me, myself and death

- Не знал, что Смерть почтила вниманием наш дом, - парень сидел рядом с дверью и опирался спиной о косяк, даже не глядя на него. – И кто же умер? Смерть чуть не поперхнулся чупа-чупсом, не ожидая встретить того, кто его хотя бы увидит, не говоря уже об «узнает», но тут же вернул скучающее расположение духа. Ну, узнал и узнал, ему же хуже. - Все, - спокойно ответил он, задерживаясь рядом с сидящим парнем. Он сейчас уйдет, только спросит, кто этот наглец в каких-то поношенных старых вещах, смеющий так фамильярно обращаться к Смерти. - Хм, неожиданно, - абсолютно спокойно протянул парень, словно это не его вся семья сейчас начала довольно длинный путь к разложению и превращению в прах. Точнее, сначала в корм для червей и мух, а затем уже в прах. – Не думал, что ты приходишь сам за каждым умирающим. - А я и не прихожу. Почитаю своим вниманием только самые интересные случаи, - протягивает Смерть, равнодушно рассматривая пейзаж из бесконечных равнин, раскинувшихся перед ним, в какой-то момент обрывающихся скалами и падающих в море. Здесь слишком много жизни. Эти равнины смогут привлечь его внимание и, что маловероятно, но вдруг, вызвать мгновение радости, только если неожиданно заполыхают огромными столпами пламени и превратятся в пепел. Хорошая штука – пепел. - А случай моей семьи интересный? – спрашивает сидящий парень, таким же равнодушным взглядом рассматривающий те самые равнины. Они слишком давно перед глазами и уже успели поднадоесть. Точнее, никогда и не интересовали его, по сути. - Гул голосов веселого праздника в богатом особняке, комнаты которого сверкают золотом, утопают в роскошных тканях и коврах, переливаются ярким светом, попадающим внутрь сквозь разноцветные стекла мозаик. И вдруг этот гул затихает навечно, превращаясь в хрипы и стоны, через мгновение полностью сдаваясь в плен вечной тишине. А золото продолжает сверкать, и разноцветные лучи все так же пляшут по комнатам, освещая трупы. Мне показалось, что это должно быть красиво. Парень на миг задумался, представляя себе только что описанную картину, понимая, что ему абсолютно все равно. Он никогда в жизни не сможет туда войти, чтобы убедиться самому. - Действительно, должно быть красиво, - он только пожимает плечами. - Почему они все умерли? - Вода отравлена, - Смерть перетягивает чупа-чупс во рту от одной щеки к другой и равнодушно переступает ногу сидящего, направляясь ко входу в дом.   - Хорошо, что я не пил, - бормочет тот, а затем поднимает голову и смотрит снизу вверх на одетого во все черное и брутальное парня с выглядывающей изо рта палочкой от конфеты. - Или ты и за мной тоже? Смерть вздохнул, помотал головой и вошел в здание. Какой странный мальчишка. На вид лет двадцать два – двадцать три, а глаза уже почти пустые, будто у столетнего старца. Только искорки какие-то странные глубоко-глубоко внутри, непонятные. Внутри, как и ожидалось, все было укутано липкой, какой-то гадкой тишиной, которую нарушало только журчание маленького фонтанчика в холле. Да и фонтанчик, наверное, ощущая атмосферу вокруг, скорее захлебывался этим своим журчанием. Или, может, это просто так кажется? Или просто реакция на его присутствие? Какая, в принципе, разница? Здесь уже ничего не имеет значения, да и такие пустяки его никогда не занимали. Вытаскивает изо рта конфету, с сожалением замечает, что от большого кругляшка осталось только немножко прозрачной карамели, через которую хорошо проглядывается палочка, затем возвращает ее обратно в рот. Надо поскорее заканчивать здесь. Четырнадцать человек. Точнее, четырнадцать бывших человек, а теперь – просто разлагающихся кусков мяса. Каждый в другой комнате, залитой солнечным светом, задыхающейся в дорогущих и никому не нужных вещах. У каждого пена у рта. Для каждого открылась своя дверь, но ни один не избежал ее, даже мальчик лет десяти. - Каждый получает то, во что верит, - бормочет про себя Смерть, отправляя умерших один за другим куда-то в другое место. Они так долго