Moments

      Да, безусловно его занятость сейчас была высокой, он был сам себе хозяином, мог заниматься тем, чем хотел, лететь туда, куда хотел и сниматься там, где хотел. И казалось бы, у него нет времени на рефлексию, войну с собственными мыслями и пороками, но главным его пороком было то, насколько сильно он соскучился.       Баркоду всегда казалось таким простым быть честным и открытым перед собой, не пытаться юлить и выкручиваться, хотя бы в темноте комнаты или в предрассветной дымке он мог признать, что где-то облажался, не дотянул, не смог. И вот сейчас, в первых лучах восходящего солнца, окрашивающего небосвод, он признаётся себе, что очень соскучился по Джеффу. И можно было бы сколько угодно заваливать себя работой, убеждать себя, что они скоро встретятся, но прямо сейчас Коду не хватало простого человеческого прижаться поближе и обнять, уткнуться носом в тёплую кожу, потереться щекой о плечо и вздохнуть с облегчением, ощущая себя на своём месте, ощущая себя дома.       Тин ворочается в кажущейся слишком мягкой постели, но больше не может уснуть, ведь не скучать за пределами Таиланда было куда проще. Поэтому он тяжело, прерывисто выдыхает и поднимается на ноги, поджимая от прохлады пальцы. Наверное, эти несколько утренних часов служат спасением от тайского зноя, мешающего не то, что нормально функционировать, а даже дышать, и Коду нравится в такое время выйти на улицу, насладиться этой прохладой и подумать о том, о чём думать днём себе запрещает.       Парень ступает босыми ногами по зелёной, сочной траве, покрываясь мурашками из-за прохладной росы, и крепче сжимает телефон, усаживаясь боком на качели и укладывая голову на спинку.       У него есть ещё один очень странный ритуал: записывать видео, в которых он рассказывает о своих чувствах и переживаниях, но никогда их никуда не отправлять. Сатуру явно сейчас не до него, он занят преодолением очередных препятствий на пути к своей мечте, а Код… Код тоже идёт к своей, просто чаще спотыкается и протягивает руку, прося поддержки. А Джефф поддерживает, оказывается рядом, обнимает и целует, обещая, что всё у него, у них, обязательно получится, главное просто верить. А Тин верит, смаргивает непрошенные слёзы и верит, прижимаясь сильнее.       — Доброе утро, Пи’Джефф. Я прилетел ещё вчера, хотя я же тебе писал об этом, но дома ночевал только сегодня, вчера просто не было сил куда-то ехать. Мама и Пи’Крими уговаривали побыть ещё, но мне хотелось в нашу кровать, которая пропитана нашим общим запахом. Так странно и глупо это всё говорить, наверное, хотя я знаю, что ты бы надо мной не смеялся, если бы услышал. Я очень люблю наш дом, люблю просто побыть здесь в тишине, вспомнить всё, что с ним связано, но иногда… иногда здесь слишком тихо без тебя. Я знаю, что ты много работаешь, знаю, сколько сил вкладываешь в то, что делаешь, и я верю, что у тебя всё получится, а я буду рядом, когда ты будешь делать новые и новые шаги на пути к мечте. И я знал на что шёл, когда мы начинали встречаться, не жалею ни секунды о своём выборе, просто… — Баркод запинается, шмыгает носом, разрешая слезам прочерчивать кожу влажными потёками. Ему правда становится лучше после таких видео, когда он позволяет эмоциям выплеснуться наружу, но не вызывает у Сатура дискомфорта своими откровениями и не заставляет его волноваться, — просто я очень тебя люблю и скучаю. Надеюсь, что мы сможем скоро встретиться, и я тебя заобнимаю, — Тин останавливает запись, трёт нос и ощущает облегчение. Он выговорился, произнёс вслух то, что его волнует, и теперь мог дальше вставать и работать, равняясь на своего талантливого, трудолюбивого и самого замечательного партнёра.       — И долго я буду ждать, чтобы ты меня заобнимал? — звучит мягкий насмешливый голос позади Баркода.       