его мозгу что-то щелкнуло. — Или я чего-то о ней не знаю?»              Так, исходя из личных размышлений, Северус вышел на путь озарения. Он вдруг ясно осознал, что ничего о Нагайне не знает. Никто не знает. И никто никогда не смел задавать вопросы Темному Лорду по поводу змеи, так как многие годы Нагайна воспринималась всеми исключительно, как его питомец. Как символическая зверюшка в лучших традициях Слизерина. Не более.       И эта мысль прочно осела в его сознании.       «Ведь если Нагайна — не просто змея, если она больше, чем кажется, то… Эта связь куда опаснее, чем предполагал Дамблдор.»       Снейп не находил более разумного объяснения, кроме вмешательства сложной тёмной магии. Нужно было только понять куда ведут ее следы. И когда он озвучил свои мысли директору, то у него появилось стойкое ощущение, что Дамблдор что-то недоговаривает. Старый прохвост, как обычно, накормил его расплывчатыми формулировками, и Северус верно расценил, что его уклончивое молчание не сулит ничем хорошим.       Так, Снейп остался вариться в своих догадках в одиночку. Ему предстояло не только обучить одного гриффиндорского болвана искусству окклюменции, но и разобраться в природе их общего «дефекта». И увы, через самую грязную практику — разум Поттера.       Через несколько дней…       — Сосредоточьтесь, Поттер. — скомандовал Снейп. — Вы переполнены эмоциями, а я ясно выразился, чтобы вы от них избавились.       — Я пытаюсь! — выдавил Гарри, вставая с пола.       — Что-то не видно, — с нескрываемым ехидством процедил Северус. — Приготовьтесь. Легилименс!       Только ни черта Поттер не был готов. Но Снейпа это уже не удивляло. Мальчишка искрился гневом, ненавистью к нему, жалостью к себе… да чем угодно, но только не тем спокойствием ума, которого он так настойчиво требовал. Поэтому он был вынужден наблюдать в его сознании, как Поттер неловко флиртует с Чжоу, а затем — как собачится с Симусом за завтраком.       Северус без интереса пробирался глубже и наконец почувствовал слабое сопротивление, выталкивающее его из чужого разума. Но этого было все равно недостаточно.       Вот он берёт колдофото Фаджа со стола Амбридж и его лицо кривится в отвращении. Но здесь Северус был солидарен с ним: расплывшаяся физиономия министра с фальшивой улыбкой вызывает умиление только у несравненной Долорес.       Затем он видит, как Поттер с завистью провожает взглядом гриффиндорскую команду, идущую на тренировку. Небрежно накинутая алая форма, громкий смех, хлопки по плечам… Поттер страшно им завидует, но не из-за возможности в очередной раз поймать снитч, а из-за принадлежности. Они вместе, а он один. Опять в стороне.       А после картинка меняется и темный силуэт Блэка наклоняется к нему, чтобы обнять. Одной рукой он прижимает его лохматую голову к своему плечу, а после машет ему за порогом Гриммо, 12. На прощание. И как надеется Поттер — не в последний раз.       Снейп без энтузиазма просматривал его воспоминания, пока намеренно не оборвал их связь. Глаза, после пребывания в мутной пелене чужого сознания, вновь приобрели фокус, и Северус снова видел, как Поттер уже во-второй раз валится на пол, отбивая колени. Гарри держался за голову и мычал от жуткой боли.       Северус прекрасно знал, что он чувствует, потому что сам прошёл через нечто подобное. Но он не жалел себя. А Поттер… давился инфантильной жалостью к себе. Пожалуй, это и раздражало Снейпа больше, чем отсутствие прогресса.       — Знаете, сколько раз вы приложили усилия, Поттер? — спросил Снейп, снисходительно разглядывая его снизу вверх.       Гарри поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд на чёрном силуэте.       — Ноль, — медленно произнес Северус, проходя мимо и переступая через его палочку. — Полный ноль. Вы выполняли упражнения, о которых я говорил?       — Да, сэр. — еле выдавил из себя Гарри, вставая с пола и усаживаясь обратно на стул.       — Верится с трудом. — Северус скрестил руки на груди и оценивающе осмотрел Гарри. — В первое занятие у вас получалось остановить меня, так что же вам помешало теперь?       — Я не знаю, сэр…       — Ваше сопротивление инстинктивное, а не осознанное, Поттер, — продолжил объяснять Северус, без надежды, что хоть что-то отложиться в его голове. — В первую очередь вы должны были сфокусироваться на защите себя, а не на мне. Это и есть ваша главная ошибка.       — Я пытался…       — Вас больше волновало, увижу ли я ваши душевные терзания о мисс Чанг, вместо того, чтобы подготовиться к вторжению. — продолжал Северус с усмешкой. — Но я вас полностью уверяю, что ни мне, ни Темному Лорду ваши сердечные дела не интересны.       — У меня не получится защитить свой разум на «превосходно» на втором занятии, — огрызнулся Гарри, покрасневший от стыда.       — А вы думаете, что Тёмный Лорд будет ждать, пока вы пройдёте полный курс?       — Нет, но…       — Никаких «но», Поттер, — отрезал Снейп, чувствуя, как запястье начинает опять ныть. — И прекратите себя жалеть. Мне нужна от вас дисциплина и старательность — не более. Иначе я зря трачу на вас время.       Гарри молча опустил глаза в пол и был готов провалиться на месте от стыда. Он был даже уверен, что возненавидел декана Слизерина ещё больше. Ему так и хотелось заорать на него: «Так и не трать свое время, черт возьми! Я не просил вас об этом!». Но вместо этого, он только сильнее сжал челюсть и с выражением мученика ждал продолжения урока.       Снейп, тоже не испытывал радости продолжать, отмечая, как Гарри побледнел и еще крепче вцепился руками в сиденье.              — Сейчас мы попробуем в последний раз, — Северус застыл напротив него и приготовился поднять палочку. — Избавьтесь от ненужных волнений и сосредоточьтесь на защите. И соберитесь уже в конце концов.       Гарри обречённо сглотнул и едва заметно выпрямился. И чем сильнее он пытался успокоится и избавиться от лишних эмоций, тем сильнее по телу расползался липкий страх от вторжения в личную жизнь.       — Приготовьтесь. Легилименс!              Перед глазами Снейпа опять появилась мутная пелена, которая с каждой секундой становилась все прозрачнее. На Северуса повалила несдержанная волна негативных эмоций, а после его накрыло неприятное ощущение тесноты. Будто его насильно затолкали в крошечную комнату, где вместо стен наслаивались сотни воспоминаний. Шумных. Хаотичных. Слишком изматывающих для его упорядоченного сознания.       Но продлилось это не больше нескольких секунд, которые пролетели для Северуса в одно мгновение и он без усилий стал наблюдать, как Поттер защищает своего кузена от дементора.       После обрывок сменяется, и вот он уже тащит его по улице под светом тусклых фонарей. Вглядевшись в их лица, Северус скривился. На отпрыска Петуньи было противно смотреть. Он еле волочил ноги, что-то мычал себе под нос и выглядел каким-то… умственно отсталым. Растет такой же боров, как и его отец, которого он мельком видел в сознании Поттера неделю назад.       Видимо, так по мнению «нормальной» сестрички Эванс и должна была выглядеть «нормальная» семья.       Дальше Снейп окунается в другое яркое воспоминание, и… видит глазами Поттера, как в заснеженном лесу, перед ним стоит Бет и… Роджер Дэвис?              — Сфокусируйся на одной точке, — Дэвис указывает ему пальцем на притоптанный участок в снегу. — И не думай, о деревьях, Поттер. Иначе точно влетишь в них.       — И застрянешь. — добавила Блэк, стоявшая с ним рядом.       — А если все-таки застряну? Если у меня случится «расщеп»? — спросил Гарри, жмурясь от белизны кругом.       — Тогда Амбридж вызовет кого-то из Трансгрессионного центра, а потом тебя отчислят. Да и нас тоже. — Дэвис переглянулся с Блэк, и та подтвердив слова кивнула ему.       Северуса неожиданно начали выталкивать из воспоминания, но он только крепче зацепился за него.       — Отчислят?       — Ну разумеется. — с легкой усмешкой сказал Роджер. — Правда мотивирует?       