собирали весь этот хлам, куда, интересно, его теперь денут? Вздыхает и отворачивается от комнаты, возвращаясь в холл – единственное место, в котором есть хоть немного простора. Его работа здесь окончена, пора бы уходить. Слишком много жизни и ярких красок, начинает действовать на нервы. Странный парень все еще сидел там, где он его оставил. Неожиданное ощущение, будто все это время ждал, пока Смерть выйдет. Или не «будто»? - Ну что, красиво там? – будто мраморная статуя ожила, завидев давешнего собеседника. Смерть лишь пожал плечами: - Я ожидал чего-то более грандиозного. В этом доме слишком много хлама, чтобы там можно было спокойно дышать. Парень лишь как-то немного виновато пожал плечами, мол, «ну что поделаешь, уже что имеем». И не сказал больше ни слова. Они немного помолчали, а затем Смерть задал вопрос, ради ответа на который он, собственно, и продолжал этот разговор так долго. - Как ты меня узнал? В этот момент парень даже немного вздрогнул и отвел взгляд куда-то на равнину и океан вдалеке. - Кто-то давно рассказал мне о тебе, описал в точности, - пробормотал он. - Узнать было не сложно. Не то, чтобы Смерть всегда четко узнавал ложь, не та специализация, так сказать, но даже он тут еле удержал смешок. - И кто же? – кто же ты такой, парень? И почему не говоришь о том, как меня узнал? Парень пожал плечами: - Не помню. Но с детства помню о тебе. - Ладно, - Смерть мгновенно утратил интерес ко всей этой истории. Всегда так с ним – вот еще секунду назад было весело, глаза горели и хотелось выведать все секреты вселенной, а сейчас уже все равно. Скука – его вечная спутница, иногда она безумно бесит, но в большинстве случаев просто оставляет равнодушным ко всему. Даже к тайнам. Даже к таким, которые относятся непосредственно к нему. Даже к таким, как сейчас. По сути, какая разница, как этот парнишка вообще мог его узнать. Ну узнал, что дальше? А ничего. Вот и решили. И сделал несколько шагов вниз по лестнице, собираясь уйти прочь. - Сколько тебе лет? – неожиданно послышалось из-за спины. Парень успел подняться и двинуться вслед. Смерть на миг остановился и усмехнулся. Глупее вопроса в этой жизни он еще не слышал. Неужели так сильно хочется продолжить разговор? - Столько, что тебе никогда не сосчитать, глупый, - он тут же двинулся дальше. Парень не отставал: - И ты всегда работаешь один? - Конечно, зачем мне кто-то еще? Большинство работы выполняется самостоятельно, я только слежу за всем и исправляю сбои. - Тебе не одиноко вот так, постоянно самому, без компании? – парень перешел все рамки наглости и, обогнав его, встал на пути, с интересом рассматривая того, кто тысячи лет бродит по земле, увеличивая количество трупов. - Нет, меня не интересует компания, - Смерть уже собрался его обойти, но задержался еще немного, задумавшись. – Правда, - протянул он, - мне постоянно смертельно скучно. И, растянув губы в широкой ухмылке, замечая удивленное лицо парня, снова не торопясь двинулся прочь. - Можешь поцеловать меня, - неожиданно прилетело в спину, от чего Смерть тут же обернулся. Парень глядел на него с вызовом. Таких предложений, к огромному удивлению, за все время работы от людей ему еще не поступало. - Меня не интересуют люди, - протянул он, внимательней рассматривая красивое молодое лицо перед собой. – Вы – всего лишь еще необработанные мной трупы. Парень хитро усмехнулся и подмигнул: - Ну, можно ведь и поиграть, пока время не пришло работать, разве нет? Тебе ведь все равно скучно. Смерть лишь покачал головой, пытаясь понять, что у этого странного людишки в голове. - Зачем тебе это? - Ты сказал, что мое время еще не пришло, значит, бояться нечего. А поцелуй от Смерти звучит более, чем интересно. Не находишь? Смерть задумался, внимательно рассматривая будущий пир для червей. В принципе, а что он теряет? Странный все-таки этот наглец, будто что-то с ним не так. Еще и узнал его. Интерес к чему-либо на миг проснулся, заставляя ухмыльнуться и подойти ближе. - Ты знаешь, что ты очень