Чистота эксперимента

Уэнсдей никогда не занималась пустой рефлексией. Если личность цельная, то и метаться, путаясь в мыслях - пустая блажь. Это всегда казалось хаотичным и бестолковым, типа бега курицы с отрубленной головой. Бессмысленная чушь. Уэнсдэй раздраженно тряхнула косичками, что для хладнокровной Аддамс было неслыханным проявлением эмоций. Как она могла так лажануться и не догадаться сразу, что хайд – это Тайлер? Ну да, предпосылок не было, но Уэнсдей с глубоким неудовольствием констатировала, что её провели, как младенца. Хорошо, что мать всего не знает, а то бы укоризненно душила своим сочувствием или, еще того хуже, жалела. Нет уж, без этого вполне можно обойтись. Уэнсдей перевела задумчивый взгляд на кровать Энид, на которой валялся, блаженствуя, Вещь. - Энид тебе разрешила использовать ее подушку? – спросила она, чтобы хоть как-то отвлечься. Однако Вещь проигнорировал ее вопрос, неопределенно махнув пальцами и продолжая расслабленно лежать в продавленной ямке, уютно свернувшись калачиком. - После того, как тебя чуть не убила Мэрилин, ты стал много себе позволять. Впрочем, ты и до этого был наглым. Она отвернулась, решив не обращать внимания на Вещь, в конце концов, у нее есть занятия поважнее. Например, что делать дальше и стоит ли оставаться в Неверморе в следующем семестре. В общем-то, было довольно интересно и ее однокашники оказались не очень мерзкими. Даже в чем-то приемлемо выносимыми. Некоторые. Ну, по правде говоря, совсем немногие. Энид вполне ничего для любительницы розовых свитеров и обладательницы двадцатисантиметровых когтей. Наверное, надо попытаться продолжать с ней общение, хотя и по минимуму. Все-таки дружба – вещь неуправляемая и раздражающе нужная. Как и прочие эмоции, которым вообще не должно быть места в спокойной жизни младшей представительницы семейства Аддамс. Кстати, об эмоциях… Больше всего на данный момент обескураживал дурацкий Ксавье Торп. Истеричный художник-медиум, рисовавший ее портреты с завидным упорством и делавший это, следовало признать, весьма сносно. Уэнсдей обладала неплохим художественным вкусом, правда, несколько специфичным, с уклоном в глубокую готику, но талант Ксавье Торпа вполне соответствовал ее критериям. А еще он спас ей жизнь, а она его подставила, подбросив улики и сдав шерифу, который посадил его на цепь в темную камеру-одиночку. Неслыханный провал. И вовсе не стыдно, а просто... в этом всем нет четкости и красоты настоящего расследования. Некрасиво получилось. - Следует признать, я выглядела жалко, - задумчиво констатировала она, повернувшись к двери и практически утыкаясь носом в бесшумно вошедшего Торпа. – И от привычки болтать вслух, когда любой болван может сюда вломиться, следует избавляться как можно скорее. Что ты здесь делаешь? - Скучал, - Торп, как всегда, говорил очень прямо, не скрывая правды. Может, поэтому Уэнсдей находила его сносным. Обычно люди всегда врут, а этот… честный. – Опять будешь молчать и ничего не ответишь? Уэнсдей не мигая, смотрела на предмет недавних размышлений. У Торпа была удивительная способность появляться в неудачные моменты. Или в удачные? Он все-таки медиум, черт его знает, как у него там все в голове происходит, может, он специально пытается бесить людей. Которые сидят себе и думают именно о нем и о том, как выровнять ситуацию в свою пользу. Извиняться, само собой, она не собиралась и виноватой совсем уж себя не чувствовала, но идиотские социальные танцы никто не отменял, а она и в самом деле поступила с ним не очень. - Ты не задал никакого вопроса, чтобы я тебе на него отвечала, - правая бровь Уэнсдей к ее неудовольствию слегка шевельнулась. Нет, только этот придурок может ее так раздражать! – Кроме того, ты не постучал. А еще, мне не следовало подозревать тебя без веских оснований. Это было опрометчиво. С моей стороны. Уэнсдей плотно сжала губы, считая, что сказала даже больше, чем нужно. В конце концов, не может же Торп рассчитывать на то, что она реально будет извиняться? Лицо Торпа словно посветлело. Видно было, что он очень удивлен. - Не ожидал, что ты это скажешь, - медленно произнес он, не отрывая внимательного взгляда от ее лица. - Я тоже, - Уэнсдей слегка пожала плечами, словно смирившись со своей несдержанностью рядом с этим бестолковым художником. – Но Аддамсы всегда признают свои ошибки, как бы редко это не случалось. - Ошибки или их признание? – Торп