Я желаю

I was left there, deep in the dark

By someone evil and hit the mark

A hole was blasted through my heart

My mind so shattered, where do I start?

It′s not your fault you found me here

Broken and damaged, I'm sorry dear

But you did something great and with might

You pulled me out of the dark

Into the light

Меня бросили во тьму,

И я уже почти

коснулся самого ее дна.

Сердце разворочено,

А разум разбит,

так с чего мне вообще начинать-то?

Ты не виноват,

что нашел меня здесь,

Сломленного и покалеченного.

Мне жаль.

Но ты сделал

нечто невероятное:

Ты вытащил

меня из темноты

Прямо на свет.

Miyork “Out of the Dark”.

Кадумар так давно смирился со своей тьмой, что когда на пути мелькнул маленький, бесполезный отблеск света, он уставился на него с недоуменной насмешкой. Что это могло сделать против всей черноты? Задушить его одним плевком. Обманом выманить за круг и перерезать глотку. Ведь проще простого. … Он недооценил противника. Этот свет оказался сродни грибу, плесени, что так легко проникала внутрь едва видимыми спорами, пуская корни и смешиваясь с внутренними органами. Кадумар просчитался, а когда осознал, было уже слишком поздно. Этот свет, она сама стала его частью, словно так было всегда, и они родились изначально спаянными друг с другом. Увы. Человеческая жизнь оказалась слишком хрупка. А он не тот белобородый старикашка, чтобы возвращать к жизни. Хотя у Юнги иногда складывалось ощущение, что и тот не всесилен. Уйти следом Кадумар тоже не мог. Демоны не умирают, они отправляются в Колыбель. Одни — на самое дно, пока через миллионы перевоплощений не пройдут от мельчайшего беса до прежнего состояния; другие застревают на более высоких уровнях, прекрасно осознавая себя и свое прошлое. После того, как Кадумар уничтожил свой собственный Легион, Вельзевул не сослал его глубоко. О, он поступил гораздо более изощренно: оставил наедине с полной памятью во тьме, из года в год вариться среди гнетущих мыслей и ненависти. Переживать каждый прожитый миг, не в силах ничего изменить. Все свершилось. Свет погас. И тьма вновь победила. Когда срок заключения подошел к концу, Кадумар вернулся обратно, ощущая себя всего лишь тенью прошлого. Элейна здорово его подлатала — может, поэтому и оставил ее дышать в этот раз — и он смог ощутить прежнего себя. Но лишь наполовину. Остальную часть пожрала пустота. Она явилась неслышно, он даже поступи не услышал, но разъела дыру такую, что не перепрыгнуть, не перебраться. Сосущая пустота. Темнее самой темной ночи. Что ни кинь туда, даже эха не слышно. Понятия не имея, как избавиться от нее, он научился с ней жить, и даже без страха заглядывать в самое беззубое дно. Возможно, такова участь всех демонов. Рано или поздно просто раствориться в этом ничто. После Колыбели Кадумар твердо решил для себя: больше свет и его видимую беспомощность он недооценивать не будет. И очень даже неплохо держался в стороне, не поддаваясь фантомам, что периодически терзали нутро. О, они действовали очень подло, подкрадываясь в тот самый момент, когда он расслаблялся и не ждал подвоха. Фантомы-прошлое. Фантомы-боль. Как могло бы быть. И как не будет. Именно они стали тем двигателем, который заставлял зорко следить за ее новыми перерождениями, периодически скрещивая их пути. Однако, облегчения не наступало. А пустота отвоевывала все больше пространства. Выручил Аббадон. Подкинул дурацкую работенку на земле. Услышав предложение в первый раз, Кадумар расхохотался и не мог остановиться очень долго. Он и исполнитель желаний?! Такого бреда он давно не слышал. — Родной мой, — ласково оскалился тогда Эб, — ты либо сгинешь в пучине своих глупых мыслей, сойдя с ума, либо попытаешься выплыть наружу. Хватайся за веревку, пока еще есть возможность. Потом даже я не смогу ничем помочь. Да и никто не заставляет тебя исполнять желания, как того пожелают смертные. Просто развлекись. Просто развлекись. Да. Кадумар развлекся. О, как он развлекся! Хотя, может, ничего бы не случилось дальше, если бы он вновь не просчитался. — Ладно-ладно, не нервничай! Всё! Желаю! Я желаю… — пацан подобрался поближе, хитрая улыбка и странный блеск в глазах заставили слегка насторожиться, — Я желаю быть навечно с тобой связанным нитью судьбы! Все пошло не по привычному сценарию. Чонгук тяжело вздохнул и выругался. Одним залпом осушил бутылку, грязной рукой вытер рот.  — В общем, я понятия не имею, что именно вас там связывало, любил ты ее или нет, или просто пользовался плотскими услугами, но запомни: теперь ты — мой. Учти это. Или запиши. Хотя, человеческий век недолог, так что скорее всего девица уже того, давно скончалась. Или ты выпил ее душу?  Новый ошейник. Однако Кадумар не собирался становиться чертовой собакой на цепи в этот раз. Демона нельзя приручить... — Ох, прошу прощения, — затараторил Чонгук. — Я совершенно случайно. Почти. — Загляделся на ваше прекрасное платье… Мерзкое, вульгарное и пошлое. — … и вот хотел попросить: не дадите адресок магазина? — Я тебе сейчас шею сверну, — ласково улыбнулась демоница, явив миру добрый набор клыков во рту. И как они там только помещались? — Дело, конечно, ваше, но тогда я не смогу купить подобную прелесть и протереть ею пол. … если он сам того не пожелает. — Зря я тебя сюда притащил. И… — язык неохотно поворачивался дальше, — вызывал тоже зря. — Чонгук выдохнул и стекло невольно запотело. — Знаешь, в тот раз даже не особо надеялся на положительный результат. Хотел просто сделать что-то… Впрочем, неважно. Тебе это вряд ли будет интересно. Но я… — он замолчал по-прежнему уставившись в окно, а точнее на чужое отражение. — Я тебя отпущу, не сейчас, не сразу, но точно сделаю это. Ритуал, разрывающий нить должен существовать, не может просто не существовать… Пустота вдруг дрогнула внутри, и совершенно невозможно отозвалась эхом. Чужого голоса. Чонгук повернулся к Юнги и выпалил практически на одном дыхании и с дикой, неприкрытой надеждой: — Слушай, ты же мне ночью подрочил, да? Кажется, вокруг воцарилась тишина, даже звука громыхающего мимо трамвайчика не было слышно. Полоса, отделявшая святую землю от обычной, резко задымилась, выжигая вокруг снег и землю. — Это значит «нет»? — попятился Гук.— Даже совсем… чуть-чуть? Вот так споры распространялись дальше, окончательно, день за днем, бесповоротно захватывая все больше территории, и даже чертову пустоту заставляя подвинуться. Встречать взгляд, полный странного, необъяснимого чувства, воронки, что затягивает в себя, не обещая взамен ничего и одновременно так много. Взгляд зарождающий желание жить. Как сейчас, вот например. Тревожный. Растерянный. Ожидающий. Юнги шагнул под защиту, которую сам же наложил, чувствуя, как под ледяную броню просачиваются эти поры света. Или же человечности?.. — Ты не ранен? — хрипло затараторил Чонгук, хватаясь за его предплечья, словно утопленник за скалу. Ни за что не отпустит. Ни за что! — Все, враги повержены и мы уходим? Демон молчал, рассматривая встревоженное и местами оцарапанное лицо, полное усталости и надежды, что все скоро закончится. — Юнги, эй? Что такое? — еще больше забеспокоился пацан, заглядывая ему в глаза. — Мы можем уходить? Да? Юнги костяшкой пальца осторожно коснулся грязной щеки. Скупо улыбнулся — Почти, — сказал, проведя по коже дальше. Заправил прядь темных волос за ухо.