странный? – протянул Смерть, глядя в огромные, широко распахнутые глаза. В них читался огромный интерес и чуточка страха. И какие-то странные безумные искорки. - Да, мне говорили не раз. - Ладно, и что же ты хочешь взамен? За то, что развлечешь меня на несколько минут. Отсрочку? Пару лишних дней среди живых? Парень лишь улыбнулся: - Я не знал, что можно будет попросить что-то взамен, но раз ты настаиваешь, то я хотел бы сопровождать тебя пару дней. Ну, или хоть совсем немного, хоть денек. - Нет, - отрезал Смерть, - я работаю один. - Ну пожалуйста, - парень сделал умоляющее лицо. – Хочешь, можешь забрать не один поцелуй. Смерть тяжело вздохнул и снова внимательно глянул на него. Что в голове у этого умалишенного? Скука снова отошла немножечко на второй план, чего давно уже не случалось. Парень, все же, оказался немного интересным. - Зачем тебе это? Иди и живи себе спокойно. Я в любом случае рано или поздно тебя найду. Парень хмыкнул, а затем улыбнулся, и в улыбке этой Смерть снова заметил нотку безумия. Если бы он был человеком, ему бы стало не по себе. - Иронично, - парень облизал губы, - но за всю жизнь заинтересовать меня смогла только смерть. - Действительно, ирония. Почему-то ее так много вокруг. - Так что, - парень сократил расстояние еще на шаг, останавливаясь совсем близко, обжигая горячим дыханием ледяную кожу лица стоящего напротив, - мы договорились? Смерть усмехнулся. За все свое существование никто и никогда не пытался так яро бороться за его присутствие, что, конечно же, очень льстило сейчас. Еще и эти огоньки безумия в глазах невольно заставляют ожидать, чего же это странное существо натворит дальше. А это определенно разгонит скуку на несколько мгновений. - Договорились. Он быстрым, заученным движением вытянул изо рта конфету, грубо схватил рукой подбородок парня и потянул на себя, впиваясь в горячие губы хищным поцелуем. Тот перестал дышать, чувствуя, что из него словно по ниточке вытягивают жизненную энергию, заставляя сердце пропускать удары, а кровь медленно остывать. Через несколько секунд Смерть оторвался от него, рассматривая, как парень сгибается и пытается судорожно вдохнуть. - Так вот ты кто такой… - задумчиво тянет он, затем усмехается: - Поцелуй Смерти не из легких. Чувствуешь это, наглец? Парень с усилием снова разогнулся и, все так же тяжело дыша, посмотрел ему прямо в глаза. Огоньки безумия, казалось, разгорелись еще ярче. Лицо растянулось в улыбке, он закусил нижнюю губу, а затем выдал: - Давай еще раз. Смерть усмехнулся. Скука и так отошла на второй план, чего отказывать глупышу в таком удовольствии? Кажется, ему нравится ходить по краю. ** - Если ты так и будешь заглядывать под каждый куст, куколка, то мы никогда не доберемся до нужного места вовремя. Чонгук вздрогнул и интуитивно вжал голову в плечи, ожидая подзатыльника или тумака за то, что сделал что-то не так, но Смерть не выглядел злым и даже не собирался вытащить руки из карманов своей кожанки. Он выглядел, скорее, все таким же скучающим. И он определенно заметил это движение парня, но лишь бросил на него равнодушный взгляд и пошел дальше. Почему Смерть так сильно не напоминает…смерть? Чонгук пытается дать себе ответ на этот вопрос все то время, как встретил его, но никак не может разобраться. Да, парень одет во все черное: джинсы, массивные берцы, свитер, кожанка с высоким поднятым чуть ли не до щек воротником. Даже кудрявые волосы черные и даже глаза. Но все равно не похож он совершенно на ту веселую даму в капюшоне с огромной косой и костями вместо ладоней. Парень выглядит вполне себе живым. Пусть и слишком уж спокойно-бледным. Особенно выбивался из общего представления о виде смерти чупа-чупс. За то время, что они провели вместе, у Чонгука создалось общее впечатление, что эта конфета изо рта Смерти не вытягивается никогда. Но, все же, наверное, лучше не стоит отвлекаться. Последних полчаса Чонгук только и делает, что отвлекается на огромный и совсем незнакомый мир вокруг. За свои двадцать три