Возьми ответственность!

— Какого чёрта ты творишь, Малфой? Ему стоило ожидать чего-то подобного, когда он решил подразнить Грейнджер вчера вечером. Ему стоило ожидать, что Грейнджер ворвется в его кабинет с палочкой в руках еще до начала рабочего дня. — Ты хочешь, чтобы об этом судачило всё министерство? — Судачило о чём, Грейнджер? — он решил занять позицию дурачка и спрятаться под маской наивности, — я всего лишь сказал, что мы все здорово провели вечер, а чего ты так боишься, что об этом узнают? — Не прикидывайся, Малфой, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, — она предупреждающе уставилась на него. — Нет, не понимаю, — всё в такой же беззаботной манере. Драко откинулся на спинку своего кресла и с вызовом уставился в ответ на Грейнджер. Эта перепалка только распыляла в нем азартность, хотя от вида палочки в ее руках, на затылке волосы становились дыбом. — У Энтони вчера появилось много вопросов, касательно твоих последних слов. Тебе стоит быть чуточку сообразительнее, Малфой, если ты не хочешь, чтобы об этом болтали все, кому не лень. Грейнджер была непробиваема, и вся ее непоколебимость нервировала и очаровывала одновременно. Она придерживалась своих принципов и это подкупало Малфоя, подкупало и вызывало еще большее любопытство. — Ах, если Энтони задает вопросы, то всё понятно, — уже в привычной манере он растягивал слова, — так переживаешь, что бывший узнает о твоих неразборчивых связях, Грейнджер? Переживаешь о репутации? Малфой и не подозревал, что еще больше распарывал незатянувшуюся рану. Малфой и Грейнджер враждовали всегда, но их споры и ссоры никогда не затрагивали нечто личное и болезненное. И сейчас Драко Малфой переступил эту черту. Да, Гермиона Грейнджер переживала о том, что может сказать Энтони Голдстейн. Внешне, Гермиона оставалась всё той же Гермионой, пылкой, вздорной и непрошибаемой, но внутри неё разрасталось зерно неуверенности, которое посадил Энтони Голдстейн. Оказалось, что это необычайно больно, когда любимый человек не принимает тебя такой, какая ты есть. — Конечно, Малфой, я переживаю, — грубо, со всей остервенелостью и холодностью, — сам подумай, Гермиона Грейнджер связалась с подлым слизеринцем с сомнительным прошлым. А что же скажут люди в будущем? Такое черное пятно в моей биографии, — она наигранно покачивала головой. — Ты хотела сказать, Гермиона Грейнджер и самый богатый холостяк Драко Малфой? Напряжении между ними росло. Они оба понимали, что Грейнджер закладывала в этих словах, но была слишком толерантной, чтобы прямо озвучить все свои мысли. Это был укол Малфою и он оказался не менее болезненным. 1:1 Гермиона наставила на Малфоя палочку и его ответная реакция не заставила себя долго ждать. Что она собиралась делать? Это был блеф и Малфой это понимал. Но внутри нее только нарастала буря ярости. И Драко мог видеть это в её глазах. — Грейнджер, просто смирись с этим и скажи, что это была лучшая ночь в твоей жизни. — Малфой, даже не пытайся подбить меня на то, чтобы я разносила по министерству эти лживые сказки, — уголки ее губ поползли вверх. Никто из них не осмеливался опускать палочку и их не волновало, что сейчас они нарушают с десяток правил министерства. И каждый из них был слишком упертым, чтобы сделать это первым. Идеальная пара. Но их противостояние прервали. — Драко? В дверях стояла удивленная брюнетка, которая не сводила глаз с оппонентки Малфоя. Астория Гринграсс сразу же завладела их вниманием, и они тут же опустили свои палочки. Гермиона была удивлена не меньше самой Гринграсс, однако она, в отличие от самой Астории, не знала, кто стоит перед ней. Или просто не помнила. Ведьма тут же подметила, что неожиданная гостья была очень красива. Одета с иголочки и каждый ее шаг, каждое её действие говорили о том, что она из династии аристократов. Утонченная и элегантная. «Она бы ему понравилась» сразу же пронеслось у нее в голове. — Астория? Что ты тут делаешь? Драко был в растерянности. Это был первый раз, как он увидел её после разрыва. И с облегчением он осознал, что внутри это ничем не отдавалось. Малфой совершенно ничего не почувствовал. Не было даже обиды или какой-то злобы. Ему было все равно. — Ты уже как несколько недель покинул дом без единой записки и так и не связался с родителями. Твоя мама просила навестить тебя, чтобы узнать, как ты. Гермиона моментально почувствовала себя лишней. Она услышала что-то, что не должна была. Что-то, что её не касается. До нее вдруг дошло, что она совершенно ничего не знает о мужчине, который стоял перед ней. Она не знала ничего о его жизни, что не предавалось какой-то огласке или не фигурировало в суде после войны. Они знакомы с самого детства, но она ничего о нем не знала. Она переспала и хотела того, кто был для нее закрытой книгой. — Я, пожалуй, пойду, — Гермиона едва сказала это вслух, но в кабинете стояла такая тишина, что ее слова казались криком. — Да, это будет любезно с вашей стороны. В голосе Астории не слышалось никаких эмоций, но Гермиона чувствовала, как та недовольна её присутствием здесь. Астория улыбалась, но Гермиона не видела в этой улыбке ничего доброжелательного. И Гермионе еще больше захотелось убраться отсюда. Она довольно быстро одолела расстояние между собой и дверью и направилась в свой кабинет, оставив этих двоих одних. — Это было лишним, Астория, она моя коллега, — осуждающе начал Малфой. — Коллеги не наставляют палочки друг на друга, Драко. Астория прошла вглубь и присела на диван для гостей в самом углу: — Не знала, что ты в таких дружеских отношениях с Гермионой Грейнджер. — Тебя больше не касаются мои отношения с кем-либо и я бы попросил тебя уйти, у меня много работы. Драко был снисходительным, стараясь выдержать нейтральность. Они были вместе два года и она заслуживает уважения, несмотря на то, что вошла в сговор с его матерью. — Можешь передать моей матери, что период подросткового бунтарства начался позже запланированного и домой я не собираюсь, — его слова были довольно четкими и ясными. Драко был уверен, что повторять дважды не придется, чтобы кто-то понял всю серьёзность его намерений.

