Я желаю

Пылающая стрела разверзла землю пополам, тела корчились в агонии, сгорая заживо и падая в образовавшуюся бездну. Пепел кружил в воздухе, оседая на обугленных некогда живых фигурах, укутывая все вокруг плотным слоем. Монстр с десятью глазами, раскрытой пастью, в которую мог поместится и маленький корабль, с черными огромными крыльями, вновь сделал глубокий вдох, чтобы выплюнуть адскую боль для всего сущего. Не будет никому пощады. Смерть заберет сегодня всех. И виноватых, и невинных. Комната после кошмара выглядела чужой и враждебной. С гулко колотящимся сердцем Чонгук еще минуты три разглядывал пляшущие от уличных фонарей тени на потолке. Облизнув губы, скосил глаза вправо, проследив за тонким следом нити. Юнги в комнате не было. А может и был, но находился на тех планах, куда ему, несмотря на связь, всё равно не попасть. Как ни старайся, но что-то в мире не переделать. Голова после выпитого накануне гудела и сухость сдавливала горло. Неплохо бы спуститься вниз за водой. Он провел рукой по глазам и поднялся. Сунул стопы в тапки, поправил пижаму. Резкий порыв ветра ударил в окно, заставив подпрыгнуть на месте. Это все ерунда. Нет тут никаких монстров и адского пламени. Просто метель. Просто дом. Дом, который очень долго был ему и отрадой, и тюрьмой. Родители уже давно отправились на боковую, что отец, что мать всегда вставали с первыми лучами солнца, в то время как сам Чонгук любил дрыхнуть до обеда. Впрочем, чаще всего донимать его было некому, поэтому валяться в кровати он мог сколь угодно. Да. Сколь угодно. Один. Не включая свет, чтобы не тревожить ни обитателей дома, ни его тени, Гук на цыпочках спустился вниз. Холодильник на кухне тихо гудел, в трубах едва слышно шумела вода. Ветер на улице вовсю веселился швыряя горсти снега в окна, словно вредный соседский мальчишка. И словно тот же вредный мальчишка вопрошал: «Гук… Разве так честно?» Или может то воображение? Нет, не воображение. Совесть. Действительно, разве так честно? Ответ на вопрос требовал изрядной доли храбрости. А принятие решения тем более. Только-только получив желаемое, сможет ли он… Гук налил себе полный стакан воды и залпом его осушил. Потом еще один. Холодное стекло холодило пальцы, часы в гостиной негромко отсчитывали три часа ночи. Самое время для привычной бессонницы. Самое время. *** — Мерзкий щенок! — лапа с длинными когтями сдавила его шею до хруста. — Ради тупой смертной лар’хвэ уничтожить целый Легион! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Вторая рука потянулась за спину. Легла на основание. Раздался оглушающий хруст. Два черных крыла одним рывком отбросили прочь. Демон сцепил зубы еще больше, но боль ослепила, заставив его отчаянно застонать… Чонгук вздрогнул и сонно заморгал. Надо же, его всё-таки сморил сон. Даже невзирая на неудобную, скрюченную на подоконнике позу. Хруст всё еще стоял в ушах, а спиной почему-то ощущался фантомный след боли. Не его. Но очень крепко сжимающей нутро. Получше укутавшись в одеяло, Гук прислонился виском к холодному стеклу. Это все только сон. Только сон. В отражении мелькнула тень, Юнги завис за спиной в своей неизменной позе со скрещенными ногами и руками. Лицо казалось застывшей маской отчуждения. А чего еще ты ждал?.. — Демонам вообще нужен сон? — хрипло спросил Гук. — Нужен. Но не настолько часто, как людям. — Здорово. Даже завидно. Всегда мечтал не зависеть ни от сна, ни от и еды. Но люди для этого слишком слабы, наверное. Они помолчали. Вернее молчал Чонгук, для Юнги это было обыденное состояние. Разговорить холодного демона было тем еще квестом. — Зря я тебя сюда притащил. И… — язык неохотно поворачивался дальше, — вызывал тоже зря. — Чонгук выдохнул и стекло невольно запотело. — Знаешь, в тот раз даже не особо надеялся на положительный результат. Хотел просто сделать что-то… Впрочем, неважно. Тебе это вряд ли будет интересно. Но я… — он замолчал по-прежнему уставившись в окно, а точнее на чужое отражение. — Я тебя отпущу, не сейчас, не сразу, но точно сделаю это. Ритуал, разрывающий нить должен существовать, не может просто не существовать… Да, это верное решение. Вернее просто не придумаешь. Дурацкое верное решение, которое горчит на языке и стискивает внутренности. Появление рядом с собой он пропустил. Понял, что кто-то стоит прямо за спиной, лишь ощутив