Гарри не оценил его юмор и занервничал еще больше. Но к нему подошла Бет и заботливо натянула его съезжающую шапку ему на голову. После, положив руку ему на плечо, она посмотрела ему прямо в глаза и сказала: Мы будем рядом. Так что не бойся…       Северуса резко потянуло назад и он почувствовал физический толчок в грудь. За секунду лица потеряли четкость, голоса оборвались на полуслове и вот профессор уже осматривал свой темный кабинет. Благо в адаптации он не нуждался. А вот Гарри… Согнулся пополам и закрывал лицо ладонью. Плечи дрожали, а голова была опущена так низко, что Снейп видел лишь тёмную макушку и побелевшие костяшки пальцев, держащие палочку мертвой хваткой. Вскоре Поттер дернулся и прижал ладонь ко лбу.       Его побледневшее измученное лицо исказилось болью, но он не кричал. Терпел.       Снейп тоже. Его запястье жгло. И пока, его ученик приводил дыхание в порядок, то Северус неслышно вдохнул воздуха и выпрямился.       Гарри уже ждал привычной критики, нравоучений, но когда поднял взгляд, то увидел застывшего Снейпа. Черные глаза смотрели пристально, а на бледном лице ни эмоций, ни сочувствия, ни торжества от его страданий… Ничего. Это насторожило Гарри, потому что его учитель выглядел сейчас… по-особенному пугающе.              — Что я только что видел, Поттер? — тихо спросил Снейп.       — Я… Мы… — мальчишка не мог собрать и двух слов. — Мы…       — Отвечайте.       У Гарри по коже пробежали мурашки. Он шумно сглотнул и в ужасе уставился на него, не зная что сказать. Все слова повылетали, а язык будто прирос к нёбу.       — Если вы не откроете свой рот прямо сейчас, то я выверну ваш недоразвитый мозг наизнанку, — стальной голос Снейпа стал еще тише, а он сам на пару шагов ближе. И когда Северус демонстративно прокрутил палочку в руках, то добавил: Молчание со мной — плохая стратегия, Поттер.       Не известно чего сейчас боялся Гарри больше — спокойного на вид Снейпа с аурой убийцы или того, что он опять полезет к нему в голову и сдержит обещание — выкрутит всё до последней извилины… Поэтому, наверное, он решил не испытывать его терпение и заговорил:       — Мы были в лесу, — на слове «лес» запястье Снейпа болезненно запульсировало. — Мы просто… гуляли, сэр.       — Гуляли? Какая же у вас интересная компания для прогулок, Поттер. — губы Снейпа тронула тень усмешки, но она сразу же пропала. — Значит, вы, осваиваете продвинутые разделы магии в формате… дружеских вылазок?       — Мы были недалеко от хижины Хагрида. Почти у него на виду…       — На виду у кого? У лесничего, который колдует через зонт?! — крикнул Северус, склонившись над ним. — Вы трое самонадеянных, безответственных идиота, раз решили полагаться на короткую перебежку до барьера и его помощь!       — Мы… — Гарри нервно запнулся. — Мы постоянно были на чеку, а Роджер наложил на местность чары. Если бы что-то пошло не так, то мы…       — Уже были бы в гостях у Лорда. — яростно прошипел Северус, резко ухватив Поттера за ворот джемпера и дёрнув на себя, — А личо с тебя, самонадеянный болван, он бы уже содрал скальп и…       И… Тут Северус резко замолчал. Он смотрел в глаза Поттера, разглядывая единственный след, который оставила после себя Лили, и думал… о Лорде. О том, что он мог быть в его сознании и видеть их.              — А знаете, что, Поттер? — ледяным голосом продолжил Северус, отпустив его. — Продолжайте в том же духе, но только не удивляйтесь, если ваша следующая попытка закончится чьей-то смертью. Например, вашей.       Когда он отошел от него, Гарри жадно задышал, буквально проглатывая воздух.       — Все таки, вы удивительный пример дурной наследственности. — Северус прошёлся оценивающим взглядом по нему и наклонил голову набок. — Вы, как и ваш умственно ограниченный отец любите испытывать судьбу и похоже, решили его даже переплюнуть. Ну что ж… Дерзайте.       Поттер явно хотел что-то сказать, но не осмелился. Снейп видел его мысли как на ладони. На лице так и написано: страх, злость, обида за покойного папочку… Северус опустил взгляд на ворот школьной рубашки и скривился. Он даже галстук не может повязать, какая ему окклюменция? Как же тошно. Даже просто смотреть на него.       «Копия проклятого Джеймса. Такое же ничтожество, склонное к уничтожению себя и окружающих…»       — Профессор, позвольте мне все объяснить.              