***

От всех переживаний её всегда отвлекала работа. Гермиона не могла позволить произошедшему захватить ее, не могла позволить Малфою еще больше проникнуть в ее сознание. Она не хотела копаться в себе, думать о том, что делает здесь его бывшая девушка и она не желала анализировать поведение Драко Малфоя за последние пару недель. Гермиона сразу же поняла, кто это, как только услышала имя. Она вспомнила как пророк посвятил им целую передовицу и даже Гермиона не могла не знать об отношениях Малфоя. И от этого было еще более неловко стоять между ними. Не покидало стойкое ощущение, что она знает. Хотя Грейнджер была уверена, что несмотря на выходки слизеринца, он всё равно не распространялся. Встряхнув головой, гриффиндорка вернулась к словарям, которые были раскиданы по столу. Однако ее взгляд зацепился за конверт, которого с утра еще не было.

***

Гермиона уже давно хотела заглянуть сюда на обед. Поэтому, когда увидела, что Пэнси Паркинсон решила встретиться за ланчем, то долго раздумывать не стала. Приглашение Пэнси не стало для нее сюрпризом. После той ночи уже как минимум дважды они встречались за завтраком или пересекались в книжном. К удивлению Гермионы, Паркинсон первая проявила инициативу, но Грейнджер не стала сопротивляться или отказываться, решив, что хуже той ночи с ней точно уже ничего не случится. Как ни странно, Пэнси была приятна в общении, хотя это Грейнджер уже знала. Они вместе учились в магической академии после Хогвартса, но на разных специальностях и даже это не мешало им время от времени сталкиваться в библиотеке. Так что дружба Грейнджер и Паркинсон была вопросом времени. Пусть и в долгосрочной перспективе. — Тебя же уже пригласили на Хэллоуин в следующую пятницу? Пэнси положила себе в рот кусочек вкусного пирога и даже не взглянула на Гермиону. — Ты про ту вечеринку о которой не замолкают Рон с Гарри? Кое-что еще изменилось в тот вечер. Гриффиндорцы подозрительно быстро и гладко спелись со слизеринцами. За той пятницей последовала еще одна, когда они все вместе собрались в баре. А за ней еще одна. Всему виной стали Забини с Ноттом, которые достаточно быстро втерлись в круг общения Поттера и Уизли. Однако, сама Гермиона этой дружбы еще не наблюдала. Она пропускала все следующие пятницы, боясь снова попасть в неловкую ситуацию. — Да, мы все вместе встречаемся в клубе Нотта, он обещает частную вечеринку только для своих и все просто обязаны быть в костюмах. На последних словах лицо Пэнси исказилось в странной улыбке. — Пэнси, ты позвала меня обсудить костюмы? — Гермиона пока не понимала, в какую стезю заведет этот разговор, — я еще не сказала, что приду. — Брось, Гермиона, — она отпила из своей чашки, — как-то совсем не по гриффиндорски, ставить на своей публичной жизни крест только из-за случайного секса с Драко. На этих словах гриффиндорка подавилась своим прекрасным тунцом и уже начала просчитывать всевозможные пути отхода. Этот Малфой преследует её даже там, где его в принципе не должно быть. — Самое время попросить счет, — этим она сразу дала понять Пэнси, что разговоры о Малфое – табу. Но это только заставило Паркинсон усмехнуться, что