Пережить Сочельник

      Ладно, это был всего лишь плохой сон. Целый месяц Уэнсдей терпела рождественские загоны Энид, мысленно вырисовывая в голове возможные варианты поквитаться, вот мозг и начертал собственную фантазию, до которой наяву она бы сама не дошла. Все в порядке, Энид жива и цела, через пару дней личные мучения Уэнсдей снизятся до привычных школьных будней и приставучей соседки, а запертый в какой-нибудь больнице для душевнобольных Тайлер наверняка оставляет и перечеркивает зарубки на стене, стараясь не сойти с ума в уготованном ему до конца дней изоляторе.       Сквозь мысли до Уэнсдей доносились какие-то обрывки фраз Энид, что пересказывала новости, когда голову пронзило ощущение чего-то незавершенного. Точно, подарок Ксавье! Все же сегодняшний сон имел и положительную сторону, напомнив ей о необходимости закрыть задачу и поставить мысленную галочку напротив завершенного дела.       Уэнсдей стала собираться и, выходя из комнаты, зачем-то попросила Энид вызвать такси, хотя спокойно могла справиться с этим сама или попросить Вещь. И теперь в отместку собственной глупости на нее обрушился поток вопросов, не выдержав который, Уэнсдей, хлопнув дверью спальни, ушла. А когда вернулась, то увидела будто точную копию сцены из своего сна: одетую и стоявшую посреди комнаты довольную Энид, протягивающую ей ее черный снуд.       Определенно, эта картина заставила внутренне содрогнуться. Однако Уэнсдей тут же отмела сомнения и переживания. Если верить прочитанным с момента появления у нее видений книгам и объяснениям матери, вещие сны — самый неопределенный вид предвиденья. Так уж устроен мозг: во время сна он перерабатывает накопленную информацию. В вещих же снах на эту обработку прошедших событий накладываются небольшие фрагменты, которые могут сбыться. К тому же при действительном побеге Тайлера эту новость никто бы не смог замять, а значит, ее сон далек от реальности. Именно так успокаивала себя Уэнсдей, когда проиграла в попытках отговорить Энид идти с ней.       Вот только дальнейшие события стали повторяться с невероятной точностью: в такси играли те же самые джазовые композиции в том же порядке, Энид вспомнила про Юджина, повторяя фразы точь-в-точь, и заставила ее обойти всевозможные магазины городка и ярмарку в той же последовательности с попутными остановками и фотографиями. Но даже сам факт того, что соседке по комнате вновь удалось втянуть ее в эту авантюру, не поражал на фоне воплощающегося наяву сна.       Каждое новое абсолютно идентичное действие напрягало все сильнее, а потому в момент, когда Энид расплатилась с продавцом и забрала долгожданный маленький сверток, Уэнсдей решила, что пора менять ход событий: вернуться сразу же в школу и нормально пообедать в пятиугольном дворике, который все настойчиво называли квадом. Но Энид настояла хотя бы на перекусе перед возвращением, то ли проявив заботу из-за пропущенного соседкой завтрака, то ли желая получить порцию горячего шоколада и еще больше окунуться в атмосферу праздника.       В этот раз Уэнсдей решила обойтись просто четверным эспрессо, который всегда заказывала. Но как бы она сама не пыталась не повторять увиденного, все вокруг сбывалось вплоть до мелочей. А потому, когда в кафе зашел шериф, Уэнсдей уже знала, чем все закончится: густой лужицей напитка на полу и подтверждением ее опасений о побеге Тайлера.       С этого момента в Аддамс не просто зародился росточек сомнения, но и продолжил неумолимо расти, достигая размеров Гипериона. И чтобы не допустить финала, что ей привиделся, Уэнсдей обещала себе ничего не говорить Энид, предпочтя всю дорогу молчать, ибо ответы на волнующие ее вопросы она и так не получит, зато обезопасит остальных. А вот Синклер воодушевленно болтала за троих, вызывая смущенную улыбку мистера Галпина, которому, видимо, не хватало подобной рутины.       По прибытию в школу шериф направился к директору, и Уэнсдей подумывала последовать за ним, когда заметившая ее задумчивость Энид отвлекла ее:       — Ты не идешь?       — Вспомнила об одном деле, — отстраненно ответила Аддамс. — Если вдруг задержусь, не беспокойся, возможно, я нашла более увлекательное занятие, чем глупый обмен подарками и фальшивые улыбки. И передай за меня подарок Ксавье, — всучила она сверток растерянной девушке, что открывала и закрывала рот, сдерживая порыв негодования и не находя подходящих слов. — Извинения за мое отсутствие будут излишними.       Уэнсдей же направилась прямиком к директорскому кабинету, напрасно надеясь, что не пропустила ничего важного — шериф уже выходил, прощаясь, и она в последнюю секунду успела скрыться за стеной и остаться незамеченной.       Тогда она решила проверить место преступления из ее сна. Отправив Вещь на поиски крепкой веревки, она сама захватила лук со стрелами из арсенала кружка, и они вместе проследовали в лес.       Ее окружала такая же тишина, прерываемая похрустыванием снега от ее собственных шагов, шелестом веток или редкими голосами птиц. Так она добралась до поляны, где, как она и ожидала, остались следы вчерашней жертвы и еле заметные — хищника. В очередной раз точность повторяющихся из сна деталей пробрал до холодной дрожи — весьма приятное ощущение, но такое редкое. В предвкушении дальнейших событий, Уэнсдей направилась прямиком к заброшенному особняку, чтобы подготовиться к приходу Тайлера.       Парень вновь появился с наступлением темноты и так же учуял гостью еще у входа. Но теперь Аддамс была свободна от необходимости защищать кого-то еще, и сразу же вышла к лестнице, ухмыляясь и выпуская несколько стрел в обернувшегося зверем противника. Но она кое-чего не учла: стрелы, конечно, ранили хайда, но не наносили особого вреда. Впервые за вечер девушка по-настоящему испугалась — запасного плана защиты, переходящей в нападение у нее не было, а для импровизации под обзор не попадало ничего стоящего. Благо, ей хватило ума заранее подготовить путь отступления: через знакомый лаз, видимо, когда-то служивший кухонным лифтом, в подвал, а потом через окно — на улицу.       Уэнсдей была неплоха в беге, хоть и не любила подобный способ перемещения. Но сейчас, когда ее смерть была так близко, она не собиралась сдаваться. Не то, чтобы она боялась конца, но умирать от лап неконтролирующего себя хайда не входило в ее жизненные планы. А вот у жизни, видимо, планы были иные. Стрелы закончились, несмотря на свою физическую подготовку, она проигрывала монстру в скорости и в ориентировке в лесу. И когда Уэнсдей на какой-то момент показалось, что ей удалось оторваться, Тайлер выскочил ей наперерез.       На губах монстра появилась усмешка, прежде чем одним прыжком он сбил ее с ног, вгрызаясь в шею. Девушка не успела испугаться. Смерть настигла ее в довольно юном возрасте, чему она бы могла порадоваться, если бы ее обстоятельства не оказались столь глупы. То было последнее, о чем подумала Уэнсдей, теряя сознание. Чтобы, казалось, через минуту проснуться в спальне школы под восторженный возглас Энид:       — С Сочельником, соня, — и ощущения слегка подскочившего матраса от плюхнувшегося рядом тела.