улыбнулся. - Может, у меня на самом деле есть шанс быть рядом с тобой? Улыбка у него была вполне симпатичная - мрачно констатировала про себя Уэнсдей. - Я не уверена, что он есть хоть у кого-нибудь, - честно ответила Уэнсдей. – Отношения – это вообще не про меня. Я всегда буду ставить свои интересы и себя на первое место и поступать, как считаю нужным. Не думаю, что кто-то будет это терпеть. Обычно люди хотят доверия и… всякого такого. - Доверие не в разговорах о нем, - Торп едва заметно вздохнул. – Удивлен, что говорю о том, что и так понятно. И спасибо, что сказала про ошибки. Я принимаю твои извинения, Уэнсдей Аддамс, и совсем не обижаюсь на то, что ты едва не засадила меня в тюрьму и подозревала во всех грехах. А сама целовалась с монстром… прости, не мог удержаться, - он закусил губу, сожалея о своей несдержанности. – Просто ты даже не представляешь, как это было неприятно узнать. - Ты прав, - Уэнсдей решила не заострять внимания на его словах, хотя где-то глубоко в душе шевельнулось какое-то странное чувство удовлетворения. Наверное, все-таки приятно, когда к тебе испытывают сильные эмоции те, кто и тебе небезразличен. – Мне тоже, знаешь ли. - Тебе понравилось? – вопрос был неожиданным и совершенно бестактным, но Уэнсдей почти не удивилась. Она уже успела привыкнуть, что Торп всегда спрашивает то, что ему действительно важно. – Я знаю, что ты меня сейчас вышвырнешь отсюда за такой вопрос, но попытаться стоило. - В общем, ты мыслишь в правильном направлении. Насчет «вышвырнешь», - Уэнсдей заложила руки за спину, чтобы этот болван не видел, как она раздражённо хрустнула костяшками пальцев. – Но для разнообразия отвечу – не твое дело. «Я сама не знаю, как тебе на это ответить, идиот, мне и сравнивать-то не с чем» - неожиданно промелькнул в голове ответ, который Уэнсдей не собиралась озвучивать вслух. У медиума заблестели глаза, и он внезапно шагнул к девушке, наклоняясь к ее губам. «Ну и придурок», - одобрительно подумала Уэнсдей и даже не шевельнулась, с интересом ожидая продолжения. Это было реально новым опытом и вообще, стоило попробовать еще с кем-то, кроме убийцы-монстра, хотя и вполне симпатичного в облике человека. А затем она неожиданно выключилась из реальности на несколько мгновений, пока Торп целовал ее. Не было никаких видений и на сеанс ясновидения с Тайлером это было совсем не похоже. «Вполне себе сносно» - мысленно определила Уэнсдей, открывая глаза. Оказывается, они были закрыты, как странно. И довольно приятно. Даже очень. - Прости за дерзость, но мне показалось, что ты не будешь совсем уж против, - вид у Торпа был слегка ошарашенный и радостный одновременно. – Но я хотел бы надеяться хоть немного, что тебе не было совсем уж неприятно. - Ты все-таки залез мне в голову, чертов медиум, - Уэнсдей задумчиво прищурилась, оценивая свои эмоции. Да, это определенно было приятно. – Эксперимент прошел на весьма приемлемом уровне. Но больше так не делай никогда. «Так неожиданно», - добавила Уэнсдей про себя, укоряя себя за то, что с этим истеричным Торпом она стала мастером оговорок для самой себя. - Не обещаю, - Торп во все глаза смотрел на нее, словно не веря случившемуся. – Пойдешь со мной на свидание? Или я для тебя слишком обычный и не умею превращаться в гору клыков, когтей и зубов? - Ты нарываешься, - мрачно предупредила Уэнсдей, все еще обдумывая новые ощущения. Для чистоты эксперимента, видимо, придется повторить еще раз. Или два. – Зайдешь за мной в семь вечера. И предварительно постучи. Не люблю, когда вваливаются без стука. Торп медленно кивнул, и вдруг резко вышел из комнаты. Видно было, что он сам ошеломлен и слегка растерян. И счастлив. - Боится, что я передумаю, вот болван, - Уэнсдей повернулась к кровати, на которой Вещь уже сходил с ума, жестикулируя пальцами и бегая по подушке от увиденного. – Не знает, что Аддамсы всегда держат слово. И кстати, ни слова о том, что ты видел, иначе я тебя заживо закопаю в школьном дворе под яблоней. Вещь подпрыгнул и показал целую серию одобрительных знаков, который Уэнсдей предпочла проигнорировать. Она сама должна была все тщательно обдумать и разобраться. Торп был болезненно честен, талантлив и ему можно было верить. На данном этапе. Все-таки, он рисовал не только монстра из своих видений По крайней мере, можно надеяться, что от такого прямолинейного Изгоя ножа в спину не получишь. Только в сердце. И плевать на метафоры.