привело к еще большему непониманию Гермионы. Сейчас она была уверена, что слизеринка ведет игру, и Грейнджер в ней пока проигрывает. — Я даже подготовила для тебя костюм. — Я еще не сказала, что приду, — настойчиво повторила она. — А вот твои друзья придут полным составом, — будто не слышала её намерений слизеринка. Её друзья даже не раздумывали над приглашением. Они поддержат любой кипиш, если там будут танцы и алкоголь. И она их не винила, они все были молоды, они все хотели веселиться после всех пережитых ужасов войны. Иногда Грейнджер казалось, что они наверстывают упущенное. — Почему мне кажется, что пахнет какой-то провокацией? А если мне не понравится костюм? Что-то мне подсказывает, что я буду крайне им недовольна, Пэнси, — Гермиона с прищуром уставилась на новоиспеченную подругу. — Уверяю, тебе понравится, — по лицу Пэнси было видно, что она просто в восторге от сложившихся обстоятельств. Ох, эта змейка знала, куда бить и как добиваться своего. Гермиона чувствовала, что заключала сделку с дьяволом, но решила не пасовать и со всей храбростью довериться подруге: — Уговорила, Паркинсон.

***

Жизнь одному его полностью устраивала, и он жалел только о том, что не сделал этого раньше. Признаться честно, без волшебных эльфов было непросто и он уже прикупил сборник бытовых заклинаний, но это все равно давало ему некое умиротворение. И Малфой был уверен, что его хрупкий душевный баланс не смогут разрушить даже лучшие друзья, которые решили нагрянуть с новосельем. Слизеринец сам никогда не отказывался от тусовок, никогда не был против повеселиться с друзьями. Только в данный момент его жизни ему больше хотелось тишины, ему нужна была передышка. Он чувствовал себя виноватым перед Грейнджер. Он чувствовал вину за тот день, за то, как с ней обращалась Астория, за его слова, за то, что решил подразнить Голдстейна и за то, что так сильно усложнил им жизнь. Если раньше перепалки с ней раз в пару месяцев выступали в качестве эмоциональной разрядки, то сейчас это было непрекращающейся головной болью. Даже когда они молчали, даже когда просто посылали друг другу записки, накал между ними не сбавлялся. Драко был абсолютно уверен, что обидел Грейнджер. И ему хотелось вернуть всё, как было раньше, чтобы в воздухе летал призрак ребячества, беспечности и азарта, они не были друзьями, но вполне могли сойти за старых знакомых. — Так вы с Грейнджер уже определились с парными костюмами на Хэллоуин? Его друзья всё еще проявляли излишний интерес к его личной жизни. Он даже пропустил одну из пятничных попоек, дабы не украсть всё внимание вечера на себя. И чем он обязан такой популярности? — В этой квартире не разговаривают о заносчивых гриффиндорках, — безэмоционально кинул Драко. — Ууу кажется, всё слишком серьёзно, — Нотт продолжал этот поток подшучиваний. Для Драко действительно всё было слишком серьезно. Он окончательно признался себе, что Грейнджер вызывает у него интерес. Он также пришел к определенным выводам, что его привлекают её ум и усердие, с которым она работает. И он считал, что этого вполне достаточно, чтобы они могли зарыть топор войны и стать в некотором роде друзьями.

