Я желаю

Вход одиноко пустовал. Чонгук благополучно, не лившись ни одной значимой и даже не слишком значимой части тела, нырнул в невысокую арку, украшенную извилистым синим узором, прошел еще метров пятьдесят и огляделся. Никого. И ничего. Лишь черный камень, усыпанный светящимися голубыми кристаллами. Света они давали достаточно, создавая неожиданно приятный полумрак. Потолок первого уровня обрывался тьмой, и что за там за ней — непонятно. Потоптавшись и еще раз убедившись, что вокруг не затаилась какая другая милая пакость, Гук уселся на ближаший выступ, так, чтобы его не было видно со входа, и прислушался. Пока тихо. Либо тут стояла отличная изоляция, либо все уже утряслось. И если последнее, то за ним должны скоро явиться. Ведь так? Тень сомнения вредно скривилась. А вдруг план изначально был таков? Чонгук поднял вверх свою правую ладонь. С правого безымянного пальца под прочным пологом иллюзии алела тонкая нить-связь. Пока еще не оборванная. Ладно, предположим, его все-таки бросят на произвол, насколько же его хватит? Сколько дней сможет продержаться? Без воды и еды. Хотя на нижних уровнях может все и есть, но туда бы еще добраться целехоньким. Температура начинала падать. Или она изначально была такой, просто в пылу погони и желания добраться до врат, ему было не до того. Прошло около часа. И еще. И еще. Телефон Юнги не дал ему протащить с собой как в прошлый раз, наручные часы давно и прочно замерли еще возле трибун, а потому о времени он мог только предполагать. От скуки стал пересчитывать кристаллы. На противоположной стороне их оказалось ровно две тысячи штук. Интересно, они представляют хоть какую-нибудь ценность? Чонгук ткнул пальцем ближайший к нему кристалл. Гладкий. И неожиданно теплый. Уже смелее он накрыл его ладонью и теперь голубой свет просачивался сквозь кожу. Ему показалось или поверхность и впрямь пошла едва ощутимой рябью? Вспышка слева привлекла внимание. Прямо из воздуха появилась несколько взъерошенная голова Юнги. Синий свет придавал ей мертвецкую бледность, еще более подчеркивая впалые щеки. Глаза, в которых на контрасте полыхали золотистые вспышки, безошибочно нашли Чонгука. Демон задержал взгляд на его пальцах, которые все еще сжимали кристалл, а затем когтистая рука высунулась и, схватив Чонгука за шкирку, дернула за собой. *** Все три красных глаза смотрели скептически. Чонгуку казалось, что даже блестящие, точно с любовью полируемые каждый день рога, выражали сомнения тому факту, что он оказался живым и здоровым. Он и сам не верил, что их авантюра с двойником удалась на славу. Пока демоническое сообщество избавлялось от морлокса, лже-Чонгук вполне себе прошел остальные уровни и вернулся обратно, как ни в чем не бывало. И сейчас они находились все в том же зале, куда его впервые притащили на аудиенцию — перед массивным троном в виде костей и черепов. Не только людей, стоило отметить, продолговатые там тоже присутствовали. Видимо для напоминания и устрашения. Тишина стояла такая, что можно было различить звук поступления кислорода в легкие и обратно. Наконец Владыка медленно поднялся и, длинный, словно палка, шагнул к ним. Рога величественно блеснули в свете бесчисленно горящих свечей. Интересно, ему не тяжело ходить? Пропорции рогов и головы были не слишком равномерными. При всех законах физического мира, Владыку должно бы перекашивать из стороны в сторону, а он ничего, гордо и прямо шуровал прямо к ним даже ни разу не покачнувшись. — Я знаю, Кадумар, как ты благоволишь смертным… Даже взял себе человеческое имя, — Вельзевул обошел их по кругу и замер за спинами. — И что в них такого привлекательного? — над Чонгуком склонилась оскаленная голова. Большие ноздри дрогнули, Гук же, помня о правилах приличия, растянул губы в максимально дружелюбной улыбке. Черный коготь проехался по скуле, поддевая подбородок. Несколько минут три глаза пристально и все так же скептически изучали его, затем губы презрительно хмыкнули: — Бесполезны и тупы, — коготь отпустил подбородок, Владыка шагнул назад. — Как тебе наш мир, лар’хвэ? — Чудесно… ммм… сэр, просто чудесно! Эти ваши залы… ммм… Великолепны! Особенно мне понравились Врата Грешников в самом начале спуска. Направляющаяся обратно к трону долговязая фигура замерла. Затем медленно обернулась и приподняла правую бровь. — Врата Грешников? — Эм, ну там, где один чел бьет другого в голову копьем, а потом второй чел… — Я знаю, что там изображено, — перебил Владыка. — Говоришь, тебе понравилось? — Они великолепны, сэр. Я долго рассматривал их, ни разу не найдя ни одной похожей картинки казни. — О да, — Владыка уселся на трон. Прищурился. — О да, — повторил он. — Я прекрасно помню каждую сцену, поскольку сам их же и создавал. — Да ладно? Правда-правда? — Правда-правда, — перекривляли ответ. — Тогда примите мое искреннее восхищение! Я поражен! Очень, очень реалистично, потом дня три спать не мог нормально! — На то и задумка, — из глаз подозрение ушло не полностью, но теперь его разбавило явное самодовольство. — Ну что ж, Кадумар или как там тебя… Юнги? Смертный прошел испытание, назначаю его твоей правой рукой. Пусть скрепятся ваши узы niilhae По рядам демонов прошла волна шепотков. Чонгук украдкой взглянул на Юнги, но лицо того оставалось спокойным. Что ж, все идет по плану. Их плану. — Руки. Они синхронно вытянули правые руки. Два слова на непонятном языке, вспышка и вот они уже красуются другой, но серебристо-алой нитью. Она выглядела похожей на ту первую, которой Чонгук привязал к себе Кадумара, разве что чуточку толще. Зато теперь никто не прицепится по поводу их нити. «Хозяин—раб — одно дело, — глубокомысленно изрек Чимин на резонный вопрос зачем вообще все это надо было затевать. — А вот Нить Судьбы — уже другое. Темный двор этого бы так не оставил. За тобой бы охотились, как за дичью, а Кадумара замучили вызовами на бой. Нить Судьбы для демонов — это слабость». — Да начнется же бал по столь редкому, но, должен признаться, забавному случаю. Чонгук еще шире улыбнулся. Бал это круто. Бал у Вельзевула— вдвойне круто. Жаль телефона нет, такие бы кадры получились… ууу… — Молодец, — хмыкнул Пак, вырастая рядом с ними словно из-под земли. — С Вратами Грешника ты прямо в яблочко попал. Сам додумался иль надоумил кто? — Сам, — скромно пожал плечами Чонгук.