Гарри не успел и слово сказать в свое оправдание, как дверь в кабинет резко распахнулась и он дернулся от испуга. Северусу настолько не хотелось слушать его жалкие оправдания, что даже не стал доставать палочку.       — Жду вас на следующей неделе. Занятие окончено. — и кивнул ему убираться.              Гарри вскочил со стула и вылетел из кабинета, пробормотав нераздельное «до свидания». Когда дверь в кабинет закрылась и Северус остался в долгожданной тишине, то только тогда невидимая нить, обжигающая его запястье, ослабла. А через пару минут, он прекратил чувствовать какой-либо дискомфорт вообще.       Северус усмехнулся от злой иронии. Он пытался научить Поттера тому, с чем не справлялся сам.       Всё-таки наложив на себя редкие чары Игнис Винкулум, подавляющие негативные эмоции, в особенности гнев, — это лучшее решение, которое он принял за последнее время. Для него эта мера была унизительной, но спустя несколько недель, Северус поменял свое мнение. Потому что он наконец-то вернулся к тому состоянию ума, по которому давно скучал — холодная дисциплинированная пустота.       Суть чар состояла в том, что эмоции не исчезали полностью, а загонялись глубоко внутрь, становясь приглушенным фоном. Но стоило им хоть немного прорваться наружу, то невидимая тонкая нить, вплетённая в кожу запястья, обжигала, напоминая о контроле. Но большую часть времени он намерено ослаблял их действие из-за негативных последствий. Не зря же у волшебников есть поговорка:       «Тёмная магия не всегда о плохом. Но всегда — о цене»       Так, при злоупотреблении чарами, Северус рискует заработать эмоциональную дистрофию и ухудшение концентрации, что обязательно скажется на его навыках «высокой» магии. Но он не идиот и никогда этого не допустит. Но… Снейпу так нравился холодный расчет, размеренность мыслей и чувствовать себя таким… функциональным. Однако, ему претила сама мысль о том, что он, как мастер тонких искусств, был вынужден прибегнуть к такой халтуре.       А все из-за последних событий: Беллатриса взбесила по щелчку, Лорд, дементор и… Бет. Насчет последней, Северус максимально избегал слово «ударить», но от факта, что в его голове пролетали мысли причинить ей физический вред во время их спора… так и не смог от него скрыться. Осознание, что в злости он ни чем не отличался от своего отца, стало неприятным открытием для него. Северус боялся, что когда Бет опять начнет выводить его на эмоции своей упертостью, то он сорвется на ней, как на Лестрейндж.       Так что его давняя мысль о том, что ему самому нужен ошейник, бьющий током всякий раз, когда у него начинался бы агрессивный припадок в её сторону… наконец-то нашла воплощение в реальности.             Снейп много анализировал с того случая, пытаясь понять в какой момент его хладнокровный рассудок взял отпуск. Почему он стал поддаваться растерянности, страху, злости… И путь его размышлений, как ни странно опять привел к Бет. Как только она появилась в школе, то стала раскачивать его, как в лодке из стороны в сторону. Его безупречная башня, в которой Северус долгие годы сидел в гордом одиночестве, постепенно распадалась по кирпичам. Сначала от ее выходок, затем от ненависти, а после — от любви.       И поддавшись этому ненадежному чувству, он окончательно утратил контроль над своим совершенным самообладанием. Вечный страх за ее жизнь, страх, что не убережет, страх, что не успеет… — крутился в его голове нездоровой мантрой. И вместо того, чтобы сидеть на заднице ровно, Бет продолжает расшатывать его крепость, убегая с Поттером в лес. В тайне от него. Да, еще и в компании с Дэвисом.       Вот и как не ругаться? Он столько раз просил ее не рисковать, прислушаться к нему, а она…       «Молча. За моей спиной…» — от этого, где-то под сердцем защипала тупая, унизительная боль. — Обещала же мне не чудить...»       Какими бы искусными чары не были в своем действии, но от глубоких сильных чувств они не могли спасти. Северус остро ощущал эту притупленную, болезненную обиду, потому что Бет снова выбирала не его. Что вместо безопасности, которую Снейп готов буквально выстрадать, лишь бы обеспечить ей гарантию на неприкосновенность в скором аду, она выбирает чертов Орден. И Поттера.       