— Осталось еще одно дело. — Какое? Чашу забрать, да? — К демонам чашу, — хмыкнул Юнги и резко выпустил крылья, собирая обратно в кокон вокруг них двоих. Огненная струя прошлась по гладкой поверхности и с шипением растворилась, не причинив вреда. — Кадумар, Кадумар, — мерзким скрежетом рассмеялся Баал. — И все-таки правдивы были те слухи. Крылья раскрылись наполовину, чтобы можно было видеть противника, замершего в паре шагов со скрещенными за спиной руками. — Ты слишком очеловечился, — последнее слово прозвучало с особым презрением. — У тебя нет своего Легиона. Больше нет. К власти ты не рвешься. Так какого демона тебе вообще надо? Отправьтесь просто вместе со своим лар’хвэ в Колыбель и не морочь нам всем головы. — Хотелось бы сказать, что я учту твои пожелания, но нет. И ты ничего не забыл? — Юнги достал из кармана нечто маленькое, тускло блеснувшее в полумраке, и швырнул вперед, прямо под ноги демона. Предмет стукнулся об пол и замер. Баал чуть склонил голову, равнодушно взглянул на кольцо. Усмехнулся. — О, маленькая тварь тебе уже все рассказала. Всегда знал, что на Велиар нельзя полагаться. А она тебе поведала, кто нашептал демонам о твоей маленькой слабости? — демон противно усмехнулся, но не получив ожидаемой реакции, поскучнел. — Да ладно, неужели и впрямь рассказала? И что, она до сих пор жива? Чонгук вздрогнул. Перевел встревоженный взгляд на Юнги. Тот по-прежнему смотрел на Баала, по выражению лица ничего не понять, и Гук шумно сглотнул. — Жива? Серьезно? Ну и ну, Кадумар. Ты и впрямь меня разочаровываешь. На тебя были такие планы, такие надежды Владыки! А ты все так бездарно просрал, связавшись с лар’хвэ. Вообще, ничего личного. Ты же понимаешь: не я, так кто-нибудь другой попытался воспользоваться таким шикарным шансом, который ты сам всем и предложил. Демон и лар’хвэ. На что ты вообще рассчитывал, а, Кадумар? Что будете жить долго и счастливо? — Ты закончил? — холодно спросил Юнги. — Нет, — скрипуче пропел демон. — Хоть и не велика потеря, но за то, что уничтожил моего мотолу, требую реванша. Arhveiv. — Как пожелаешь. — О нет, не с тобой, конечно же. С лар’хвэ. — А больше ты ничего не хочешь? — глаза прищурились, блеснув, словно лезвия, желваки стали четче. — Ну, что же ты, забыл? Неповиновение законам Подземного Мира карается строго. Пять сотен в Колыбели. Ты-то выдержишь. А вот пацан твой свихнется в первую же минуту пребывания там. И не надо говорить мне, что мотолу не обязан идти за своим хозяином. Помимо этого, вас связывает еще кое-что. И уж с этим ты ничего не сможешь поделать. Даже если оторвешь мне сейчас голову. — Он про Нить Судьбы говорит, да? — шепотом спросил Чонгук, но ответ и так был ясен. Его дурацкая затея теперь могла сыграть им злую шутку. Один на один против Баала он не выстоит. Сдохнет же. И Юнги отправится в Колыбель. Откажись Юнги повиноваться, и они оба отправятся в Колыбель. И там Чонгук тоже сдохнет. Какой чудесный расклад. — Однако, — вкрадчиво произнес Баал, — я могу отозвать свой вызов. В обмен на одну нехитрую штуку. — Он сделал эффектную паузу и, убедившись, что аудитория внимательно слушает, продолжил: —Ты передашь мне свои силы, добровольно испив из Чаши Жизни. Как только это произойдет, я даже отпущу вас обоих куда глаза глядят. Даю слово Баала, Повелителя Восьмого Легиона. Поверь, вы мне не шибко интересны. Через пару десятков лет все равно загнетесь, после того, как я стану Владыкой и устрою ад на земле. А, ничего удивительного. Опять весь сыр-бор из-за власти. И что там такого заманчивого? Чонгуку вообще было плевать на все эти игры, лишь бы с Юнги ничего не случилось. Гук взглянул на демона, и выражение лица его ему не понравилось. Он в панике прижался к нему еще ближе. Баал же врет. Не отпустит. Юнги отдаст свои силы и его убьют. Или что там с демонами происходит? Чонгука может и отпустят, но разве он сможет уйти, бросив здесь Кадумара одного? Он перехватил взгляд Юнги и мелко затряс головой: — Нет. Даже не думай. Я не уйду. Даже не смотри так. Это бесполезно. Юнги положил ладони на его пальцы и осторожно сжал. Несколько секунд молчал, разглядывая его, словно пытаясь запомнить напоследок. Наконец произнес: — Ты же знаешь, что я сюда за тобой пришел? Сердце сделало кульбит и кольнуло. Чонгук сглотнул, неуверенно кивнув. Да, теперь точно знает. — Но это же ловушка! Думаешь, я смогу смотреть, как тебя убивают? — против воли в голосе просачивалась истерика. — Демоны не умирают, — слабо усмехнулся Юнги. — Они уходят в Колыбель на долгие тысячелетия. Потом