прикосновение к плечам. Встретился в отражении с темными, практически черными глазами. — Вот такие вот глупые смертные, да? Вместо ответа его вместе с одеялом вдруг подняли на руки. Ничего не понимая, страха однако на лице не было. Лишь легкая тень недоумения. Обычно любое прикосновение заканчивалось болью или прыжком в портал. Так просто в тактильном контакте ему было четко отказано раз пятьдесят, если не больше. Несколько шагов и вот его не швырнули, как обычно, а вполне себе аккуратно уложили на кровать. Но прежде чем Юнги успел отодвинуться, рука несколько неуверенно сжала предплечье. — Посиди со мной, пока не усну, — такая же неуверенность в голосе, и тень смущения в опущенных ресницах. Помедлив, демон все же кивнул и устроился рядом на кровати. Самом ее краешке. Чонгук грустно хмыкнул, но лучше уж так, чем пустая комната. Лучше уж так, чем вновь спать одному. *** Кошмары больше не мучили, на смену им пришло нечто другое. Будоражащее и пугающее одновременно. Будоражащее — потому что так давно хотел. Пугающее — потому что несколько растерялся, не имея понятия как реагировать. Примерный план знал, конечно, но это же теория, почерпнутая из фильмов для взрослых и очень взрослых. А пальцы, между тем, гладили его уверенно. Настолько, что он без проблем поддался им, ощущая всплеск жара по венам. Сердце с разбегу бухнулось о грудную клетку и затарахтело. Чонгук облизал губы, сглотнул. Что это? Явь, сон или иллюзия? Он очень хотел быть более раскованным, но получалось плохо — сказывалось отсутствие опыта. Пальцы погладили нижние мышцы живота и легко поддели резинку трусов. Когда же коснулись там, Чонгук выругался сквозь стиснутые зубы. Хо-ро-шо. А потом стало еще лучше. С первым движением по стволу все барьеры рухнули, и он раздвинул ноги пошире. Вцепился в одеяло и, поддав бедрами, застонал. Потолок крутился под прищуренным взглядом, в полумраке выражение чужого лица не разобрать, а так до скрежета зубов хотелось. Сон? Явь? Иллюзия? Комната наполнилась сбитым дыханием. Рука активно продолжала движения, бедра не менее активно подмахивали. Коснуться. Так нестерпимо захотелось коснуться чужой кожи. Или даже… … или даже губ. Не отдавая себе отчета, когда яркая волна света устремилась куда-то то ли вверх, то ли вниз, Чонгук вдруг резко пристал на локтях и впился в губы поцелуем. Если бы была возможность, он смог бы увидеть бездну удивления в темных глазах. Не просто удивления, даже растерянности. Но, прежде чем все осознать до конца, Чонгук лишь углубил поцелуй, языком нырнув внутрь. Его не оттолкнули, рука продолжала движения, нося все чувства Чонгука на центрифуге. Поцелуй, поначалу вышедший чем-то неосторожным, становился только насыщенней, если не грубее. Напор с обеих сторон набирал оборот… Но вот волна, устремившаяся вверх, таща и сознание Чонгука за собой, достигла своего высочайшего пика. Он напрягся, разорвал поцелуй и, всхлипнув, рухнул на подушку. Хо-ро-шо. Это был сон? Иллюзия? Или всё-таки… явь? *** Серый рассвет, точно у него сперли краски где-то в подворотне, безлико затапливал комнату. Унылость царила повсюду, только вот в теле и мыслях был неожиданный покой. Чонгук задумчиво покусал губы. Приснилось-таки? Решившись, он осторожно приподнял край одеяла и заглянул под него. Разочарованно вздохнул. Вся одежда на месте. Но… Но почему тогда кажется, что всё теперь по-другому? Нет, он должен узнать правду! Хоть как! Даже если Юнги придется пытать! Чонгук резко подорвался на кровати, да так и замер, вытаращив глаза. — Горазды же лар’хвэ спать, — Владыка, сидящий в кресле напротив и что-то считывающий с символов, которые зависли перед ним в воздухе, махнул рукой — буквы враз погасли. Хотя пару фраз Чонгук все же успел разобрать. Неужели корейский? — Как думаешь, Кадумар, Ким Намджун подходящее имя для такой величины, как я? — острый коготь постучал по не менее острым зубам. — Вполне, ваша милость, — отозвался угол кровати, на котором через секунду появился и сам обладатель голоса. Вельзевул кивнул. Чонгук пошевелился, выпутываясь из-под одеяла, и все три глаза тут же на него уставились. Он поспешно сел, склонив корпус в поклоне. — Добро пожаловать, ваша милость! Чем обязаны столь раннему визиту? — У меня для вас есть кое-что и права отказаться вы, конечно, не имеете, — ухмыльнулся Владыка и вышло это зловеще.