Код подскакивает с качели, роняя телефон в траву, оборачивается и за считанные секунды добегает до Сатура, сгребая его в крепкие объятия. Джефф оступается из-за силы, с которой в него врезается любимый мальчик, поэтому он одной рукой обнимает Тина, а второй вцепляется в дверную раму, чтобы удержаться на месте и не упасть.       — Я так сильно соскучился, Пи’Джефф, так соскучился, — проговаривает Баркод, сжимая музыканта в объятиях и пытаясь буквально вплавиться в его тело. Он ощущает такой прилив счастья, любви и тепла, что начинает покрывать лицо Сатура нежными, ласковыми, хаотичными поцелуями, рассыпая их по коже без разбору и сильнее сжимая руки вокруг шеи.       — По классике жанра, я должен попросить сейчас подать букет подсолнухов, — ехидничает Джефф, испытывая всё то же самое, что и Код, который вместо ответа просто накрывает его губы своими в мягком, практически трепетном поцелуе. — Я тоже соскучился, — сдаётся Сатур, переставая держаться за дверной косяк, и гладит теперь свободной рукой заплаканную щёку, — у меня съёмки для бренда должны были быть один день, но я прилетел на два, потому что уже тоже не могу без тебя, — и хоть он практически валится с ног от усталости, но ему жизненно необходимо было оказаться сейчас здесь, в этих объятиях, укутаться в любимый запах и родное тепло, прижаться губами к губам и просто забыться хотя бы на чуть-чуть. — Тигрёнок, и часто ты такие видео записываешь? — аккуратно спрашивает Джефф, продолжая держать в руках самого важного человека. Который тушуется, краснеет и прячет лицо в местечке между плечом и шеей, неловко сгибаясь и пытаясь казаться меньше, чем он есть. — Я был бы не против, если бы ты присылал их мне. Мне тоже тяжело без тебя и я тоже скучаю…       — Поэтому и не присылаю, — Баркод кусает губу и поднимает голову, смотря Джеффу в глаза, отливающие янтарём в лучах утреннего солнца. Его парень всегда до безумия красивый, но сейчас на его лице оставила свой росчерк тень усталости, а под глазами видны синяки, — такие видео — лишний повод для твоего беспокойства и волнения. А я не хочу тебя тревожить по пустякам, не хочу усложнять всё ещё больше.       — Код, эй, погоди, — Сатур обхватывает любимое лицо ладонями и гладит большими пальцами по высоким скулам, — твои чувства — не пустяки, я много раз тебе об этом говорил. Поэтому никогда их не обесценивай. Что бы это ни было, что угодно — говори мне об этом. От того, что я узнаю, что ты соскучился, не рухнет мир, но ты не будешь в одиночестве переживать свои эмоции, а для меня делать вид, что всё хорошо.       — Ты никогда не жалуешься и не ноешь, а я только создаю проблемы, — Баркоду стыдно, что они встретились впервые за столько дней, но вместо уютного завтрака выясняют отношения. «Отлично, Тиннасит, так держать», — думает он со злостью на себя самого. Вот только Джефф не даёт ему распалиться, снова целует в пухлые губы и проговаривает мягко:       — Баркод, ты не должен вести себя как я, ты не обязан подстраивать под меня свои чувства и эмоции. Я люблю тебя именно за то, что ты — это ты, мой упорный, целеустремлённый, эмоциональный мальчик, поэтому я правда хочу знать, когда тебе больно, грустно или когда ты скучаешь. Да, я не смогу в ту же секунду оказаться рядом, как сегодня, но ты сможешь услышать мой голос, увидеть меня и тебе станет немного легче, — Сатур улыбается, продолжая смотреть в красивые лисьи глаза, и игриво чмокает в нос, проговаривая преувеличенно бодро, — но сейчас никто грустить не будет, я привёз нам вкусный завтрак, в обед у меня фотосессия, а вечером я свободен, поэтому предлагаю посмотреть вторую часть «Дюны», до которой у нас с тобой не доходят руки несколько месяцев.       А Баркод думает, что ему, наверное, нужно что-то сказать, как-то ответить на пламенную речь Джеффа, но его хватает только на очередной теперь долгий поцелуй и крепкие объятия. Код не знает, чем заслужил любовь и расположение такого человека, но он намерен сделать всё, чтобы этот человек был рядом как можно дольше, намерен оказывать ему такую же поддержку и являться несокрушимой, крепкой опорой для него.