Свинцовый поцелуй

В конце одного из плохих дней, когда "маинький" так устал, суетясь по делам, бесконечно разговаривая с не всегда тактичными людьми, проезжая, казалось, миллионы километров, дома оставалась рабочая атмосфера, так давящая настроение Ви в самое, что ни на есть, дно. Тук-тук-тук-тук. Старая клавиатура начала подводить, и вместо привычного звука печатной машинки издавала нещадяще-громкий стук пластика о пластик. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук. Малышенко встаёт с дивана, стремительно быстро приближается к рабочему столу. Тут же клавиатура с легкостью подпрыгнула в её руках, после чего Виолетта принялась ударять её вдоль и поперёк об угол дверного проёма, о колено. И только когда одна половина гаджета отделилась от второй и висела на небольшом кусочке пластика, Малышенко сорвала её рукой и бросила всё на пол. Каплан смотрела в её лицо. Широко раздув ноздри, поджав губы и сжав кулаки, Ви стояла и сверлила взглядом изувеченный пластик. Дарья никогда не была скандальным человеком, зачастую она просто не выдавала эмоцию или не чувствовала её. Сейчас она в состоянии аффекта, ситуация ведь абсурд, но она пугающая, страшная, Блондинка подняла ноги на кресло, вцепившись в него руками. Лицо не то, ни одна мышца не дергается, но глаза выдают, в них настоящий страх и недопонимание, разочарование. Как человек, так лелеющий Дашу, сдувающий пылинки, может измениться в миг и стать монстром, который сейчас стоит перед ней? Вдруг она смотрит на Каплан дичайшим взглядом, будто настоящий лев, у которого отбирают добычу. Этот взгляд наполнен гневом, яростью, желанием разорвать. Тут же что-то заставляет её обмякнуть, когда она рассматривает во "враге" бледный, пропитанный страхом облик, облик её принцессы. Лицо Малышенко меняется, губы ослабли, глаза пугаются примерно также, как и у девушки напротив. Вдруг она смотрит на сделанное как щенок и опускает голову. Она знает, что сделала, она помнит, как это сделала, она помнит, что думала до этого, в этот момент и после, но сейчас это резко обрушилось, словно отключение электричества. Вдруг пришло осознание, что это было ударом в себя, что теперь она чудовище, что до этого довел её всего лишь-то стук, что это бред, что она, похоже, сходит с ума, ведь не понимает, думает, что никогда не смогла бы так сделать.. Но тогда что она сделала? Что это было? Перенеслась бы она на пару минут назад, точно не сдвинулась с дивана. Виолетта вновь сжимает кулаки, поджимает губы, глаза закрывает, и думает только "хоть бы это сном обернулось". Но ничего не меняется, она стоит всё на том же месте, на неё смотрят два огромных глаза, уже успокоившихся и ждащих уже хоть чего-нибудь. Малышенко уходит из комнаты в прихожую, где начинает быстро обуваться. Из-за двери выглядывает Даша. — Ты куда? Надолго? Брюнетка накидывает зимнюю куртку, шапку натягивает на макушку и, ощущая ком в горле и накатывающиеся слёзы на глазах, не смеет сказать и слова. Надевая ботинки, она роняет на черную кожу обуви солёную каплю. — Я не знаю. — Голос поддрагивает, старательно не срываясь. — Я.. не знаю. — Так нельзя, слышишь? Не убегай от меня. — Просит блондинка, пройдя в прихожую. Она раньше представляла трудности жизни с Ви, но не знала, готова ли. Сейчас она потеряна, но точно не может потерять эту девушку из-за грёбанной клавиатуры. — Скажи мне уйти и я уйду. — Говорила брюнетка, опустив голову так, что подбородок едва касался грудной клетки. Она не могла поднять её, а слова прожёвывала, почти мыча. — Что? О чём ты говоришь? — Каплан замечательно расслышала её слова, но это всё показалось глупостью. Детской и наивной. — Если ты скажешь мне уйти, то я уйду. Малышенко повторила слова немного чётче, сжав ладони в кулаки. — Боже мой, Виолетта Малышенко, с чего бы мне.. — Девушка сократила их расстояние и положила руку на плечо Ви, попутно проговаривая слова, пока брюнетка не прервала их. — Послушай меня. Если ты скажешь уйти, я уйду. — Малышенко становилась будто бы жестче, грубее, словно невольно старалась испугать. Выставляла свои колючки наружу. У каждого человека есть колючки и шипы, но далеко не всем удаётся ими верно управлять. — Не добивайся того, чтобы я это сказала. Я вижу свою жизнь с тобой. Если бы мне пришлось создавать вселенную заново, я бы изобразила луну в виде тебя, чтобы проводить с тобой каждую ночь, а ты хочешь, чтобы я избавилась от тебя? Виолетта встала прямо, но плечи невольно упали вновь. В ноздрях закололо иголками и слезы начали выступать одна за другой. Губы задрожали в попытке сказать хоть слово, сорвался звук вроде обрывистого мычания. Каплан поцеловала её губы. Нежно и трепетно, лишь коснувшись кожей своих. После она поцеловала обе щеки, собрав слёзы. Прошло более часа, девушки мирно лежали в кровати. Они почти не разговаривали это время. Лишь один вопрос прозвучал в спальне, когда ночь навела на город тихую темноту: "Слушай, я не буду злиться из-за клавиатуры, но мне бы не хотелось, чтобы это повторилось. Что случилось?" — Бля, да я не знаю, что происходит со мной.. Мне кажется, что я недостойна тебя, и я понимаю, что это бред, но.. — Я машинально веду себя как дома, там, у мамы. А там...сама понимаешь. Мы друг-друга ненавидели, я по-другому будто не привыкла..