Чудотворец

      На следующий день…       Серафина опять пыталась донести до неё здравый смысл, но на кучу её аргументов Бет находила кучу оправдательных, где Снейп рисовался чуть ли не ангелом, сошедшим с небес. Серафина кричала, трясла её за плечи, пыталась достучаться, но Блэк была слепа в любви, чтобы прислушаться к ней хоть на йоту.       Для переживающей подруги Снейп всего за одну ночь превратился из уважаемого профессора в конченного козла, и чем больше Блэк убеждала её в обратном, тем сильнее в Серафине грелось желание пойти прямо к Дамблдору. Во вселенной Серафины Бёрк её подруга падала в тёмную пропасть, и директор казался чуть ли не единственной надеждой принять хоть какие-то действующие меры.       И Бет, преградив ей путь, решила переступить через себя и рассказать ей правду.       Рассказывая ей о Крауче, о «проклятии» после Турнира трёх волшебников, когда Северус буквально вытянул её с того света, она надеялась сбить воинствующий градус подруги, но вышло… всё не так. Серафина, вникая в её долгое повествование, не могла поверить в него сразу. А когда осознание пришло, то подруга, вместо принятия, совсем поникла.       Запертые в их личной комнате под чарами приватности, Серафина смотрела на Бет и не узнавала её. Оказывается, что человек, с которым она жила как седьмой год, был ей абсолютно не знаком. И, сложив в голове дважды два и осознав, сколько ей врали, её прорвало.       Бет ждала понимания.       А Серафина вылила на неё ведро мелких обид, которые вкупе оказались слишком большой массой для одного раза.       Обвинения сыпались без остановки.       Она припомнила ей всё: постоянные отлучки, бесконечные «потом объясню» и вечную неоткровенность (ведь Серафина делилась с ней абсолютно всем). Она припомнила ей, что Бет не сразу позвала её в ОД, а лишь вынужденно пригласила, когда Бёрк застала её на очередной отлучке и в весьма странной компании — Поттера и Дэвиса. Тогда-то Беатрис вынужденно и рассказала ей об этой хитрожопой авантюре, в которой, оказывается, участвует почти вся школа! А не доверяли ей, потому что Серафина занимала не только пост старосты Слизерина, но и входила в состав Инспекционной дружины, которую она по-тихому презирала. Но идти против Амбридж и своих же сокурсников равнялось изгою. А эта ноша была ей не по силам. Но разве кого-то из Гриффиндора это волнует?       Её школьный статус и стал причиной не звать её. Исключением из слизеринцев была только Бет, и то по определённым причинам, так что о принятии других зелёных не шло даже и речи. Однако Серафина вошла в их положение, гордо умолчав, что недоверие к ней сильно её задело. Но вместо глупых обид она сделала для Отряда Дамблдора нечто большее — она прикрыла своим дежурством этаж с Выручай-комнатой, говорила, кто, где и когда будет патрулировать, сама же и корректировала этот самый патруль, направляя Малфоя и его дружков слоняться по нижним этажам. Благодаря ей дорога к Выручай-комнате была красиво «устелена» ковровой дорожкой, а блуждания Малфоя были расписаны на дни вперёд.       Серафина буквально за неделю придумала, как оправдать свое присутствие на все сто процентов и вырасти в глазах Гриффиндора ровно на голову. Даже близнецы Уизли признали, что надо было звать ее сразу, а не шкериться перебежками по углам. Теперь благодаря ей таблица патрулирования Инспекционной дружины, которую Серафина заполняла всегда наотмашь, стала для них шахматной доской, где слизеринцы на «побегушках» заведомо сражались с пустышками.       И всё это она делала лишь потому, что поверила своей подруге. Поверила в неё, а не в Поттера. А сейчас выяснилось, что о «нюансах» её жизни знают абсолютно все — директор, Снейп, Поттер, близнецы Уизли… Да кто угодно, но только не она! И это она ещё не слышала про Сириуса Блэка… Выходило так, словно вокруг неё начертили сакральный меловой круг, как от нечистой силы.       И это добило её.       Это у неё Блэк — близкая подруга, единственная, кому она доверяет, а для Блэк она… лишь соседка по парте. Не больше.       И это стало для неё самым больным открытием за весь разговор.       Серафина восприняла её тайны как удар в спину и не желала больше слушать ни слова. И, недолго думая, на эмоциях Бёрк вычеркнула её из своей гордой жизни вовсе, окончательно прекратив общение. Как бы Беатрис ни распылялась в извинениях и сожалениях — всё было тщетно. Серафина была настолько обижена, что потеряла всякий интерес нажаловаться директору. Она ей так и сказала:       «Меня это больше не волнует. Ни ты, ни наш придурошный декан! — крикнула она ей. — Делай со своей жизнью что хочешь! Хочешь угробить её — валяй! Об этом даже никто не узнает».       На этом она закончила разговор, выскочив из комнаты и не забыв громко хлопнуть дверью.       Так наступила долгая неделя тишины, где Снейп успешно делал вид, что Бет где-то на периферии замка, а Бёрк источала ауру тихого раздражения.       Но если до подруги Бет не могла достучаться, то до Северуса даже не пыталась. Она часто просматривала пергамент и надеялась, что он позовёт её, но лист оставался пустым. Она часто порывалась написать сама или даже прийти, лишь бы помириться хоть с ним, но точно знала: он начнёт опять продавливать её своим ультиматумом, и они опять не придут к согласию. Если, конечно, не поссорятся ещё больше.       И как итог: всего несколько таких молчаливых дней истощили Бет так, что вернулись апатия и мешок увеселительных леденцов Уизли в кармане. Чувство вины и конфликт с двумя важными для неё людьми быстро вывели её из равновесия, а подсознание, уже остро реагирующее на любую мелочь, сразу напомнило ей о чудесных конфетах. Её разум уже не справляющийся даже с малейшим стрессом, решил, что застывший сироп из клещевины и сахарозы справится куда лучше, чем привычное самобичевание. И оказался прав.       Эффект леденцов хорошо разбавлял хандру, не давая депрессивным мыслям взять верх. Так что, заняв ингредиенты у близнецов, Бет наварила их впрок. Как чувствовала, что понадобится «много» и «надолго».       Спустя некоторое время в Выручай-комнате…       Гарри стоял у горящего камина, в самом конце просторного зала Выручай-комнаты, и приводил дыхание в порядок, пока Беатрис писала на волшебном пергаменте. Поттер молча смотрел на языки пламени, лишь иногда безучастно оборачиваясь на Бет, которая что-то увлечённо строчила Сириусу. Садиться к ней на узкий диванчик он не хотел, хотя чувствовал сильную усталость после бодрой тренировки. Гарри, как чувствовал, что стоит ему только сесть, облокотиться на что-то мягкое, — как он сразу же провалится в сон. А спать в последнее время он побаивался. Даже несмотря на гладиаторский режим, в котором он живёт уже больше месяца, мысль о сне превратилась из приятной в тревожную.       Гарри перевёл уставший взгляд с блокнота в своей руке на вечно горящее палено и натянул горловину свитера почти до носа. Нагретый волшебством воздух медленно рассеивался, и Выручай-комната постепенно становилась такой же морозильной камерой, как и весь остальной замок.       Бет, строчившая дяде поток последних школьных событий, которые Сириусу вряд ли будут интересны, холода не замечала, а вот на подавленное состояние Гарри глаз был наметан хорошо. Его лицо было болезненным, как у бледной поганки, а под глазами залегли глубокие тени.       — Опять кошмары? — тихо спросила Бет, оторвавшись от пергамента.       Она аккуратно сложила письмо вдвое и внимательно посмотрела на него. Однако Гарри не спешил сразу отвечать, но неохотно кивнул головой. Он положил блокнот с продвинутыми заклинаниями на каминную полку и медленно, будто его покинули последние силы повернулся к ней. На фоне теплого огня, он выглядел разбитым, выжатым лимоном, а в зеленых глазах считывалось откровенное отчаяние. Его состояние даже удивило ее, так как на тренировке Поттер уворачивался от заклинаний резвее теннисного мячика.       — Сегодня опять всех разбудил, — признался он наконец. — Проснулся весь в холодном поту.       — Что ты видел на этот раз? — Бет поддалась вперед, а ее пальцы застыли на пергаменте, чуть смяв его край. — Змеи, да?       — Не совсем, но… да. Змею я тоже видел, — Гарри устало провел ладонью по лицу, не поднимая взгляда. — Но в этот раз сон был еще страннее, будто…       Гарри замялся и не договорив на полуслове, ушел в молчание. Повисла неловкая пауза. Он будто отключился, уставившись в одну точку.                     — Гарри? — Бет окликнула его, чтобы вывести из ступора. — Расскажи мне. Здесь кроме нас всё равно никого нет. — мягко попросила она, наблюдая, как он едва заметно качнул головой, возвращаясь в реальность.             — В этот раз во сне я… я все чувствовал. Я видел, как бледная рука что-то искала на книжной полке. Видел, как он пролистывал страницу за страницей и слышал обрывки мыслей: «Искать… Хочу найти. Хочу понять…»       После Гарри подошел к ней ближе и заговорил совсем тихо, почти шепотом.       — А потом… я оказался в теле змеи. Я полз вниз по ступеням и… я даже не знаю, как это объяснить, но я чувствовал, как скольжу. — прошептал он. — Чувствовал, как перекатывается чешуя на животе. Будто я сам прополз брюхом по тем камням, понимаешь? — он нервно сглотнул и стыдливо, еле-еле выдавил из себя, — И самое ужасное… что мне было приятно.              Он опустил голову вниз и смотрел на нее из-под лобья, словно ожидал увидеть отвращение на ее лице. Но она лишь всматривалась в него внимательным, цепким взглядом. Без тени осуждения, которого он так боялся. Однако, Гарри нахмурился еще сильнее и корил себя за сказанное, будто признался ей в чем-то аморальном.              — Я чувствовал, как в горле что-то пульсировало. — продолжил он тихо. — Это было похоже на биение сердца, но только не из груди, а из шеи. Такая жуть…       — Гарри… А было ли что-нибудь ещё?       — Да. Потом у меня появилось желание охотиться, и я вслушивался в темноту. Помню, что услышал странный шорох за бочками и пополз туда. Чувствовал, как толкался хвостом, как тело выгибается… — Гарри свободной рукой показал это движение, а после, набрав в грудь больше воздуха, продолжил: — И что самое страшное для меня во всём этом — это продолжать чувствовать долбанную чешую под кожей, даже когда я просыпаюсь. Это пугает меня куда больше, чем сон.       Бет продолжительно молчала, переваривая услышанное, а Гарри терпеливо ждал её реакции. Рассказав об этом, он испытал толику облегчения, но всё равно каждое слово было протиснуто сквозь зубы. Ему стоило большого труда признаться, куда заводят его сны, но открыться перед Блэк было почему-то легче, чем перед Роном и Гермионой.       — Даже не знаю, что сказать…       — Мне кажется, что я скоро сойду с ума, — в отчаянии признался Поттер. — Боюсь, что однажды проснусь огромной змеёй и убью всех в комнате лишь потому, что мне снится долбанная охота.       — Говоришь, что во сне тебе «нравилось» ползать?       — И не только, — голос Гарри заметно дрогнул. — Я испытывал жажду, слышал мысли и голоса. Но они лились таким бешеным потоком, что я ничего не мог разобрать.       — А голоса принадлежат только им? — спросила Бет, хлопнув по дивану рядом с собой, намекая присесть. — Только ему и змее?       — Да. И иногда из этого потока всплывали обрывки мыслей, которые я расслышал очень хорошо. Он что-то ищет. Я чётко слышал: «Хочу найти».       — Что найти?       — Не знаю, — Гарри разочаровано пожал плечами и сел рядом, взяв из ее рук волшебный пергамент. — Явно не что-то хорошее. Может, какое-то тёмное оружие...       — Если это и так, то это последнее, что должно тебя волновать, — Бет слегка наклонила голову, словно мысленно перебирала всевозможные объяснения. — Вот причем здесь эта змея? Почему именно она?       — А тебя только змея смущает? — спросил Гарри, чуть усмехнувшись.       — Нет, но исходя из твоих снов, змея фигурирует постоянно, а он — очень редко. Вот мне и интересно, почему у тебя с ней такое глубокое слияние. Причем не только в ментальном плане, но и на уровне рефлексов.       — Ну а что я могу сделать? — в его глазах вспыхнуло раздражение. — Я пил твоё снотворное и оно мне не помогает!       — Должно помогать. Твои сны носят не прорицательный характер, а это значит, что ты забываешь его прини… — она устало провела ладонью по виску, где резко стрельнуло болью, — Хотя это уже неважно. Тебе нужно к Дамблдору, Гарри.       — Я не пойду к нему.       — Ты обещал мне, что сходишь!       — НЕТ! — сорвался он, повысив голос. — Я… я не хочу его тревожить. И он мне все равно не сможет помочь. Да и что сказать? Что во сне мне нравится ползать и охотится на крыс?!       — Да. Именно это ты ему и скажешь. — холодно ответила Бет, сдерживая внутри резкую вспышку раздражения. — Дамблдор умнее всех нас и он обязательно найдет решение. Так что не усугубляй проблему и иди к нему.       Поттер рывком вскочил с дивана и начал нервно ходить туда-сюда. Он был полон раздражения, и со стороны создавалось впечатление, что резкие бессмысленные шаги из стороны в сторону подсознательно снижали его вспыльчивость. В голове у Бет уже нервно щелкало от его гриффиндорской гордости, но она пыталась войти в его положение и держать свои эмоции в узде. Она же взрослее. А он всего лишь мальчик.              — А если он решит, что я стану таким же как Волан-де-Морт? Что я буду опасен для всех?             Гарри схватился за голову и в этом коротком жесте отчаяния стал напоминать Бет загнанного зверя. Злость, вспыхнувшая в ней, быстро сменилась жалостью.       — Гарри, прекрати так думать…       — Дамблдор же не будет дежурить над моей кроватью по ночам и ждать, когда мне опять присниться всякая дрянь. — бормотал Поттер уже больше сам с собой. — У него и без меня дел по горло. И я не хочу, чтобы он смотрел на меня как, как… на проблему. Я не хочу опять быть проблемным. Понимаешь? Летом ему пришлось вступиться за меня на суде, и посмотри, чего ему это стоило? Министерство теперь хочет его сместить!       — Понимаю о чём ты, но это не тот случай, когда можно перетерпеть, — Бет старалась говорить мягче, потому что Поттер уже доведен до ручки. — Гарри, тебе нужна помощь.       — Нет, я должен справиться сам. Со мной же не будут нянчиться вечность?       — Но ты не справляешься…       — Я все равно к нему не пойду!       — Ещё как пойдёшь, — ее голосе зазвучал сталью и она встала напротив него. — А если ты не расскажешь сам, то скажу я.       — Ты не имеешь права! — вспыхнул Гарри. — Я тебе рассказал, потому что доверяю, а ты теперь, так же как и все, решаешь всё за меня. Это мои сны и моя голова, ЯСНО?!       — Твоя голова сейчас — проходной двор, а твое сознание сливается с долбанной змеёй! Это же просто ужасно!       — Тебе-то откуда знать какого это?! — крикнул он в ответ.       Бет замерла. Ее взгляд стал острее, а внутри кольнула обида. На секунду в зале повисла неприятная тишина, но Гарри, даже не обратил на это внимание. Его накопившиеся эмоции наконец-то нашли выход, так что ему было сейчас не до нее. Он резким движением запихнул в сумку пергамент с блокнотом и, не глядя в её сторону, почти поспешно направился к выходу.       — Значит я сама пойду! — крикнула она ему вслед.       — А я не просил тебя об этом! — огрызнулся он в ответ и исчез за дверями.       