***

Как это часто случается они столкнулись у своих кабинетов с самого утра. Вид Грейнджер его слегка удивил, и он невольно задержал на ней свой взгляд. Шерстяное темно-изумрудное платье, вместо привычного брючного костюма, сапоги с каблуком, вместо маггловских кед и распущенные кудри спускались чуть ниже плеч. «Тебе идет, Грейнджер» вряд ли он озвучит это когда-нибудь в слух. Драко понял, что молчание несколько затянулось и он хотел уже поприветствовать ведьму, как она первой нарушила двухдневное молчание. — Сегодня я начинаю перевод следующей книги, — в голосе была слышна неуверенность, — мне нужно, чтобы ты принес её из вашего хранилища. Гермиона не рассчитывала на утреннюю встречу с Малфоем и была не уверена, что стоит что-то говорить. Но её язык сработал быстрее мозга и вот она уже просила его принести следующие фолианты из хранилища. Как только она поняла, что эта фраза была сказана всё же вслух, замерла в ожидании, боясь не услышать ответа. Она подозревала, что её намеки на его прошлое сильно задели слизеринца. Хотя Малфой первым перешел черту, поэтому смело можно считать, что они квиты. Драко внимательно взглянул на нее, слегка кивая своим мыслям в голове: — Ты довольно быстро с ними справляешься. Малфой подбирал слова, потому что не знал, что стоит сказать Грейнджер и как она поведет себя в ответ. Их беседа сейчас больше напоминала ходьбу по маггловскому минному полю: каждый шаг был осторожен, однако, каждый следующий шаг был более смелым. — Я планирую закончить всё к новому году, чтобы весной мои переводы уже стояли на книжных полках, — более непринужденно и с большей уверенностью в голосе. — У меня сейчас будет совещание, — он автоматически посмотрел на свои наручные часы, убеждаясь, что еще успевает, — а после я заменяю Гемпера на встрече с главами остальных отделов. Сможешь подождать до обеда? Мне нужно еще проверить эту книгу на проклятия и ловушки. Неожиданно для себя она испытала облегчение, что Малфой оказался таким сговорчивым. Она подметила озабоченность в его взгляде и в голову сразу полезли непрошенные мысли. «Это забота? Обеспокоенность?» — Вполне себе, — она легко улыбнулась и кивнула в ответ, — пришли записку, когда освободишься. Она поспешила переступить порог своего кабинета и закрыть дверь. Сердце колотилось, а сама она уже подпирала дверь тяжело дыша. Гермионе потребовалось время, чтобы взять контроль над своими чувствами и приступить к работе. Ей также требовалось время, чтобы полностью переключиться на руны с мыслей о Малфое. В последнее время, всё, что касалось его, вызывало волнение, интерес и смесь неопределенных эмоций. И это, не говоря уже о том, что мысли об их совместной ночи все еще вызывали жар и тахикардию. Несмотря на то, что она справилась с первой книгой, Гермиона все равно просидела эти несколько часов, не отрываясь от своих словарей. Ей требовалось всё еще раз перепроверить и убедиться, что она не оставила никаких пробелов, которые могут стать неприятным сюрпризом в будущем. Гриффиндорка даже не сразу заметила бумажный самолетик, который приземлился к ней на стол. Нехотя отрываясь от своих заметок, Гермиона развернула пергамент и аккуратным, каллиграфическим почерком без единой кляксы, было выведено всего три слова «жду у себя». Грейнджер еще ни разу не видела его почерк, но была уверена, что хозяин этой записки Драко Малфой. Аккуратно отложив все пергаменты и отодвинув стул, всё с той же утренней неуверенностью она распахнула двери и пересекла коридор. В его кабинете было прохладно, что говорило о том, что он только недавно сел за своё рабочее место. А сам Малфой что-то искал на своей книжной полке. — Малфой? — Заходи, Грейнджер, — не поднимая головы на гостью с легкой отстранённости в голосе, — дай мне минуту кое-что проверить, и мы пойдём в хранилище. — Политика министерства в отношении правонарушительниц стала более лояльной? — она с удивлением уставилась на него, не скрывая усмешки. Она все еще была немного в обиде на министерство за то, что они занесли все ее грешки в их реестр. Она почему-то была уверена, что гоблины Гринготтса не остались безучастны. Интересно, заклеймили бы её особо опасной, если бы до них дошла Скиттер? — Даже не рассчитывай на амнистию, Грейнджер, — он с усмешкой взглянул на неё, — удивлен, что тебя всё еще пускают в этот банк. — Это происходит не без трудностей, — тихо произнесла она. Бровь Драко изогнулась в удивлении и Гермионе стало очень неуютно от этого взгляда. Всё это было подозрительно спокойно, сладко и дружелюбно для разговора с Малфоем. И это ей…нравилось. Что стало для нее сюрпризом. Слизеринец вытащил маленькую книгу, которая вполне могла сойти за карманную, и полностью развернулся к гриффиндорке: — Пойдём, Грейнджер, проведу тебе экскурсию. И двинулся вперед, обходя её. — Но на выходе из хранилища попрошу показать мне все карманы, — в его голос вернулась уже знакомая язвительность. «Нет, это всё тот же Малфой»