возвращаются вновь. И вообще, что-то маловато веры в меня. Я как-никак возглавлял Девятый Легион. — Да плевать, что ты там возглавлял! Я тебя не оставлю! — Слушайте, все это очень мило, но давайте быстрее решайте, — влез Баал. — Мое терпение на исходе. — Юнги, нет! — с отчаянием прошипел Чонгук, читая ответ по глазам. — Не вздумай! — Я согласен, — громко сказал Юнги, сжимая пальцы Чонгука и аккуратно отцепляя от себя. Вокруг них завибрировал воздух, подсказывая Гуку, что портал вот-вот откроется и засосет его прочь отсюда. И возможно он больше никогда не увидит Юнги. Никогда. Мысль ужаснула до глубины всего его существа. — Не вздумай! — с отчаянием рявкнул Чонгук, но ничего не мог поделать, демон, конечно же, был сильнее. Ну почему, почему он не какой-нибудь дурацкий супергерой?! — Ты же понимаешь, что я за тобой пришел? — вновь повторил свой вопрос Юнги, заставляя влагу собраться на ресницах. — Всегда шел следом. И всегда буду идти. Указательный палец коснулся грязного лба, и Гука словно парализовало. Он не мог не то что ногой шевельнуть, а даже мышцами лица дернуть. Крылья раскрылись и вернулись за спину. Чонгуку оставалось только беспомощно наблюдать, как демон обходит его по касательной и идет на верную гибель. Даже если не умрет, а окажется в Колыбели, чем это лучше? Гук его больше никогда не увидит. Щеки стали мокрыми, внутри клокотал вулкан, а он не мог и звука издать! Баал между тем раскрыл ладони, в которых секунду спустя появилась злосчастная Чаша Жизни, чтобы ей пусто было! Придерживая ее одной рукой, он по второй полоснул сорвавшимся со стены кинжалом. Алая кровь заструилась внутрь посудины. Надо же, а цвет крови у них одинаковый. Юнги приблизился и молча протянул ладонь, обагренное чужой кровью лезвие полоснуло по ней. Нацедив достаточно, Баал всколыхнул чашу, и жидкость в ней перемешалась. — Arvesh Sin Arvesh. Tofgosh Sin Tofgosh! Er’Me! — Ты даешь слово, Баал Ужас Подземного Мира, — сурово начал Юнги, — что отпустишь этого смертного целым и невредимым, не преследуя его сам и при помощи своих помощников? Баал криво усмехнулся, цыкнул, но кивнул. — Даю. Его слово обрело физическую форму, повиснув в воздухе слегка светящейся стрелой. Стоило только нарушить обещание, и она обрушится со всей мощью, отправив на самый нижний ярус Колыбели. Юнги взял чашу и сделал первый глоток. Вибрации вот-вот открывающегося портала вокруг тела увеличились, Гук замычал, не принимая свое бессилие. Демон сделал другой глоток. Пошатнулся. На третий, крылья его обвисли. Он взглянул на Чонгука исподлобья, взгляд помутнел. На четвертый, колени его подкосились и он стал медленно оседать на пол. Зря Чонгук полез в ту книгу. Зря провел ритуал. Зря загадал желание. Все зря. Просить о помощи некого. Никто не поможет ни ему, ни глупому демону. — Ты действительно так думаешь?— вдруг раздался шепот возле самого уха. — Но ведь у тебя еще есть я, мальчик мой. Кто это я? Чонгук мог только глаза скосить, но так никого и не заметил. У него началось помутнение рассудка? Или раздвоение личности? — Все мимо, — в голосе мелькнул смех. — И все гораздо проще. Взгляни на происходящее. Если есть демоны, то есть и… Да ладно! Ангел-хранитель, что ли?! Спустя столько времени явиться? И не стыдно, а? Хотя по сути, это Гуку должно быть стыдно. Потому что ни в момент призвания демона, ни в момент любой другой опасности, он мало думал о тех, кто носил нимб и белые крылья. — Ну почти, однако, ты мыслишь в верном направлении. Скажи, дитя, ты желаешь изменить происходящее? А так не понятно, что ли?! Гук гневно засопел сквозь стиснутые зубы. — Увы, я не могу вмешаться, пока ты сам не пожелаешь, чтобы я сделал это. Таковы правила. Так ты желаешь спасти эту заблудшую душу? Да! Да! Да, блин! Тысячу раз да! — Что ж, хороший выбор. Правильный. И время вдруг застыло. Баал замер с торжествующим огнем в глазах и протянутой рукой, в которой тускло блестело лезвие кинжала. На Кадумара не распространялось