me, myself and death

- Ты чего? – Чонгук попытался отстраниться, но не то, чтобы ему очень это удалось, так как рука, определенно попавшая не на свое место, не отпускала. Дышать стало немного тяжелее, хотя его даже еще не целовали. Смерть лишь усмехался, пристально следя за всем калейдоскопом эмоций, пробежавшимся по лицу парня. Его темные, почти черные глаза окутывали, словно густой туман, из которого невозможно выбраться – ты мечешься туда-сюда, но это бессмысленно, пытаешься отвернуться, но прекрасно понимаешь, что такого варианта выбора просто не существует. Чонгук судорожно сглатывает, пытаясь прийти в себя хоть немного. А он-то думал, что поцелуй был самым тяжелым во всей этой истории. Ага, так он еще никогда в жизни не ошибался. - Боишься меня, куколка? – Смерть даже на капельку не отступает, наоборот, продолжает захватнические поползновения в сторону важных стратегических мест, то бишь, все ближе к паху. Чонгук не отвечает, лишь крепко стискивает зубы и смотрит на него с каким-то серьезным вызовом. - А вроде как и не боишься, - продолжает рассматривать его лицо Смерть. - При первой встрече вот совсем не боялся, наоборот, даже наглел и  готов был делать все, что угодно. Какая забавная куколка. Зубы после этого, кажется, стиснулись еще сильнее, лишь бы не посыпались. Это правда, он действительно был готов делать все, что угодно. Да и сейчас, если уж на то пошло, готов. Просто это не значит, что ему хочется. - Все же не меня боишься, а близости, - задумчиво произносит Смерть, немного наклоняя голову в бок, и при этом самым дерзким образом добирается до заветного места, накрывает его ладонью, начиная немного поглаживать. Чонгуку прерывает дыхание. По хребту острыми лапками пробегает озноб, тело неосознанно содрогается. Он правда готов на все, но в душе сейчас мечтает, чтобы его просто отпустили и не трогали. Это состояние не могло пройти мимо внимания Смерти. - Хм, настолько сильно боишься? Интересно, - он снова проводит языком по ушной раковине, немного задевая мочку, опускается ниже по линии челюсти, оставляя мокрую дорожку из слюны, доходит к шее и останавливается на большом шраме, поднимающемся от плеча парня и уходящим куда-то за ухо. Чонгук уже меленько дрожит, пытается заставить себя успокоиться, но ничего не получается. Потому лишь судорожно запихивает в себя больше воздуха, надеясь, что это поможет. - Тебе делали больно, куколка, - он не спрашивает, утверждает. – Не бойся, больно не будет. Делать больно, на самом деле, довольно скучное занятие. После этих слов в душе что-то тяжелое растворяется, вроде как становится немного легче, но Чонгук все так же продолжает дрожать. Не может себя заставить успокоиться, не может взять себя в руки и просто делать то, что он, в общем, обещал делать. Он ведь так хотел остаться рядом со Смертью хоть ненадолго, надо за это платить! Черт! Возьми себя в руки. Взятие себя в руки прерывается очередным высасывающим жизнь поцелуем. Смерть впивается в его губы яростно, настойчиво, не позволяет сделать ни единого вдоха, от чего в какой-то момент начинает сильно кружиться голова, а перед глазами мелькают черные круги. Чувство, будто из тебя забрали все, что только было внутри и теперь оболочка больше ни на что не годится, готова в любой момент раскрошиться. Ноги перестают быть устойчивыми и немного подкашиваются, заставляя Смерть отлепиться от чужих губ и подхватить парня, лишь бы тот не осел на пол. - Извини, куколка, кажется, я немного перестарался. Затем снова пристально смотрит на него своими черными глазами и задумчиво изрекает: - Мне кажется, или в этот раз ты продержался дольше, чем до этого? Чонгук неуверенно пожимает плечами, затем