***

      Уэнсдей на всякий случай потерла глаза, проморгалась несколько раз, потрясла головой, даже ущипнула себя — ничего не изменилось. Она стала оглядывать свои руки: ни единых следа и царапины. Она подошла к зеркалу, оглядывая остальные части тела, прощупывая шею в том месте, куда вгрызлись клыки хайда — ничего, лишь привычная бледная холодная кожа. Но как? Как она выжила и почему не осталось ни единого шрама? И почему Энид поздравляет ее с Сочельником? Если это и шутка, то весьма неуместная.       — Какое сегодня число? — обернувшись к блондинке, спросила она.       — Ты шутишь, Уэнсдей? — усмехнулась та в ответ. — 24 декабря, Сочельник, — тут же ответила она, поймав грозный взгляд Аддамс.       Брюнетка схватила лежащий на столе смартфон, подаренный Торпом. На экране высветилось: 24 декабря. Кажется, то, что она приняла за вещий сон вовсе им не являлось — она застряла во временной петле!

***

      Временные петли были такой редкостью, что почти никто даже в мире изгоев, хоть и знавших об их существовании, не занимался их исследованием. Все, что знала Уэнсдей: для перехода в следующий день ей нужно завершить какое-то дело. Исходя из двух предыдущих неудачных попыток справиться с Тайлером вывод напрашивался сам собой: она должна покончить с Тайлером. Сегодняшним вечером она все сделает правильно — она убьет хайда — и проснется в следующем дне. Нужно только подготовиться получше.       Стоит ли напоминать о склонности Уэнсдей к огню? Стрелы и пули хайда не брали, но даже ему не по зубам борьба со всепоглощающей стихией. А смесь заветного греческого огня — это только нормисы считают его секрет утраченным — она научилась создавать еще лет в семь. Ей всего-то было нужно закупить пару веществ, которых не найти в классе химии, и пробраться в лабораторию. Так что, как и в два других дня, Уэнсдей первым делом поехала в город. Но на сей раз она все же смогла отделаться от Энид, предложив той погулять по рождественским улочкам вместе с Аяксом и заодно сделать парные атмосферные фотографии.       — И да, ты забыла про подарок Юджину, можешь первым делом заглянуть в лавку Беркли, — не забыла напомнить перед уходом Уэнсдей.

