Рыцарь

3 Наша обитель покоилась на небольшом холме. Сам городок стоял у небольшой реки, илистой и неказистой. За речкой был редкий лесок. В теплое время года я ходил в лесок и подолгу рассматривал травы, кусты и деревья. Мне нравилось запоминать особенности строения разных растений. В моей келье под кроватью хранился сундучок с высушенными травами и листьями. Я особенно любил разглядывать их в зимнюю пору, когда дороги превращаются в грязь, а деревья в скрюченные кости. Я делал некоторые записи, но бумага была у нас в недостатке. Когда его взвод обосновался в монастыре уже заметно похолодало, и часто шли дожди. В тот день, как и предвещал брат Акон, тоже было дождливо. После утреннего кланения, я помог на кухне, после чего направился в келью. Я повторил ратху*, и сделал вольный перевод Поклонной песни с него на пансонский**. Вышло плохо. Я забывал строчки, и не мог подобрать достойные замены. За окном капли слились в единый поток. Гудел ветер.

**** На обед вновь была похлебка. Солдат заметно поубавилось – многие ушли в деревню. Он тоже. Я быстро доел свою порцию, и ушел готовиться к вечернему кланению. Сегодня была моя очередь зажигать огни в Чашах. Вечернее кланение прошло тихо. Старший Брат, кажется, мало спал, и читал песни, то растягивая, то тараторя слова. У него был заметный акцент. Он плохо говорил на пансонском, все об этом знали, и от того, кажется он всегда старался больше. Знак Рода краснел над горящими чашами, и тени прыгали на потолке. **** Дождь не закончился к ужину. На ужин подали вареную репу и зажаренную морковь. Я думал о том, как перевести «зариятоку»*** , сохранив лаконичность, когда он зашел. На нем был дорожный плащ, мокрый и грязный, и вьющиеся черные волосы тоже намокли, от чего походили на смолу. За ним семенили оруженосцы с обеспокоенным выражением лица. Он посмотрел на вареную репу, а затем на жареную морковь, и прошел мимо, не присоединившись к ужину. За соседним столом вояки разразились смехом, пародируя на свинячий манер голос местного трактирщика.