Сладостный поцелуй Вечности

      Наступило воскресенье. Себастьян разбудил господина раньше, чем обычно, так как на утро было запланировано важное дело. Граф собирался осмотреть улицу близ руин аббатства Уитби, где было обнаружено тело Мэнди Браун, и заодно посмотреть на прихожан, которые посетят предстоящую воскресную службу в церкви Святой Марии, расположенной поблизости от аббатства. «Если повезет, — размышлял Сиэль. — Мы можем услышать что-нибудь о жертвах убийцы или подозреваемых».       Граф переживал. Поход к руинам аббатства предполагал утомительный подъем по лестнице, насчитывавшей сто девяносто девять ступеней. Он всячески оттягивал визит в эту часть города, понимая, что ему, человеку, не обладавшему крепким здоровьем, будет нелегко взобраться наверх. Однако откладывать это дело далее не имело смысла: утро воскресенья было наилучшим временем для посещения этого места.       Как и в прошлый раз, они с Себастьяном пересекли реку Эск на экипаже. Сегодня в этой части города, которую местные жители по привычке называли Старым Уитби, было оживленно и шумно. Всюду сновали дети, проезжали экипажи, толпились торговцы, предлагая свой товар неспешно прогуливавшимся прохожим. Вокруг царила атмосфера легкой беззаботности и веселья, свойственная выходному воскресному дню. Судя по тому, что основной поток людей продвигался вниз от приходской церкви, служба уже закончилась. Граф всматривался в лица прохожих, но не замечал знакомых ему людей. Так они с дворецким неспешно подошли к подножию каменной лестницы, тянущейся плавной лентой по холму к церкви Святой Марии. Еще издалека Сиэль заметил, что сбоку от нее пролегает неширокая мощеная дорога. Он не увидел дорогу в прошлый раз, когда они прогуливались здесь с мисс Камиллой Эттвуд, вероятно, потому, что тогда ее загородил экипаж или, быть может, из-за того впечатления, которое произвел на него вид этой внушительной лестницы. В любом случае, до сих пор он считал, что ступени — единственный путь наверх, и был рад возможности отменить утомительную пешую прогулку. Однако мечтам графа, все же, не суждено было сбыться: путь экипажам, проезжавшим по той дороге, преграждала толпа цыган, назойливо выпрашивавших милостыню. Они не пропускали кареты до тех пор, пока пассажиры не выкладывали из кармана всё до последнего пенни, лишь бы вырваться из цепких рук попрошаек, так что сейчас на дороге образовался настоящий затор из порядочной вереницы экипажей.       С превеликим сожалением Сиэль отказался от идеи нанять кэб и неохотно побрел в сторону каменной лестницы. Первую половину ступеней граф преодолел с удивительной легкостью, которая затем отчего-то резко сменилась на невероятную усталость, тяжесть в ногах и одышку. Поначалу Сиэль старался вслушиваться в разговоры проходящих мимо людей, но сейчас он и вовсе перестал замечать их: перед глазами мелькали лишь их размытые силуэты. Нет, подобные испытания не подходят для его слабого тела! Сиэль остановился и облокотился о металлические перила лестницы, чтобы отдышаться и отдохнуть. И как эти дети так резво преодолевают бесконечные ступени туда-обратно? Вот и сейчас, кажется, снова пробежал мальчишка, которого граф встречал уже два или три раза. Конечно, Сиэль заметил, что тяжело приходилось не одному ему. Некоторые прохожие так же, как и он, периодически останавливались для того, чтобы восстановить силы для дальнейшего подъема.       — Милорд, — обеспокоенно произнес Себастьян. — Может, мне стоит отнести вас наверх на руках?       Сиэль сердито посмотрел на дворецкого и решительно отказался от его предложения. Каким бы уставшим он ни был, ему не хотелось предстать перед всеми этими людьми маленьким беспомощным мальчиком. Впрочем, сейчас он бы не отказался мгновенно переместиться наверх с помощью сил Себастьяна, если бы только здесь не было столько народу...       