так же неуверенно кивает. - Интересно, - в который раз уже повторяет Смерть, затем осторожно прислоняет парня к стене, совсем рядом с открытой дверью, и опускается на колени с ехидным: - Постарайся удержать свои ножки в кучке, куколка. Очень хочется сбежать, но он лишь молча кивает и действительно пытается удержаться на ногах, хотя они все еще немного дрожат и подкашиваются, а перед глазами до сих пор черные круги. Чонгук с ужасом ждет того, что будет дальше. Хоть Смерть и сказал ему, что больно не будет, он почему-то не верит. Он вообще никогда не верит чужим словам, если уж на то пошло. И он так-то понимает, что именно произойдет дальше, но все равно от этого немного жутко. Ему никогда такого не делали, только он, и это всегда было не самым приятным времяпровождением. Он вообще не понимает, почему Смерть добровольно решился на такой шаг. - Держи конфету, куколка, - вырывает его из тайфуна собственных мыслей вкрадчивый голос и тут же, не ожидая реакции, в руку Чонгука вкладывают леденец. Он не слишком понимает, в чем дело, но рефлекторно сжимает в ладони белую палочку, вызывая этим одобрительное угуканье. - Какой послушный мальчик, так держать, - бормочет больше для себя Смерть и медленно стягивает на бедра его старые, давно поношенные и засаленные спортивные штаны вместе с бельем.  Чонгук мгновенно покрывается густым слоем противных мурашек, которых очень хочется смахнуть с себя. Так же безумно хочется прикрыться, он даже пытается, но все попытки пресекаются в зародыше, от чего просыпается неистовое желание завыть от безысходности. - Хм, кажется, и тут не решился, хочешь меня или нет, - ухмыляется Смерть, осторожно проводя своим длинным указательным пальцем, на котором блестит массивное черное кольцо, по головке немного привставшего члена. От прикосновения Чонгук дергается, будто от удара, силой заставляя себя не отринуть в сторону и не побежать. Смерть на это немного кривится, поднимается на ноги и снова шепчет прямо в ухо: - Так не интересно, куколка. Я ведь говорил, что не собираюсь делать больно, а ты тут стоишь, трясешься, как осенний лист на ветру, будто я тебя собственноручно сейчас расчленять буду. Принуждение – это слишком уж скучно. Потому, - он осторожно натянул спущенные штаны обратно, - обойдемся пока без этого. Чонгук только мотает головой, хотя внутри все выдыхает от облегчения. Он заставляет себя собраться и хватает за руку Смерть, который уже успел отстраниться. - Н-нет, все нормально. Продолжай. Я ведь соглашался на все, что угодно. Смерть на это лишь хмыкает, забирает из его руки свою конфету и засовывает обратно в рот. - Пойдем, куколка. - Но… - Забудь, роль насильника мне не очень нравится. - Но… - Не зацикливайся, куколка. У нас еще куча времени. На душе становится неожиданно светло и тепло, словно мгновение назад там вышло солнышко после вечности тьмы. Он действительно был готов на все, это ведь его обычная история – подчиниться, стерпеть, сделать все, что говорят. Он не ожидал, что Смерть, почему-то, будет оглядываться на его желания. - Куча времени? – он цепляется за только что сказанную фразу. – То есть, ты позволишь мне остаться с тобой подольше? В голосе звучит столько надежды, что Смерть даже немного морщится. Надежду он не любит, такая назойливая дамочка. - Позволю, - чмокает он конфетой, - пока не надоест. Так что приготовься к веселью, куколка. - Ч…Меня зовут Чонгук, - только и может промямлить парень, чувствуя, как на его лице появляется непроизвольная улыбка. Смерть оборачивается и своим черным взглядом снова обволакивает его, не позволяя ни на миг отвернуться. - Чонгук, значит, - он задумчиво перетягивает конфету за щеку, - ладно. Я