Я желаю

Зов шел требовательно и протяжно, но не то, чтобы он не мог его избежать и остаться в своей «блаженной» Колыбели. Чуть помедлив и помучив идиота, решившегося на такое, он все же поймал кончик нити и устремился следом за ним. Глупость своего поступка Юнги списал на банальное любопытство. А ещё скуку. Зов вытащил его и швырнул на каменный пол в какой-то до ужаса скучной комнате. Судя по убранству, огромным щелям в стенах и отсутствию приличной мебели, либо владелец был беден как церковная мышь, либо идиот, решившийся вызвать демона, просто нашел первую попавшуюся заброшенную башню. Пентаграмма нарисована коряво, криво, словно это делала рука ребенка, но все же на удивление толково. Прежде, чем полностью проявиться, он силой ощупал стены невидимой темницы. Прочны. Дым начал постепенно рассеиваться, Вечно Изгнанный убрал клыки, когти и кожистые крылья, предпочтя более привычный человеческому взгляду облик. И вовсе не из сострадания, демоны давно уже забыли, что это такое. Просто поддерживать истинную форму сложнее в мире людей. Особенно после нескольких тысяч лет заточения. Юнги скрестил ноги и завис в воздухе, немигающим взглядом уставившись на девчонку с растрёпанными рыжеватыми волосами и чумазым лицом. Одежда дорогая, но уже изрядно поношенная и явно с чужого плеча. Вид в целом изможденный, что примерно наталкивало на мысли, какие именно желания ему сейчас озвучат. Золото. Власть. Рог Изобилия. Святой Грааль. Ничего нового. — Привет, — в широко распахнутых глазах мелькнули насмешливо-восторженные огни. Девчонка смело подсела поближе к нему, но линию благоразумно не пересекла. — Чего тебе? — скучающе протянул Юнги, проигнорировав приветствие. — Ты — Кадумар? Н-да. Кого можно было вызвать, рисуя восьмигранную пентаграмму с запада на восток в первый день полнолуния? — Ты случайно мелком фигуры из книги перерисовывала? — Нет, — немного смутилась она, бледные щеки окрасил румянец, — но удостовериться все же стоило. Может где-то упустила что-то. Бестолковые людишки. Маленькое упущение чревато не просто потерей одной несчастной жизни, а еще оказаться на самом дне Бездны на десять последующих. — Вообще я нашла книгу в библиотеке, — взгляд вильнул в сторону и тут же вернулся обратно. — Стало интересно. Получится или нет. Врёт. Тут даже не нужно читать чужую душу. Неловко отведенный взгляд, рука почесавшая колено. — Тогда смертные еще более глупы, чем я ожидал, — с издевкой протянул вечный.— Поздравляю, у тебя получилось. На этом нашу нежную встречу можно закончить? Ничего не ответив, девчонка почесала переносицу, расправила складки платья. Шипение магических свечей разъедало воцарившуюся тишину, тени плясали на старых костях башни, отражаясь в темных глазах и оставляя отпечаток на белой коже. Если присмотреться получше, то не такая уже она и девчонка, просто невысокий рост и худоба делали ее гораздо младше своих лет. — Поиграй со мной в шахматы, — вдруг тихо сказала она. — С удовольствием, — демон еще более глумливо усмехнулся и указал на край пентаграммы. — Мне выйти или ты сама зайдёшь сюда? — Хочешь забрать мою душу? — Все демоны хотят. — Ты — не все. — Нет, я гораздо хуже всех тех, кого ты могла бы призвать. В комнате заметно потемнело, а свечи ярко вспыхнули, что впрочем нисколько не напугало смертную лар’хвэ. Огней в глазах только прибавилось. В этот момент башню вдруг сотряс грохот, пол и стены задрожали, с потолка посыпались мелкие камни с колючей крошкой. Небо за окном приобрело красный оттенок, больше похожий на артериальную кровь. Яростные разряды молнии ежеминутно делили его на квадраты. Несколько минут они оба в молчании наблюдали за миром, готовым вот-вот рухнуть в Бездну из-за армии демонов, устремившейся голодным стервятником на города людей. — Так что? — девица перевела взгляд на него. — Сыграем партию? — Нет. — Как хочешь, — ни капли не опечалилась она. — Но тогда тебе придется проторчать в этой башне не одну сотню лет. — А сил хватит поддерживать печать? — он склонил голову на бок. — Увидим, — беззаботно пожала плечами смертная. Юнги криво усмехнулся. Внутренности вдруг свело судорогой, пока еще легкой, но в скором времени, если не ответит, обещающей перерасти в адскую боль. — Раскладывай фигуры, — буркнул сквозь зубы. Мир сходил с