Пережить Сочельник

      Уэнсдей шокированно потерла глаза. Снова? Она ведь покончила с Тайлером, чего еще от нее хотела эта проклятая жизнь, если уже в четвертый раз заставляет ее проживать этот день?       — Все в порядке, Уэнсдей? Ты выглядишь бледнее обычного, — прозвучал встревоженный голос Энид под боком.       Аддамс проигнорировала вопрос, прокручивая события вчерашнего Сочельника и стараясь понять, в каком моменте она что-то упустила. Может, дело было вовсе не в Тайлере? Может, высшие силы или кто там в ответе за ее временную петлю хотели изменить не его побег и возвращение в примыкающий к Джерико и Невермору лес? Может, ей надо отпустить эту ситуацию и просто прожить этот день?       Хорошо, она проведет сегодняшний день как обычный выходной, не ввязываясь в неприятности и не ища приключений. И начнет она его с утренних процедур и полноценного завтрака, которого лишала себя уже три дня подряд, и только потом отправится в город.       В этот раз Уэнсдей даже не стала противиться компании Энид, чем приятно ту удивила. А потом во второй раз, когда почти безропотно завернулась в протянутый блондинкой снуд. Как бы она не искажала лицо, получая этот подарок, где-то в глубине Уэнсдей он нравился.       В очередной раз за эти четыре дня покупая краски, девушка уже знала, что сейчас Энид вспомнит о подарке для Юджина, а потому сразу повела ее в нужную лавку, демонстрируя каждый раз запримеченную той фигурку пчелы на фоне сот. Безделушка, что не выглядела для самой Уэнсдей примечательно, но обязательно должна понравиться мальчишке-пчеловоду. А пока Энид счастливо фотографировалась на фоне оленьей упряжки, Аддамс успела незаметно купить приглянувшиеся соседке в один из дней сережки, вспоминая ее возмущенные объяснения о важности уделить внимание близким в праздник.       Стремясь как можно меньше повторять ранее пережитые Сочельники, Уэнсдей даже не стала заходить в кофейню за действительно сносным эспрессо, оставляя Энид одну испить желанную кружку горячего шоколада и советуя быть аккуратнее на выходе, вспоминая о пролитом стакане. Сама же она отправилась в антикварную лавку — один из немногих магазинчиков, что в предпраздничном хаосе отличался безлюдностью. Уэнсдей же всегда тяготела к старинным вещам, и с удовольствием разглядывала слегка покрывшиеся пылью полки с книгами, украшениями и статуэтками.       В школу они вернулись раньше обычного, и брюнетка привычно выделила время на игру на виолончели и даже написала целую главу в продолжение романа, что так не шел вчера ночью, до собрания Белладонны. Даже болтовня готовящейся к вечеру Энид не могла отвлечь ее от мыслей, выливающихся стуком по клавишам печатной машинки на бумагу. Уэнсдей выдохнула на челку, остужая пыл, когда Синклер попросила ее помочь с выбором платья, смерила ту грозным взглядом, буквально кричащим, что ее отвлекают от важного дела, и вернулась к работе, в то время как Вещь, устроившийся на столе напротив, указал на серебристое платье. К моменту полной готовности Энид девушка как раз вытянула заключительный лист главы.

***

      Уэнсдей с Энид вновь пришли в потайную библиотеку вторыми. Очарованный Аякс подлетел к девушке с комплиментами, и эти двое буквально плавились в глазах друг друга, неумолимо напоминая Уэнсдей ее родителей. Казалось, если и их разделить хотя бы на двадцать четыре часа, то оба впадут в депрессию. Аддамс закатила глаза и направилась к Ксавье, что слегка ей улыбнулся, когда она устроилась подле. Девушке нравилось молчание между ними, было в этом что-то комфортное, и потому она даже слегка расстроилась, когда в проходе появились Бьянка со своей свитой.       В этот раз Уэнсдей не стала брать все в свои руки, позволяя остальным вдоволь наговориться и получить приглашение на продолжение вечеринки в комнату Ёко и Бьянки. Ее же взгляд скользил по полкам библиотеки, цепляя названия книг, которые она не читала, но хотела бы открыть для себя.       Ведущим, раздающим подарки, в этот вечер оказалась Энид согласно вытянутому жребию. И когда очередь дошла до Уэнсдей, она уже знала, что будет в ее небольшой коробочке. И все же она не сдержала полуулыбки, погладив прохладное тельце паучка. Но на сей раз она подметила переглядывания Ксавье и Аякса, и тихое спасибо теперь было направлено в сторону обоих вместе с мысленным обещанием самой себе завтра надеть этот кулон.       Вернувшись в комнату в одиночестве, ибо Энид не удержалась от дальнейшего празднования с ребятами и, конечно же, Аяксом, Уэнсдей положила коробочку с сережками на кровать подруги — откроет, когда вернется.       — Не обольщайся, — приструнила запал Вещи Аддамс, когда тот немного расчувствовался — все же общение с Энид не идет ему на пользу. — Всего лишь небольшой презент в знак благодарности. Не более.       И отправилась спать с верой, что завтра наконец наступит.