Восстановленных сил графу не хватило даже на половину оставшегося пути, но он упрямо приближался к намеченной цели, решив больше не тратить время на отдых.       — Эта адская лестница! — жалобно простонал Сиэль, задыхаясь. Как же он устал, а эти ступени всё не заканчивались! Ему уже вовсе не хотелось ни осматривать аббатство, ни слушать, что говорят вокруг. Скорее бы добраться туда, к церкви, там наверняка должна быть какая-нибудь скамья...       — Да их и вправду сто девяносто девять! — раздался сверху бодрый мужской голос, и Себастьян обратил внимание на двух парней, уже достигших верха лестницы. Говоривший снял кепку и провел ладонью по взмокшим волосам. Юноши были одеты в уже изрядно потертые куртки и штаны, так что в них по первому же взгляду не трудно было признать рабочих.       — А ты мне не верил! — смеясь, заметил второй. — Я же говорил! Тетушка здесь обо всём знает, она тут всю жизнь прожила. Местные называют это лестницей Иакова...       Себастьян усмехнулся. «Адская лестница Иакова — довольно занятное сочетание», — подумал он. Пока все остальные сравнивали этот подъем с восхождением на Небеса, его хозяин считал, что благодаря этой конструкции уже практически добрался до Ада. Какой забавный контраст восприятия!       Кое-как добравшись до церковного двора, Сиэль рухнул на стоящую в отдалении скамью, чтобы перевести дух.       — Милорд, это неприлично, — назидательно произнес Себастьян, укоризненно глядя на обессилено развалившегося господина.       — Мне все равно, — упрямо отозвался граф. Он слишком устал, и ему необходимо было отдышаться.       — Возможно, вам стоит чаще совершать подобные прогулки, чтобы укрепить ваше здоровье? — насмешливо заметил дворецкий, но граф был не в силах ответить ему колкостью. «Возможно, и стоит», — всерьёз задумался Сиэль, глядя на голубое чистое небо.       — О, — коротко произнес Себастьян. Граф обратил на него свой взгляд: дворецкий внимательно смотрел в сторону парадного входа в церковь. Сиэль обернулся и увидел семью Нортонов: графиня держала за руку внука и разговаривала со священником, рядом с ними стояла женщина, в которой граф без труда признал дочь графини Нортон — она была невероятно похожа на мать. Чуть в стороне от их группы остановились граф Нортон и Клаус, которые тоже о чем-то беседовали. Все они находились слишком далеко от Сиэля, чтобы заметить его, но граф не спешил выдавать свое присутствие, решив понаблюдать за ними. Вскоре из церкви вышли обе леди Эттвуд, за ними — барон Эттвуд с будущим зятем — Ричардом Нортоном. Мужчины обсуждали какой-то серьезный вопрос: в основном говорил мистер Эттвуд, а Ричард соглашался с ним, активно кивая головой.       — О чем они говорят? — спросил Сиэль у Себастьяна, ведь тот наверняка мог их услышать.       — О предстоящем венчании, милорд. Ничего интересного, — скучающе заметил дворецкий.       Следом за мужчинами из церкви вышли Генри Нортон и Артур Девон. Генри подошел к брату, а Артур направился к Оливии и Камилле, и вместе они побрели по тропе, ведущей вглубь приходского кладбища. Вскоре Сиэль потерял их из виду: их дальнейший путь загораживала церковь.       — Последуете за ними, милорд? — поинтересовался Себастьян.       — Да, — ответил граф. — Немного погодя.       Сиэль дождался, когда мистер Эттвуд и семья Нортон (не считая Генри и Ричарда, которые присоединились к друзьям) покинут церковный двор. К тому времени он уже успел восстановить свои силы. Вместе с Себастьяном они обогнули здание церкви, и вышли на приходское кладбище. Перед ними открылась поистине великолепная панорама: отсюда, с утеса, можно было рассмотреть расположенный внизу город или полюбоваться живописным видом на Северное море. Среди могил стояли скамьи для горожан, пришедших насладиться прекрасным пейзажем. Сиэль и представить не мог, что сегодня здесь будет столько народу. Он занял единственную свободную скамью, стоявшую у самой стены церкви. К счастью, скамья, на которой устроились Оливия и Камилла Эттвуд находилась неподалеку, так что Сиэль мог беспрепятственно слушать их разговор, не вызывая подозрений. Вместе с девушками сидели два старика, с которыми те вели активную беседу, рядом стояли Генри, Ричард и Артур.       — Вы и правда считаете, что в Уитби поселился Дьявол? — серьезно спросила Оливия у пожилого мужчины, который минутой ранее рассуждал о дьяволе, погубившем молодых девиц. Старик приосанился, покрепче опершись на трость, и важно поднял голову, хитровато оглядев собравшихся.       — Барышни, — сказал он по-отечески тепло. — Уж поверьте мне, старому моряку! Уж я-то обо всем этом знаю, столько всего перевидал на своем веку! Девицы-то эти, знаете ли вы, что? — слушатели подождали, когда старик сам закончит свою мысль. — Так вот, — наконец изрек он, убедившись в том, что его внимательно слушают. — Девицы эти все были незамужние! Стало быть, Дьявол ищет себе невесту, вот что я вам скажу!       — Зачем же ему столько невест? — озадаченно поинтересовалась Камилла. Старик многозначительно усмехнулся и поднял указательный палец вверх.       — Не-ет, — протянул он. — Ему нужна всего одна, да вот попадаются всё не те...       — А что же он тогда делает со всеми этими девушками, когда понимает, что они не те? — Камилла живо представила себе мрачный дворец, переполненный бледными печальными девицами. Сколько же несчастных девушек уже сумел украсть Дьявол, если до сих пор не нашел ту единственную?       — Как что? — искренне удивился старик: уж ему-то это было понятно, как божий день. — Выдает их замуж за своих сыновей! Куда ему одному-то столько?       Артур не смог сдержаться и рассмеялся. История, которую рассказал им мужчина, представлялась ему очень забавной. Однако старик не разделял его веселья. Он строго посмотрел на молодого человека и предостерегающе продолжил:       — Барышни! Вы уж послушайте моего совета: бегите без оглядки, едва только заслышите ласковый шёпот Дьявола! Пропадёте!       — Ох, не пугайте нас, мистер Бейтс! — нарочито обеспокоенно воскликнула Оливия и ласково улыбнулась старику.       — Так я же о вас беспокоюсь! — смущенно пробормотал он, почесав затылок. — Вы ж такие милые леди, как о вас не переживать?       — Ну вот что, Том, — вступил в беседу второй старик, молчавший до сих пор. — Ты девиц-то не пугай. Нет никакого дьявола, и нечего тут придумывать. А вы, мисс, не слушайте этого пройдоху. Брехня это. А если уж встретится вам этот дьявол, то вы скажите ему, мол, ежели тронет, то будет иметь дело с Филом Гиббсом! Уж я-то вас в обиду не дам! — и мужчина рассмеялся.       — Тогда и про нас не забывайте, — весело заметил Артур. — Ричард свою невесту в обиду не даст, ведь так? — он легко хлопнул друга по плечу и тот смущённо кашлянул в кулак. — А мы с Генри уж как-нибудь защитим мисс Камиллу.       — Да как жешь это нет никакого Дьявола? — не унимался старый Том. — Как жешь нет, я тебя спрашиваю? Ты что же, не слышал, какая жуть тут творится? Чертовщина! Не иначе! Чертовщина, я тебе говорю!       — А при чём тут дьявол-то? — хмуро отозвался Фил. — Ты вот что, не дури.       — А как при чём? — вспыхнул Том и топнул ногой. — Ты что же, думаешь, что наши предки совсем дураками были? Да они поумнее нас были и о жизни лучше знали! И для нас же, для потомков своих, преданья сочиняли, чтобы мы-то помнили и на уловки дьявольские не попадались! Как то в балладе старой было, помнишь? Про Дьявола, что девицу украл. Мне ее часто бабка певала, — старик поразмыслил, вспоминая слова, и запел:

Корабль их ждал у берегов,

Безмолвный и пустой.

Был поднят парус из тафты

На мачте золотой.

Но только выплыли они,

Качаясь, на простор,

Сверкнул зловещим огоньком

Его угрюмый взор.

