Попался, ТэТэ

Чонгук сидит в своем кабинете в отделе следователей. Он откидывает ручку на стол и сжимает пальцами переносицу, трет глаза. На часах третий час ночи, а он разгребает эти чёртовы бумажки, как же его всё это заебало. Жалеет ли он, что поддался на уговоры Намджуна и ввязался во все это, стал подставным полицейским? Да, и очень часто. Хотя не может спорить, что для их дела это очень удобно и выгодно. Он знает, как идет следствие, сам его ведет, можно сказать, сам себя пытается поймать за хвост. Сейчас очень тщательно разрабатывается теория, а точнее, он ее «разрабатывает», что у них в полиции есть «крыса». Смешно даже. Но, к сожалению, он работает не один, и должен признать, что в полиции не одни идиоты сидят. Он, как может, отводит от себя подозрения, хотя его и несильно подозревают, ведь он ведет дело Намджуна почти два года, как только зарекомендовал себя, как «хороший парень». Чонгук знает каждого продажного полицейского в городе, Джун выдал ему все имена, но, естественно, никто не должен знать о том, что Чон Чонгук и есть самый главный продажный «коп». Очень удобно знать о каждой облаве, уводить след в другую сторону, но при этом и ловить приходится, Намджун также сдает ему «своих», чтобы совсем уж работа Чонгука не казалась эфемерной, результат быть должен. В общем и целом, Чонгук затрахался работать на две стороны, он не шутил, когда говорил о том, что хочет завязать, потому что неизвестно, как долго ему еще будет так везти. Лучше уйти чисто и сразу, чем потом сидеть за то, что водил полицию города за нос и работал с наркоторговцами. Одна из причин, и на данный момент, самая важная — это, конечно же, Тэхён. Не думал Чонгук еще год назад, что вляпается по самые уши, сойдет с ума и потеряет себя в одном-единственном омеге. Когда Тэхён только появился, Чонгук этому значения не придал, но тот начал приносить проблемы. Чон поговорил с Намджуном, все выяснил о его младшем брате и старался прикрывать Тэхёна, как мог. Да, с арестами, задержаниями и камерами, но, блять, не мог он закрывать глаза на выходки сумасшедшего омеги. А потом втянулся. Сам не заметил, что ждет стычек этих, хочет увидеть лукавые наглые глаза, аромат красного апельсина ощутить. Тэхён затягивал все больше и больше, а Чонгуку нужно было думать о делах, крутиться и быть хитрым, умным, но мысли то и дело фокусировались только на Тэхёне. Быть вместе, пока Чонгук служит в полиции, они не смогут. Остаться в этом городе тоже, даже если он уйдет, ведь об этом могут узнать и начнутся внутренние проверки, которые подставят и его, и Джуна, и Тэхёна. Поэтому когда Тэхён уехал почти на месяц в Европу к родителям, а Чонгук на стену лез из-за того, что не может увидеть его, не знает, где и с кем омега, то понял, что всё. Он должен расставить между ними все точки и взять его себе, своим сделать, понять, что это для Тэхёна — просто интересная игра или омега точно так же думает о нем больше, чем положено. И он узнал, узнал и почувствовал всё, что хотел, и остался доволен. Тэхён ему сдался в своей наглой и необузданной манере, но сдался, признал. И поэтому нужно думать, как выбраться из всего этого дерьма сухим и чистым, чтобы строить жизнь со своим омегой. А Тэхён будет его, уже ему принадлежит, хоть каждый раз фыркает и доводит до точки кипения своим блядски невозможным характером, но как же этим привлекает, заводит. И как потом отдается, урчит и подчиняется, это дорогого стоит. Никто и никогда не доводил Чонгука до такого исступления, как этот омега. Но вот сейчас Тэхён его игнорирует в ответ на то, что до этого его игнорировал Чонгук. Прошла лишь неделя с того дня, как они с Намджуном раскрыли все карты перед Тэхёном, и последующие три дня они проводили все свободное время вместе. Они знакомились, общались, смеялись и подкалывали друг друга, его Тэхён остр на язык и с удовольствием этим пользуется, выводя на эмоции Чонгука, а потом сполна получая за это, хитрый омега. Вот только проблема состоит в том, что через несколько дней крупная поставка и план-перехват, которые нужно провернуть с умом. Чонгук устал работать и там, и тут, они с Джуном обсуждают каждую новую деталь, как только это узнается в полиции. Как ни прискорбно, у Намджуна тоже есть мелкие «крысы», которые сливают информацию, а Чонгук бы с удовольствием ее скрыл, чтобы отвести внимание от этой сделки. Он последние три дня бесится и хочет кого-нибудь убить, но приходится сидеть, придумывать, хитрить и выворачиваться, чтобы и «работу» свою выполнить без подозрений, и сделку Намджуну не сорвать. Чонгук громко вздыхает и откидывается на спинку пиздец какого неудобного кресла. Хочется в кровать, хочется Тэхёна в руки и уснуть на сутки, чтобы голова не гудела. Но его омега второй день не отвечает на звонки и сообщения, потому что до этого Чонгук не отвечал ему, а просто писал, что занят и потом позвонит. А когда позвонил, получил в ответ лишь одно сообщение «пошел на хуй», и всё, Тэхён замолчал. Хочется свалить с работы, найти этого дерзкого омегу и наказать, но увы, он всё ещё сидит в этом темном кабинете, изображая из себя блюстителя закона. Он в любом случае разберется с Тэхёном, тот от него никуда не денется. Дверь в кабинет открывается, Чонгук поворачивает голову и смотрит на полицейского, который сегодня дежурит в ночную смену. Конор закрывает за собой дверь и с усмешкой подходит к столу, кидает на него несколько бумажек. — Я знаю, что ты обрадуешься еще работе, — усмехается альфа. — Ты, блять, издеваешься, — вздыхает Чонгук и берет листы в руки, быстро перебирает их. — Всегда пожалуйста. Конор проходит мимо к электрическому чайнику, а Чонгук застывает и смотрит на него исподлобья, втягивает воздух тихо. Легкий аромат красного апельсина доходит до него, такой знакомый, уже пробравшийся так глубоко. Он медленно облизывает пирсинг в губе, старясь сохранять спокойствие, а внутри всё начинает закипать от того, что какой-то альфа пахнет с какого-то хуя его омегой. — Что нового, кроме бумажек? — равнодушно спрашивает Чонгук, не отрывая взгляда от протоколов. — Да ничего, — Конор наливает в одноразовый стаканчик крепкий кофе и перемешивает сахар. — Две драки, одна с ножом, но тот лишь помахал им, никого не ранил. Барыгу задержали, но не Кима, он какой-то другой, первый раз вижу. Скоро проституток привезут, облава же назначена. Парни там веселятся, а я тут. И да, твой любимый бесячий младший Ким тоже здесь. Чонгук медленно поднимает голову и смотрит на альфу, который ухмыляется довольно. Все уже знают про их войны с Тэхёном, подкалывают, что омега явно хочет быть трахнутым Чоном, иначе нет ему смысла так задирать бедного следака. Чонгук тоже смеялся над этим и продолжает это делать, потому что нужно держать образ, но чаще всего просто затыкает коллег, потому что им только дай повод позубоскалить. А вот сейчас нихрена не смешно. — И что сделал этот омега сегодня? — как будто незаинтересованно и устало спрашивает Чонгук. Еще этого не хватало, его же, блять, просили не лезть никуда. — Ничего, всё как обычно, — пожимает плечами Конор. — Гонял на тачке, зацепил полицейский патруль, помотал их по городу, а потом вышел из машины и протянул руки, чтобы на него надели наручники. Ему, видимо, скучно стало. Чонгук с такой силой сжимает зубы, что заныла челюсть. Он кивает спокойно и откладывает документы, говорит тихо: — Видимо, да, стало скучно. — По тебе соскучился, — Конор играет бровями и сально ухмыляется, на что Чонгук закатывает глаза. — Отвали по-хорошему, — фыркает Чонгук. — От этого омеги одни проблемы. Сука, пусть уже свалит туда, откуда вылез. — А я бы его трахнул, — выдает Конор, а Чонгук напрягается всем телом, прожигая этого смертника взглядом. — А ты разве нет? — фыркает альфа. — Пусть он пиздец ненормальный, но какой шикарный, я бы ему вставил… — Рот закрыл! — рявкает Чонгук, сжимая кулаки. — Ты, блять, должен таких, как он, за решетку сажать, а не мечтать трахнуть, ты меня понял? Или что, если он к тебе в штаны полезет, ты забудешь, что вообще-то полицейский? Свои фантазии оставь при себе и дрочи дома в душе. А если я еще раз услышу что-то подобное, то поставлю вопрос о твоей компетенции в этом отделе. — Но… — Конор хлопает глазами. — Но Чонгук, это шутка… — А мы что, на юмористическом шоу? — Чон медленно