года он мало что видел, кроме дома, равнины, скал и океана. Ему удалось только несколько раз побывать в небольшом городке неподалеку, и на этом исследования мира пока заканчивались, если не считать миллионы разнообразных видео и фильмов из экрана старенького ноутбука, который ему когда-то удалось раздобыть. Но одно дело смотреть на вещи через экран, и совсем другое – видеть все в реальности, иметь возможность осмотреться, понюхать, пощупать, почувствовать… Городок, в котором они каким-то непонятным образом оказались (Чонгук так и не понял, как это произошло) Смерть назвал «дырявой помойкой» все с тем же равнодушным выражением лица. Но для Чонгука это уже было что-то новое, что-то совсем незнакомое. Здесь было сыро и очень холодно, ему пришлось кутаться в свою легкую кофту, пока Смерть не дал ему какую-то поношенную куртку ядовито-зеленого цвета. Он не сказал ни слова и сделал вид, что вообще этого только что не делал, но Чонгук за это был более чем благодарен. И ему даже было плевать на то, где, собственно, тот ее взял. Горы никогда в его жизни не были настолько близко. Не нависали, как скалы дома, так и надеясь раздавить, но величественно возвышались рядом, не обращая ни малейшего внимания на приютившийся у подножия городишко. - Почему ты назвал меня куколкой? – Чонгук быстро догнал спокойно шагающего дальше парня. Смерть на миг глянул на него и усмехнулся: - Ты забавный. Развлекаешь меня уже несколько часов, оказывается, не так скучно смотреть на то, как ты всему удивляешься. - Но почему куколка? Смерть уже не смотрел на него, перевел скучающий взгляд обратно на дорогу. - Я же говорю, ты развлекаешь меня. Ты моя игрушка. А игрушка в виде человека – это куколка. Разве нет? Вопрос остался без ответа, потому что Смерть резко свернул вправо, подходя к старым немного ржавым воротам, за которыми виднелся большой и немного пугающий дом. Чонгук сам не знал почему, но поежился. - Чувствуешь давящую атмосферу здания, да, куколка? – Смерть не смотрел на него и не убавил шагу, уже находясь на дорожке, ведущей к главному входу. - Угу, - Чонгуку вновь приходится ускорять шаг. – Словно тут очень много страдающих. - Ты не ошибся. Это хоспис. Сюда свозят безнадежных больных и стариков со всей округи, если не больше. Он на миг убавил скорость, открывая тяжелую входную дверь. Чонгук ужом юркнул за ним. - Ты хочешь забрать всех, кто сегодня здесь умрет? – ему настойчиво кажется, что вырывающий глаз зеленый цвет куртки совершенно не вписывается в это место, в стерильно-белые стены, в этот тяжелый запах лекарств, спирта и хлорки. - Куколка, - голос звучит немного высокомерно, - каждую секунду в мире умирает около 130 людей. Не считаю уже животных, растения, вещи... Если бы я ходил за всеми, то уже давным-давно сам умер. Нет, я хожу только за самыми интересными случаями. Остальных забирают мои безликие помощники. - Значит, здесь есть интересный случай? - Ага. Старушка 97 лет. Ее палата на втором этаже. Мимо них проходят два санитара, не обращая абсолютно никакого внимания, даже не задерживая взгляд, хотя зеленая куртка Чонгука, по идее, должна была бы привлечь хоть на несколько секунд. Смерть замечает его смятение. - Пока ты со мной, они тебя не видят. Точнее, увидят, если ты станешь рядом и потрясешь за плечи, заговоришь. Но забудут, как только отойдешь на шаг. Чонгуку это кажется немного странным и каким-то слишком уж одиноким, если подумать. Знать, что никто тебя не вспомнит… Интересно, как он живет таким образом столько лет? Неужели ему не одиноко? Он говорит только о скуке… - А что такого интересного в этой старушке? – Чонгук спешит за парнем, который, все так же равнодушно продолжает шагать дальше. - За свою жизнь она убила восьмерых мужей и четырнадцать собственных детей, - пожимает плечами Смерть и останавливается перед закрытой дверью одной из комнат. - Переезжала из города в город, из страны в страну. Ее так и не поймали. Не находишь это забавным? Чонгук поднимает бровь от удивления. Вот так