Грязные приёмы и очень грязные приёмы, по другому Шэнь Цзю не умеет

      Лю Цингэ рос в благородной семье: деньги, знатные знакомые, уважаемые родители и этикет всегда были частью его жизни, хотя последним он пользовался отнюдь не часто. Осознание своего таланта также не заняло много времени, ведь в свои девять он уже сбил собственного учителя с ног. Примерно с того момента жизнь превратилась в бесконечный поиск достойных противников. Это стало константой его жизни: звук столкновения мечей, запах крови, Ци, свободно текущая по каналам, восхищение его способностями, поддерживающие улыбки родителей. Лю Цингэ мог опознать способности оппонента лишь одним взглядом, он почти никогда не ошибался, когда дело доходило до оценки возможностей другого человека.        Почти       Шэнь Цзю выделялся с самого начала. Не только бесподобным ликом, но и впечатлением, которое, судя по всему, создавал вполне осознанно. Вот только зачем — непонятно, раз уж всё равно отпугивал всех своими шипами.       Что-то возвышенное, что-то далёкое, недосягаемое. Сколько не беги, сколько не борись, тебе не позволят и пальцем коснуться этого божества.       Лишь одного вида нового ученика Цинцзин хватило, чтобы давно погибшая в прахе бесконечных побед искра азарта вновь зажглась.       Как же страшно было разочарование Лю Цингэ, когда во время спарринга божество бросило ему пыль в глаза. Буквально.       Как за столь прекрасными глазами, за столь аристократическими движениями могло скрываться это?       Грубый, бесчестный, язвительный, хитрый развратник.       И всё-таки… Что-то в Лю Цингэ кричало. Что-то умоляло снова и снова приходить на Цинцзин, снова и снова просило разглядеть в этом человеке… что-то. Что-то, что Шэнь Цзю прячет за непробиваемыми стенами в укромном уголке своей души. И Лю Цингэ понимал. Он всем нутром чувствовал, что Шэнь Цзю — нечто большее чем злобный и ленивый молодой господин.       Короче, Лю Цингэ осознавал, что в Шэнь Цзю есть сюрпризы.       Но не был готов.       Потому что поцелуй был последним, чего он ждал.       И Лю Цингэ ненавидит то, что его злит не сам факт поцелуя, а то, что это было лишь грязной уловкой!       Так эта змея ещё и отправилась в Тёплый Павильон на следующий же день!       Неприемлемо!       И… Примерно по этой причине, благородный сын семьи Лю, под испуганные визги девиц, с ноги врывается в обитель тепла.        — Шэнь! Цзю! — Отчеканил нарушитель покоя, сопровождаемый ошарашенными взглядами, некоторые из которых быстро перешли в раздраженные, пока посетители начали медленно двигаться к выходу.       Пока работницы переживали дежавю, Лю Цингэ подошёл к первой попавшейся куртизанке.        — Где он?!        — Орать не обязательно, псина — послышался ядовитый голос, обладатель которого с показной элегантностью, не соответствующей месту и времени, спускался со второго этажа. — Или Молодому господину нравится производить такой ажиотаж среди девиц? Вот только боюсь, эффект от такого способа привлечения внимания будет обратным.        — Сдались мне твои девицы! Я пришел за тобой! — Лю Цингэ начал тянуться к ножнам когда девушка, к которой он подошел ранее «активировалась», осторожно преграждая его руке путь к мечу        Лю Цингэ обдало приторно-сладким запахом        — Юный Мастер так напряжен, но он обратился в нужное место, — начала томно шептать ему на ухо девушка.        И хоть объектом её работы стал Лю Цингэ, взгляд она направляла на Шэнь Цзю, который явно выглядел не менее ошарашено чем Лю Цингэ.        Но через мгновение, будто договорившись о чем то с работницей, он расплылся в лисьей улыбке и подошел к Цингэ поближе.        — А ведь действительно, Шиди, может тебе стоит спустить пар? — посмеивался Шэнь Цзю, — м? Может в этом дело? Ты боишься попросить у местных дам об услуге? Поэтому сюда без конца бегаешь?        Лю Цингэ собирался взорваться градом возмущений, когда уже знакомый женский голос подхватил мысль Шэнь Цзю.        — Ну же, молодой господин, это наша работа. — Нежные руки потянулись к пряди волос, выпавшей из хвоста Лю Цингэ, и начали накручивать её на палец, — Тем более, не часто к нам приходят молодые и пылкие, зачастую нас посещают старики, которых жены уже видеть не хотят, — посмеивалась девушка, — так что помочь вам, будет одним удовольствием.       Пока девушка мурлыкала ему на ухо, Лю Цингэ пришел в себя и начал отряхиваться от рук.        — Да не нужна мне никакая помощь! Ты! Вы! — Лю Цингэ переводил взгляд от одного забавляющегося лица к другому и, сделав для себя нужный вывод, грубо указал пальцем на девушку, после чего с какой-то абсурдной торжественностью прокричал:        — Это ты его этому научила!        