Послушный мальчик.

— Боже, Кир.. - наверное, это слишком развратно и унизительно для бедного Серёжи, который совсем не думал о том, что отношения с трепетным романтиком могут обернуться вот в это. Кажется, единственное, что удерживает его на земле, так это чужие руки на худенькой талии. Курсед улыбается, прижимается сзади всем телом и руками аккуратно приподнимает края розово-клетчатой юбки вверх, соприкасаясь с белоснежной кожей худеньких бёдер, на что Акума сводит ноги, пытаясь отодвинуться. Но его попытки проваливаются, ведь Киру нравится смотреть на то, как мило Серёжа стесняется и натягивает свои белёсые чулки ещё выше, дабы оставить открытыми как можно меньше участков кожи, а сплитовый предупредително тянет за поводок сильнее, заставляя запрокинуть голову на его плечо. В отличии от младшего, Курседу не приходится краснеть и пытаться хоть как то спасти себя от чужих глаз. Он одет совершенно нормально, повседневно и приемлимо, для всех его красивый мерч просто сияет, а для Акумы красные буквы лонга расплываются в стороны от накатившего возбуждения. Да, для большей части аудитории и фанатов Кир обычно играет роль сущего придурка и идиота, который питается энергетиками и катает в доту 24/7, не замечая вокруг себя никого и ничего. Но лишь для одного человека Курсед настоящий чёрт и самый извращенный человек на планете, что заставляет измученного ярой совместной жизни Серёжу, одеваться в непристойные наряды даже для местных шлюх. Ошейник с поводком, розовая клетчатая юбка и белые чулки чуть выше колен — их репертуар на сегодняшний день, Акума уверен, что он не сможет предугадать завтрашнюю Курседову идею. Но из мыслей Серёжу выгоняет чужая рука, что с силой давит на спину, заставляя прогнуться в ней же. Наверное, Кир его толкнул, раз Акума с таким утомлённым стоном упал на кровать, предварительно выпятив свою пятую точку наверх. Упирается локтями в постельное белье и тихо мычит, когда Курсед нежно поглаживает сфинктер через намокшие белые трусики. У него, скорее всего, ломка начинается от того, насколько же медленно Кир сначала отодвигает не нужную ткань в сторону, а потом так же мучительно долго водит по колечку мышц, играясь. И Серёже эти издевки порядком надоели, поэтому черноволосый берет инициативу в свои руки, точнее, хватает, и насаживется на чужие пальцы самостоятельно, на что, конечно же, получает шлепок по бедру, потому что Кир не разрешал. Ладно, раз уж Акума такой изнемогающе-нетерпеливый, то Курсед все таки милует его, начиная аккуратно растягивать его изнутри, почти сразу же вставляя и второй палец по последнюю фалангу. И Серёжу все очень устраивает, в особенности то, как чужие длинные и острые пальчики каждый раз попадают по простате, заставляя Акуму абсолютно случайно вскрикивать полу-стоны, наверное. — Ты такой тугой. Вообще, Курсед прав, но вот черноволосый с его мнением абсолютно не согласен. Мало ли что ему там не нравится, выбрал бы себе другую шлюху, и вообще, если бы Акума его не любил, то не позволил бы приблизиться и на шаг. Ему нравится высказывать свое мнение, но сейчас он точно понимает, что Кир снова начнёт все прелюдия заново, мучая тем самым только Серёжу. А какая вообще разница? Прямо сейчас свое мнение по поводу Курседовых недовольств и выскажет! И плевать, что ему будет. — И-извини.. Уже через минуты две Серёжа вновь чувствует опустошенность, на что недовольно поворачивает голову к Курседу. Зря. Оказывается, этот черт все время пилил его взглядом, ожидая того, когда же Акума посмотрит ему в глаза. Черноволосый смущённо хныкает, буквально сразу же после встречи взглядами отворачиваясь обратно и утыкаясь лицом в подушку. Конечно, милости его продлилились совсем недолго. Кир тянет за поводок и Акума с этой кровати чуть ли не плюхается, садясь на пол в вирасану. Неудобно ему, отводит голову в сторону, но Кир почти сразу же возвращает её в прежнее положение, требовательно ложась большим пальцем на пухлые губы. — Ну же, высунь язык. Серёжа мешкается, но делает то, что ему приказали. Он послушный. В ином случае, его заставят быть послушным мальчиком. Курсед любуется этой картиной, как экспонатом в Третьяковской. Он улыбается, гладит Серёжу по голове и задевает чёрные и пушистые собачьи ушки, да, прямо как настоящие, жаль, что на ободке. Конечно, собственный член реагирует на всю эту похоть, и Кир, не долго думая, высвобождает его из под надоедливой ткани, на что Акума только неловко отводит взгляд в сторону, не смея закрывать рот, в котором уже через несколько секунд оказывается чужая возбужденная плоть. Серёжа бы мог поспорить с какой нибудь профессиональной шлюхой на то, кто лучше сосет, и был бы уверен, что выиграет. Проводится по всей длине языком, задевает уздечку и начинает делать все это более увереннее, когда чувствует руку на свои волосах, что собирает их в хвостик. Ему не доставляет труда вобрать в себя всю длину, умело подавить рвотный рефлекс или в очередной раз завести головку за щеку, приятно ухмыльнувшись. Конечно, кончить себе Курсед не позволяет, вместо этого умело разворачивая Акуму к себе задом одним движением, из-за чего тому приходится встать на четвереньки. Ну за что ему это. А Кир, как видимо, вообще стыда не чувствует, входя в Серёжу наполовину за раз, на что уверенность Акумы куда то отлетает, и сам парень падает грудью на пол, чувствуя в себе непрерывные толчки. Хоть он и достаточно растянут, но из-за такой резкости боль присутствует в любом случае, поэтому Серёжа через силу приподнимается с пола и еле как стонет чужое имя, на что Курсед, конечно же, немного замедляется. Даже не смотря на свое развратство и отсутствие стыда, он все равно понимающий и заботливый человек. Секс — это когда оба получают удовольствие. Ну или когда Акума сходит с ума. Конечно, трахаться на полу, когда в тебя вгоняют член во всю длину — не очень удобно, но парень терпит, поддаваясь, когда Кир наматывает конец поводка на свою руку и тянет назад. Получается так, что иногда кожанный аксессуар на шее его придушивает, но Курсед все понимает, моментально отпуская ленточку, хотя асфиксия, кажется, приходится лохматому сучёнку по душе. Сплитовый улыбается, двигается ближе и тянется к чужому члену, отодвигая юбочку в сторону, но совершать значимые движения не планирует. Водит указательным пальцем по всей длине, ухмыляется и хочет просто рассмеяться, когда Акума обидчиво хнычет, своей рукой касаясь чужой татуированной. Уж больно Серёжа милосердный и милый, поэтому Кир не смеет больше задерживать обоих, и тогда уже адекватно начинает водить по органу вверх-вниз. Кончают они, наверное, одновременно, отчего Акума наконец гортанно простанывает, а Кир хмыкает, закусывая губу. Безусловно, ему хочется ещё, но он понимает, что бедному Серёже опредленно нужен отдых после такого, поэтому Курсед вновь натягивает на себя штаны, заботливо опуская чужую юбку вниз, дабы черноволосый не выглядел настолько открыто. — Всё хорошо? - спрашивает Кир, поднимая Акуму с пола и аккуратно усаживая его на кровать, а Серёжа устало кивает головой, буквально сразу же укладываясь спать прямо в таком наряде. Курседу придётся убирать все в одиночку, но он обязательно любяще испортит ему завтрашнее утро сделанными фотографиями.