Тэхён. Сказать, что Чонгук ошарашен – ничего не сказать. Почему-то ему даже в голову никогда не приходило, да даже не мелькало, что у Смерти, в общем, может быть имя. Смерть он и есть Смерть, кто бы вообще подумал когда-то, что его как-то иначе могут называть. - Почему такое удивленное лицо? – Тэхён поднимает одну бровь, при этом громко чмокая конфетой. - Просто, - Чонгук мнется, - просто не думал, что у тебя может быть имя. Извини, это глупо, но… - Но имя для Смерти звучит неестественно? – парень усмехается и, развернувшись, направляется куда-то в другую часть зала, в которой Чонгук с удивлением замечает несколько закрытых дверей. - Немного, - он отвечает на автомате, потому что все внимание обращено на двери. Никак не может понять, почему не заметил их раньше, ведь смотрел же… Хотя, до этого ему было как-то немного не до разглядывания пустых стен, так что действительно мог не заметить. Чонгук, наконец, позволяет себе больше не подпирать стенку и осторожно от нее отлепиться. Смерть, словно его не замечая, открывает одну из пяти дверей и скрывается внутри, оставляя створку открытой. Парень понятия не имеет, можно ли пойти за ним или нет, потому некоторое время борется с самим собой и нехилым приливом любопытства, которое, в конечном итоге, и выигрывает. Осторожно, почти что на носочках, готовый в любой момент бежать обратно, Чонгук подбирается к открытой двери, намереваясь заглянуть внутрь, только для того, чтобы тут же подскочить, как ужаленный, от веселого: - Ты нападать на меня собрался, куколка? Его словно шибануло током от этого насмешливого голоса Смерти, который стоял совсем рядом с дверью, скорее всего, просто развлекаясь и наблюдая за тем, что Чонгук будет делать дальше. А тому очень захотелось засунуть руку в грудь, проверить, на месте ли сердце, или от испуга осыпалось пылью в пятки. - Н-нет, - Чонгук выдыхает и выдает из себя ту самую знакомую Смерти немного безумную улыбку. Затем, уже совсем не испуганно, а с немного позабытой наглостью, усмехается: – Просто очень хотелось посмотреть, каков же дом у Смерти с именем Тэхен. - Хм, - тот достает изо рта конфету, уже почти растаявшую, и показательно медленно ее облизывает, заставляя Чонгука сглотнуть и покоситься в другую сторону. - Ну что же, - Тэхён отходит немного, пропуская парня в следующую комнату, - тогда смотри, раз уж хочется. Чонгук с нескрываемым любопытством спешит туда только для того, чтобы немного разочарованно остановиться почти у входа. Опять пустая комната. Ладно, почти пустая – в дальнем углу лежит большой матрас, аккуратно застеленный черным постельным бельем. И все. Стены в этой комнате не белые, а темно-синие, почти черные, немного давят на голову, если так вообще можно сказать. И паркет под ногами темно-серый. Парень лишь хмыкает, но затем оборачивается к Смерти. - Можно посмотреть, что в других комнатах? Тот лишь молча кивает в сторону остальных дверей. Через где-то полчаса Чонгук остаточно устает и понимает для себя одну простую вещь – Смерть обожает пространство. В его доме, кажется, бесконечное количество пустых или почти пустых комнат, в которых может находиться максимум одна вещь. Весь его дом, по сути, это просто калейдоскоп пустых комнат с разным цветом стен и пола. Посреди одной из них стоит огромный концертный рояль черного цвета, звук которого заставил парня поежиться – Тэхён просто постучал по паре клавиш, а создал такое чувство, будто это последнее, что Чонгук в своей жизни услышит. В другой он нашел огромный трон, сложенный, кажется, из металла и костей, который Смерть, почему-то ревностно охранял и был даже немного раздражен, когда выталкивал Чонгука оттуда после того, как тот пытался на нем