поднимается с кресла и взглядом прибивает к месту. — Запомни, те, кто по ту сторону решетки — преступники, какая бы задница у омеги ни была. А мы, те, кто по эту сторону — отличные парни, и не трахать их хотим, а в тюрьму посадить. Или я не прав? Конор тяжело сглатывает и кивает. Чонгук понимает, что перегибает, но остановиться не может, его изнутри сжимает ревность и чувство собственничества. Он больше не сказав ни слова выходит из кабинета и идет в сторону туалетов, где включает холодную воду и плещет ею себе в лицо, чуть намочив серую рубашку. Руки дрожат от злости, альфа смотрит на себя в зеркало, наконец давая себе волю, рычит тихо, а аромат муската становится резким и сильным. Чонгук дышит часто, стараясь успокоиться, но блять, никто не смеет говорить о его омеге, что трахнул бы с удовольствием. Понять Конора можно, его Тэхён шикарен, но понимать Чонгук не собирается. Есть желание разорвать на куски голыми руками, шею свернуть, чтобы просто даже подумать больше не мог о том, чтобы он сделал с Тэхёном. И Тэхён… Какого хрена он снова творит? Что он здесь делает? Снова решил поиграть? Чонгук выключает воду, вытирает руки и лицо бумажными полотенцами, кидает скомканную бумагу в мусорное ведро. Вот он сейчас и узнает это. ______________ Чонгук заходит в небольшую комнату для допросов, куда до этого привели Тэхёна по его распоряжению. В помещении полумрак, бетонные стены и небольшое окно под потолком с решеткой. Возле двери стоит полицейский, а за металлическим столом сидит Тэхён. Он переводит взгляд на Чонгука, когда тот открывает дверь, соблазнительные губы растягивает наглая усмешка, после чего Тэхён отворачивается. Чон толкает язык за щеку и засовывает руки в карманы черных брюк, говорит, не смотря на полицейского: — Ты свободен. Нужен будешь, я тебя позову. Отдыхай пока. Альфа кивает и выходит, Чонгук сразу поворачивается и закрывает за ним дверь, разбивая тишину металлическим скрежетом большого ключа в замке. Он снова оборачивается и скользит взглядом по Тэхёну, который вальяжно сидит за столом. Нога закинута на ногу, белые джинсы плотно обтягивают стройные ноги, белые кроссовки внизу. Голубой шелк свободной рубашки струится по телу, три пуговицы расстегнуты, открывая загорелую кожу. Темные волосы уложены на косой пробор, челкой прикрывают лоб с одной стороны. На запястьях тонкие браслеты-цепочки, такие же, как и в ушах. Чонгук облизывает губы и идет в противоположный угол, встает на цыпочки и дергает провод, выключая камеру, которая ведет съёмку и запись звука. Практика обычная для допросов, вот только точно тут никто никого бить не будет. Хотя, за Тэхёна альфа ответить не может. Чонгук обходит стол и садится на стул напротив омеги, их разделяет стол, на который Тэхён положил руки, скованные наручниками. Тэхён поднимает взгляд и смотрит исподлобья, Чонгук не сводит с него глаз. Красивый, сука, до сбившегося дыхания, смотрит со злостью и издевкой, будто спрашивая: «и что ты мне сделаешь, Чон?». А Чон бы сделал… Жаль, что не здесь. Карие глаза выделены темным макияжем, придают образу более горячий вид, Тэхён прекрасно знал, что делает, и кого увидит на исходе этой ночи. — Ну и? — хрипло спрашивает Чонгук, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула, широко расставив ноги. — Ты что здесь делаешь? Тэхён сверлит его взглядом, облизывая уголок губ. Он зол, он в бешенстве, потому что, блять, впервые за трое суток видит Чонгука. Взгляд темных глаз уставший и раздраженный, пепельные пряди зачесаны назад, открывают выбритые виски, а серая рубашка обтягивает широкие плечи и руки. Тэхён бесится, потому что соскучился, и потому что его состояние точно не располагает к спокойствию. Он поднимает скованные руки, трясет ими, наручники тихо клацают металлом, и спрашивает: — Может снимешь, господин полицейский? Чонгук зубами цепляет пирсинг в губе и фыркает: — Нет. Ты же хотел оказаться здесь, принимай бонусы. — Оу, это так мило, — улыбается Тэхён и откидывается на спинку стула. — Будет допрос? Обыск? Что же я сделал на этот раз? Тэхён смотрит будто обвиняюще, но при этом лукаво, его аромат забивает ноздри, насыщенный, возбуждающий, Чонгук еле себя сдерживает, чтобы не сжать его в руках. — Ты прекрасно знаешь, что сделал, — устало отвечает Чонгук. — Погонял мальчиков в форме, молодец, что дальше? Зачем, Тэхён?! — Чонгук рычит, подается вперед и впивается взглядом в карие глаза. — Я просил тебя не высовываться. — А ты мне кто, чтобы я тебя слушал? — шипит Тэхён и тоже вперед подается, снова кладет руки на стол. — И с какого хуя я должен тебя слушать… Чонгук резко дергает Тэхёна за цепочку на наручниках, тянет на себя и сам ближе подается, омега шипит, когда ему ниже ребер впивается край металлического стола. — Кто я? — Чонгук облизывает губы, смотря в глаза омеге с расстояния пятнадцати сантиметров. — Я твой альфа, ТэТэ. И я просил тебя сидеть смирно, тебя просил и твой брат. Я сказал тебе, что не позволю своему омеге подставляться и подвергаться опасности. Но ты, блять, снова крутишь хвостом, цепляешь полицию и гоняешь на максималках. Снова сидишь в отделе полиции, привлекаешь к себе внимание. Какого хрена, Тэхён?! Тэхён начинает чаще дышать, мускат забивает ноздри, заставляет прикрыть глаза, как и сила этого альфы, его доминирование. Соскучился, да, дико и невыносимо, но в равной степени он зол. Поэтому подается еще чуть-чуть вперед и говорит почти в губы: — Кто ты, Чон? Мой альфа? А это с какого хрена? То, что мы трахались с тобой пару раз, не делает тебя моим альфой. Ты видишь метку на мне? — Тэхён отклоняет голову, показывая гладкую кожу на шее, и снова смотрит в глаза. — Я — нет. Ты мне даже не муж, и навряд ли вообще мой альфа. Потому что мой альфа никогда не будет меня игнорить и забивать на меня. Поэтому я буду делать все, что захочу. Тебе это ясно, Чон? Последнюю фразу омега тянет издевательски, фыркает в лицо и дергает руками, чтобы Чонгук отпустил наручники. Снова откидывается на спинку стула, не сводя взгляда с альфы. Чонгук облизывает верхние зубы и улыбается, не размыкая губ, взгляд тяжелеет, от него у Тэхёна сердце начинает биться быстрее. — Секс пару раз, говоришь? — голос тихий и насмешливый, Чонгук кусает пару раз губу и продолжает: — Просто секс, да? Он издевается и дразнит, Тэхён это понимает, но и милым омега быть не собирается, он не в том настроении. — Именно, Чон, — легко отвечает Тэхён, улыбается ласково и соблазнительно. — С некоторыми у меня и побольше было… — У меня тоже, — вставляет Чонгук, на что Тэхён сразу перестает улыбаться и стискивает зубы. — Метки нет моей, да? Так будет, малыш, ты же знаешь. — А кто тебе разрешит ее поставить? — усмехается Тэхён, поднимает скованные руки и пальцем убирает челку с глаз. — Я этого не хочу. — Да неужели? — шепчет Чонгук и становится более серьезным, смотрит в раздраженные глаза. Он прекрасно понимает, к чему эта выходка омеги. И Тэхён знает, что Чонгук понимает. Омега ему спокойной жизни не обещал, да и альфа не просил, ему нужен именно такой Тэхён, единственный в своем роде. Но только не сейчас. Не тогда, когда хочется уже закончить со всей этой хренью в его жизни и попытаться жить нормально. Тэхёну он тоже это говорил, но омега, видимо, не может сдержать себя, или не хочет. А Чонгук даже злиться не может на него всерьез, потому что чтобы там сейчас ни врал Тэхён, он — его омега, и он это знает. — Не сложно просто послушать меня, ТэТэ, — тихо говорит Чонгук, стуча пальцами по металлическому столу. Омега фыркает и прикрывает глаза, сейчас выглядит больше уставшим, чем злым. — А знаешь, Чонгук, — он снова в глаза смотрит и продолжает: — ты из меня никого не вылепишь, тебе ясно? Я буду таким, какой я есть. И если тебя это как-то не устраивает, то не нужно кричать, что я твой. Потому что это точно не так. Да и не будет. Чонгук тихо смеется и кивает пару раз, потом встает со стула и обходит стол. Останавливается за спиной Тэхёна, смотрит сверху вниз на темную макушку, на широкие плечи в голубом шелке, вдыхает глубоко, забивая ноздри самым желанным ароматом. Сука, бесит, но как же это нравится, тянет до безумия, до дикого желания бросить всё именно сейчас и забрать. Но он пока не может. Поэтому ставит ладони по краям спинки стула и наклоняется, носом ведет по