Moments

      — Волнуешься? — Джефф смотрит на мальчишку, лежащего на соседней кровати, и как только перехватывает его взгляд, то хлопает по месту рядом с собой, предлагая лечь рядом.       Баркод прикусывает губу, раздумывает с десяток секунд и перебирается на кровать к Сатуру, укладываясь на бок к нему лицом.       — Не то чтобы волнуюсь, но… мы завтра будем целоваться, а мне так странно об этом думать, — Тин касается указательным пальцем груди Джеффа и выводит какие-то непонятные узоры.       — Странно думать о поцелуе со мной? — Сатур усмехается, накрывает ладонь Тина своей и прижимает к груди в районе сердца. — Я думал, что ты не боишься.       — Я и не боюсь с тобой целоваться, просто… не знаю, как правильно, чтобы на экране выглядело красиво. Например, как ты целовался в прошлых лакорнах, — Тин смотрит Джеффу в лицо и ощущает, как его скулы теплеют из-за румянца. Они с Сатуром долгое время находятся где-то между влюблёнными и друзьями, боятся сделать шаг вперёд, навстречу друг другу, но и не желают отступать назад, ограничивая себя рамками дружеских отношений. А Пекарня и съёмки, кажется, дают им возможность что-то для себя решить, на законном основании переступить черту и либо остаться за ней, либо вернуться и сделать вид, что ничего не было.       — Хочешь поцеловаться, чтобы завтра не было так волнительно? — Сатур предлагает обыденно, ведёт себя как настоящий Пи’, но внутренне подбирается, готовясь к отказу.       — Хочу, — звучит простое, тихое и мягкое. Джефф сглатывает, тянется рукой к лицу парня и аккуратно гладит по скуле. Он не знает, нужно ли ещё что-то говорить, не уверен, что этим не испортит момент, поэтому прикрывает глаза и прижимается губами к губам в аккуратном поцелуе. Баркод выдыхает через нос, стараясь успокоиться, перемещает ладонь музыканту на шею и медленно приоткрывает губы, наклоняя голову. Его целуют так ласково и нежно, без какого-либо напора, невесомо касаются кожи и прижимают к себе теснее.       Джеффу всегда нравились губы Кода, красивые, пухлые, даже на вид мягкие и безумно вкусные, а когда у него появляется реальный шанс их распробовать, он понимает, что ни одна фантазия не могла его приблизить к тому, что он ощущает сейчас.       И он боится разрушить момент, не желает останавливаться и спрашивать что-то у Кода, поэтому просто гладит его лицо и продолжает целовать. Ласкает пухлые чувственные губы своими, захватывая по очереди то верхнюю, то нижнюю, и теряет счёт времени, понимая, что они давно уже вышли за любые дозволенные рамки. Сейчас это уже не поцелуй «для того, чтобы не волноваться», это поцелуй «для демонстрации чувств». И Сатур думает, что нужно заканчивать, отстраняется на несколько миллиметров и улавливает горячий, еле различимый шёпот:       — Пожалуйста, ещё немного.       Код тянется за его влажными губами, гладит шею и ключицы и касается губ языком, понимая, что ему хочется большего. И это риск, потому что на экране в Корее никто не целуется с языком, оправдать свои действия будет сложно, но Джефф не останавливает его, открывает рот и сам скользит вперёд языком, проникая в рот Баркода. И это становится капитуляцией и сложенным оружием, потому что они утробно, глухо стонут друг другу в рот, словно только и ждали этой возможности, обнимаются сильнее и целуются глубоко, сладко и очень медленно, давая друг другу прочувствовать степень желания и притяжения. И ощущений становится так много, они пляшут по коже, бегут мурашками по спине и оседают горячей спиралью внизу живота. Тин ласкает и посасывает язык Джеффа, всхлипывает, чувствуя горячую ладонь на пояснице под футболкой, и просто отдаётся полностью, считая, что сейчас нет места рассуждениям и проблемам.       И они оба негласно так решают, целуются, касаются и гладят друг друга до глубокой ночи, а потом вместе засыпают в обнимку, улыбаясь в темноту. А глубоко внутри теплится надежда, что «завтра» не принесёт им ворох стыда и ощущение ошибки, которую они совершили, отдавшись соблазну наслаждаться поцелуем до саднящих губ и пошлых чмокающих звуков, разносящихся по комнате.