его Слово, и отпускать его он точно не собирался. Ослабший Юнги практически осевший на пол. Даже пыль повисла в воздухе, словно кому-то просто пришла в голову дурацкая затея прикрепить все на невидимые ниточки. Окружающие замерли, а Чонгук, наоборот, получил неожиданную свободу, и тут же рванул к Юнги. — Все-таки вмешался, — раздался вдруг другой голос, а следом и явился его обладатель. Владыка осмотрелся, задержавшись взглядом на Кадумаре и Баале, и досадливо вздохнул. Почесал левый рог. — Тебя пока дождешься, — со смехом упрекнул его собеседник, останавливаясь рядом. Седовласый старик едва доставал Владыке до груди, и вместе являли они довольно-таки комичную пару. Где же Чонгук его уже видел? — И заметь, я ничего не нарушил, меня позвали. — Ну конечно же. Безгрешный свет. Вы никогда не играете нечестно, — в голосе Вельзевула мелькнул сарказм.— Просто находите лазейки. — Конечно, — щелкнул пальцами старик, нисколько не обидевшись на пренебрежительный тон собеседника. — Ведь главное что у нас? — голубые глаза под нависшими бровями весело сверкнули. — Намерение, друг мой. Намерение. Вот сей юноша изначально запутался, — кивок головы на Чонгука, — однако вскоре опомнился, проявив очень даже благое намерение сделать счастливым одного нерадивого демона. Как же тут отказать? — Действительно,— Владыка почесал другой рог. — И что? — спросил минуту спустя. — Что? — Не прикидывайся. Ты опять меня обскакал. — Ну что ты, друг мой. Как я мог. Просто юноша позвал, и я… — Тц! — цыкнул языком Вельзевул, перебивая старика. — Ну хватит уже. — Я бы и рад уступить, но ты же помнишь, что случилось тогда? История должна завершиться, а желание исполниться. Мне правда жаль. Но тебе придется еще немного побыть Владыкой Подземного Мира. — Иди знаешь куда со своим сочувствием? — вежливо спросил Вельзевул, скрещивая руки за спиной. — Догадываюсь, — не менее вежливо отозвался собеседник. — Можешь не озвучивать. — Он должен был занять мое место и стать одним из сильнейших, я так долго его к этому готовил, — тут он замолчал и, подумав, добавил: — По-крайней мере сделал все возможное. Однако… Куда все скатилось? — алые глаза недобро прищурились в сторону Гука. Старик тоже взглянул на него и тот внезапно вспомнил, где его видел. В церкви же! Когда тырил чашу! Ему в миг стало неловко, а еще жарко. — Скажи, Чон Чонгук, — начал святой отец (ой ли?) мягко, — ты определился, чего хочешь от этого демона? Гук заморгал, мысли сначала вспорхнули, но вдруг утихли, потому что правда уже давно нагрела себе место внутри него. Он неуверенно кивнул. А потом открыл рот и смог произнести: — Да. — И чего же? — Хочу… Хочу, чтобы он был счастлив. — А если это будет означать счастье, но вдали от тебя? Отпустишь? Все внутри воспротивилось, камни заворочались, чувства-волны поднялись вверх, но Гук через силу выдавил: — Да. Отпущу, — голос вышел сухим. Ломким. Он и сам не верил в то, что произнес. — Чудесно, — улыбнулся святой отец. — Знаешь, очень давно вот этот самый демон заключил со мной сделку. Гук покачал головой. Конечно же он не знал. Юнги не особо с ним откровенничал. — Чтобы стать человеком, — легкая пауза, — ради тебя. — Стать человеком? Ради меня? — хмыкнул Гук нервно, недоверчиво. — Как это возможно? — О, течения жизни иногда текут по таким руслам, что нам не всегда понятны. И могут пересекаться там, где и вовсе не ждем. Перед глазами как наяву встала девушка из снов, к которой Чонгук не раз изводился ревностью. Она была близка с Юнги. Она его любила. И он ее тоже. Ради нее он уничтожил свой Легион. Ради нее проторчал в Бездне. Ради нее… А потом перед глазами промелькнули еще тысячи прожитых жизней, дороги которых всегда пересекались с одной тропой, ненадолго, но все же пересекались. В общем, его бредовые до этого догадки и впрямь оказались верными. Губы пересохли. — Он… Мы… — слова никак не связывались не то что в предложения, а даже в словосочетания. — Все так, милый