уху, дышит размеренно, чувствует, как Тэхён напрягается. Хриплый шепот ласкает щеку и заставляет сжать кулаки. — Мы оба знаем, что это не так, ТэТэ. Мы с тобой знаем, что будем вместе, мы уже вместе. Мне не нужен другой омега, как и тебе другой альфа. Если я узнаю, что ты с кем-то даже просто флиртовал, я убью его нахуй. Далее. Я знаю, почему ты здесь и зачем затеял всю эту хрень. Ты злишься на меня, — губы ведут ниже, Тэхён непроизвольно отклоняет голову вбок, подставляя шею под ласку, и прикрывает глаза. — Ты бесишься, потому что я пропал, потому что не брал трубку тогда, когда ты звонил. Но, малыш, я работаю. Я работаю для того, чтобы потом быть с тобой… — На хуй иди со своей работой, — шипит Тэхён, снова начиная злиться. — Тише, омега, — зубы впиваются в шею, Тэхён ахает и вздрагивает всем телом, когда горячий язык медленным мазком мажет по коже, — я еще не закончил. Чонгук обе ладони запускает ему подмышки и резко поднимает со стула, легко толкает вперед. Тэхён смеется и губы облизывает, когда его грудью прижимают к металлическому столу, а сильное тело прижимает сверху. — То есть обыск все же будет, господин полицейский? — нагло усмехается Тэхён. — Я требую адвоката. — А я требую, чтобы ты помолчал, — в шею сбоку шепчет Чонгук, он в ладонях с силой сжимает задницу омеги, на что тот мычит тихо. — Когда, ТэТэ? Уже завтра, да? — альфа не отрывается от его шеи, нюхает, лижет пахучую железу, Тэхён до боли кусает губу, чтобы не застонать. — Течка, малыш. Это будет пиздец хорошо. — Но не тебе, Чон, — выдыхает Тэхён. — Иди работай, я без тебя разберусь. — Я бы тебе посоветовал следить за своим языком, но ты же не умеешь, — с улыбкой шепчет Чонгук, прикусывая шею. — Возмущаться сможешь завтра на моем члене, ты же помнишь, что я тебе обещал? Знаю, помнишь. И хочешь. И это еще одна причина, по которой я был занят. Мне нужны эти дни с тобой, чтобы я мог провести их рядом, а меня не трогали. Когда же ты поймешь, Тэхён, что кроме твоей гордости, наглости и хитрости, в мире есть вещи, которые нужно принять и смириться. — Не собираюсь мириться с тем, что мой альфа забивает на меня, — раздраженно отвечает Тэхён. — Свали с меня, Чон. Допрос окончен. Чонгук выдыхает в шею и медленно поднимается, тянет омегу на себя и разворачивает лицом к себе. Смотрит в раскрасневшееся лицо, Тэхён часто и мелко дышит, стиснув зубы. Чонгук подхватывает его под ягодицы и сажает на стол, встает между его бедер и в глаза смотрит. А Тэхёна разрывает от его близости, он тоже хочет уткнуться в сильную шею, но обида сжимает горло, гордость не дает отступить, сдаться и попросить хотя бы поцелуй, первый за эти дни. Но Чонгук будто все видит, он ладонями обхватывает его лицо и целует сам, за что сразу получает укус за нижнюю губу. Чон смеется хрипло и снова губами губ касается, лижет языком. Нажимает на затылок и целует глубже, в кулаке сжимая голубой шелк на груди, тянет на себя. Тэхён отвечает, с жадностью, злостью и желанием, потому что хочет, он ждал этого. Цепляется за рубашку Чонгука скованными руками и двигается ближе, сидя на краю стола, наслаждается вкусом альфы на языке, его силой и ароматом, этого пиздец как не хватало. А сейчас, в предтечном состоянии, ему просто это необходимо. Чонгук порыкивает ему в губы, обнимает одной рукой поперек спины, наконец ощущая рядом это гибкое тело. Он разрывает резко поцелуй, его глаза прикрыты и дыхание сбито, не в том месте они, чтобы начинать всё это. — ТэТэ, ты голову свою включи хоть раз, — тихо рычит Чонгук, сжимая лицо омеги в ладонях и поднимая его голову, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Я должен закончить все это. А ты… Ты никуда от меня не денешься, ты признал меня, ты хочешь этого. Просто, блять, дай мне время и не мешай. Или я запру тебя дома. — Ты можешь в задницу меня поцеловать, Чон, и топать на все четыре стороны со своими приказами, — шепчет омега и облизывает губы. — Если я звоню — ты берешь трубку. Иначе это будет последний наш поцелуй. — Если я говорю, омега, ты слушаешь, — Чонгук улыбается и кусает за губу. — Ты можешь потом рычать на меня в спальне, но это был последний раз, когда ты попадаешь в полицейский участок, тебе ясно? Тэхён медленно дышит и облизывает губы, он успокаивается постепенно, потому что Чонгук рядом, он прикасается и в глаза смотрит. Ему снова хочется сдаться, как всегда этому альфе хочется подчиниться, как же он это обожает. В равной степени как и дразнить, злить, заводить. — Ничего не могу обещать, Гук-и, — с улыбкой отвечает Тэхён. — Мне может стать скучно… Чонгук рычит сквозь зубы и ладонью накрывает пах омеги, гладит с нажимом, срывая стон с губ. — Ты сделаешь так, как я сказал, — он целует рвано и быстро, продолжая гладить быстро твердеющий член. — Потому что знаешь, что я прав. — Чонгук… Ммм… — Тише, ТэТэ, — альфа облизывает пирсинг, наблюдая, как Тэхён прикрывает глаза, пытается двигаться навстречу, дышит чаще. — Завтра я буду с тобой и ты полностью станешь моим, ты уже мой. Я прав? — Да, боже… Чон улыбается на шипение омеги, когда сжимает твердый член через джинсу, зря он это начал. Глаза сами закатываются, когда Тэхён склоняет голову и лицом вжимается в изгиб его шеи, лижет горячим языком. — Тэ, лучше остановись… — Хочу трахнуться в полицейском участке, — шепчет Тэхён. — Ненормальный омега, — с улыбкой отвечает Чонгук, слышит в ответ тихий смех. — И ты был прав, я обязательно поцелую твою задницу, ты же знаешь, как я это люблю. — Как и я, — говорит Тэхён, он на языке наконец ощущает яркий вкус и теплую кожу, до безумия приятно. Но Чонгук резко отходит на шаг, дышит сбито и в глаза смотрит. Рукой зачесывает волосы назад, второй поправляет вставший в брюках член, на что омега довольно ухмыляется, сидя на столе и облизывая губы. — Я бы разложил тебя на этом столе, малыш, — усмехается Чонгук, — но, увы, это немного испортит мою репутацию отличного полицейского. — Неужели я такой плохой? — лукаво спрашивает Тэхён, а у Чонгука от его сексуальности и красоты член твердеет еще больше. — Вне закона, альфа. Это заводит, не находишь? — Вне закона было на капоте, — усмехается Чонгук. — Сейчас все карты открыты, поэтому просто горячий секс. — Мне подходит, — фыркает Тэхён. Чонгук делает снова шаг вперед, достает ключи из кармана брюк и тихо говорит: — Завтра, ТэТэ, и я весь твой, — он вкладывает ключи в руку Тэхёна. — Это ключи от моей квартиры. Будь там, я приеду к обеду, я обещаю. — Я не буду ждать долго, Чонгук, — Тэхён смотрит в глаза и сжимает ключи в ладони. — Заявлюсь в течку сюда и найду другого альфу. Тот, что сажал меня в камеру, очень хорош. — Да, продолжай, — кивает Чонгук и сжимает пальцами подбородок омеги. — На нем уже висит мишень смертника, он тоже не против тебя трахнуть. — Как замечательно, — тянет Тэхён и дергает подбородком, но пальцы лишь крепче сжимаются. — Ауч, не нужно так, господин полицейский. Думаю, тот альфа будет поласковее. — Тебе с ним будет скучно, — Чонгук лижет подбородок и чмокает в губы. — Я запомнил каждое слово, малыш, ты за них ответишь. А сейчас мне пора, работа ждет. Он отходит от Тэхёна, который спрыгивает со стола и говорит громче: — Эй, Чон, наручники сними с меня и отпускай уже. Чонгук оборачивается через плечо и смотрит на омегу, который стоит и протягивает вперед скованные руки. — Это навряд ли, — с улыбкой отвечает Чонгук. — Ты же любишь наручники, любишь посидеть в камере, сам сюда хотел. Вот и наслаждайся. Альфа поворачивает ключ в замке, слышит злое рычание сзади и злой голос Тэхёна: — Ненавижу тебя, Чонгук. Как же ты меня бесишь! — Я знаю, господин Ким, — Чонгук открывает дверь и снова кидает взгляд на омегу. — Но преступники должны сидеть за решеткой. Он смеется и качает головой, когда закрывает дверь и слышит крики Тэхёна о том, что Чонгук пожалеет об этом. Альфа в этом сомневается, он любого Тэхёна вытерпит, потому что хочет его рядом, а омега потом в любом случае растечется в его руках. Чонгук быстро идет по коридору в туалет, ему необходимо смыть с себя слишком явный аромат красного апельсина. Он достает телефон и быстро печатает Намджуну сообщение о том, чтобы тот забрал своего брата. А Чонгук уже ждет не дождется завтрашнего дня. Он устал, он соскучился, он вымотан напряжением и ему нужен рядом Тэхён. ____________________ Тэхён сидит в машине рядом с Намджуном, брат отчитывает его и рычит, бьет по рулю ладонью, причитая о том, что они с Чонгуком просили его сидеть спокойно. Омега его игнорирует, не обращая внимания на поток слов вперемешку с матом, смотрит в боковое окно и крутит в руках ключи от квартиры Чонгука. Ему глубоко похрен, что и кто ему сказал, это мелкое хулиганство, для Тэхёна не в новинку, переживут, не сдохнут. Зато он увидел Чонгука. Зато побывал в сильных руках, его целовали и на него рычали, это было необходимо. Все тело будто под напряжением от их близости, Тэхён захотел и он сделал, получив порцию внимания. Но он не собирается с этим мириться. Не собирается бегать или сидеть послушно у окна, ожидая своего альфу. Да, он все понимает и осознает опасность, но, сука, на звонок ответить можно. На сообщение тоже. А если Чон решил, что его можно игнорировать, то глубоко ошибся. — Ты, блять, вообще меня слушаешь? — рычит Намджун. — Нет, — равнодушно отвечает Тэхён. — Ты ничего нового и интересного мне не скажешь. — Тэхён, — выдыхает Джун и давит на тормоз на светофоре. — Неужели так трудно две недели посидеть спокойно? Зачем… — Хватит, Джун-и, — перебивает омега и смотрит на брата. — Я хотел увидеть Чонгука и я увидел. И мне похрен, что вы скажете. — Он был прав, когда говорил, что тебе нельзя быть в курсе, — бормочет альфа, отворачиваясь. — И если ваши отношения будут мешать… — И что тогда, Намджун? — резко спрашивает Тэхён, щуря глаза. — Что, уберете меня, как помеху? — Ты, блять, чушь не неси, — сквозь зубы шипит Джун и срывается с места, не может сдержать злости. — Тебя не о многом просят. — Я тоже не о многом прошу, — рычит в ответ Тэхён. — И не собираюсь обсуждать наши с Чоном отношения с тобой. Они тебя не касаются. — Касаются, Тэ, потому что Чонгук — первое лицо в моих делах, а он начинает думать больше о тебе, чем о деле. Я ничего не имею против вас, но, сука, веди себя, как взрослый человек хоть раз в жизни. — А я взрослый, — кивает Тэхён. — И я все понимаю, именно поэтому не бегаю по городу с наркотой. А то, что меня задержали за превышение скорости… Таких десятки за сутки, так что хватит на меня рычать, Намджун. И отвези меня к дому Чонгука. Джун удивленно моргает и сворачивает на нужную улицу, смысла спорить с младшим братом нет. Этот омега будет стоять на своем, и Намджун просто не представляет, как Чонгук вообще будет справляться с таким омегой в жизни. Но при этом, его друг, наверное, единственный, кому он точно может его доверить. Напряжение нарастает по мере приближения сроков, а Тэхён ведет свою игру под названием «Взбеси своего альфу», попутно цепляя их дела. Остается надеяться, что слишком далеко эти игры не зайдут. Они прощаются у дома Чона, Джун обнимает крепко брата, тот в ответ тоже, а Джун поджимает губы. Все стало понятно, у омеги скоро течка, это многое объясняет, его усилившийся аромат выдает омегу. — Тэ, я прошу тебя… — Джун, я прошу тебя, — закатывает глаза Тэхён и выходит из машины. Намджун трет переносицу, на часах шесть утра и он не выспался. Но пусть уже сегодня с ним разбирается Чонгук, удачи его другу. _________________ Тэхён уже знает эту квартиру, он был здесь два раза, спал в этой постели, завтракал на этой кухне. Аромата Чонгука тут мало, видимо, его альфа реально давно не был дома, возможно, дня два. Омега смотрит на время и идет в спальню, где раздевается и в одних боксерах заваливается на кровать, кутается в одеяло и носом утыкается в подушку Чонгука, аромат муската немного успокаивает, но при этом заставляет мелко вздрогнуть. Ему уже нужен Чонгук, течка подступает, и вскоре будет сводить с ума. Но он подождет, подождет, как и обещал до обеда, потому что хочет провести эти дни с Чоном, хочет всего того, что говорил ему альфа, он готов к этому. Потому что как бы Чонгук ни бесил, только ему Тэхён сдавался. За этот почти год он привязал к себе своей силой и глазами темными, он хочет принадлежать ему. И Чон знает это, поэтому уверен в том, что Тэхён будет его. Омега не против, только взамен заберет альфу себе, покорным не станет, милым тоже, и если верить Чонгуку, тот и не требует. Вот и замечательно. За мыслями и воспоминаниями об их короткой встрече, Тэхён не замечает, как засыпает, вымотанный этим днем и сжимая в руках подушку Чонгука. Он просыпается почти в двенадцать часов от того, что тело напряжено, а температура повышена. Одеяло скинуто на пол, а влажные от пота простыни липнут к телу. Тэхён стонет и переворачивается набок, поджимая ноги и прижимая колени к животу. Он открывает глаза и дышит мелко, знакомая и такая нелюбимая боль уже начинает стягивать в узел живот. Ему нужен альфа, Чонгук нужен. Хочется, чтобы был здесь прямо сейчас, чтобы был рядом с самого начала, потому что терпеть эту боль невыносимо. Но в квартире тишина, Тэхён принюхивается, но вокруг только его сладкий запах, яркий и насыщенный. — Чонгук, — выдыхает омега и облизывает губы, переворачивается на живот и трется о кровать. — Чёрт… Если бы альфа был здесь, то был бы уже рядом, значит, не приехал. Это злит, это выводит из себя, потому что Чонгук, сука, обещал, что будет рядом, обещал приехать. Но снова у него дела, да? Более важные, видимо, как и в последние дни. Состояние не располагает к мышлению, все чувства обострены, а раздражение снова захватывает каждую клеточку, как и жар. Тэхён со стоном встает с кровати, прижимая ладони к животу, и достает телефон из джинсов, которые лежат на полу. Там сообщение от Чонгука, которое пришло десять минут назад: Буду через два часа, это точно. ТэТэ, не злись. Омега кривит губы. Два часа? Это уже без него. Он отправляет в ответ смайл со средним пальцем, а затем вызывает такси, требуя, чтобы водителем был омега. Тэхён точно здесь не останется и ждать никого не будет, пусть этот альфа трахается со своей работой и его братом, раз ему сложно вырваться к нему. __________________ Чонгук залетает в свою квартиру и быстро обходит ее, хотя сам понимает, что Тэхёна здесь нет. Ответ на его сообщение со средним пальцем точно не говорил о том, что омега доволен. Чонгук, как мог, торопился, уже просто швырнул документы на стол и сказал начальнику, что заебался, он дома не был почти два дня. Поэтому свалил оттуда, в голове только Тэхён, он уверен, что течка уже начала проявляться более сильно, и его омега в бешенстве. Чонгук останавливается возле кровати, одеяло на полу, а простыни смяты, яркий аромат в воздухе говорит о том, что Тэхён уехал не так давно. Чонгук снова набирает его номер, но телефон все еще выключен, альфа рычит и швыряет его на кровать. Быстро снимает одежду, ему нужен душ, есть огромное желание смыть с себя пыль и усталость этих дней. А еще есть желание разложить непокорного и вредного омегу и трахнуть так, чтобы говорить и ходить не мог. А то дохрена пиздит и много бегает, чем заводит еще больше. Как добыча, которую ты уже поймал, но всегда нужно быть начеку, иначе она сбежит, махнув хвостом. И да, это привлекает еще больше, его Тэхён один такой. Пять минут на душ, и альфа возвращается в комнату, достает одежду из шкафа, когда его телефон начинает звонить на кровати. — Да, Намджун. — Чонгук, какого хрена происходит? — устало спрашивает его друг. — Тэхён вернулся домой в ярости, послал меня нахрен, это ласково, и выгнал из дома, потому что у него течка. Тебе сказал не звонить, иначе он откажется от меня, и свалил в свою комнату. — Надеюсь, в доме нет альф? — прорычал Чонгук, прижимая телефон к плечу и натягивая джинсы. — Успокойся, там только омега-управляющий. — Я все равно собирался к вам. — Что ты опять сделал? — вздыхает Джун. — Ничего, — фыркает Чонгук и включает громкую связь, кладет телефон на кровать, чтобы надеть футболку, — просто немного опоздал. — Это ты зря, — усмехается Джун. — Без тебя разберусь, — Чонгук берет телефон и идет в коридор, чтобы обуться. — Вы все без меня разберетесь, отлично, блять, — рявкает Джун. — Ты мне скажи, что у нас все отлично и проблем в деле не будет. Как там обстановка? — Заебись все, — кидает Чонгук и выходит из квартиры, закрывает дверь. — У нас все по плану и все в силе, потом расскажу, что нового. Он скидывает звонок и садится в машину, срывается с места, шины с визгом шлифуют асфальт. Скоро он доберется до