      — Так она ж замужняя была! — засмеялся Фил, припомнив сюжет баллады. — А ты нам про незамужних твердишь!       — Всё одно! — упрямо сказал Том. — То баллада, а здесь — сам видишь, незамужние ему нужны!       — Нелепица, — твёрдо произнёс его приятель.       — Ты-то, Фил, всю жизнь на земле простоял, оттого и не веришь, а нам, морякам, суеверия жизнь спасают! В море каких только чудес не бывает!       — То-то в твоих россказнях даже дьявол по морю приплывает и туда же возвращается! — ехидно заметил старик Фил.       — А откуда ж ему еще взяться? — удивился Том. — Море много секретов хранит! — мужчина самодовольно хмыкнул и еще раз окинул взглядом слушателей: молодые люди с интересом следили за их спором. — Разве ж ты не слышал, как на закате с моря доносится колокольный звон?       — Не слышал, — непреклонно заявил Фил.       — А я слышал!       — О, а расскажите и нам про этот звон? — воодушевленно попросила Оливия, ее глаза светились интересом. Она крепко сжала руку сестры и посмотрела на друзей. — Разве же это не чудесно?       Старик был доволен таким вниманием к себе, ему явно нравилось красоваться перед людьми.       — А что же вы сами не знаете? — притворно удивился он.       — Мы никогда об этом не слышали, — подтвердила Камилла. — Расскажите нам, пожалуйста! — ей тоже не терпелось узнать про загадочный колокольный звон, доносящийся со стороны моря.       Старик довольно улыбнулся и начал свой рассказ:       — Поговаривают, что когда-то давно на Уитби напали пираты. Они пограбили всё в округе, и даже не пострашились украсть колокола с колокольни аббатства. Тогда оно ещё не было разрушено как сейчас, — заметил старик. — Вот только Боженька пиратов-то за святотатство покарал! Так-то! Не успели они выйти в открытое море, как на них тут же обрушился страшный шторм, и корабль их потонул. Так с тех пор колокола каждый вечер и звонят со дна морского. Если хорошенько вслушаетесь — услышите! Я-то слышал! А еще, послушайте меня юноши, это вас касается, — старик заговорщически подмигнул молодым людям. — Поговаривают, что ежели влюблённый паренёк посетит развалины аббатства в полночь в канун Дня Всех Святых и, обратившись к морю, прошепчет имя своей любимой, то, ежели судьбой им велено обручиться, услышит, как колокола те заиграют свадебный марш! Я-то сам не пробовал, — признался Том. — Но знавал счастливчиков.       — Да враки все это! — проговорил его приятель и махнул рукой. — Сами-то вы хоть видели какого-нибудь дьявола или вампира, как сейчас любят говаривать? То-то же!       Фил Гиббс устало вздохнул, встал со скамьи и не спеша побрел в сторону церкви. Когда мужчина ушёл, старый Том продолжил делиться со слушавшими его молодыми людьми загадочными историями о городе, а затем и о море, в котором он провел большую часть своей жизни. Сиэль уже не слушал старика, теперь он смотрел на лица своих знакомых, стараясь понять, каковы же они были на самом деле. Кажется, каждый из них был искренен: ни тени фальшивой улыбки, ни капли скуки в глазах, ни грамма ложного дружелюбия. Они и в самом деле тепло относились и друг к другу, и к старику, который развлекал их занимательными историями. Возможно, ему не стоит подозревать их? Стоит ли ему сосредоточить свое внимание на семье Мейси, поведение которых вызывало массу вопросов? Но как же тогда быть с тем, о чем ему рассказал Себастьян?       Граф вспомнил день, когда Камилла Эттвуд согласилась прогуляться с ним до шхуны, волнами выброшенной на берег Уитби. Тогда, после их прогулки, Себастьян сказал ему, что эта девушка — не человек. Не человек! Сиэль и сейчас не мог в это поверить, глядя на Камиллу, которая ничем, совершенно ничем, не отличалась от других.       «Милорд, — сказал тогда Себастьян. — Я уверен, что эта девушка не может быть человеком, хотя я и не могу с уверенностью сказать, кем она является на самом деле».              Дворецкий рассказал ему о своей проверке, и в тот вечер они попробовали провернуть нечто подобное снова. Конечно же, граф не смог поднять скульптуру (более того, в одиночку ее не смог поднять даже Бард!), но с книгой он справился.       «Так кто же она?» — спросил Сиэль у дворецкого, но тот и сам был озадачен этим вопросом.       «Она может быть кем угодно, — заметил Себастьян. — Мне не дает покоя одно обстоятельство. Я почувствовал бы, если бы она была демоном, но она, вероятно, им не является. Будь она жнецом, я не смог бы наверняка определить это, однако... — дворецкий задумался. — Как бы вам это объяснить? Я определенно точно чувствую её человеческую сущность. Но ее способности выходят за рамки человеческих возможностей».       «Но Финни тоже обладает сверхчеловеческой силой! — возразил Сиэль. — Может, она — тоже часть какого-нибудь эксперимента?» «Возможно, — согласился Себастьян. — Или, может быть, она — вампир? Мне неизвестно, что собой представляют их души, но они ведь тоже когда-то были людьми».       После этого разговора Сиэль приказал дворецкому следить за Камиллой Эттвуд и постараться узнать, кем она является на самом деле.       Позже, когда они вернулись с той прогулки в парке, Себастьян предложил проверить, не случались ли массовые несчастные случаи в Брайтоне во времена, когда там учились сестры Эттвуд. Дворецкий предположил, что, если рассматривать мисс Камиллу в качестве вампира и связывать смерти девушек в Уитби с ее появлением в городе, то в месте, в котором она провела несколько последних лет, непременно должно было произойти нечто похожее.       Себастьян провел свое расследование в пансионе Брайтона на следующее же утро. Не будь он поистине дьявольски способным дворецким, Сиэлю пришлось бы самому проторчать в Брайтоне не менее недели, чтобы узнать о возможных несчастных случаях среди учениц. Если бы его вообще впустили в стены женского пансиона...       «На второй год обучения сестер Эттвуд в пансионе случилась эпидемия тифа, в результате которой умерло шестнадцать учениц, — доложил Себастьян о своих изысканиях. — Кроме того, известно, что в первый год работы мисс Камиллы в качестве учительницы произошёл несчастный случай с двумя воспитанницами пансиона, которые разбились, упав ночью с крыши школы. Никаких дополнительных сведений об этом случае нет».       «Конечно, утверждать, что Камилла Эттвуд имеет отношение к этим происшествиям, невозможно, — думал Сиэль, глядя на девушку, сидящую впереди. — К тому же, выяснилось, что у нее есть алиби на время всех пяти убийств. И, если в четырех из пяти случаев алиби подтверждали служанки и домочадцы, которые вполне могли упустить ее из виду, сославшись на то, что она в это время спала крепким сном или сидела с ними в гостиной (могли ли они помнить в мельчайших подробностях весь проведенный день?), то в случае со смертью Ванессы Палмер ее алиби было неопровержимым. В тот момент она и Оливия Эттвуд занимались благотворительностью в церкви. Пастор подтвердил, что девушки пробыли там до семи часов вечера».       Этот факт исключал Камиллу Эттвуд из списка подозреваемых графа. Судя по тому, что удалось узнать инспектору, остальные члены ее семьи так же оказались вне подозрений. Но хуже всего то, что чёртово алиби нашлось и у Найджела Мейси! Он определённо точно не мог совершить два преступления из четырех. Когда убили Мэнди Браун, он находился в Лондоне (будь он неладен!) и слушал оперу вместе со своей невестой и ее родителями. Во время убийства Ванессы Палмер он вместе с отцом уезжал в Йорк по делам компании мистера Мейси. И всё это было подтверждено! Что касается миссис Мейси, то, кроме посещения бала во время пятого убийства, ее алиби смогли подтвердить только слуги, потому что во все эти дни она находилась дома. Всё это очень не нравилось Сиэлю, и он решил, что все равно пока еще не станет исключать Софию Мейси и ее сына из списка предполагаемых убийц.       Также вчера инспектор вскользь упомянул о том, что Палмеры — родители убитой Ванессы — покинули Уитби сразу же после смерти их дочери и переехали жить в свое загородное имение, так что ему, инспектору, снова пришлось добираться в такую даль, чтобы узнать и об их алиби тоже. Конечно, Сиэль не просил его об этом, но стремление инспектора было похвальным.       