ума, и, судя по всему, это надолго. Демоны почувствовали вкус крови, а смертным отступать некуда. Как загнанные крысы будут биться до последнего. Все как обычно. Какая скука. *** Она пришла на следующий день. И на следующий. И еще почти ровно три года приходила каждый день примерно в одно и тоже время. Они практически не разговаривали, играли в шахматы, на которые Юнги обращал мало внимания. Человеческие игры его не особо интересовали. Впрочем, как и люди сами. Они скорее раздражали. Своим непостоянством. Хлипкостью тел. Духа. Бесполезные двуногие. Зачем Создатель их вообще привел в мир — непонятно. Да еще и дал одни из самых лучших и плодородных земель. В чем причина подобных привилегий? — Через два хода шах и мат, — известила она, поднимая взгляд. — Еще одну партию? — Валяй, — равнодушно отозвался вечный. Настойчивый зов вновь полоснул по спине, требуя вырваться из пентаграммы и рвануть к его хозяину, но нарисованные вокруг линии нагрелись и заалели, подтверждая, что узы здесь держат его крепко и без вариантов. Мимо окна с грохотом пролетел огромный огненный шар и упал куда-то к подножию башни. Стены ее зашатались, застонали, словно в порыве боли, и все стихло. — Твой ход, — смертная переставила пешку на черную клетку вперед и аккуратно, чтобы не рассыпать фигуры, пододвинула доску внутрь пентаграммы. Демон без особого интереса взглянул на вырисовывающуюся картину и тоже сделал ход. Вернув доску обратно, кивнул на окно: — Кто побеждает? — Там? — внимательно изучая положение фигур, девчонка заправила за ухо выпавшую прядь волос. — Переменный успех сторон. Стены башни вновь содрогнулись, зов уже огненной плетью прошелся по мышцам. Юнги против воли скривился. Демоническая сущность рвалась на волю. — Как мило, — пробормотал демон, но замечание его относилось скорее к ситуации за стенами башни, чем к тому, что ему давали фору. — А ты что здесь делаешь? Девчонка ничего не ответила, задумчиво почесала пальцем нос и сделала ход конем. — Отсиживаешься? И вновь ответом ему было молчание. *** На другой день она не пришла. И на следующий тоже. Он не ждал ее, нет, но хоть какое-то развлечение, даже в лице смертной девицы, — неплохо скрашивает бесконечно-ненавистное время. Целых полгода проторчал он один в дурацкой башне, крепко удерживающей его на одном месте. Зов пытался порвать цепи и, если не получалось — рвал его дух. Скрутившись в один неясный комок, Юнги, сцепив зубы, терпел ярость Владыки. *** — Скучно тебе, наверное, было? — она аккуратно расположилась на своем прежнем месте. Глубокие синяки залегли под глазами, скулы стали острее, зеленое платье из тяжелого бархата не скрывало круглого живота. — Не очень, — хмыкнул белый мотылек, принимая человеческий облик. — Между Колыбелью и Башней разницы мало? — понимающая улыбка окрасила губы. — Извини, выхода другого я не вижу. С тобой на стороне демонов у людей не было и шанса. Поэтому прости меня. Я сниму оковы сразу после переговоров. Если Владыка тебя призовет, боюсь, мир вновь пошатнется. Она выглядела слишком бледной и нездоровой. Видимо, поддерживать ребенка и одного из вечных не слишком легкая задача для хлипкого тела. Тонкая девичья рука подхватила с пола ферзя. — Партию? *** — У меня к тебе будет просьба… За окном царила странная тишина. Мир больше не содрогался от магии и крови. Затих. Или же затаился. Сколько бы Юнги не прислушивался, не напрягался, зова больше слышно не было. Неужели… всё? — Я отпущу тебя, а ты взамен позаботишься о ребенке. Пальцы с силой сжали деревянную фигуру. — Ты доверишь ребенка демону? — Я доверю его тебе, — просто сказала она. — Зря, — огонь сжег ферзя дотла. *** Юнги парил под потолком, бессмысленно таращась на звезды сквозь дырявый потолок. Небо вновь приобрело свой нормальный цвет и теперь их можно было прекрасно рассмотреть. За окном тоже наступила тишина, и она сильно давила на уши. Зов совсем прекратился, словно его никогда и не было, она не приходила уже около недели,и он все еще продолжал торчать тут. Щекотка внутри заставила замереть и, прикрыв глаза, прислушаться к себе. Нечто объемное внутри вдруг резко потеряло тяжесть, оставив внутри глубокое ничто. Как он и думал, человеческие привязанности, как и обещания, — это одни из самых ненадежных валют в проявленном мире.