***

— Так почему этим занимаетесь вы, а не отдел тайн? Они шли между больших стеллажей, заставленными различными старыми предметами. Гермиону снова не покидали мысли о маггловском музее. Она была готова поклясться, что здесь даже пахло так же. — Мы работаем с ними в связке, — впереди шел Малфой и довольно охотно отвечал на её вопросы, — к нам поступают артефакты от волшебниц и волшебников, чтобы мы проверили их наследство или министерство направляет к нам подозрительные изъятые предметы. Они шли без остановок, но это не мешало Гермионе рассматривать всё вокруг, а Малфой продолжал рассказывать: — Если мы видим потенциальную опасность и сильную черную магию, то отправляем всё в отдел тайн и наоборот. Если предмет не вызывает у них интереса, то он идет в наше хранилище. Они дошли до большой ниши с книгами, некоторые из которых были ровесниками Мерлина. Гермиону просто изумляло то, как им удалось сохраниться до наших дней. Это была одна из причин, по которой она решилась переводить древние фолианты с рун – она была неравнодушна до истории волшебников. Малфой потянулся за нужной книгой, со всей бережностью беря её в руки. Он аккуратно обхватил её руками и положил на широкий стол, что стоял около стеллажей. — Грейнджер, — Гермиона так завороженно за ним наблюдала, что совсем не ожидала что-то от него услышать, — тут есть пару заклинаний, которые наложили уже очень давно для защиты. Лучше встань за мной, потому что я не уверен, как книга себя поведет. Гермионе казалось, что она услышала заботу в этих словах. Но она поспешила убедить себя в том, чтобы не принимать желаемое за действительное. Она стояла в метре от Малфоя и довольно близко к стеллажу, чтобы было удобнее наблюдать за действиями слизеринца. Драко достал ту самую книжку, которую принес из своего кабинета и внимательно всматривался в страницы, словно в поисках какого-то важного ответа. Её так влекло ко всему, что он делает, что она даже не осмеливалась задавать вопросы, чтобы не отвлекать. Хотя ей было до чертиков интересно. Драко выставил свою палочку и шепотом что-то произнес после чего эта самая книга открылась. А дальше всего в пару мгновений книга задрожала от прикосновения магии, поднялась в воздух и на бешеной скорости потянулась к стеллажу откуда её достали. Она так резко вернулась в полку, что книги за Гермионой стали падать ей на голову. Некоторые из них были не только старые, но и внушительных размеров. Однако, реакция бывшего ловца не заставила себя долго ждать. — Осторожно, Грейнджер! Малфой быстро схватил её за предплечья увлекая куда-то в сторону. И это могло быть идеальным спасением если бы Драко не споткнулся, об уже упавшие книги, и они не повалились на пол. Самое страшное было то, что стеллаж с книгами запустил цепную реакцию и несколько полок рядом с ним тоже спешили освободиться от всех своих постояльцев. Драко лежал над Гермионой, накрывая её голову своими руками и пряча под своей спиной. Как только он услышал, что всё закончилось, то тут же поспешил проверить гриффиндорку. Она смотрела на него ошарашенными глазами и, о черт, сейчас они казались такими привлекательными, большими, глубокими. Почему он не замечал этого ранее? В таком положении они пролежали не меньше минуты, не сводя глаз друг с друга. Тело Гермионы горело, она уже перестала считать удары сердца, потому что это было бесполезно. А самое главное, что в его объятиях было так тепло, что ей это нравилось. — Ты в порядке? — его голос был тихим и мягким. Каждое его слово было пропитано неуверенностью, потому что он боялся разрушить этот момент. Он был даже не уверен, что до сих пор дышит. Но эта дымка шока, неожиданности и непонятных эмоций рассеялась так же быстро, как и свалилась на них. Гермиона осознала, в каком положении они находятся и первой вернулась к реальности. — Слезай, Малфой, — её голос был резким и звонким, — что, если кто-то сейчас зайдёт и увидит? Драко только ухмыльнулся в ответ: — Брось, Грейнджер, мы были в более компрометирующих позах, чем эта. И ответ Гермионы не заставил себя долго ждать. Она с нажимом оттолкнула его и попыталась встать. Её платье задралось, открывая бедра, обтянутые колготками. Он сразу же отвернулся, чтобы еще больше не усугубить ситуацию, но ему хватило их этих нескольких секунд, чтобы возбуждение новой волной окатило его тело. — Иди, Грейнджер, я принесу тебе книгу, как только сниму с нее все чары.