Я желаю

Пальцы зарылись в волосы, с силой сжали, вызывая сладкий стон. Горящие свечи давали мало света для обзора, но два переплетенных тела разобрать вполне себе можно. Переплетенных слишком близко. Тесно. Никогда не знавший подобной радости, Чонгук растерянно уставился перед собой, не зная то ли тихо скрыться, то ли дать о себе знать. Совесть победила, он уже открыл было рот, как мощные крылья вдруг распороли пространство, заставив его замолчать и неподвижно замереть. Черные, словно сотканные из первозданной тьмы, они притягивали взгляд, и восхищение против воли растекалось по венам. Когда видишь перед собой подобную красоту, неизменно пожелаешь ею обладать. Эхо имени, вылетевшее вместе с протяжным стоном, опалило щеки ярким румянцем, оставшись в памяти, словно высеченным на камне. Въелось под корку, вгрызлось в самые кости, проложив себе путь до самого главного — сердца. *** — Зачем мне всё это? — прохрипел Чонгук, без движения падая на пол тренировочного зала. С него успело сойти уже не семь потов, а вытекла, кажется, вся жидкость, что была внутри. Легкие рвало, мышцы сводило судорогой, боль ломала суставы. — Сдохнешь тут, — Чимин заботливо попинал его ботинком в бок, — значит во время испытания Владыки и подавно. — Логично, — прерывающимся голосом фыркнул Чонгук. — Так это своеобразная забота? — Можешь считать и так, — кивнул высший. — Отдохнул, родной мой, и хватит. Погнали на новый круг. *** — Не могу, можешь прямо здесь меня убить, больше и шагу не ступлю, — сказал Чонгук, закрывая глаза. — Сил моих больше нет. — Эх ты, а казался таким настойчивым лар’хвэ. — Лар’хвэ? — Ммм… Смертная туша. — Как мило. Это вы всех людей так называете? — Только особенных. Остальных мы вообще никак не называем, а просто сжираем душу. — Так мне дико повезло. — Еще и как. Хотя везением это сложно назвать. Скорее высшие силы выставили старый счет. — О чем ты? — Чон с трудом повернул голову в сторону собеседника. — Все равно не поймешь, дурачок. Так что лучше не заморачивай свою безмозглую головешку. Кряхтя Чонгук принял сидячее положение. Огляделся. Почесал локоть. — Вы связываетесь со смертными женщинами? — спросил неожиданно. — Кто «вы»? — приподнял бровь Пак. — Демоны. Чимин скривился: — Есть охочие и до этого. — То есть вас вполне может привлечь человеческая девушка? — Для плотских утех вполне. — Угу… Для плотских утех, — Чонгук задумчиво покусал губы и взглянул на Пака из-под длинной, мокрой от дотошных тренировок, челки. — Что такое Колыбель? — А ты неплохо осведомлён, как я погляжу. Это нечто вроде ссылки. Для жителей Подземного мира. — Как тюрьма? — Можно и так сказать. — То есть вас туда отправляют за провинности, — Чонгук бросил быстрый взгляд вправо. Там на полу, скрестив ноги и закрыв глаза, сидел Юнги. Услышит или нет? — А за что его отправили в Колыбель?— он понизил голос до шепота. Пак тоже взглянул вправо, задумчиво почесал ногу, а потом таинственно поманил Чонгука пальцем. Тот доверчиво подался к нему всем телом. Резкий и звонкий щелбан огласил тренировочный зал. — Ай! — Не забивай свою тупую головку еще большими глупостями. Проще говоря, это не твое собачье дело. А теперь быстро подорвался и на новый круг! *** — Знаешь, а я ведь я вызвал тебя не просто так, — Чонгук плюхнулся на пол и с наслаждением приложил холодное стекло бутылки воды к щеке. Ууу, как хорошо. Юнги даже не посмотрел на него. — Я видел тебя во сне. И вновь никакой реакции. Чонгук отпил из бутылки. Перекатил воду во рту, сглотнул. — И имя услышал там же. Как ее звали? — Смертная туша! — раздался сзади голос Чимина. — Мы еще не закончили натаскивать тебя! Иди сюда, мой хороший! Чонгук тяжело вздохнул и выругался. Одним залпом осушил бутылку, грязной рукой вытер рот. — В общем, я понятия не имею, что именно вас там связывало, любил ты ее или нет, или просто пользовался плотскими услугами, но запомни: теперь ты — мой. Учти это. Или запиши. Хотя, человеческий век недолог, так что скорее всего девица уже того, давно скончалась. Или ты выпил ее душу? На последних словах Юнги медленно обернулся. В темно-карих глазах за минуту до происшествия плясали знакомые насмешливые огни. Но уже в следующую секунду они сменились болью, когда бутылка лопнула в руке и осколки впились в кожу. — Если не заткнешься, я выпью твою душу до дна. Запомни это. Или запиши. *** — Обряд проведем сразу после переговоров. Не смотри на меня так, все будет хорошо. Ифриты перешли на сторону людей и охрана теперь у нас будет что надо. — Всегда знал, что эти выродки геенны ненадежны. — Не ворчи. Лучше положи ладонь вот сюда. Ощущаешь? Как он двигается… Удивительно, не считаешь? Целый шанс на новое будущее для всего мира. — Ты слишком наивная. — Мне просто хочется верить в лучшее. Все будет хорошо, я обещаю. Увы. Человеческие привязанности, как и обещания, — это одни из самых ненадежных валют в проявленном мире.