мой, все так. Он давно уже шел к тому, чтобы стать человеком. А ты оказался именно той точкой опоры, что сделало это намерение только тверже. — Знаете, я все равно не понимаю… Разве демоны могут стать людьми? — Еще как могут. Считай, что это их заветное желание, о котором они и сами пока не осознают. Более того, хочешь расскажу тебе один секрет? Чонгук неуверенно кивнул, все еще переваривая поступающую информацию. — Вся правда кроется в том, что никто не свергал демонов в Подземный Мир. Они сами ушли, по своему желанию, когда поняли, что по их вине мир едва не разрушился. — Ушли сами?.. — Разве мог тот, кто их создал, с такой любовью и заботой, отправить своих же детей в такой мрак? Они сами изъявили желание на данное наказание. И сами же ушли. Погрязли в собственных эмоциях, поступках и грехах, с каждым новым часом все более забывая о том, кем они были и концентрируясь на том, кем они стали. Однако, что помогает каждому живому существу стать лучше в этом мире? — Я думаю, вам виднее, — замямлил Гук. — Намерение, дитя мое. Желание. С каким намерением, каким желанием ты все делаешь и определяет то, кто ты есть. Вот такие пироги. — Пироги, — эхом повторил Гук, почесав нос. — Пироги не то слово. И что теперь? Что будет с Юнги? С… нами? — Он, наконец, станет человеком. Как того и пожелал когда-то. — И все забудет? — он с тоской взглянул на застывшее в слабости лицо демона. — И… меня? — Не попробуем, не узнаем, — пожал плечами старик. — Ну что, рискнем? Чонгук с неожиданной робостью коснулся черных волос, несколько минут молчал, собираясь с силами. Впрочем, выбор он уже сделал, так что нечего колебаться. А забудет все, что ж, придется напомнить. Как показала практика, демона тоже можно приручить. С человеком же будет даже проще. — Тогда нам нужны Чаша Смерти, кровь купидона и человека. Можно у тебя позаимствовать парочку ингредиентов? — обратился святой отец или кто он там? к Вельзевулу. Владыка равнодушным щелчком пальцев отправил стеклянный пузырек и чашу прямо к Чонгуку. Что ж, по красной жидкости логично предположить, что это кровь купидона. Хотелось бы верить, что с ним ничего не случилось. Как и с Элейной. Гук решительно перехватил его и вылил содержимое в посудину. Обернулся в поисках ножа или чего-то острого. Приметил осколок от люстры. Схватил и полоснул по внутренней части ладони. Кровь плюхнулась внутрь, смешавшись с кровью купидона. Он взболтал чашу, как делал это Баал, а потом чуть замешкавшись приложил один ее край к застывшим губам Юнги. Что ж. Он напомнит потом, если демон все-таки забудет его. *** План провалился.  А он так долго к нему готовился. Но чего только не сделаешь ради чада. Пускай и такого неблагодарного.  Сунув руки в карманы брюк, Владыка остановился под светящимся фонарем. Снег медленно крутился в тусклом свете, исчезая на границе темноты. Где-то послышался лай, и Вельзевул перевел взгляд на дом, стоявший чуть поодаль. Горело всего лишь одно окно, наполовину зашторенное, но за пару недель сожительства, он уже успел изучить чужие привычки вдоль и поперек. Сокджин точно сидит сейчас за компьютером над очередной своей нелепой статьей. Греет руки о почти остывший чай, пока собаки кучей валяются в ногах.  План провалился, да. Дальше можно не продолжать. Чаша восстановит свои силы аж через пятьсот лет. Нынешние смертные столько не живут.  Выдохнув облака пара, он двинулся вверх по улице.  …Дверь открыли почти сразу, словно ждали по ту ее сторону. Кутаясь в теплый халат, Сокджин несколько серьезно, несколько растерянно смотрел на позднего гостя. Возле лестницы замерли собаки, тоже внимательно уставившись на пришедшего.  — Я думал ты уже не придешь, — Сокджин робко улыбнулся, но вновь стал серьезным.  Вместо ответа Намджун шагнул вперед, внося на порог белый вихрь и зимний холод. Не удосужившись закрыть за собой дверь, он прижал к себе хозяина дома и поцеловал.  Пятьсот лет большой срок, конечно, но он что-нибудь придумает.