На следующий день в своем кабинете…       Северус стоял напротив высокого шкафа с ингредиентами и искал среди маринованной живности банку с рогатыми слизнями. На часах стрелка уже прошла поздние девять вечера, и он, вовремя вспомнив об утреннем занятии у первогодок, решил заранее подготовить учебные материалы. Отодвинув в сторону замороженные яйца огневицы и сосуд с болотными аспидами, в самом конце наконец показалась заветная ёмкость. Выдвинув ее вперед, Северус по привычке стал прокручивать банку перед глазами, чтобы разглядеть сквозь стекло, следы разложения. Но из-за жирной пленки на стенках ничего не было видно.       Привыкший к полутьме и тусклому свету вечно тлеющего камина, Северус все равно щурился. Невербально крышка поддалась и тихо скрипнула под его пальцами. Он открыл банку, и комнату сразу же заполнил горький запах прелости вперемешку со спиртом. Ну что ж… дотошность Снейпа была удовлетворена. Срок годности был точно в порядке.       От резкого запаха у него во рту усилился металлический привкус от огневиски, который Северус медленно цедил уже как второй час, скрашивая время за изучением фолиантов и книг. Долбанные дементоры.       Как и говорил Лорд, по ним практически ничего нет. Даже увесистый томик по трудам Конрадуса Малефикара — англо-нормандского колдуна XIII века (который ему дал по доброте душевной Дамблдор) — был практически бесполезен. «Иерархия инфернальных сущностей» была, конечно, занятным чтивом, особенно если учесть сложный латинский язык и бестолковые схемы, в которых Северус не видел абсолютно никакого смысла, но информации там — полный ноль.       Выжимки о дементорах различались лишь разной степенью красочности эпитетов. Вдобавок поиски усложнялись тем, что Северус сам не понимал, что искал. А искать надо. Хотя бы для того, чтобы опередить Лорда в его одержимых изысканиях.       Кинув взгляд на свой артхаусный стол, заваленный бумагами, он испытал глухое внутреннее раздражение от отсутствия результата. Неожиданно в дверь кабинета постучали, а после в дверном проеме показалась Блэк. Опять с виноватым выражением лица и в привычной одежде — заношенных джинсах и сером свитере, который она таскала с курса так… пятого.       В мрачном кабинете повисла тишина. Бет, не выдержав его тяжелого испытующего взгляда, опустила глаза на его руки. Северус же отвернулся обратно к шкафу, явно не ожидая ее визита.       — Закрой дверь.       Она сразу же подчинилась. За его спиной послышался глухой щелчок и еле заметная вибрация по воздуху от Муффлиато.       Все-таки невовремя она пришла. Северус сейчас меньше всего хотел с кем-то говорить, тем более находясь в таком нетрезвом, уставшем состоянии. Особенно с ней, когда в груди еще не перегорела обида. Незаметно от нее, он надавил на запястье, невербально усилив чары и почувствовал, как гадостный осадок в груди стал растворяться.       — Северус.       От того, как ласково прозвучало его имя, он на секунду остановился перебирать банки, которые и так были в порядке. Отточенными движениями он расставил емкости в идеальный ряд, и, забрав нужных слизней, наконец повернулся к ней. Бет все это время стояла рядом и терпеливо ждала.       — Слушаю.       На секунду она растерялась, будто он резко сбил ее с мысли, но она встала напротив него, совсем близко, и произнесла:       — Я хотела поговорить, — сказала она тише, чем, наверное, планировала. — О нас.       — А я думал, что ты пришла оправдываться за вылазку в лес, — произнес он будто между делом. — С Поттером и Дэвисом.       Бет нахмурилась, будто вспоминала, а Снейп уже ждал, как его дорогая змейка начнет выкручиваться. Но, на горе, видимо, тролль свистнул, раз она решила не юлить.       — Как ты узнал?       — Твой дружок вчера разве тебе ничего не рассказал? — спокойно уточнил он, наблюдая, как ее все больше охватывает привычная ей нервозность. — Или мне нужно уточнить, какой из?       