Дверь Выручай-Комнаты при закрывании так сильно хлопнула, что Беатрис померещилось содрогание каменных сводов под потолком. Так, оставшись в полной тишине, она слышала только треск поленьев в камине и рой собственных нехороших мыслей. Некоторое время Блэк просто молча смотрела в одну точку, с обидой думая о его словах. Ведь действительно. Откуда же ей знать какого это просыпаться от кошмаров в холодном поту. Но умом-то она понимала, что обижаться на это не стоит. Тревожные звоночки у Поттера давно отбили и к Дамблдору нужно уже не идти, а бежать, но…              «Но правильно ли так поступать, если он сам не хочет? Я-то скажу, но Гарри не будет от этого в восторге. — размышляла она. — Не просил же… Черт, не хватало ещё разругаться со всеми»       Закинув леденец в рот, она откинула голову на спинку дивана и устало всмотрелась в потолок. Ее охватило странное, но приятное чувство, когда под действием тающего леденца тревожные мысли стали плавно перетекать из одной в другую.       — Но я же могу рассказать всё Северусу, — пришла она к позитивной мысли.       — И ты, думаешь, он разбежится ему помогать? — подключился внутренний голос.       — Хотя бы советом… — парировала Бет самой себе. — Варить снотворное для него он точно не будет, но он же легиллимент. Он прекрасно должен понять, что с Гарри происходит.       — Ты возлагаешь на него слишком много надежд…       — Наверное, да… — Бет обречённо вздохнула, представляя реакцию Снейпа. — Но нельзя же Гарри оставлять наедине с этим?       — Значит, иди к Дамблдору, раз ты так озабочена этим дурным мальчишкой!       Словив себя на последней мысли, Бет устало закрыла руками лицо, поражаясь, как она смогла додуматься до такого. Назвать Гарри… дурным. И с чего бы? Да, его подростковый максимализм уже в печёнках, но она понимала его. Даже сопереживала. Особенно после рассказов о его кошмарах. А сейчас… такая гадкая мысль. И, слава Мерлину, так и не озвученная вслух. Но Поттер и правда повёл себя странно.       Он не первый раз говорит ей о снах и явно не для того, чтобы она жалостливо потрепала его по головке, как перепуганного щенка. Гарри хотел помощи. Нуждался в ней как ни в чём другом. Но гордость мешала ему признать это и прийти к Дамблдору. Глупо. Тупо. По-детски. Но и здесь Беатрис была полна понимания. Директор летом так хорошо за всех впрягался, что просить его о чём-то сверх — язык не поворачивался.       Сейчас она, как ни странно, понимала и Снейпа, играющего с ней в молчанку.       С ним было как всегда сложно. Северус в последние дни был либо слишком занят, чтобы обратить внимание на нее и ее короткие сообщения, либо (чего Бет боялась больше всего), осознал насколько она проблемная дура и решил больше с ней не связываться. Что было бы вполне логично и благоразумно. Но тогда бы Северус оповестил ее об этом сразу. Без церемоний и осуждающих гляделок за завтраком в Большом Зале.       Но раз молчит, то значит впереди ее ждет еще ни один тяжелый разговор. Что и пугало.       Думая об этом, Бет без конца анализировала их последнюю встречу, взвешивала все «за и против», искала лазейки — как можно было открыть рот так, чтобы гиперопекающий Северус остался доволен, а ей не пришлось бы прогинаться под его ультиматум. Вот каким скользким ужом надо проползти перед ним, чтобы вернуть их «как раньше» и добровольно не залезть в его подвал. Или в любое другое темное место, куда Снейп ее с радостью запрячет.       Сейчас по иронии Бет ставила такой же ультиматум Гарри. Не такой жесткий, но все же. Однако, в отличие от непрошибаемого Снейпа, у неё был прекрасно развит комплекс вины, и она постоянно пыталась найти хоть один вариант, где будет хорошо всем.       Но, как показывала реальная жизнь, такой формулы, увы, нет.       Спустя несколько дней…       Утром девушки собирались на занятия и долго крутились у туалетного столика. Серафина с ней так ни разу и не заговорила за всю неделю, но не забывала наградить её осуждающим взглядом вместо привычного « и тебе доброго».       Однако утро было самым обычным: Ларкинс подкручивала палочкой локоны, Розмари красила ресницы, Серафина выглаживала чарами школьную форму, а Бет закидывала в сумку учебники. Сборы шли привычным ходом.       И это утро осталось бы для Блэк очередной утренней рутиной, если бы соседки не завели разговор, который надолго отложится в её тревожной голове.       — Как же я ненавижу среды и пятницы, — бурчала Ларкинс, рассматривая свои завитушки без явного удовлетворения. — Сплошные контрольные… Ещё практическая по зельям. Как же это всё надоело…       — Могла бы и привыкнуть за семь лет, — сдержанно ответила Серафина, разглаживая подол мантии. — Будто для тебя варить зелье по пятницам — великая новость.       — Она просто не выспалась, — мягко сказала Розмари в защиту подружки. — Да и что там будет сложного? Поотвечаем на вопросы, разложим ингредиенты, поварим — и всё!       — У нас никто на вопросы не отвечает, а могли бы, — Ларкинс повернула голову в сторону Бет, которая уже собиралась уходить. — Снейп Когтеврану постоянно очки начисляет. Стоит Морган только рот открыть…       — А я-то тут при чём? — возразила Бет. — Тебе-то кто мешает отвечать?       — Ну, наверное, потому что ты знаешь ответы на все его подлые вопросы?       — И что? Он мне всё равно ничего не начислит. Никогда не начислял, а сегодня что? Чудо должно произойти?       — Да что ты вскипела сразу? Я же ничего ещё не сказала, — Ларкинс сонно зевнула в кулак и отвернулась от неё. — Но ты права. Разницы никакой. Снейп до сих пор к тебе слишком предвзят.       — А мне показалось, что он с тебя пылинки сдувает, — вклинилась Розмари. — В том году он так Дэвиса завалил отработками за его выходку, а тебе так ничего и не сделал. — Она задумчиво посмотрела на Бет. — Просто странно это всё: что он Морган начисляет, а тебе — нет. Хотя своим мог бы и начислить. Слизеринцы должны быть в приоритете!       — Ну, значит, в этом году он решил сдувать пылинки с Морган, — неожиданно уколола Серафина и уставилась на Блэк. — Так есть ли смысл так убиваться по нему, если ему даже на уроках на тебя насрать?       Бет резко переменилась в лице и, расстроенная, вышла из комнаты. Когда дверь в комнату полностью закрылась, шокированные девушки вопросительно обернулись к Серафине. Обе даже осуждающе замотали головами — почти в синхрон.       — Не знала, что ты употребляешь такие… слова, — удивлённо сказала Джессика. — Где же еще набралась такого…       — За что ты с ней так? — спросила Розмари, нахмурившись. — Что с тобой вообще происходит в последнее время? Ты как с цепи сорвалась.       — А что я не так сказала? — сразу вспылила Серафина. — Я сказала ей правду! В отличие от вас. Сказала, чтобы она прекратила сохнуть по этому придурку, потому что в этом нет ничего хорошего.       — Да, но она закончит школу и забудет про него, как страшный сон, — дипломатично оспорила Джесс, уже полностью готовая к выходу. — Да и вспомни нас, когда в школу пришёл преподавать Локонс. Кто из нас не ахал перед ним?       — О, да... Я помню это, — бодро закивала Розмари, заговорщески улыбаясь. — Ты даже нарисовала ему милую открытку на Рождество, а потом ты сочинила ему стишок на день Св…       — Вот и давай оставим это в прошлом! — перебила её Джессика, покраснев до кончиков ушей. — Нашла что вспомнить…       Ларкинс даже проморгалась, будто изгоняла эту дурацкую детскую влюблённость, как демоническое зло из глубин. Её щёки так щедро порозовели от стыда, что нетрудно было догадаться: это была не самая лучшая часть её биографии.       — Только, насколько я помню, вас не гнобил Локонс. А он — да! И я не могу спокойно смотреть, как её слепое обожание переходит уже все границы! — грозно прогремела Бёрк на всю комнату. — За этим было смешно наблюдать, но она в него по уши влюбилась. И это КАТАСТРОФА!       — Что такое, дорогая, твой болгарчик разонравился? — подколола её Джессика без злобы.       Она надеялась, что переведет всё в шутку, но Серафина не оценила ни шутки, ни ее чистых помыслов. Наоборот. Она окатила её самым злобным взглядом, на какой была способна и Джессика опешив, выбрала стратегию замолчать. Под гробовое молчание, Бёрк зашнуровала свои чёрные сапожки, схватила школьную мантию с вешалки и пригрозила ей шёпотом:       — А ты не смей со мной шутить так, поняла? — и, подхватив сумку, Серафина молнией выскочила из комнаты.       Две подруги пребывали в полном шоке. Невооружённым глазом видно, что между ними двумя пробежала злая кошка. И, судя по разговору, эта кошка оказалась «чёрной» и отзывалась на кличку Снейп. И двум соседкам было невдомёк, за что Серафина так взъелась на их декана. Он же в последнее время такая душка! Прямо золотко-переливное…              — Рыжая злобная кобра, — в шоке прошептала Ларкинс. — Да что с ней, черт возьми?       — Не знаю, но не надо было говорить про Морган. Хотя бы при ней. Я про Бет. — пришла к умной мысли Шекли, складывая учебники в сумку. — Ей это, наверное, было неприятно слышать. Она же сохнет по нему…       — Но мы же без злого умысла, — сразу оправдалась Джессика. — Тем более Лесли всех бесит. Такая-то тошная зубрилка…       — Так-то да, но… — и девушки, уже вслух продолжили озвучивать то, что не рискнули бы сказать при соседках. Особенно при Бёрк.       Бет расстроенная шла по коридору женского крыла в общую гостиную и, не сдержавшись, закинула леденец в рот. Паршивый осадок от слов Серафины исчезал по секундам, смешиваясь с лимонным привкусом, а тяжесть в груди сменялась фальшивой лёгкостью. Теперь начало дня больше не казалось таким гадким, как несколько минут назад.       Гостиная Слизерина была почти неизменна. В центре горел резной камин, свет которого иногда разбавлял гнетущую атмосферу, холод и запах сырости, исходящий от настенных гобеленов. Разница ощущалась лишь весной и в начале лета, когда сквозь воды Чёрного озера пробивалось больше солнечных лучей, окрашивая общежитие чистокровных в тусклый болотный цвет. Но под чудотворным эффектом леденцов эти минусы игнорировались сознанием, и Бет почти всё нравилось.       За исключением звезды факультета — Драко Малфоя, вальяжно сидящего на кожаном диване рядом, в окружении Блейза, Крэба и Пэнси Паркинсон. Только Гойла не хватало. И что бесило её ещё больше — это то, что у каждого на лице было хорошее настроение, а на мантии блестел натёртый значок Инспекционной дружины.       Как только Пэнси Паркинсон заметила появление Блэк, она замолчала и толкнула Малфоя в бок. Тот, увидев её, ухмыльнулся и громко сказал на всю гостиную:       — О, подружка Поттера проснулась, — и махнул ей рукой. Только ничего хорошего в этом приветственном жесте не было. — Или ты ещё и за Уизли бегаешь?       После этого его друзей пробило на тихий смех, а Малфой, довольный собой, продолжил:       — Или за всеми вместе?       — А то мы до сих пор не разобрались, — встряла Пэнси и хихикнула, прикрыв рот ладонью.       Блэк тихо выругалась про себя, ни капли не удивившись. Малфой в этом году, как надел значок, так осмелел. Он хоть и редко, но позволял отпускать в ее адрес колкое. Только не особо обращала на него внимание. Еще не хватало трепаться с заносчивым хорьком... Но сейчас у стены, где стоял небольшой диван с креслом, она уловила перешептывания парочки шестикурсников, что уже было слышать неприятно, а Драко с его довольной рожей… окончательно отбил ее последнюю нервную клетку в свете последних событий.       Малфой заметив, что его труды выставить ее дурой не прошли даром, как назло, расплылся перед ней в искренней в самодовольстве улыбке. Чем взбесил Блэк так, что даже эйфория леденца упала в ноль. Раздражение в груди росло по секундам.              — А ты до сих пор бесишься, что Поттер не захотел с тобой дружить? — обратилась к нему Блэк, ухмыляясь. — Прекрати уже страдать, Малфой.       Красивое лицо Драко сразу перекосило от злости. А у Бет на языке крутилось ещё много чего интересного, чем она бы с радостью поделилась не только с ним, но и со всем несправедливым миром.       — И это говорит мне гриффиндорская подпевала, — выдавил он наконец высоким голосом. — Откуда же мне было знать, что Поттер грязнолюб. И любит таких, как ты.       — Малфой…       Каждое слово он смаковал с ядом, а Пэнси, уловив подходящий момент поддержать его, поспешила вмешаться:       — А разве это не так? — невинным голоском спросила она. — Не понимаю только одного, почему с тобой вообще кто-то ещё общается на факультете…       — Наверное, потому что я не веду себя, как заносчивый кусок дерьма?       Парочка шестикурсников в углу совсем стихла, а Теодор Нотт, который направлялся на завтрак, остановился у кресла и шёпотом спросил, что происходит. Спектакль Малфоя набирал обороты.       — Я бы на твоём месте, Блэк, придержал бы язык, — посоветовал Драко с присущей ему от предков надменностью. — Тебе это аукнется так же, как и твоему дружку. Репутация у вас в этом году шаткая.       — Ты… угрожаешь мне?       — А что мне за это будет? — и он пальцами демонстративно подёргал ткань мантии, где был прикреплён значок Инспекционной дружины. — Как видишь, ни-че-го.       Атмосфера в гостиной накалилась до предела. Малфой с дружками смотрели на неё с самодовольным преимуществом. Пэнси бросила на нее взгляд, полный сучьего злорадства, а Нотт, стоящий неподалёку, тихо хмыкнул, наблюдая, как грозная Беатрис Блэк терпит поражение. Да, для Бет перепалка не существительна по сравнению с другими проблемами, но ощущение уязвимости, открыло в ней… что-то новое.       Бет физически чувствовала, как её окатывает жгучая волна злости, что ещё немного — и она полезет бить ему морду голыми руками. Трясущимися руками. Бет мелко трясло, а разум застелила пелена кричащего голоса: «Врежь ему! Врежь!». Бет сглотнула и отступила на шаг от них, однако с каждой секундой контроль над собственным телом и рассудком покидал её.       Малфой же презрительно оглядывал Блэк с ног до головы, наслаждаясь её реакцией.       — Разумеется… Папочка же все решит. — медленно произнесла Бет, растягивая слова на снейповский манер. — Это так по-взрослому, Драко. Только что ты ему скажешь? Про то, что семикурсница ответила на хамство или… про то, что Поттер опять не удостоил тебя вниманием?       — Закрой рот.       — Или про то, что Грейнджер опять лучше тебя по оценкам? — продолжала скалиться Блэк, уже не отдавая отчёт своим словам. — Или про то, что твои дружки не до блеска нализали тебе зад?!       — ЗАТКНИСЬ! — крикнул Драко, вскочив со стола и выставив на неё палочку. — Долбанная грязнокровка! Сейчас-то я тебя проучу…       В гостиной, где добавилось еще несколько невольных зрителей, повисла гробовая тишина. Пэнси прикрыла рот, а Блейз с тревогой смотрел на взбешенного Драко и придержал его за плечо, но тот скинул его ладонь. Тогда Забини отошел от них, явно не желая встревать в перепалку с Блэк, которая с расширенными зрачками выглядела как серийная маньячка.       «Ну же! Чего ты ждешь? — кричал внутренний голос, — Об тебя опять вытирают ноги, а ты терпишь?!» — Бет теряла последний контроль над эмоциями и была близка бросить в Малфоя заклинание. — «Пусть его скрутит, как от Круцио! ДАВАЙ!»       Ее рука уже нащупывала палочку в кармане.       — Что происходит?! — как гром среди ясного неба, раздался голос вошедшей Бёрк. — Вы что здесь устроили с утра?       