Тэхёна. ___________________ Тэхён мечется по кровати и стонет, сжимая простыню в зубах, она окутала все обнаженное тело. Омега быстро моргает, чувствуя, как слезы цепляются за ресницы. Все постельное белье испачкано ароматной густой смазкой, Тэхён снова сжимает твердый до боли член и ведет рукой пару раз. Не то. Все не то. Пальцы внутри не помогают, а течка за пару часов овладела телом полностью, омега рычит от боли и злости, потому что он все еще не приехал. — Ненавижу, — выдыхает Тэхён и двигает рукой быстрее, чтобы хоть немного облегчить боль оргазмом, который, в принципе, ничем не поможет. — Чонгук… Он так зол, что есть дикое желание выгнать альфу, когда тот появится, в чем Тэхён не сомневается вообще. Хочется послать и не подпускать к себе, но омега сам понимает, что навряд ли сможет. Он хочет, до боли и скрипа зубов хочет Чонгука, из-за этого злится еще больше. Ведь можно было приехать, как и обещал… Громкий стук в дверь заставляет на миг замереть, а затем Тэхён слышит громкий злой голос: — Тэхён, открой! И снова деревянное полотно сотрясают удары, омега поворачивает голову и смотрит на дверь, ухмыляется, а потом снова стонет от новой волны боли. — Открой эту чёртову дверь, Тэхён, или я ее выбью! — Попробуй! — надрывно кричит омега, сжимая член в ладони еще сильнее. Альфа рядом, он так близко, но обида пока не дает сдаться. Сразу не пускает рвануть к двери, хотя тело горит, а внизу все давит болью и желанием. Омега вздрагивает, когда удары становятся сильнее, будто бьют с ноги, и нервно облизывает губы. Со стоном поднимается с кровати, кутаясь в простыню, и идет к двери, на которую все так же обрушиваются мощные удары. — Тэхён, — рычит Чонгук, — ты просто тянешь время. — А ты на хуй можешь идти, — кричит омега, подойдя к двери. — Я просил тебя, а ты обещал… Омега вздыхает судорожно и проводит дрожащей рукой по лицу, дверь точно не выдержит, если Чонгук не остановится. — Я все равно зайду, ТэТэ, — глухо отвечает Чонгук, — и ты этого хочешь не меньше. Открой дверь, малыш. Быстро. Тэхён закусывает губу и делает шаг к двери, он не хочет сопротивляться, слишком сильно горит внутри, слишком сильно он хочет к Чонгуку, уже представляя, как его губы будут целовать, а руки сжимать тело. Омега два раза поворачивает ключ в замке и сразу отходит от двери, которая с силой открывается и бьется о стену. В спальню быстро заходит Чонгук, резко хлопает дверью и поворачивается к Тэхёну, который стоит перед ним. Он с три секунды оценивает омегу перед собой: его растрепанные темные волосы, красные влажные щеки, Тэхён до побеления костяшек сжимает белую простыню, которая блестит от смазки внизу и контрастом выделяется на карамельной коже. — Глупый, нетерпеливый омега, — хрипло шепчет Чонгук и одной рукой стягивает с себя футболку, отбрасывая ее в сторону. — Пошел к черту, Чон, — шипит Тэхён и пятится от него, хотя все внутри тянет вперед, запрыгнуть на это сильное тело и умолять наконец трахнуть. — По-моему мой уход должен был сказать тебе, что я тебя видеть не хочу. — Ну да, — ухмыляется Чонгук и делает большой шаг вперед. — Именно поэтому ты открыл мне дверь. Альфа резким движением срывает ткань с тела Тэхёна, тот хочет оттолкнуть, но его подхватывают под ягодицы и несут к кровати. Омега летит на постель, Чонгук сразу же накрывает его своим телом, вжимая в матрас, и целует. Тэхён рычит и мычит ему в губы, голова кружится от усилившегося аромата муската, а доминирующие феромоны альфы заставляют раздвинуть ноги, чтобы Чонгук устроился между его бедер. Омегу колотит от возбуждения и боли, он ногтями впивается в широкую спину и царапает альфу, который рычит глухо в поцелуй и глубже пихает язык. Вкусно, сладко, до безумия жарко, Тэхён под ним будто пылает, шикарное обнаженное тело трется о него, помечая ярким запахом красного апельсина. Чонгук отрывается от красных губ и в глаза смотрит сверху вниз, взгляд карих глаз плывет, а щеки горят, Тэхён брови заламывает, нуждается, но молчит, гордый и такой желанный. Альфа кусает его за шею, наслаждаясь громким вскриком, Тэхён тянет его за волосы и шипит в губы: — Ты можешь обслужить меня и валить, куда хочешь, Чон. Раз ты этого так хочешь. Чонгук щурит глаза и ухмыляется, а затем сильная ладонь сжимает шею омеги, прижимает к постели и не дает двинуться. — Дерзкий, да, ТэТэ? Когда скулить начнешь подо мной, таким дерзким не будешь. — Да ты… — Тихо, омега, — пальцы сжимаются чуть сильнее, Тэхён дышит через рот, и хочется ноги свести, потому что от этой силы низ живота сжимает еще сильнее, смазка между ягодиц издает влажные звуки при движении. — Все будет так, как я и обещал, но сначала… Чонгук толкает язык в щеку, усмехается и второй рукой гладит плоский живот. Пальцами ведет по твердому члену, отчего тот дергается, а Тэхён стонет, распахнув губы. Омега на грани, он измучен, и все, что ему сейчас нужно — это быть трахнутым, получить удовлетворение, но острый язычок и характер не дают умолять. Чонгук приподнимается и скользит рукой между ног, Тэхён шире бедра разводит и облизывает губы, он не может поднять голову из-за хватки на шее, только смотрит на Чонгука снизу вверх, а тот не сводит с него возбужденного взгляда. Омега чувствует, как пальцы скользят между ягодиц, гладят и сразу два легко проникают внутрь. Он вскрикивает и выгибается, Чонгук сильнее его прижимает к кровати, чуть затрудняя дыхание. — Чон-гук… Альфа до боли закусывает губу, внутри влажно и горячо, пальцы легко скользят вдоль плотных стенок, и хочется сорваться, хочется взять наконец и своим сделать. Но он лишь сгибает пальцы, быстрее ими двигает и попадает по простате, от чего Тэхён кричит в голос, его горячее в течке тело так остро реагирует на каждое движение, каждую ласку. Чонгук не останавливается, гладит и нажимает, пробивая все тело жалящим удовольствием без передышки. — Чонгук, я… Аааах, чёрт… Тэхён скулит и хнычет от острой стимуляции умелыми пальцами, его трясет сильно. Рука на шее не дает двигаться, он только пальцы на ногах поджимает и сжимает ягодицы, потому что слишком остро, до боли много. — Гук, Гук, пожалуйста… Тэхён рычит и снова скулит, с губ слетают короткие капризные стоны, а яйца поджимаются от желания кончить. Чонгук наслаждается этой картиной, изводит и мучает до грани, как же Тэхён прекрасно хнычет, одновременно желая насадиться на его пальцы и соскочить с них. — Что «пожалуйста», ТэТэ? — шепчет Чонгук. Он убирает руку с шеи, на которой остались розовые следы от его пальцев, и начинает целовать мокрую от пота шею. — Дай… Дай мне кончить! Крик разносится по спальне, Чонгук целует грубо и глубоко, кончики пальцев с нажимом гладят простату, Тэхён кусает его и бьет по спине, мычит измучено в поцелуй. Пальцы с пошлым влажным звуком выходят из него, Чонгук медленно облизывает пальцы и мажет ими по губам омеги, который дышит часто, а его глаза лихорадочно блестят. Чонгук от него не может отвести взгляда, вдыхает жадно такой терпкий и сладкий аромат, он внутри потоки огня зажигает. Альфа видит, что Тэхён уже измучен, он умоляет взглядом, а поэтому Чонгук целует в этот раз легко и нежно, от чего Тэхён слабо стонет в губы и за плечи цепляется. — Сейчас, малыш, — сбито шепчет Чонгук. Он чуть отклоняется и торопливо расстегивает джинсы, стягивает их вместе с боксерами ниже ягодиц, Тэхён сразу же сжимает его бедрами, когда альфа устраивается между ними. Ему больно от течки и необходимости кончить, а Чонгук рядом просто взрывает все внутри от желания наконец получить его в себя. Чонгук носом зарывается Тэхёну в шею, придерживает одно бедро и входит сразу во всю длину. Омега вскрикивает и снова ногтями впивается в спину, дрожит под ним, а Чонгука срывает, он шипит и целует красные губы, требовательно и жадно. Его внутри сжимают плотно, от жара сжимаются кулаки, альфа начинает резко двигаться, чтобы как можно быстрее довести Тэхёна до оргазма, его омега больше не должен страдать. — Чон-гук, Гук, еще, чёрт! Надрывные стоны разлетаются по комнате, когда Тэхён выгибает шею и пальцами зарывается в пепельные волосы на затылке альфы. Ему до безумия хорошо, ему так приятно, что хочется кричать от того, что он скоро получит освобождение и жажда немного отступит. — Давай, ТэТэ, — в шею рычит Чонгук, трахая его без остановки, двигается резко, вжимаясь в