Ее брови удивленно поднялись вверх, пальцы стали теребить край свитера, а после несложных вычислительных процессов ее взгляд прояснился. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась и промолчала. Всё таки ему занятно наблюдать, как мыслительный процесс отражается на ее растерянном, милом личике.       — Вижу, что общение с Поттером негативно сказывается на твоих умственных способностях, Беатрис, — произнес Северус с издевкой и обошел ее, как мебель. — Благодаря твоей сердобольности ты не только подкинула мне работы, но и дала мне неприятную возможность наблюдать, как ты, таскаешься за Поттером.       — Я не таскаюсь за ним, — она сделала короткий, почти незаметный шаг за ним. — И я же не могла знать, что Дамблдор поручит обучать его окклюменции именно тебе. Я думала, он сам…       — В том-то и дело, что наш директор ничего не делает сам.       Он взмахом палочки закрыл камин, а после остановился у стола, положив банку со слизнями на край стола, рядом со стоящим стаканом огневиски. Почти пустым.       — Только речь сейчас не о директоре, а о том, что ты опять наплевательски относишься к моим предостережениям и продолжаешь за моей спиной, — он намеренно сделал акцент, — подвергать опасности себя и остальных.       — Я просто… Северус, позволь мне объяснить.       — Попробуй, — он взял стакан и, игнорируя легкое жжение в запястье, сделал глоток огненной гадости.       Горло обожгло, а на языке появился лёгкий привкус древесной горечи. Он провёл большим пальцем по стеклу, а затем беззвучно поставил его на потёртый фолиант. Раздражение не стихало, а только множилось из-за Бет, которая внимательно отслеживала каждое его действие. И как всегда — без осуждения. Да и, откровенно говоря, какое-либо нравственное падение в её глазах его мало сейчас заботило. Это же она пришла без «записи», а не он.       — Мы провели с ним всего пару занятий недалеко от барьера, чтобы Гарри научился трансгрессировать. И всё. — ее голос дрогнул. — Продолжать дальше мы не планировали.       — А твой дружок не мог подождать следующего года и обучаться со всеми на общем курсе? К чему такая спешка, Беатрис, да ещё и в такой странной компании?       — Потому что если его выследят на летних каникулах, то он не сможет сбежать. А если учесть то, что происходит снаружи, то Гарри и до шестого курса не доживёт, если не начнёт шевелиться. А Роджер… Ему трансгрессия далась проще всех и он был не против ему помочь.              То, как свободно она назвала Дэвиса по имени, неприятно царапнуло слух.       — Как же трогательно. Поттеру несказанно повезло. С вами. — заключил он с горькой усмешкой. — Только объясни мне, с каких пор ты так рьяно его опекаешь? Или у вас, Блэков, это врождённое — таскаться за Поттерами?       Он сложил руки на груди и чуть склонил голову, будто ждал какого-то внятного ответа на этот риторический вопрос. Со стороны могло показаться, что он смотрел на неё с каким-то безрадостным равнодушием, но его интерес выдавала тонкая складка между бровями, которая стала глубже.       Всё-таки глоток алкоголя был лишним. Он все ярче чувствовал, как виски запульсировали, а его великолепно сосредоточенный разум стал заполняться ватой.       — Я задал тебе вопрос, — сказал он тише. — Почему ты так вцепилась в него?       — С того, что у Гарри, кроме везения и Экспеллиармуса, ничего нет. — Бет чуть прикусила губу, словно проверяя, не сказала ли она лишнего.       — Так, может, это его проблемы, а не твои? Кто мешал ему учиться?       — Он учился в меру своих сил, Северус. Только это не меняет сути. — Бет нервно переплела пальцы, стараясь говорить ровно. — Его проблемы — это наши проблемы. Общие. Хотим мы этого или нет…       — Общие… Говоришь, уже как наш директор. — он взял стакан в руки. — Только я всё равно не услышал внятного ответа на свой вопрос. Поттера есть кому опекать. А вот с каких пор ты вдруг стала так неравнодушна к нему — мне не понятно. Объясни.       