посидеть. Объяснял тем, что это «его трон, и никто другой не имеет права его трогать». В следующей – маленький серый фонтан. Еще в одной – огромнейшая банка с чупа-чупсами, из которой Тэхён достал себе очередную конфету взамен той, которую почти дососал. - Жаль, что они не делают их черными, - прокомментировал Смерть свои действия. – Отличная вещь была бы. И еще десяток таких же почти пустых комнат, которые Чонгук в конечном итоге просто перестал считать. Но одна запомнилась намного больше остальных, заставила с открытым ртом стоять и смотреть, пытаясь унять неожиданно поднявшуюся бурю непонятных эмоций. В этой комнате не было, по сути, ничего. Только пепел, который укрывал все доступное пространство ровным слоем, за исключением небольшого выступа у самого входа, который оставался чистеньким. В какой-то момент времени в пространстве вспыхивал небольшой огонек, угасая через пару секунд и опадая на пол пеплом. Эти огоньки вспыхивали то тут, то там постоянно, завораживая, гипнотизируя, не позволяя уйти. - Почему пепел? – только и мог прошептать Чонгук, не отводя взгляда от комнаты. - Мне нравится пепел, - пробормотал Тэхён, тоже задумчиво наблюдая за осыпающимися черными хлопьями. – Он в каком-то смысле является смертью огня. Конечно, я знаю, что это не сам огонь становится пеплом, а то, что в нем сгорает. Но, если подумать, там, где гаснет огонь, всегда остается пепел, а значит, таким образом пламя и умирает. Запутанное объяснение, но мне понятно. Чонгук не знает, почему именно, но от этой комнаты у него спирает дыхание. Постоянно появляющиеся и умирающие пеплом огоньки кажутся чем-то большим, чем просто огоньками, будто их создатель хотел этим что-то сказать, будто во всей картине есть очень глубокий подтекст. Возможно, именно так и выглядит вечность для Смерти? Появляющиеся на миг огоньки, тут же умирающие и оставляющие только грязь на полу. Не ожидая больше никакой реакции, Тэхён разворачивается и уходит прочь из комнаты, заставляя Чонгука снова чувствовать какую-то долю вины. Не очень хочется уходить из этой комнаты, но он послушным щенком бежит за Смертью. - Ты на меня все еще злишься? – Чонгук на миг теряется, не понимая, в какой из комнат он находится, на миг захлебывается в безмолвном ужасе, что останется здесь навсегда и никогда не сможет найти выход, но тут же выдыхает – Смерть здесь, с ним, он не потерялся окончательно. - Злюсь? – Тэхён бросает на него непонимающий взгляд, затем через секунду закатывает глаза. – А. Я ведь говорил тебе не зацикливаться, куколка. Забудь и не парься так сильно. Он задумчиво причмокивает конфетой, затем вытаскивает ее изо рта. - Знаешь, я не помню, когда вообще в последний раз злился или испытывал хоть какие-то сильные эмоции. Обычно мне просто безумно скучно, но ты немного забавляешь. Чонгук не знает, хорошо это или плохо. Но, наверное, если бы было так плохо, его бы давным-давно вышвырнули вон и заставили забыть об этом дне. Именно поэтому парень лишь кивает и уже спокойнее следует за Смертью. - Так что, ты готов познакомиться с остальными? – вопрос застает его врасплох.  - С остальными…кем? – тянет Чонгук. – Смертями? Я думал ты один такой. - Пфф, - Тэхён выглядит даже немного оскорбленным. – Конечно, я один такой. Я говорю об остальных персонификациях. Уверен, им тоже должна понравиться моя игрушка. Персонификации? Остальные? Неужели он имеет ввиду, что не только Смерть ходит по планете в виде обычного человека, но есть еще и, например, Жизнь? Вера? Счастье? Чонгук снова ошарашен, потому что знал только о Смерти и всегда думал, что он один-единственный такой, что только он существует. Неожиданно, но очень интересно. Конечно же, он хочет.