***

      Следующим утром Уэнсдей успела проснуться раньше возвращения в комнату Энид и довольно потерла глаза. Да, наконец-то она пережила этот чертов Сочельник! Потянувшись, она села на кровати, когда дверь распахнулась, и в комнате показалась ее соседка.       — Уже проснулась? — раздался довольный голос той. — С Сочельником, соня! — и вновь плюхнулась к Уэнсдей на кровать.       Глаза расширились от удивления. Неужели опять не сработало?!       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Энид, замечая перемену в лице. — Выглядишь бледнее обычного.       Нет, она была вовсе не в порядке. Этот чертов Сочельник никак не закончится, а она не понимает, чего от нее хотят. Она не дала умереть Энид — не помогло, спаслась сама и убила Тайлера — тоже не сработало, решила отстраниться и пережить этот день — но вновь проснулась в проклятом 24 декабря! И если это козни рождественского духа, то неудачные: она ведь вчера постаралась как можно меньше портить праздничное настроение окружающим, не ворча на старающуюся по сто раз запечатлеть одни и те же локации и себя на них Энид, даже купила подарок подруге, проявив внимание, о котором та так распиналась, чего никогда ни для кого не делала. Если этот дух ожидал от нее личной симпатии, то она застрянет в этом дне навечно!       — Уэнсдей, не пугай меня, — потрясла ее за плечи Энид, отвлекая от мысленных проклятий.       — Неподвластная тайна продолжает играть в игру, не посвящая меня в свои правила, — тихо и быстро отчеканила Аддамс, поворачивая к девушке голову и подмечая ее непонимающий взгляд. И хотя она сознавала, как трудно будет поверить в ее слова, хотя она привыкла со всем справляться в одиночку и не любила чьего бы то ни было подключения в разрешение попавшихся ей загадок, Уэнсдей понимала, как мало у нее времени, чтобы со всем справиться самой. Если, конечно, она не хочет пережить еще с десяток Сочельников подряд. К тому же, возможно, мысли вслух помогут получше разобраться в ситуации.       Синклер долго мерила ее оценивающим взглядом после окончания рассказа, будто пытаясь удостовериться, не разыгрывает ли ее подруга, и когда пришла к выводу, что Уэнсдей ничего не выдумывает, переспросила:       — Значит, чтобы закрыть петлю, необходимо завершить какое-то дело? — ответом был лишь кивок.       — А что если, — неуверенно начала она после недолгой паузы. — Что если судьба желает не смерти хайда, а его спасения? Что если она хочет помочь Тайлеру, а через него и другим хайдам?       Уэнсдей уставилась на нее своим немигающим взглядом, но смотрела будто сквозь. Могла ли в этой блондинистой голове зародиться верная мысль?       Девушка вспомнила, что в книге о разных существах почти ничего не было о хайдах, кроме как о хозяине и об опасности и неконтролируемости самих монстров. Никто не тяготел особым желанием связываться со столь неуправляемыми индивидами, способными в любой момент от пережитого потрясения обернуться настоящими массовиками-убийцами. Разве что такие же отбитые на голову, как ее дядя Фостер. По сути общество изгоев из своих страха и предвзятости обрекало хайдов на отверженность и одиночество. Они делали по отношению к хайдам то же, что общество нормисов делало по отношению к ним, и не замечали этого. От хайдов отреклись, бросили их самих разбираться с личными проблемами, вместо того, чтобы учить их сдерживать себя или искать лекарство.       Уэнсдей нельзя назвать лучшей кандидатурой на борьбу за права ущемленных, ведь впервые встретив это описание в книге, она совсем не думала о преодолении несправедливости. Ее всегда привлекали истории о серийных убийцах, но из-за продуманных действий и умения прятаться на виду, подкидывая подсказки. Монстр же не отличался особым умом, он убивал без раздумий, без вкладывания смысла. Но если она хочет не сойти с ума и выбраться из этой петли, то ей придется встать на сторону отверженных хайдов.       Энид предлагала идти малыми шажками к большим свершениям. Может, и правда, спасением Тайлера получится заложить первую ступень к сближению с теми, кого, казалось, безвозвратно вычеркнули тридцать лет назад. Но захочет ли сам парень таких изменений? А главное, как ей его вылечить и вернуть в состояние до пробуждения внутреннего несдерживаемого зверя? И все это успеть до полуночи в ближайшие часов пятнадцать. Действовать надо было быстро.       — Что мы будем делать? — будто озвучивая ее мысли, спросила все еще сидевшая на ее кровати Энид. Уэнсдей саркастично приподняла бровь. — Ты ведь не думала, что я брошу тебя и Вещь со всем разбираться? Тем более мы стали неплохой командой в прошлый раз, не находишь? — да уж, для такой оптимистки, как Синклер, не было проблемы в виде категоричной нехватки времени. Конечно, это ведь не у нее каждое утро начинается одинаково, песни из такси теперь помнятся лучше, чем все те, что она слышала из динамиков смартфона Энид весь декабрь, а хайд находит новую жертву. Зато был боевой настрой, с которым Синклер готова была подступиться к делу.       Внезапная мысль осенила Уэнсдей, и она таинственно ухмыльнулась:       — Мне нужен дневник Торнхилл.