Малфой опустил палочку, а Бет за плечо оттянула Серафина, буквально спасая свою бывшую подругу от ОЧЕНЬ больших проблем. Блэк стояла столбом, как парализованная, со стеклянными глазами, но через несколько секунд помутнение рассудка прошло. Она растерянно переводила взгляд с одного студента на другого, понимая, что чуть не напала на Малфоя на глазах у всех. Благо Серафина вовремя подоспела и встряла между ними.       — Немедленно объяснитесь! — потребовала Серафина и, взглянув на кучку младшекурсников, как разъярённый коршун, прикрикнула на них: Что уши развесили? Всем разойтись!       — А ты что раскомандовалась? — встряла Паркинсон, заискивающе посмотрев на Драко в поисках поддержки.       Серафину прям перекосило от ее слов.       — Я командую, уважаемая Пэнси Паркинсон, по причине того, что я староста факультета и имею на это полное право, так же как и знать причину того, почему Малфой наставил на неё палочку. — Бёрк подошла к дивану, где сидела пятикурсница и угрожающе застыла над ней. — А если тебя что-то не устраивает, то мы можем обсудить этот вопрос прямо сейчас в кабинете нашего декана. Он наверняка будет рад видеть наши рожи. Особенно с утра.              Паркинсон ожидаемо смолкла, недовольно поджав губы. Она даже откинулась на спинку дивана, почти вжалась в неё, лишь бы быть подальше от Серафины, которая сейчас мало чем отличалась от огненной саламандры. Жаль, только огнём не плевалась. Блейз, не проронивший ни слова, что-то зашептал подошедшему Гойлу. Драко обернулся и увидел, как за спиной прибавилась парочка ребят из команды по квидиччу.       — А ничего особенно и не произошло, — Драко ухмыльнулся и отряхнул рукой невидимые пылинки с мантии, а после снисходительным тоном пояснил: Блэк просто… как всегда не в себе.       — Да? Тогда почему я слышала только твой ор, Малфой?       — А тебе какое дело, Бёрк? — с вызовом бросил он, скрестив руки на груди.       — Серафина, пожалуйста, не ввязывайся в это. — Бет схватила её за рукав мантии, но та резко одёрнула её руку. — Он того не стоит…       — Это мне решать!       — Ты так защищаешь свою ущербную подружку… Трогательно, что не могу. — продолжал подначивать Драко. — Вот только тебе самой не противно с ней общаться?       — Просто где ты, а где эта предательница крови… — Паркинсон встала с дивана и посмотрела на Блейза с Гойлом. Те тихо обсуждали Блэк. За их примером последовала ещё парочка слизеринцев. Краем уха Беатрис слышала, как кто-то назвал её «ненормальной».       — Малфой, как бы ты ни был прекрасен на всю Британию, но тебе никто не даёт права оскорблять её. И уж тем более выставлять на неё палочку, — пояснила она. — И если ты не знал, то травля своих у нас не приветствуется.       — «Свои» — это те, которые таскаются за гриффиндорцами?       — Это её личное дело, Малфой, — парировала Бёрк, сложив руки на груди. — Общение между факультетами не запрещено, если ты, как староста, этого не знал…       — Всем доброе утро… — ворвался как ураган Кассиус Уоррингтон с Пьюси на пару. - Что за шум?       — Нет, не доброе, — огрызнулась Серафина. — Мы решаем конфликт, Кас. Так что иди куда шёл.       — Мерлин, полегче Ты сейчас во мне дыру прожгёшь. — Их сокурсник влез между Малфоем и Бёрк. — Что случилось, Драко?       — Наша главная староста, как обычно, покрывает свою паршивую подружку, которая не следит за тем, что говорит. Но я не злюсь. — пояснил Драко и примирительно вскинул руки.       — Так, ты первый прицепился ко мне! — Блэк хотела подойти к нему, но Кассиус заботливо оттолкнул её рукой обратно. — Ты, как стал старостой и получил значок дружины, стал вести себя как последний козёл…       — Значит, по твоим словам, — перебил её Драко, расплываясь в хитрой улыбке, — все, кто в Инспекционной дружине, оскотинились до… козлов?       — Я не это имела в виду!       — Хорошо, я передам это Амбридж. Думаю, ей будет интересно послушать обратную связь.       Бет на секунду даже потеряла дар речи.              — Я имела в виду, что ты стал считать себя выше остальных. Ты думаешь, что это даёт тебе право докопаться до любого и остаться безнаказанным. — Бет посмотрела на Серафину, подсознательно ища в ней поддержку, но та даже не взглянула на нее. — Ты специально спровоцировал меня на скандал. Ты оскорбил, выставил против меня палочку и теперь при всех делаешь меня виноватой. И это я еще не в себе?!       — Я просто называю вещи своими именами, Блэк. — Драко обернулся к толпе зевак. — Разве я не прав?       — Так! Прекратили! — Кассиус кивнул Эндрю. — Проводи скандальных дамочек на завтрак. Из-за вас мы и так на него опаздываем. А ты…       — Это я-то скандальная? — вскипела Серафина, но была подхвачена Пьюси под локоть.       — Пошли, я сказал, — прошептал он ей, а другой рукой потащил Блэк за рукав. — Не связывайся с ним.       Блэк последовала за ними, понимая, что сейчас выгоднее поддаться течению, чтобы избежать конфликта. И Малфоя. «Чёрт бы его побрал!»       Перед выходом она краем уха услышала, как Драко говорил с Уортингтоном и вскользь намекнул ему, что нужно «правильно расставлять приоритеты». Из контекста Бет видела в этих словах жирный намёк либо на общение конкретно с ней, либо угрозу в его адрес. Но за что? За то, что заступился? А если и так, то что Малфой может ему сделать? Ничего. Хотя… он может воспользоваться своим привилегированным положением и подговорить остальных членов команды по квиддичу сместить его с позиции охотника. Кассиус же охотник и вполне удачный. Будет очень стрёмно вылететь из команды под конец школы. Ведь при устройстве в Министерство такая школьная активность всегда идёт как дополнительный балл лояльности.       Они втроем вышли из гостиной и подошли выходу из общежития. Остановившись у стены, обрамленной каменной змеей, Эндрю назвал пароль и перед ними появился проход в общие коридоры подземелья.       — Бет, Серафина, — сказал он, повернувшись к ним. — Я бы хотел понять, что на вас нашло, и надеюсь, вы нам потом всё объясните. А сейчас, пожалуйста, идите на завтрак.       — Эндрю, ты прикалываешься? — возмутилась Бёрк. — Ты слышал, как этот… — она, как леди, с трудом подбирала нужное словцо, — как этот наглец со мной разговаривал? Тебя не было, когда всё началось, и ты не знаешь, насколько они вконец обнаглели. И это мне ещё нужно успокоиться?       — Я слышал. Частично, но слышал, — примирительно начал Эндрю, проталкивая их через проход. — Но в случае с Малфоем крики и разборки вам не помогут. Особенно тебе, Бет. Наш декан за тебя заступаться не будет.       — Ага, как же. — фыркнула Серафина.       Поймав вопросительный взгляд Пьюси она сразу же исправилась:       — Ты, прав. У него же отец в попечительском совете и все такое…       — Да, это я и имел в виду. Малфой со Снейпом на короткой ноге, и неважно, кто из вас прав или виноват. Справедливости никто искать не будет.              У Бет на лице считалась облегчение и благодарность за молчание.       — Отец Малфоя очень влиятельный человек и с его сыном придется всем считаться.       — Эндрю, ты его сам не переносишь, а сейчас стелешься под него. — слова у Бет вырвались резче, чем она хотела. Но было уже поздно. Пьюси изменился в лице, а его взгляд потяжелел.       — Бет, давай ты как не вникала в наши дела, так и не будешь начинать, хорошо? — холодным голосом отрезал Эндрю и вернулся на границу прохода, чтобы он не закрылся. — Встретимся в зале.       Пьюси взмахнул палочкой и стена скрыла тайный проход, оставляя Серафину с Беатрис наедине. Бёрк что-то пробурчала себе под нос, и сделав крутой разворот, направилась в глубь коридора. Бет ускорилась и пошла за ней. Ей пришлось даже немного пробежать, чтобы догнать ее.       — Серафина, подожди меня.       — Мне некогда. — рыкнула она. — Я хочу успеть позавтракать.       — Ты его не пропустишь. Еще полно времени. — Бет придержала ее за рукав и Серафина с огромным усилием воли становилась и повернулась к ней. Не забыв сделать самое недовольное лицо с ее фирменным стервозным оттенком.       Это был первый раз, когда они говорят за всю неделю и Бет перебирает сейчас в голове тысячу схем, чтобы не запороть единственный шанс помириться.       — Чего тебе?       — Серафина, тебе не обязательно было вступаться за меня, но все равно спасибо. Я не думала, что тебе будет до меня хоть какое-то дело после всего. — выпалила Бет, как на духу.       — Я заступалась за студента, который потенциально подвергался угрозе. — снисходительно пояснила Серафина, — Это входит в мои обязанности: следить за порядком и предотвращать подобные инциденты. Чтобы наш «дорогой» декан не утруждался в лишний раз.       — Ты обижаешься на меня и я понимаю почему. Прости, что обидела тебя своим недоверием… — Бет на мгновение замялась. — Мне правда жаль.       — О, нет, нет, — перебила Серафина. — Я больше не собираюсь это выслушивать.       — Но ты мне даже шанса не даешь! Я хочу все исправить. Ты очень важна для меня…       — Важна? — она скрестила руки на груди. — Я важно заполняю табель дежурств для ОД. Ты это имела в виду?       — Нет. Я не об этом…       Бет тяжело вздохнула, как после долгой бесполезной борьбы с каменной стеной. Но она до сих пор цеплялась за надежду, что Серафина простит ее — рано или поздно.       Между ними повисла тишина, которую вскоре разорвал приглушённый шелест. Над их головами пролетела бумажная стрекоза, и обе девушки невольно отвлеклись на заколдованное оригами. Крылатая стрекозка вклинилась между ними, вынудив Бёрк отступить на шаг. Она помаячила перед лицом Бет, а затем мягко опустилась ей на ладонь.       — Это от Дамблдора, — сказала Серафина. — В его духе — рассылать бумажных насекомых.       Открывать личное приглашение в кабинет директора оказалось слишком волнительно, но бумажная стрекоза сама развернулась у неё в ладони. Бет вслух прочитала послание, выведенное мелким почерком с узнаваемыми директорскими завитушками:       «Мисс Блэк, будьте так добры, загляните ко мне в кабинет при первой удобной для вас возможности»       Пароль к гаргулье — Яблочный штрудель       С уважением,       Альбус Дамблдор       Директор Хогвартса»       После прочтения записка сразу превратилась в пыль и разлетелась по воздуху, окончательно исчезнув.       — Он вызывает меня… — растерянно прошептала Бет, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Но зачем? Ты же не рассказала ему про… нас? — добавила она тише.       Серафина не ответила сразу. Она выдержала паузу — слишком долгую, чтобы быть случайной, — и наконец сказала:       — А ты сходи к директору и узнаешь.       — Но…       — А ещё будь добра, оставь меня в покое.              А после Серафина жестом дала понять, что разговор окончен, и, отвернувшись, ушла вглубь коридора. Бет медленно двинулась следом, больше не пытаясь её догнать. Внутри накатывала привычная пустота и тяжесть, будто всё сказанное окончательно потеряло смысл. Вдалеке, из тупикового коридора, уже доносились шаги, и Бет ускорила шаг, чтобы снова не напороться на Малфоя — или на кого-то ещё.       Хотя и идти ей никуда не хотелось. Тем более — на завтрак. Сидеть напротив Серафины, которая невозмутимо будет делать вид, что её не существует, — то ещё гадостное испытание. Но на фоне болтовни Джессики с Розмари складывалось ложное ощущение, что все нормально. Только Бет было невозможно отделаться от чувства своей чужеродности за столом. Косые взгляды, редкие смешки от сидящих поодаль студентов и мрачный Пьюси, которого сегодня слишком сильно зацепили её слова, быстро возвращали реальность.       Как же это знакомо.       Начало старой доброй травли.       Прям как на начальных курсах, когда рыжая девочка напротив не стесняясь называла ее грязнокровкой и настраивала против нее весь курс. Но сейчас эта девочка выросла и больше так не говорит. Всё понимает и защищает ее уже от нападок других.       Но все равно, чувствуя давление со всех сторон, Бет снова возвращалась к мысли, что все постепенно становится на свои места. Оно и к лучшему, что Серафина прекратила с ней общаться. «Если начнут травить, то ей меньше достанется…»       Бет мельком посмотрела в сторону преподавательского стола. Ее мрачный Снейп без интереса гонял еду по тарелке, не поднимая взгляда. Словно он был где-то далеко от шумного зала. Раньше, Бет приятно бы фантазировала о том, что придет к нему вечером, но сейчас перед глазами стоял вполне возможный скандал с Амбридж, о котором Северус узнает первым.       Мысль, что она опять станет проблемой в его глазах не давала проглотить и куска. И не зная куда себя деть от нервов, Бет встала и ушла из Большого Зала, так и не поев.       Закинув леденец в рот на выходе, ее отпустило. Все тревожные липкие мысли плавно утекали в никуда.       На занятии…       Была практика. Снейпу уложили домашнюю работу на край стола, и все разбрелись готовиться к варке эликсира, который активно использовался в колдомедицине для лечения глаз от воспалений и инфекции.       Серафина продолжала сидеть за столом вместе с Бет. Она и на других уроках от нее не отсела, чтобы не плодить сплетни и не выслушивать любопытное: «А почему?». Однако за столом их тихое перемирие висело на волоске: напряжение между подругами сильно ощущалось, и Бет понимала, что рано или поздно Серафина всё же отсядет от нее.              Всё шло, как обычно. Северус монотонно говорил об ингредиентах и слизистой, ходил между столами, делал замечания, а Бет украдкой следила за ним. И когда он дошёл до стола вышеупомянутой Морган, Блэк, наконец присмотревшись к ней, мгновенно считала влюблённость когтевранской выскочки. Ясную, как день.       Каждое его слово она ловила с открытым ртом, и смотрела на него почти безотрывно. Отойдет Снейп к столу Уорингтона — Лесли спровадит его глазами. Снейп начинает что-то говорить — а Лесли уже слушает с открытым ртом, чуть не свернув голову через плечо. Бет даже искренне изумилась: возможностям ее шейных позвонков можно позавидовать.       И если с этим Бет хоть как-то мирилась, то благосклонность Снейпа к ней откровенно раздражала.       Однако Северуса сложно было упрекнуть. Он был как всегда сдержан, холоден и вёл урок в обычном режиме — строго и без единого шанса на безделье. И, когда профессор подошел критиковать зелье Морган, и даже тогда поводов для упреков — ноль. Они были не так далеко от их стола, и Бет могла четко слышать, как без лишних эмоций ее комментирует Снейп, а Лесли… Лесли сияла лампочкой.       Как только Снейп опять прошел мимо нее и ничего не сказал, у Блэк в груди что-то дрогнуло, и переросло в злую иглу.       — Мистер Снейп, а мое зелье посмотрите? — громко спросила Бет.       Северус нехотя повернулся к ней и, даже не взглянув на котёл, холодно ответил:       — Зачем, мисс Блэк, если ваш результат предсказуем. — и опять ушел в сторону когтевранцев.       Бет нахмурилась и, сверившись с часами, схватилась за лопатку.       — Ну разумеется. Куда же мне… — тихо ворчала она, с излишним усердием мешая зелье и поглядывая ему в спину.       Серафина повернула голову в её сторону. Она явно собиралась сказать что-то колкое, но промолчала. Вместо этого она с показным равнодушием аккуратно укладывала сушёный чертополох в картонный коробок.       Когда все сдавали образцы на стол, Бет заметила, как Дэвис подзавис над своим котлом. Парень хмурился. У него явно что-то не получалось. И пока все копошились за уборкой столов, Блэк тихо подошла к нему из любопытства.       — Не получается, Роджер?       — Нет, — разочарованно признался парень. — Жидкость должна быть как вода, с перламутровым блеском. А тут — ни консистенции, ни перламутра.       — У меня то же самое, — Бет протянула ему черпак. — Ты ещё огонь не гасил, так что помешай еще. Вдруг выйдет.       — Думаешь? Я всё делал по инструкции.       — Я тоже… но, кажется, где-то недоглядела, — Бет следила, как Дэвис продолжает мешать по часовой стрелке. — С первого раза редко у кого получается.       — Значит, не суждено нам с тобой лечить глазки, Блэк.       Дэвис улыбнулся и посмотрел на Бёрк, проходящую мимо них. Они больше не успели обмолвится и словом, как на аудиторию громко прозвучал привычный ледяной голос:       — Мистер Дэвис, смиритесь с тем, что у вас не получилось доварить эликсир до нужной консистенции. Сдавайте пробирку и освобождайте класс. — недовольным тоном отчеканил Снейп сохраняя прежнюю невозмутимость лица.       — Сэр, его зелье можно доварить. Дайте ему минуту. У него уже идет процесс разбавления…       — Мисс Блэк, вы не смогли завершить свое и решили взяться за зелье мистера Дэвиса? Я правильно вас понял?       — Правильно, профессор. — с милой улыбкой проговорила Бет, вглядываясь ему в глаза. Она прекрасно знала, как ее лицедейство его подбешивает и молча ушла к своему столу.              Многие уже покинули аудиторию, но Блэк медленно убирала ингредиенты, оттягивая время. Ради интереса, посмотреть, почему Морган тоже тянет резину.       — Мисс Блэк, — неожиданно произнёс Северус, разглядывая её своим фирменным- снисходительным, — Вы, видимо, хотите что-то спросить, раз не торопитесь покидать класс?       — Да. Хочу.       И дождавшись, когда Дэвис со своей бесячей сокурсницей выйдут за дверь, Северус подманил Бет рукой. Она обошла стол и встала рядом с ним.       — Мистер Снейп, — тихо начала она, — чем же мы вам опять не угодили?       — Во-первых, время вышло. А это значит, что через пять минут все ваши шедевры должны стоять у меня на столе, а вы — быть за дверью, — шелковым голосом проговорил он, озвучивая правила, которые к седьмому курсу уже не должны были её удивлять. — Или ты думаешь, что вы со своим… дружком особенные?       Слово «дружок» он выделил по-особенному неприятно. Как упрёк.       — Ну что вы… Куда нам, простым смертным, — приторно проговорила Бет. — Особенно до Морган…       — Объяснись, — холодно произнес он, сузив глаза.       — Морган скажет тебе любую зазубренную теорию и ты сразу же начисляешь ей баллы.       — И вас это задевает? — с усмешкой спросил Снейп, продолжая играться с ней на формальностях.       — Да! — громко сказала Бет и стала ходить туда-обратно. — Меня это не просто задевает, меня это прям…       — Бесит? — мягко подсказал декан, словно давно ждал этого слова.       — Именно! — вспыхнула она. — Бесит! Ты не начислил мне ни одного балла за семь лет, а в последнее время даже к моему котлу не подходишь. Да, мы поссорились, но почему ты меня так игнорируешь? Будто меня нет…       Снейп наклонил голову набок и наблюдал за ее долгой эмоциональной тирадой, как в кино, внимательно слушая о несправедливом распределении очков и поток проклятий в сторону Когтеврана.       — Удивительно, что ты меня позвал помочь тебе с зельем, а не Морган… — и Бет продолжила, высказывать всё, что думает.       А когда ее запал закончился, она испытующе посмотрела ему в глаза.       — Хорошо. Раз у тебя не получается, то давай подумаем вместе. — размеренно произнес он с нотками иронии. — Зачем мне звать в ассистенты Морган? Чтобы откачивать ее, когда она свалиться в обморок от вида изуродованной тушки?       — О, она была бы в полном восторге, если бы ты ее откачал…       Северус тяжело вздохнул и на пару секунд завис, рассматривая дверь за ее спиной. Почему он должен объяснять взрослой ей такие очевидные вещи? Он даже засомневался, а понимает ли Беатрис разницу между очевидным и принципиальным? Какая-то Морган. Какой-то Когтеврана. Какие-то несправедливости… Они серьезно сейчас обсуждают это?       Снейп с трудом подавил раздражение. Он никогда не был склонен к пустым разговорам — тем более к объяснениям того, что, по его мнению, не нуждалось в объяснении. И мысль о том, что Беатрис сейчас больше интересуют баллы Когтеврана, чем их совместные планы на будущее, отзывалась в нём холодным, почти обидным осознанием, насколько они думают о разном.       — Я и без того выделял тебя больше, чем… следовало. — его взгляд на мгновение потемнел. — После всего, что между нами было, любое поощрение с моей стороны будет выглядеть… странно. Если не предвзято. И ты никогда не задумывалась, что начислять баллы студенту, который может ответить почти на любой вопрос, заведомо несправедливо?       — Только не говори мне о справедливости…       — И не собирался.       Его правое запястье начал сдавливать невидимый жгут и он физически чувствовал, как их разговор начинает раздражать его все больше и больше. А Бет не знала, куда себя деть от обиды.              — Только многих моих сокурсников интересует, почему я распинаюсь перед тобой не хуже остальных, а баллы всё равно получает ебучий Когтевран. Почему так?       — Потому что в зельях ты не нуждаешься в поощрении. - отрезал он. - Разговор окончен.       Он отвёл взгляд, ясно давая понять, что тема закрыта. Но Бет было не унять. Она и сама уже не знала, ради чего продолжала вытягивать из него слова. Не понимала, что удерживало её на месте, — разве что это болезненное желание поговорить с ним, видеть его так близко, особенно после такой гадкой недели. Даже если ради этого приходилось мириться, как ей казалось, с откровенным пренебрежением с его стороны.       Бет смотрела на него внимательно, отмечая напряжённо сжатые губы и тень усталости под глазами — ту, которую он обычно умел скрывать. Северус же потёр жгущее запястье, подавляя нарастающее напряжение, и мысленно собирал себя заново. Его плечи едва заметно опустились, и только тогда он поднял на неё холодный взгляд.       — Что ты ещё хочешь от меня? — спросил Снейп, сохраняя ровный голос.       — Компенсации хочу. За все годы.       — Вредной же ты женщиной растешь. — усмехнулся Снейп.       — С вредного мужчины пример беру. — на этих словах Бет поправила лямку сумки на плече и направилась к двери, которой чуть не получила по лицу.       Мисс Морган влетела в класс без стука, как ураган и Снейп подумал о том, что бестактность Амбридж заразительна.       — Мистер Снейп, прошу прощения, но я потеряла свою заколку. Можно я поищу…- и с милой улыбкой ушла к столу, за которым работала.       Северус устало кивнул, позволяя ей искать. Бет, по-деловому посмотрела на свои часы и поняла, что до аудитории Макгонагалл ей придется бежать. После девушка оглядела когтевранку, которая увлеченно искала то, чего в этом классе быть не могло, показала Морган, стоявшей к ней спиной, средний палец. А после скрылась за дверью, не забыв тихо ее прикрыть. Северус ухмыльнулся и с усталым безразличием подогнал Морган в поисках.       «Не забудь начислить ей еще сотню баллов, когда она найдет свою злоебучую заколку…» — вывелось на его пергаменте через десять минут.       Меньше чем через час пришел ответ: «Уже начислил»       Поздним вечером…       Пока лестница поднимала её вверх, к кабинету Дамблдора, сердце Бет колотилось, как бешеное. В голове без остановки крутилась сцена, как директор мягко пытается ей донести, что с ее родителями что-то случилось и всё семейство Холландов в опасности. Или Серафина действительно не шутила, а пошла и рассказала об их отношениях со Снейпом. Других более «интересных» причин для визита её тревожное подсознание было не в состоянии придумать, поэтому Бет ни в чём себе не отказывала и накручивала свои нервы до предела.       