горячее тело под собой, пока Тэхён стонет и вскрикивает от жестких толчков. — Ещё, да? Как скажешь, омега. Чонгук кусает за шею, там, где пахучая железа, но без клыков, он не ставит метку. Боль смешивается с жалящим наслаждением, альфа знает, что его омега это любит. Тэхён, задыхаясь, мычит и кончает, а Чонгук продолжает двигаться, размазывая его сперму по их животам. — Я… Я… Боже, Гук… Только после того, как омега под ним расслабляется, а ногти больше не впиваются в его спину, Чонгук останавливается и разжимает зубы, лижет покрасневшую от укуса кожу. Он громко и часто дышит, не оторвется от Тэхёна в эти дни, его феромоны внутри требуют подчинить, взять, привязать и повязать, но он подождет. Он будет наслаждаться Тэхёном так, как и хотел все эти месяцы. Долго, жадно, мучительно-сладко для них обоих, слишком долго он ждал, чтобы владеть Тэхёном, быть с ним в эти дни, и наконец, получает его полностью. Чонгук поднимает голову и смотрит в раскрасневшееся лицо, глаза Тэхёна закрыты, он быстро дышит, приоткрыв рот, и не двигается, раскинув руки в стороны. Альфа тоже замер, находясь внутри, ждет, пока омега придет в себя. Прикусывает подбородок, лижет языком, затем посасывает нижнюю губу. — Ты как? — шепчет Чонгук. Тэхён облизывает губы и открывает глаза, смотрит на альфу над собой, и не может сдержать довольной сытой улыбки. Ему до такой степени хорошо, что он не может говорить, а твердый член внутри говорит о том, что с ним еще не закончили. И это прекрасно, он хочет еще и больше. — Я… Ммм, я отлично, ты умеешь трахаться, — с ленивой улыбкой отвечает Тэхён. — Ну, хотя бы одно достоинство у меня есть, — ухмыляется Чонгук и двигает плавно бедрами, выходя и скользя обратно, Тэхён мычит и стонет. — Не спорю, — выдыхает Тэхён. Он пальцами сжимает пепельные пряди, навстречу подается и целует сам, скользит языком в рот. Двигает бедрами, просит еще, чтобы альфа продолжил, но Чонгук усмехается ему в губы и выходит из него, разрывая поцелуй. — Какого… черта? — хрипло шепчет Тэхён, открывая глаза. — Хочу поиграть с тобой, омега, — Чонгук толкает язык в щеку и поднимается на вытянутых руках. — Я обещал поцеловать твою задницу. — Хах, твои обещания — херня полная. — Ц, помолчать бы тебе, да ты не умеешь, — фыркает Чонгук и встает с кровати. Тэхён, закусив губу, смотрит на Чона, который полностью снимает джинсы и белье, оставляя их валяться на полу. Затем обхватывает его бедра ладонями и переворачивает на живот, омега начинает чаще дышать, когда его ноги широко разводят в стороны и нажимают на поясницу, не давая выпятить задницу. Чонгук облизывается, лежа между разведенных ног, гладит бедра и ягодицы, сжимает с силой и кусает сочную плоть, на что Тэхён вскрикивает, вцепившись пальцами в простыню. Альфа разводит ягодицы в стороны и вжимается между них лицом, лижет, ощущая на языке вязкую смазку. От аромата и вкуса все внутри дрожит, он трется своим членом о постель, чтобы хоть немного скинуть напряжение. После их секса язык проникает глубоко, кружит внутри и двигается быстро, выбивая из Тэхёна задушенные стоны. Он хочет двигаться навстречу языку, но Чонгук вжимает его в постель, сам управляет и не дает воли. — Быстрее, Чонгук! Звонкий шлепок по правой ягодице срывает с губ вскрик, Тэхёна начинает трясти еще сильнее от доминирования, он вдыхает смесь их ароматов, мускат, кажется, пропитал каждую клеточку, но ему мало. — Молчи, омега! — рычит Чонгук и кусает за ягодицу, на что Тэхён мычит. — Я не разрешал тебе двигаться. Тэхён глаза закатывает и шею выгибает, когда язык мучительно медленно проникает внутрь, лижет по кругу, омега шипит сквозь зубы: — С-с-сука! Гук-и… И снова шлепок по заднице, только сильнее, от этого член, который снова встал после оргазма, дергается, прижатый к постели. Тэхён может только мычать, стонать и скулить, пока его вылизывают внутри, грубо мнут пальцами задницу и шлепают каждый раз, когда он не выдерживает и просит, требует, умоляет. Чонгук двигает языком, оглаживая ладонями полные округлые ягодицы, мнет мягкие бедра, он наслаждается омегой в своих руках, который подчиняется и только хнычет капризно, прикусывая язык, чтобы снова не попросить… — Чонгук, я не могу, аааах! Хочется уже больше, чем язык, альфа снова до сумасшествия доводит, изводит томно, и опять ладонь жалит левую ягодицу, Тэхён вскрикивает и ему в какой-то момент кажется, что он, сука, кончит только от того, что Чонгук его подчиняет, смешивая наслаждение и сладкую боль. Но он больше не чувствует языка между ягодиц, как и горячего дыхания, не чувствует сильных рук на своем теле. Тэхён оборачивается через плечо и смотрит на Чонгука, который стоит на коленях и облизывает губы, те блестят от смазки. Альфа пальцами цепляет смазку с бедра омеги и размазывает ее медленно по своему члену, а Тэхёну хочется крикнуть, чтобы он, блять, делал все быстрее, у него вообще-то течка. Но останавливает пронизывающий взгляд темных глаз, и ему запретили просить. Чонгук ласкает себя, смотрит в глаза и хрипло говорит: — Какой же ты капризный, ТэТэ, — Чонгук ухмыляется. — Хочешь что-то сказать? — Ты сюда меня обслуживать пришел, — фыркает Тэхён, — а не мучать. Займись делом. Чонгук тянет уголок рта в ухмылке и опускается, ложится на Тэхёна, прижимаясь всем телом. Целует плечо и шею, омега голову наклоняет, дает больше доступа. — Тебе же нравится, омега, — в шею шепчет Чонгук. — Я это точно знаю, все знаю, малыш. Подставь мне свою задницу. Голос на ухо пускает мурашки по спине, Тэхён облизывает губы и приподнимает задницу, чуть выпячивая ее. Чонгук сжимает свой член и мажет головкой по промежности, давит и входит до упора плавно. Они одновременно шипят, Тэхён сжимает простыню пальцами, наслаждается сейчас медленным ритмом и поцелуями горячими на плече, шее, щеке. Он каждый раз шею напрягает, когда Чонгук прикусывает сгиб плеча, будто ждет, на что альфа довольно улыбается, не отрывая губ от горячей кожи. — Ты же знаешь, что я хочу смаковать тебя часами, — снова шепот на ухо заставляет вздрогнуть, омега такой чувствительный, чем Чон с удовольствием и пользуется. — Я говорил тебе это? — Даааа… — И я запрещаю тебе двигаться, омега. Ты меня понял? — Д-да, альфа… Чонгук губу закусывает, такой томный вздох в ответе заставляет яйца сладко поджаться, когда омега сдается ему. — Умничка. Чонгук лижет его шею и останавливается, пропускает руки подмышками Тэхёна, и сжимает пальцами плечи, чтобы не давать омеге двигаться и скользить от толчков. Делает упор на колени и начинает входить, все быстрее и сильнее, вжимаясь пахом в задницу Тэхёна при каждом жестком толчке. Чонгук носом утыкается ему в шею и рычит глухо, вбиваясь без остановки, срываясь полностью и теряя контроль. Тэхён доводит до безумия своими хриплыми надрывными стонами, тем, как отдается и стонет в голос под ним. — Гук, Гук… — Чёрт, да, хорошо, малыш, — рычит Чонгук. Он губами прижимается к горячей щеке, сжимает сильнее пальцы на плечах омеги и двигается, плотно и быстро, с ума сходит от жара внутри. Тэхён вздрагивает от каждого толчка, он не может открыть глаз, из которых на постель стекают слезы от слишком ярких и сильных ощущений, когда наслаждение на грани. — Чонгук, е-ещё! Громкий вскрик смешивается со звонкими шлепками, Чонгук скалится и рычит в ухо: — Обожаю тебя, малыш. Ещё? — Не… не останавливайся! Они рычат и шипят, их тела в напряжении и дрожат от наслаждения, сжигаемые резким ритмом, когда оба жадные и хотят еще больше. Чонгук покусывает шею Тэхёна, тот ждет и каждый раз сжимает его внутри, будто в предвкушении. Чонгук резко загоняет член по основание и замирает, иначе он кончит прямо сейчас. Они дышат так громко и часто, что дерет горло, а в ушах шум. Но Чонгук медленно выходит из Тэхёна, на что тот недовольно рычит, ложится на спину и тянет измученного омегу на себя. — Давай, ТэТэ, твоя очередь. Тэхён с громким вздохом выпрямляется в спине, принимая в себя полностью твердый член. Он плавно раскачивается, сидя на Чонгуке, который сжимает его бедра и не сводит тяжелого взгляда с лица омеги. Тэхён скользит на нем все быстрее и сильнее двигает задницей, не поднимаясь вообще, чувствует его целиком в себе. Он выгибается и запрокидывает голову, может только слабо стонать, потому что измучен и горло болит от громких криков. Но с