На несколько мгновений здание погрузилось в тишину, которая прервалась заливистым смехом где-то сверху, подняв голову Лю Цингэ обнаружил как со второго этажа за их конфликтом наблюдают девушки, которым явно приходилось по душе это шоу.        Его заявление было настолько смешным?        Переведя взгляд к Шэнь Цзю Лю Цингэ обнаружил что да, потому что искренние, совсем не язвительные смешинки появлялись в этих глазах примерно… Никогда.        Может быть он сейчас даже улыбается, но из-за веера это нельзя гарантировать, в отличие от улыбки девушки, стоящей рядом с ним, которая была настолько широкой что оголяла зубы.        Возвращаясь к теме девушек…       А все-таки над чем они смеются? В конце концов, им неоткуда знать контекст его заявления.        Лю Цингэ продолжал наблюдать за девицами.        В смысле… Шэнь Цзю бы не стал рассказывать всем встречным куртизанкам о том… Позорном инциденте.        Он ведь не опустился бы до сплетен с представительницами древнейшей профессии? Правда?        Правда?!        Но вся ситуация говорила об обратном.        — Что-то смущает, Шиди? — язвительно протянул этот… Этот!!!        — Подлец! — Грубо оттолкнув все ещё заливающуюся смехом девушку, Лю Цингэ напал на Шэнь Цзю.        Работницы все ещё переживали дежавю.        Эх, ну с каких пор Теплый Дом превратился в арену, это так портит статистику!        Не то, чтобы Цингэ был в восторге от спаррингов в этом месте, повсюду ковры, об которые легко споткнуться, мало места для маневров да и запах здесь… Мерзкий.        Но Шэнь Цзю так выводил из себя, что все мысли об этом уходили на второй план.        И во имя Небожителей! Шэнь Цзю явно остался в восторге от их прошлого боя, так как с начала боя не прошло и одного цзы , а он уже лез. Губами.        И в этот раз Лю Цингэ выстоял! Он даже не отвлекся от боя! Разве что ноги чуть-чуть ослабели. И в глазах потемнело. И дышать стало сложнее. И голова закружилась. В общем, не впал в ступор и на том спасибо! Может, если Шэнь Цзю сделает это ещё хотя бы разочек, у него будет иммунитет к этой… Атаке.        Лю Цингэ делает шаг назад, готовясь начать наступать на Шэнь Цзю шквалом атак когда…        …Ковры, об которые легко споткнуться.        И в любом другом спарринге он бы не упал, конечно нет, просто… Этот подлый, подлый богатенький сынок, который использует такое сокровенное как поцелуй в корыстных целях!        И казалось бы — всё, бой окончен.        Так казалось только Лю Цингэ.        Для Шэнь Цзю бой, видимо, только начался.        — И сколько раз мне объяснять Шиди, что его присутствие здесь не приветствуется? — С отдышкой прошипел Шэнь Цзю, — Тебя сюда так тянет, уверен что не нуждаешься в женских объятиях?        — Да что вы заладили! Мне не нужны никакие женские объятья!        Окинув его взглядом, Шэнь Цзю усмехнулся.        — И правда, судя по твоей реакции на меня, — Шэнь Цзю медленно начал опускаться на колени рядом с Цингэ, — женские объятия у тебя не в приоритете.        — Ты!!! — Шэнь Цзю начал подбираться ближе, и Цингэ почувствовал как у него захватывает дух, с каждым словом он говорил все быстрее и тише, — это ты делаешь эти вещи, как ты можешь обвинять меня если это ты сейчас… Что ты делаешь, онебесачтожеты-        Пока Лю Цингэ возмущался Шэнь Цзю перекинул ногу через его тело и буквально оседлал бедра Цингэ.        Цингэ, который может пробежать вокруг Цан Цюн сотню раз и остаться без отдышки. Цингэ, который с детства тренировался с восхода солнца до поднятия луны с тяжелым мечом в руках.        Цингэ, у которого нет сил сбросить с себя нахального Шисюна.        Шэнь Цзю наклонился к уху Лю Цингэ, параллельно проводя рукой по ткани, нащупывая пресс Цингэ        — А может… Шиди ревнует? — Шэнь Цзю откровенно смеялся, а вот Цингэ обдало холодным потом.        Сквозь пелену он слышал девичий смех, размытыми глазами видел триумфальную улыбку Шень Цзю и его не покидало чувство что он проваливается в бездну.        Последним рывком он сбросил с себя Шэнь Цзю, и, позорно ползя ко двери спиной, ретировался из здания, оставляя позади громкий смех.        Пока он бежал к Цан Цюн в голове эхом отдавалась насмешка Шэнь Цзю.        Ревнует? Лю Цингэ ревнует? Как этому… этому подлому, избалованному ребенку только в голову могло прийти что Лю Цингэ ревнует!        Лю Цингэ вернулся на Байчжань весь красный, и, совершенно для себя не характерно, запыхавшийся.       Нащупав за пазухой зеленый веер, он осторожно положил его на стол.       Вернет в следующий раз