***

      В этот раз девушке удалось значительно быстрее справиться с делами в Джерико, она даже не забыла купить темперные краски, чтобы, вернувшись с миссии, все же вручить подарок. Нетрудным оказалось и проникновение в лабораторию, спасибо Вещи. Она подготовила ловушку для Тайлера и путь к отступлению, и теперь выжидала его прихода. Впервые за два дня все складывалось удачно.       Парень ожидаемо появился, когда на улице уже стемнело.       — Да у меня гостья! Не выйдешь поздороваться, Уэнсдей? Я скучал.       — Здравствуй, Тайлер, — вышла из тени на свет девушка, выпуская две стрелы друг за другом в успевшего обернуться монстром парня, пока Вещь поджигал зажигательную смесь в бутыли. — И до встречи в Аду, — губы исказились в усмешке, когда раздался громкий рык охваченного пламенем хайда. Зверь от боли и растерянности зашатался, ударяясь о стены и предметы вокруг, роняя и разбивая вещи, которыми также завладевает пламя. А Уэнсдей, убедившись, что у хайда нет путей к спасению, поспешила к заветному лазу и покинула особняк.       Глянув на часы, девушка тут поняла, что следует поторопиться, чтобы успеть вернуться в Невермор к положенному часу. Этим вечером она заслуживала куда больших почестей и наград за победу над монстром, вместо скучного сборища Белладонны, но это не отменяло ее пунктуальности. Забежав в комнату, чтобы привести себя в порядок и забрать нужный сверток, Уэнсдей застала взволнованную Энид, что никак не могла определиться с нарядом.       — Наконец-то ты вернулась, я уже переживала, что ты снова вляпалась в неприятности, — брюнетка лишь закатила глаза. Если бы Энид только знала, во что ее соседка ввязалась на этот раз. — Поможешь мне с выбором? — тут же сменила тему Синклер, показывая два платья. Одно радужное платье-бандо с юбкой формы тюльпан чуть выше колена, второе — серо-сербристое с глитерным напылением на тонких бретелях с юбкой-солнце длиной миди. Недовольно закатив глаза, Уэнсдей, которой на самом деле было плевать на оба из них и просто хотелось поскорее разделаться с неприятной частью вечера и вернуться к печатной машинке, чтобы отразить в новом рассказе пережитые события, все же выбрала второе, как меньшее из двух зол. Сама она тоже переоделась, но только из-за помятости и, возможно, незначительного запаха гари, налипшего в доме Гейтсов.

***

      Два щелчка, и они уже в тайной библиотеке, чарующей наличием редких и старинных книг. Хотя бы локация приятная, не искаженная лишними украшениями. Закинув подписанные свертки в коробку у подножия лестницы, девушки спустились вниз, где уже ожидали остальных Аякс, тут же растянувшийся в улыбке при виде своей ослепительной девушки и подскочивший навстречу с комплиментом и нежным поцелуем в щеку, будто им не хватило дневного совместного времяпрепровождения, и Ксавье, чей взгляд слегка потеплел при виде Уэнсдей, и он еле заметно кивнул в знак приветствия. Девушка устроилась рядом с ним. Повисла тягучая пауза, но когда Торп, наконец, хотел заговорить, в приоткрытой арке показались Бьянка, Ёко и Дивина, а чуть позади шел Кент. Последний подхватил коробку с подарками, внося ее в центр комнаты.       Пока остальные переговаривались, обсуждая, чем займутся после и как встретят наступающий через пару часов праздник, Уэнсдей подошла к коробке, желая поскорее покончить с этим ребячеством, и прокашлялась.       — Кому-то не терпится получить свой презент? — присвистнул Кент, за что был одарен прожигающим взглядом.       — У кого-то есть дела поважнее и поинтереснее, — ответила девушка, доставая первый сверток и вручая его адресату.       Когда каждый получил свой, она одним движением сдернула обертку с небольшой коробочки, обнаруживая внутри серебряную подвеску с пауком, на тельце которого был изображен череп. Губы дрогнули в легкой улыбке — все оказалось не так плохо, как она представляла. Она бросила отстраненную благодарность в пространство, не зная, к кому именно обращаться, и даже не заметила, как Аякс облегченно выдохнул и переглянулся с Ксавье, и тот ему подмигнул.       — Раз мы закончили с этой частью, — хлопнув в ладоши, обратила на себя внимание остальных Бьянка, — предлагаю продолжить празднование в нашем общежитии, — указала она на себя и подруг. — Ёко обещала потрясающий безалкогольный глинтвейн.       Но это было уже слишком для не привыкшей к активному взаимодействию с окружающими Уэнсдей. Ее присутствие здесь студентам Невермора стоило бы внести в книгу личных достижений. Видимо, осознавая это, никто не стал ее останавливать, когда она, не прощаясь, в одиночестве отправилась в крыло своего общежития.       Вернувшись в комнату, девушка тут же села за роман, но в голове был словно чистый лист, хотя с ней сегодня так много всего произошло. Промучавшись около получаса и тяжело вздохнув, она отодвинула печатную машинку. Глаза упали на открытую коробку с подвеской. Она взяла ее в руки, перекатывая между подушечками пальцев тельце паучка, будто тот мог призвать Мельпомену с Каллиопой. Конечно, это не помогло. Окончательно сдавшись, Уэнсдей бросила все и отправилась спать, предвкушая, что уже послезавтра с рождественским ажиотажем будет покончено.       Но ее надеждам не суждено было сбыться:       — С Сочельником, соня! — подскочила она на кровати от усевшейся рядом Энид.