наслаждением принимает это удовольствие, его твердый член покачивается от быстрых движений. — Хорошо, — шипит Чонгук, мнет мягкие бедра. — Вот так, давай… Альфа облизывает пирсинг в губе, пожирает Тэхёна взглядом, такого красивого на нем, такого податливого, желающего. Их запахи и феромоны смешались и заполнили комнату, не дают им оторваться друг от друга, толкают в спину и вызывают желание взорваться поскорее. Чонгук больше не может, он резко садится и обнимает Тэхёна поперек спины обеими руками, Тэхён опускает голову и открывает глаза, смотрит поплывшим от наслаждения взглядом на альфу. — Самый красивый, — выдыхает Чонгук. Омега слабо улыбается и целует, начинает стонать в губы, потому что Чонгук больше не дает вести. Он толкается вверх, входит резче, прижимая Тэхёна с силой к себе. Одной рукой обхватывает член омеги и двигает ею в одном ритме, чувствуя, как длинные пальцы сжимают его влажные от пота волосы на затылке. — Чонгук, — сбито в губы, — Чонгук, Чонгук! — Да, малыш, давай, — рычит альфа, сжимает член в ладони и толкается сильнее. Тэхён на нем выгибается и кончает, долго и сильно, его крупно трясет. Чонгук, стиснув зубы, толкается вверх и замирает, кончая внутри, а перед глазами все плывет от того, как душно, жарко и до безумия хорошо. — Тэ, мммм… Чёрт! Чонгук вздрагивает и толкается снова вверх, прижимая омегу к своему телу. Узел набухает и сцепляет их, Тэхён вскрикивает от давления внутри. Он обнимает Чонгука за шею, вцепившись пальцами в его волосы, и стонет, когда Чонгук продолжает медленно двигаться внутри, толкается вверх, распирая изнутри. — Гук, боже, Гук… Короткие стоны заглушаются поцелуем, Чонгук замирает и начинает гладить спину Тэхёна, успокаивая и давая время прийти в себя. Он целует плавно и медленно, и дико приятно ощущать, как плотно его сжимают внутри и как доверчиво сейчас льнут к телу. Чонгук, не разрывая поцелуя, ложится осторожно на спину, укладывая Тэхёна на себя, который расслабляется в его руках и тихо выдыхает, отрываясь от губ альфы. Он смотрит на Чона сверху вниз, и вот в данный момент не хочется язвить, злиться, выпускать когти, когда его так хорошо оттрахали и, как и обещали, усадили на крепкий узел. В данный момент Тэхёну хочется просто наслаждаться сильным телом под собой, мускатом на своей коже и целовать эти покрасневшие губы. Он пальцами гладит щеки Чонгука, они просто смотрят друг на друга, Тэхён легко касается приоткрытых губ, лижет языком. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Чонгук. — Я лучше всех, — с улыбкой отвечает Тэхён. — Спасибо, я старался. — Молодец, — усмехается Тэхён. — Прости меня, — уже серьезней говорит Чонгук, смотря в глаза и гладя его спину. — Прости, что пропал и сегодня тоже опоздал. — Блять, в данный момент я не хочу ругаться, — Тэхён щурит глаза, — но ты снова начинаешь меня злить. — Я должен был это сказать, ТэТэ. Но ты и сам понимаешь, что я прав. У меня есть обязательства, которые я должен выполнить. — Забив на меня, да, — покивал Тэхён. — Хватит, Тэ, — серьезно отвечает Чонгук. — Не веди себя как маленький ребенок. Сука, неужели ты не понимаешь, что я это делаю, чтобы быть с тобой?! Я закончить все это должен и свалить из страны. Или ты думаешь, мы сможем жить с тобой здесь? — Не нужно рычать на меня, альфа, — Тэхён приподнимается и смотрит со злостью. — И не делай из меня дурака, я все понимаю. Но забивать на меня не нужно. — Глупостей не говори… — Как же ты меня бесишь! — шипит омега, нависая сверху. — Ненавижу тебя, когда ты так говоришь. — Однажды я поверю тебе, Тэхён, — спокойно отвечает Чонгук, прожигая взглядом. — Поверю, что ты просто ненавидишь меня. Омега сглатывает и облизывает губы под пристальным тяжелым взглядом. — А что еще ты чувствуешь, ТэТэ? — тихо спрашивает Чонгук. — Просто нравится трахаться и ненавидеть? Или ты хоть раз задумался о том, а что дальше? Тэхён поджимает губы и отводит взгляд, а сердце стучит тяжелее. — Ты не поставил мне метку, — шепчет Тэхён. — Значит, передумал? — Я слышу разочарование в твоем голосе и вижу его в твоих глазах, — Чонгук легко улыбается, а омега закатывает глаза. — Это приятно. Но нет, Тэхён, я не передумал. Какой бы я ни был сволочью, я никогда не привяжу тебя против твоей воли. — Это было бы не против воли, — сразу же отвечает Тэхён. — Я этого хочу. Тебя хочу. Ты — мой альфа. Чонгук улыбается и отвечает на поцелуй, спокойный и легкий, а затем облизывает губы, когда Тэхён ложится щекой ему на грудь. — Но Тэ, есть кое-что еще, — говорит Чонгук, а Тэхён напрягается и ждет, уже зная, что ему это не понравится. — Через шесть дней у нас сделка и план-перехват, ты знаешь. И мы с Джуном решили, что ты должен улететь из страны на это время. Вернешься, когда все закончится. Тэхён так резко садится, что они оба шипят от того, что узел, который сцепляет их, двигается внутри. — Тэ… — Ты охренел, блять? — рычит Тэхён, чуть скалясь, начиная заводиться с пол оборота. — Ты это мне говоришь, когда я сижу на твоем узле и не могу свалить? — Именно сейчас и говорю, — кивает Чонгук. — Чтобы не бегать за тобой, прося выслушать и вникнуть, блять. — И почему же я должен уехать? Тэхён дышит чаще, его состояние не располагает к спокойствию, а внутри сжимает тревога за любимых альф, все не просто так. — Потому что мы не хотим, чтобы ты был в городе в этот момент, — спокойно, но твердо отвечает Чонгук. — Мы переживаем за тебя… — Бред собачий, — фыркает Тэхён. — Вы мне не доверяете. В чем дело, Чон? Чонгук вздыхает и стискивает зубы, отвечает тихо: — Всё будет хорошо, я обещаю. Но мне, как и твоему брату, будет спокойнее, если ты будешь далеко от всего этого. А потом я смогу уйти и мы будем вместе. Ты мне веришь? А вот это не честно. Горло сжимает, когда Тэхён смотрит в темные глаза. Нечестно так говорить, по факту не оставляя другого выбора на ответ. Поэтому он старается успокоиться и дышит медленнее. Он доверяет им, но стойкое ощущение того, что от него что-то скрывают, не уходит. — И когда я смогу вернуться? — тихо спрашивает Тэхён. — Через пару дней после. Я позвоню тебе. — Я вам не верю, — качает головой Тэхён. — Доверяю, Чонгук, но вот сейчас вообще не верю. И это меня бесит. Омега мелко вздрагивает, когда узел начинает ослабевать и уменьшаться, а сцепка заканчивается. Он осторожно поднимается, Чонгук шипит, когда опадающий член падает на живот, а Тэхён на слабых ногах встает с кровати и идет в сторону ванной комнаты. — Тэхён, хватит… — Отвали, — кидает Тэхён, не оборачиваясь. — Я сделаю, как вы хотите, но разговаривать с тобой не хочу. Дверь громко хлопает, а Чонгук падает на подушки и трет руками лицо. Он знал, что не будет легко, его Тэхён не послушная омежка, и да, Чонгук его ни на кого не променяет. __________________ Тэхён ладонями трет чувствительную кожу, вспенивая гель для душа и смывая с себя все, что несет с собой течка. Он бесится, его движения резкие, а брат и Чонгук раздражают. Он послушается и свалит из страны, но если эти двое его в чем-то обманули, Тэхён все равно узнает, и тогда им пиздец. Его достало, что все делается за его спиной, будто ему не доверяют. «Это забота», — говорят они. «Недоверие», — ответил бы Тэхён. Он понимает, что по факту Намджун реально может запретить ему влезать в свои дела и Тэхён ничего не сможет сделать, ведь альфа имеет на это право. Но то, что там замешаны и его брат, и его альфа вместе, напрягает так сильно, что от них вообще не хочется отходить. Тэхён не сможет их защитить, но и оставлять не хочет, хотя придется. Он понимает, что они сейчас напряжены, и не хочется быть еще одной причиной, чтобы нервничать. Дверь кабинки открывается и заходит Чонгук, смотрит на Тэхёна, тело которого покрывает белая пена. Альфа встает под потоки воды и прикрывает глаза, тело расслабляется после двух дней работы и бешеного секса. Он смотрит на Тэхёна, который отвернулся от него и вспенивает пену на волосах. Чонгук отходит, когда Тэхён прожигает его взглядом и встает под душ, улыбается и качает головой. — ТэТэ, хватит злиться, я здесь не для этого. — Да-да, ты здесь, чтобы трахаться, — кидает Тэхён. — Разговаривать с тобой я не собираюсь. Тэхён выключает воду, проводит руками по волосам, убирая лишнюю воду, и хочет выйти из кабинки, но Чонгук хватает его за запястье и дергает на