Граф заметил, что девушки поднялись со скамьи: они собирались уходить и тепло попрощались со стариком Томом. Теперь они заметили и Сиэля, который, как оказалось, сидел совсем недалеко от них. Молодые люди поприветствовали графа, а девушки выразили свое огорчение по поводу того, что заметили его только сейчас. Сиэль произнёс какую-то дежурную фразу о том, что сам пришёл сюда совсем недавно, и ему совсем не хотелось вмешиваться в их оживленную беседу, и на том они расстались.       — Нам тоже пора, — сказал Сиэль Себастьяну. — На Абби-лэйн.       Абби-лэйн оказалась пустынной тропой, огибавшей аббатство Уитби. Даже издалека эти руины казались графу жуткими, а вблизи так и вовсе внушали благоговейный ужас. Сиэль невольно сравнил их с окаменелыми останками какого-то доисторического существа, избравшего своим последним пристанищем этот могучий утёс. Граф подумал, что совсем не удивился бы, если бы там и вправду обитал призрак аббатисы. Само аббатство было ограждено невысокой стеной, и подойти к нему ближе можно было лишь пройдя через ворота, находившиеся в самом начале Абби-лэйн. Однако Сиэлю вовсе не хотелось любоваться развалинами. Он пошел дальше, вдоль улицы. Впереди виднелись жилые строения, которые, как Сиэль выяснил впоследствии, оказались фермой. За забором работал пожилой мужчина, граф обратился к нему с тем, чтобы узнать, где он может найти Гарри и Коннора Саймонов — тех самых рабочих, обнаруживших вторую жертву убийцы. Сиэлю было известно, что эти мужчины проживали неподалёку, и он хотел лично поговорить с ними о том дне.       — Так это ж мои сыновья! — удивился старик. — Чай опять драку где устроили?       Сиэль успокоил мужчину, сказав ему, что он пришёл к ним по совершенно другому делу и, если его сыновья сейчас дома, ему бы хотелось поговорить с ними. Старик выслушал его, кивнул, сказав: «Здесь эти бездельники», и поковылял в сторону дома.       — Меня интересует, где и как вы нашли тело убитой девушки, — сказал граф мужчинам, когда они поинтересовались, что ему понадобилось от них. Мужчинам было около тридцати лет, и они вовсе не выглядели бездельниками, как о них отозвался отец. У них была смуглая кожа и крепкие тела, что, вероятно, указывало на то, что они много работали на улице.       — А вам зачем? — задали они вполне очевидный вопрос. Себастьян по привычке протянул мужчинам по кроне, и те, растерянно пожав плечами, удовлетворились ответом гостей и больше не задавали неудобных вопросов. Затем все вместе они прошли до места, где обнаружили тело.       — По этой дороге, кроме нас, обычно мало кто ходит, — сказал тот, что выглядел постарше, когда заметил, что граф задумчиво осматривает местность.       — Фонарей здесь нет, — сказал другой. — Разве что отец у дома всегда зажигает лампу, если мы подолгу задерживаемся в нижнем городе.       Выяснилось, что братья Саймоны работают на мистера Мейси и обычно возвращаются домой к вечеру. Однако в тот день они задержались в пабе «Золотой лев», который находится по ту сторону реки, совсем рядом с мостом, и шли к дому в темноте.       «Правда, луна светила так ярко (вроде бы, даже было полнолуние), что мы прекрасно видели дорогу, — заметил один из них. — По пути, этак где-то сразу после моста, нам повстречались цыгане и, ей-Богу, хотели нас обокрасть, но мы быстренько сделали оттуда ноги, так что обошлось. Мы миновали ступеньки, потом пошли, как обычно, по тропе и увидели ее. Вот и всё. Затем, конечно, сбегали за констеблем, а там уж и полиция подтянулась».       Братья знали убитую Мэнди Браун с детства. Она жила в восточной части Уитби и в этом году устроилась горничной в дом барона Эттвуда. Мужчины заметили, что, хотя и были знакомы, но практически не общались с ней, ведь она обладала вздорным характером, и они с трудом переносили ее общество.       — Я всегда знал, что она плохо кончит, — решительно заявил младший Саймон, неодобрительно покачав головой.