старушка. Ничего себе. Он не находит это забавным, скорее печальным. В фильмах справедливость ведь всегда торжествует. А в жизни женщина убивает кучу народа и спокойно доживает свои годы в хосписе. Даже немного обидно. - Куколка, почему такое лицо? – он нависает над Чонгуком так близко, чуть ли не касаясь кончиками носа. И когда вообще успел вытащить изо рта конфету? Парень внутренне вздрагивает, не ожидая видеть его настолько рядом, но тут же в глазах проскакивает тот странный безумный огонек, который Смерть заметил при их первой встрече, когда тот просил о поцелуе. Чонгук усмехается и прижимается к его губам, чувствуя, как снова из легких будто высасывают весь воздух. Но, или ему кажется, или в этот раз все не так тяжело, как в прошлый? - Не нависай надо мной так близко, - бубнит Чонгук, отстраняясь от парня и пытаясь отдышаться. - Боишься близости, куколка? – хмыкает Смерть, возвращая чупа-чупс обратно в рот. – А несколько часов назад не боялся. Да и сейчас я этого не заметил. Наоборот, такой же наглый и забавный. - Просто не делай этого…так резко. Смерть ничего не ответил, только бросил на него насмешливый взгляд и открыл дверь в палату. Внутри было тихо и почти пусто. Только на одинокой старой больничной койке лежала высохшая старушка, заботливо укрытая чьей-то неравнодушной рукой. Чонгук заметил, что грудь еще немного вздымается, женщина все еще делала свои последние вздохи. Смерть мимолетом взглянул на нее и прислонился к закрытой двери, со скучающим видом засунув руки в карманы и перебирая конфету во рту, от чего белая палочка металась то туда, то сюда. Чонгук тоже молчал некоторое время, продолжая рассматривать умирающую. В какой-то момент он не выдержал и обернулся обратно к Смерти. - Что будет, когда она умрет? Так и уйдет в загробную жизнь, не получив никакой расплаты за все, что сделала? Смерть переводит взгляд на него, некоторое время все так же продолжая молча играться с конфетой. - Значит, ты веришь в загробную жизнь? – наконец, спрашивает он, пристально следя за парнем. Тот немного тушуется под этим взглядом, затем неуверенно кивает. - Ну… Вроде да. А разве нет? - И в какую из них ты веришь? – не унимается Смерть, продолжая задавать собственные вопросы и не отвечать на чужие. Чонгук замешкался. Он не знает, что ответить, кажется, его загнали в ловушку, потому что он и сам не понимал никогда, во что именно верит. - Смешная куколка, - парень отлипает от двери и подходит ближе. – Говорит, что верит, но не знает, во что именно. Ты действительно забавный. Хочешь знать, почему я спрашиваю? Чонгук лишь кивает. - После смерти каждый получает то, во что верит. Верил в Ад и Рай – вот тебе дверь. Верил в реинкарнацию – дверь сюда. Верил в то, что ничего нет, и после смерти все просто исчезают – что же, прощай. Но иногда влезаю я и делаю так, как мне хочется, путаю давно установленный порядок, потому что это - мое право. Можешь не беспокоиться, она получит свою расплату. Знаешь, очень не люблю, когда кто-то пытается играть в меня.  Он переводит взгляд на старушку и немного недовольным тоном приказывает: - Вставай, женщина, сколько еще будешь там валяться? Делать мне больше нечего, только ждать тебя. Что-то в его голосе было такое… Чонгук сам не понял, что именно, но мгновенно покрылся мурашками, его будто резко обдало ледяным ветром. - Что случилось? – послышался слабый шелест с кровати, после чего старушка тяжело поднялась на ноги. - Ты умерла, - Смерть даже и не пытался быть участливей. Он выглядел все таким же скучающим, но с добавлением нотки недовольства. После этих слов старушка вздрогнула, а затем, почему-то, расплылась в радостной улыбке. Чонгук все никак не мог понять, с чего это такая новость заставила женщину радоваться, а не грустить. Хотя, возможно, она просто уже очень давно не желала жить. - Ты мой ангел? – она, со все той же улыбкой, медленно протянула руки к Смерти, на что он только поморщился и перекинул чупа-чупс с одной стороны рта на другую. - Ты действительно