Лестница остановилась, и Бет быстрым шагом направилась к уже распахнутым дверям директорского кабинета. Как только она прошла внутрь, двери за спиной сразу же бесшумно закрылись, а прошлые директора с портретов зашептались, наблюдая за редкой гостьей. Финеас Блэк даже любопытно вытянулся вперёд, поглаживая свою бородку. Бет спешно кивнула ему в знак приветствия и в который раз удивилась тому, что этот когда-то чудной директор являлся «её» предком.       Альбус Дамблдор сидел на своём месте и смотрел на неё поверх очков, отчего она с каждым шагом всё больше нервничала.       — Добрый вечер, директор. — поздоровалась Бет. — Вы хотели меня видеть?       — Да, Беатрис, проходи. Присаживайся.       Стул, стоявший у стены с большими часами, вмиг подлетел к ней, и Бет уселась прямо напротив директора. Дамблдор отложил бумаги в сторону, к общей куче скрученных пергаментов, и внимательно посмотрел на неё. Бет сейчас с радостью уткнулась бы куда-нибудь в окно, но нервозность не давала ей даже повернуть голову в сторону. Всё тело было как на иголках.       — Простите, профессор, но что-то случилось с родителями? — неуверенно начала она.       — О, нет, нет. С ними всё в порядке, — сразу успокоил её директор. — Тем более, будь это так, Майкл или его супруга сразу бы оповестили тебя через пергамент. Так что я вызвал тебя совсем по иному поводу.       Бет напряглась всем телом и снова стала заламывать пальцы, пока директор полез в ящик стола. Достав из него крошечную деревянную коробочку, он протянул ей. Девушка удивленно замерла, несколько секунд не решаясь взять её в руки. Но открыв, на дне лежал медный ключик с декоративной головкой, похожей на лепестки клевера. Ключ казался совсем новым, без единой царапины. Виднелась только мелкая подпись имени гоблина, который сделал его.       — Это ключ от твоей банковской ячейки в Гринготтсе. — пояснил Дамблдор, отвечая на ее молчаливый вопрос. — Твой брат открыл ячейку на твое имя и оставил там определенную сумму. Как он сам выразился: «На всякий случай».       — Майкл был в Англии?       — Нет, он открыл счёт удалённо, а все необходимые формальности уладил через своего адвоката, официально назначив меня доверенным лицом, чтобы я мог передать тебе этот ключ. Гринготтс, как правило, не работает с иностранцами по почте, но поскольку Майкл является до сих пор гражданином Британии, то никаких затруднений у него не возникло.       — Майкл… Просто удивительный. — ее губы трогает тень улыбки. — Я не думала, что он так позаботится обо мне.       — Твой брат до сих пор не уверен, что ты в безопасности, поэтому мы теперь поддерживаем связь напрямую. Но, полагаю, он уже писал тебе об этом.       — Нет, сэр. Впервые слышу, но это и к лучшему. Ему так проще передать вам нужные сведения.       — Да, так и есть. Благодаря ему у нас есть некоторое представление о том, что происходит сейчас во Франции.       Бет кивнула, соглашаясь с его словами и убрала коробочку с ключом в сумку. Ее грудь хоть и заполняла смесь растерянности и теплоты, но в глубине души она сомневалась, что когда-нибудь решится воспользоваться этими деньгами. Холланды и так ее обеспечивали сколько лет, так что принять такую заботу было выше её сил. И попросту неловко.       Бет встала и собралась уже уходить, но замешкалась и решила все-таки рассказать про Гарри. Хоть и помнила, что он был против этого.       — Ты что-то хотела спросить? — поинтересовался Дамблдор, вернувшийся к перебиранию важных бумажек.       —Да, сэр. — она села обратно на стул и нерешительно добавила: — Профессор, раз я здесь…       — Тебя что-то тревожит?       — Меня беспокоит Гарри. Я считаю, что ему нужна помощь.       — Я внимательно слушаю. — В его синих глазах мигом пропала привычная рассеянность, а бумаги были вновь отложены в сторону.       От его сосредоточенного, хмурого взгляда ей стало не по себе. «Но раз уж начала, то нужно договаривать».       — Просто он не раз говорил мне, что в последнее время ему снятся кошмары. И в этих снах… — её голос дрогнул и стал тише. — Он смотрит глазами змеи. Чувствует её тело как своё собственное. Будто сливается с ней.       Дамблдор переменился в лице, а на усталое старческое лицо легла тень напряженности.       — Что он ещё говорил? —Дамблдор медленно подался вперёд. — Беатрис, постарайся вспомнить всё, что касается этих снов.       — Сэр, тогда вам проще будет вызвать к себе Гарри и поговорить с ним лично. Знаю только то, что его сны настолько реальны, что после пробуждения он чувствует чешую на коже. Это же ненормально…       — Более, чем… — задумчиво произнес он, но сразу осекся. — А Гарри никому больше не говорил об этом? Не делился ощущениями с кем-то помимо своих друзей?       — Он подрывается от кошмаров с криками. Так что об этом должны знать все, кто с ним живет в комнате. Рон, Невилл…       — А он, говорил, когда эти сны начались? Или при каких обстоятельствах его «ощущения» усилились?       — Нет, не говорил. Да и не сказал бы. — Бет покачала головой. — Я давно говорила ему прийти к вам, но он боится, что вы подумаете, будто он… становится таким же, как он.       — Мы слишком часто судим себя строже, чем кто бы то ни было, — задумчиво произнёс директор. — Гарри забывает, что не мысли и не сны определяют нас, а поступки.       Бет затронули его слова. И она кивнула, соглашаясь.       — Гарри очень хотел, чтобы я молчала, потому что боится стать проблемным.       Дамблдор о чем то усиленно думал, что смотрел будто сквозь нее.       — Я никогда не посчитаю его проблемным… — спокойно сказал он. — Для меня он прежде всего — мальчик, которому пришлось слишком рано повзрослеть.       — Надеюсь, вы скажете ему это лично. Иначе он будет изводить себя ещё больше.       — Разумеется, скажу. Гарри идёт по очень сложному пути, и сейчас ему как никогда нужны поддержка и понимание. И хорошо, что мы в силах ему их дать, — Дамблдор задумчиво провёл пальцами по бороде.       — Как вы думаете, насколько у него всё плохо?       — Гарри, к сожалению, находится в непростой ситуации. — сказал он, чтобы наверное, сильно не нагнетать. Но по нему было и так прекрасно видно, что все гораздо хуже, чем Бет думает.       — Вы ему поможете?       — Я подумаю как это сделать, Беатрис.       Бет почувствовала странное облегчение. Она сказала всё, что должна была сказать и теперь ответственность больше не лежала на ней одной.       — Спасибо, сэр, что выслушали, — тихо произнесла она, поднимаясь со стула. — Знаю, что у вас и своих проблем достаточно.       — Наоборот, хорошо, что ты рассказала мне об этом. Это важно.       Бет уже направилась к выходу, когда его голос вновь остановил её.       — Беатрис, — произнёс он спокойно. — Может, есть что-то ещё, чем бы ты могла поделиться? — вдруг спросил он.       Она на секунду замерла, затем обернулась с растерянным видом. В голове мелькнули десятки мыслей — и все о Снейпе.       — Нет, сэр. - Бет выдавила слабую улыбку и покачала головой.       Дамблдор внимательно посмотрел на неё поверх очков — достаточно долго, чтобы заставить ее понервничать, но быстро попрощался с ней. На его седую голову опять подкинули новых проблем и наверняка, ему было не до душевных разговоров.       Спускаясь по винтовой лестнице, она думала о том, что директор что-то знал. Она не могла отделаться от ощущения, что Дамблдор видел ее насквозь. И, закинувшись третьим леденцом за день, Бет быстро успокоила себя, внушив хитрую мысль, что никто ничего не знает.