Северус сделал последний глоток, допив огневиски, и на мгновение задержал стакан у губ, прежде чем поднять на неё тяжёлый взгляд. Он видел, как Бет всячески избегает смотреть ему в глаза: то посмотрит на стол, то переведет взгляд на книжный шкаф у стены, то на его обувь… Сейчас она глубоко вдохнула, будто собиралась духом и сцепила руки в замок.              А Северус под чарами и разморённый алкоголем был образцом терпения. Он ждал, когда она закончит формировать свою мысль в защиту этого поганца.       — Гарри… — начала она. — Мне его очень жаль. Ему столько пришлось пережить, и его детство… если это можно так назвать, было таким ужасным. А сейчас за ним объявлена охота…       Под рёбрами эхом отдалась подавленная обида вперемешку с ревностью и чувством вины. Но для Снейпа под чарами эти чувства были лишь неприятным сгустком, который он не понимал.       — Представляю, каково это, когда нет выбора жить той жизнью, которой хочется. Убить могут в любой момент…       — И ты решила вмешаться в его несчастную жизнь, чтобы удовлетворить свой комплекс героя?       — Он вырос в долбаном чулане под лестницей! — видимо, его чёрствость слишком её задела. — Я видела его собственными глазами, Сев. Дурсли к животным относились лучше, чем к нему! Они морили его голодом, наказывали… Неужели тебе его совсем не жаль?       — Как же ты любишь идеализировать чужие страдания, — размеренно произнес он. — Думаешь, плохое детство делает его каким-то особенным? Половина волшебного мира росла и продолжает расти в страхе и невежестве, так что не стоит превращать этого безрассудного идиота в мученика. Он такой же, как его отец…       — Северус… — Бет подошла к нему вплотную и взяла за руку. — Он не может быть им, потому что он его в глаза не видел. Брать пример было просто не с кого.       Бет наносила удары с точностью ювелира. Снейп почувствовал, как запястье подавило неизвестно какую вспышку злости по счёту. Его глаза потемнели, а губы едва заметно дрогнули.       — Ты ведь перестал как-то ненавидеть меня, так почему же к нему не можешь относиться лучше?       Снейпу не нашлось, что ответить, и Блэк была вынуждена всматриваться в родное лицо, привычно ожидая ответа. Но видел бы он себя со стороны… То, наверное, задался бы вопросом, как она ещё не сбежала от него. Мрачный. Бледный. Со стеклянными глазами, в которых уже проявился знакомый демонический отблеск.       В полумраке кабинета, одетый в чёрное с головы до ног, он выглядел ещё бледнее, чем обычно. Особенно ярко на лице выделялись тени под глазами, ставшие болезненно глубже. А под лёгким опьянением он и вовсе не выглядел, как расслабленный человек под алкоголем, а наоборот — более тяжёлым, замкнутым и пугающе тихим.       — Я не вижу смысла продолжать этот разговор, — Северус без эмоций кивнул ей в сторону двери, намекая убираться. — Ты всё равно ничего из него не извлечёшь.       Бет крепче вцепилась в его руку.       — И это опять продолжится, да? — её голос дрогнул. — Ты опять продолжишь меня отталкивать? Сначала из-за, что я буду в Ордене, а теперь из-за Поттера?       Северус ответил не сразу. Секунды его напряжённого молчания тянулись для неё вечностью. Для Бет лучше бы он кричал на неё, как обычно, чем смотрел так отстранённо. Как на пустое место.       — Не потому, что «будешь», — наконец произнёс он, с трудом фокусируя на ней взгляд. — А потому, что ты выбираешь его вместо меня.       Он прикоснулся к её щеке, и она сразу же, как одержимая, прижалась к его ладони. Она невесомо поцеловала его в руку и виновато посмотрела ему в глаза.       — Нет… нет… Это не так! Никто и никогда не будет значить для меня столько, сколько ты…       Как же он ненавидел свою слабость перед ней. Стоит ей только сказать, что-то поласковее, как он сразу же ведется. Северус оправдывал свои всплывающие тёмные мысли выпитым алкоголем и долгим отсутствием близости с ней. Он так погрузился в изучение дементоров, что почти забыл, какова её кожа на ощупь. И на вкус. Из самой глубины сознания полезло его тёмное «я», где он утаскивает её в свои покои и…       Пока он был погружён в свои мысли, Бет легко поцеловала его.       — Северус, прости меня, — и снова виноватый поцелуй, от которого ещё сильнее замутнело в голове. — Я просто хочу, чтобы у нас всё было как раньше…       И срывает с неё этот дурацкий свитер, да так, чтобы ткань трещала в руках. Она бы вздрогнула. Замерла бы, как испуганный зверёк, пока он туго не подвесит её за верёвки над кроватью и не выдерет ремнём для доходчивости. После он бы лениво водил ногтями по её телу, особенно по внутренней стороне бедра, оставляя красные линии… и метку. Его собственную. Например, его инициалы, где-нибудь внизу живота. Но сначала он разомкнёт ей рот и смажет её губы зельем удовольствия, чтобы не было больно.       Но в глубине души он знал, что ему хотелось её боли. Но совсем чуть-чуть.       Северус с усилием воли оборвал свои порочные мысли, жалея, что выпил сегодня. Он должен избавиться от неё. Снейп боялся, что в таком состоянии он заиграется с ней больше положенного и причинит ей вред.       Поэтому он аккуратно убрал прядь волос, почти не касаясь, и завёл завиток за ухо. После холодными пальцами он провёл по шее до края горловины свитера и остановился. Она не Беллатриса, чтобы поступать с ней так.       Северус пальцем поднял её за подбородок и сказал:       — Ты меня сильно разочаровала. Тебе сейчас лучше уйти.       На её взволнованное лицо легла мрачная тень, а ее голубые глаза заблестели.       — Северус, пожалуйста, — она обхватила его ладонь ещё крепче и прижала к себе. — Умоляю, позволь мне остаться. Давай поговорим. Я не могу так больше…       — Поговорим, когда ты сделаешь свой выбор, — спокойно произнёс он. — Придёшь ко мне и дашь Непреложный обет о том, что больше не нарушишь своего слова.       — Обет? Как ты можешь… Разве это выбор?       — Не такой уж и драматичный, как я считаю.       — А если… я не соглашусь, то что тогда? — в отчаянии спросила Бет. — Продолжишь делать вид, что меня нет? Или сразу бросишь меня?       Северус молчал, а Бет по ощущениям будто простояла целую вечность, ожидая от него ответа. Или того, что он передумает. Но нет. Снейп, как всегда, твёрже гробовой доски.       — Я же тебе не ставлю условие, чтобы ты ушёл от него, потому что знаю, что это невозможно. Пока он жив. Так почему ты мне ставишь такой ультиматум?       — Потому что я что-то не припомню, чтобы в Ордене Дамблдор раздавал метки, которые за предательство и отречение могут убить, — дверь кабинета открылась, и их двоих обдул сквозняк. — Так что выбери, что для тебя действительно важно. А я подожду. Но недолго.       Последние слова словно ударили её по лицу, и Северус мог моментально видеть их последствия. Сначала голубые глаза, которые только что умоляли, поникли, но Бет продолжала смотреть на него, будто ждала, что он одумается. Но через несколько секунд плечи опустились, а рука, сжимавшая его ладонь, разжалась и скользнула вниз. Опять теребить край свитера. Она медленно отвернулась от него и неуверенно, ссутулившись, направилась к выходу. У двери она ещё постояла секунды две-три, а после вышла из кабинета и скрылась за углом.       Он остался один. В кабинете пахло прелыми слизнями, огневиски и её — лёгким, едва уловимым запахом цитруса и ещё чего-то тёплого, что теперь уходило вместе с ней по холодному коридору. Северус медленно опустился на стул и, не отводя глаз от открытой двери, чувствовал, как в груди, где-то глубоко под рёбрами, шевелится что-то тяжёлое, тёмное и очень знакомое. Вина. Удовлетворение. И пустота.       Он усилил чары подавления полностью и осмотрел свой рабочий стол, вспоминая, на чём он остановился.       Ещё через полчаса Северус пришёл к выводу, что всё сделал правильно.       Ему, как рационалу, важны чёткие определения, так как от её действий зависит его дальнейший розыгрыш. А про Непреложный обет он сказал случайно, но сейчас Снейп понимал, насколько это было бы идеальным вариантом. Он бы взял с неё такую хитрую клятву, что без его разрешения она бы не смогла даже помереть. Не то, что нарушать свои же обещания.       К сожалению, Северус по-прежнему видел в Беатрис упрямое уравнение с ошибкой, которое требует коррекции, чтобы она наконец встала в подчинённый порядок.