считаешь, женщина, - хмыкнул он, - что после всего, что ты наделала, за тобой придет ангел? Ох уж эти людишки, сколько спеси, сколько эгоизма, я не могу просто. Старушка на миг застыла, затем мгновенно утратила свою улыбку, словно одним щелчком выключателя пропал свет. Лицо исказилось в гримасе ужаса, она что-то закричала и сделала то, на что Смерть только закатил глаза. Побежала. Врезалась в закрытую дверь палаты, просочилась сквозь нее, будто сквозь вязкий туман,  только босые ноги тихонько зашлепали по холодной плитке. Чонгук поймал себя на мысли, что, почему-то, эти тихие шлепки в его ушах отдают громче всего, заглушая остальные звуки хосписа. Смерть снова закатил глаза, чмокнул конфетой и поманил ее пальцем обратно. С громкими криками женщина ворвалась в палату, отчаянно пытаясь зацепиться за что-либо, но тщетно. Ее будто схватили за талию стальной хваткой и тащили обратно. В какой-то миг, Чонгук сам не заметил когда именно, посреди комнаты выросла дверь, старая, деревянная, укрытая паутиной. Она была настежь распахнута, но внутри ничего не получилось разглядеть, там лишь клубился какой-то туман. Невидимая стальная хватка затянула старушку прямиком в открытую створку, после чего дверь мгновенно захлопнулась и растворилась в воздухе. Смерть на эту всю картину лишь поморщился и пожал плечами. Кажется, его больше заинтересовала реакция Чонгука на все действо, чем, собственно, само действо. Тот же с интересом осматривал место, на котором только что находилась дверь, обошел его несколько раз, пытаясь найти хоть какой-то след. Затем зачем-то пощупал ручку входной двери, заставляя Смерть усмехнуться. - Куда ведет та дверь? – не выдержал, наконец, Чонгук. Смерть некоторое время молчал, успел вытянуть изо рта чупа-чупс и задумчиво его облизать, и только после этого ответил: - В ее персональный ад. - А что там? – не унимался Чонгук, отворачиваясь от парня и снова осматривая палату. Тело на кровати не шевелилось и уже начало потихоньку остывать. - То, что будет мучить ее больше всего, - пожал плечами Смерть и открыл дверь палаты. - У каждого ведь свой ад. Пойдем, надоело уже здесь торчать. Чонгук бросил последний взгляд на палату, на то место, где буквально несколько минут назад исчезла непонятная дверь, и посеменил за Смертью, а то не равен час еще отстанет, потеряется, где потом его искать? Парень так сильно сосредоточился на том, чтобы нагнать Смерть, так резко ринулся вперед, что через несколько шагов аккуратненько врезался в того, заставляя даже немного пошатнуться. - Так боишься меня потерять, куколка? – не упустил этого из виду Смерть, но Чонгук уже не обращал на него никакого внимания. Только сейчас, остановившись и осмотревшись, он заметил, что больше не находится в хосписе, в том унылом коридоре, в котором вроде как ожидал оказаться, направляясь вслед за Смертью. В двух шагах от него, позади, настежь открытая, застекленная дверь, за которой виднеется немного зеленой травы и клубы серого, почти непроглядного тумана. А впереди – большая, просто огромная пустая комната. Скорее, даже зал, потому что свободного пространства здесь было просто отбавляй, словно в старинных королевских дворцах. Смерть некоторое время с ухмылкой наблюдал за реакцией, затем спросил: - Что, нравится? У Чонгука, на самом деле, аж дыхание перехватило, будто его только что этот самый снова поцеловал. Он не мог понять, почему такая реакция на, по сути, обычную комнату, но она его слишком уж поразила. Хотя, может дело больше в том, что он так резко здесь оказался? И сам не знал. - Что это за место? – скорее прошептал, чем спросил в голос. Смерть снова усмехнулся и подошел так близко, что Чонгук почувствовал сладкий запах кока-колы от его конфеты. Он мгновенно вытянул ее изо рта и нагнулся еще ближе, чуть ли не касаясь своими губами уха Чонгука. - Это мой дом. Затем нагло положил свободную ладонь на бедро парня, притягивая ближе к себе, и лизнул мочку уха, заставляя того вздрогнуть. - Ну что, куколка, поиграем?