себя. — Тэхён, не нужно вечно мне в лицо тыкать сексом и вести себя, как капризный ребенок, — рычит Чонгук. Длинные пальцы сжимают крепкую шею альфы, тот прикрывает глаза и взгляда не сводит со злого омеги. — Еще раз назовешь меня ребенком, — в лицо шипит Тэхён, — и послан будешь раз и навсегда. Я вам не верю, Чон. Он отталкивает от себя альфу и выходит из душевой кабинки, хватает полотенце и вытирается быстро. Чонгук выходит за ним, хочет что-то сказать, но получает лишь мокрое полотенце, брошенное в лицо, а Тэхён выходит из ванной комнаты. Чон скрипит зубами, откидывая полотенце на пол, выскакивает за омегой и хватает его в охапку уже возле кровати, валит на постель и вжимает в матрас, тот шипит и дергается. — Отвали! — Не веди себя, как бешеная сука, — фыркает Чонгук. — Не тебе мне указывать, Чон. Чонгук толкает язык в щеку и кивает, пальцами сжимает запястья, прижимая их над головой к кровати, и нависает сверху, пока Тэхён смотрит на него снизу вверх. — Все будет хорошо, малыш, — уверенно говорит Чонгук. — А потом я смогу уйти и буду рядом, я обещаю. — Так просто? — фыркает Тэхён, скривив губы. — Так просто. Ты должен мне доверять. Тэхён прикрывает глаза, когда Чонгук наклоняется и губами ведет по сгибу плеча, где оно переходит в шею. Пальцы уже не сжимают запястье, а переплетаются с пальцами омеги, Чонгук вжимает их руки в постель и поднимает голову. — Назад пути не будет, ТэТэ, — Чонгук усмехается уголком губ. — Тебе придется ненавидеть меня всю жизнь. — А тебе меня терпеть всю жизнь, — ухмыляется Тэхён. — Я согласен, а ты? Тэхён поджимает губы и в глаза смотрит, думает. Он не сомневается в выборе, он просто чувствует, что что-то не так. А его интуиция редко подводит. — Я согласен, Чонгук, — тихо отвечает Тэхён. — Но если всё не так, как ты говоришь, поверь, вы с братом пожалеете. Чонгук усмехается, смотря в карие глаза, кусает губу. С его Тэхёном не будет легко, зато будет обжигающе приятно, его улыбка будет радовать по утрам, а прекрасные глаза будут смотреть только на него, а это важно. — Как скажешь, омега. Чонгук легко касается губ, сразу спускается ниже, Тэхён весь напрягается и жмурит глаза каждый раз, когда альфа зубами цепляет кожу на шее. Мелкая дрожь бежит по рукам, язык лижет сгиб плеча, зубы прикусывают. Омега ногами оплетает талию Чонгука, который удобнее устраивается между его бедер, сжимает сильнее пальцы, вдавливая руки в постель. Сладкий аромат забивает все внутри, клыки пульсируют, Чонгук поднимает голову, его глаза бликуют красным, от чего омега нетерпеливо ерзает задницей по кровати. — А вот теперь ты точно попался, ТэТэ, — хрипло шепчет альфа. Клыки резко протыкают кожу, Тэхён кричит от боли, а потом мычит от того, как низ живота сладко сдавило. Он внутренней стороной бедра чувствует, как член Чонгука твердеет, тот им трется и рычит приглушенно в шею. Ему необходимо быть внутри, поэтому альфа водит бедрами, чтобы войти, Тэхён шире раздвигает ноги, подставляя задницу и стонет в голос, когда Чонгук входит в него, сразу начинает двигаться быстро. Голова кружится от слишком сильного аромата муската, который подавляет, доминирует, по венам течет, а жар течки снова захватывает тело, будто отзываясь на феромоны альфы. Чонгук разжимает зубы и смотрит на свою метку, струйка крови стекает вниз, альфа ее языком ловит и зализывает свою метку, наслаждаясь тихими стонами своего омеги. Чонгук поднимает голову и целует, глубоко и жадно, он сейчас внутри ощущает такой всплеск эмоций, что его трясет, всем нутром чувствует, что этот омега принадлежит ему, он внутри него теперь навсегда. — Только мой омега, — в губы рычит Чонгук, не переставая двигаться, срываясь снова. — Твой… омега… — в такт толчков отвечает Тэхён, опять, как и раз за разом с Чонгуком, теряясь в наслаждении… _______________ Тэхён не находит себе места, расхаживая по своей спальне в доме родителей. Его все же отправили в Европу, он прилетел сюда два дня назад, как закончилась течка, и омега пришел в себя. И вот сегодня ночью должна была произойти сделка, к которой готовились его брат и Чонгук. Разница во времени между Лондоном и Нью-Йорком пять часов, сейчас у Тэхёна уже двенадцать дня, а в Америке еще семь утра. Но, сука, никто не берет трубку. Намджун сказал, когда Тэхён вчера ему звонил вечером, что все произойдет примерно в час-два ночи, значит, все должно было уже закончиться. С Чонгуком омега вчера не разговаривал, он был недоступен, потому что последние сутки пропадал в полиции, готовясь к этой ночи. И никто, никто, блять, не отвечает на звонки. У Чонгука выключен телефон, а родной брат трубку не берет. Тэхён не спал почти всю ночь, что-то внутри тянуло и не давало покоя, его не отпускало ощущение, что его снова обводят вокруг пальца и что-то не рассказывают. Но он в любом случае все узнает, Тэхён уже забронировал на вечер билет до Нью-Йорка, и если никто из альф не позвонит ему в ближайшие два-три часа, омега рванет в аэропорт и вскоре все увидит своими глазами. Блять, если с одним из альф что-то случилось, то Тэхён не знает, что с ним будет. Страх, тревога и бессилие сжимают все внутри, омега то быстро ходит по большой спальне, то сидит на кровати, снова и снова по очереди набирает два номера. Точно что-то не так. Тэхён поспал от силы пару часов, когда его просто вырубило ближе к утру, проснулся в девять и до сих пор не выходит из спальни, звонит и звонит, но безрезультатно. Он точно не будет сидеть на месте и уже проклинает и брата, и Чона за то, что они его выпроводили из Америки, да и себя тоже за то, что послушался. Нужно было остаться, тогда бы он знал, что там происходит или уже произошло. От этих тяжелых мыслей и недосыпа болит голова, а сердце стучит тяжело, а омега снова и снова набирает номер брата, но тот не отвечает. Дверь в спальню открывается и заглядывает папа, улыбается мягко и смотрит на сына, который сидит на кровати и поднимает голову. Омега в свои пятьдесят отлично выглядит, красивый и статный, только морщинки вокруг глаз, когда он улыбается, выдают в нем его возраст. — Тэ, ты почему не спускаешься? — омега заходит в спальню, не закрывая за собой дверь. — Ты пропустил завтрак, но нужно поесть. Поедешь со мной по магазинам? Тэхён через силу выдавливает из себя улыбку, папа не должен догадаться, что что-то не так. Родители не подозревают о том, чем еще занимается их старший сын и куда влез их младший. Они реально боятся, что родители могут не вынести этой новости, считая своих сыновей хорошими и честными людьми. Поэтому Тэхён старается взять себя в руки и отвечает как можно спокойнее: — Я только недавно проснулся, пап, плохо спал. И есть пока не хочу, но потом спущусь и что-нибудь сам себе приготовлю, езжай без меня. Старший омега сразу хмурится и внимательно осматривает сына, во взгляде мелькает тревога. — Ты заболел? Что-то случилось? У тебя скоро течка? Что-нибудь нужно? Вопросы сыпятся один за другим, Тэхён поджимает губы, сжимая в ладони телефон. Нет сейчас настроения общаться с папой, но и не хочется его обижать резкостью или грубостью. — Нет, все в порядке, пап, — спокойно отвечает Тэхён. — Течка у меня прошла перед прилетом, может, поэтому я еще слаб. — А, понятно, — кивает папа и внимательно смотрит на сына. — Был ли… кто-то с тобой? Тэхён закатывает глаза и тянет: — Пааап… — Что? Что, Тэхён? Думаешь, мы с отцом не заметили метку на тебе? — старший омега щурит глаза, а Тэхён непроизвольно накрывает ладонью еще не до конца зажившую метку. — Мы ничего не спрашивали, я ждал, что ты сам все расскажешь, но ты молчишь. Ходишь дерганный и нервный. Это из-за этого альфы? Ты так неожиданно приехал… Что он сделал с тобой? Тэхён хлопает глазами, а потом смеется натянуто и качает головой. — Поверь, пап, это было полностью добровольно, мы… Мы хотим быть вместе. Просто он, — Тэхён кусает губу и решает рассказать часть правды, иначе папа от него не отстанет, — он служит в полиции и сейчас трубку не берет, а я переживаю, у них там какая-то операция должна была быть… Короче, я просто на нервах, ясно? И если я до него не дозвонюсь, то вечером улетаю к нему. Всё, не нужно больше ничего спрашивать, пап, пожалуйста, я не в том состоянии. Тэхён выдыхает и опускает голову, горло сжимает. Он снова смотрит в телефон, желая, чтобы папа ушел. Тот, видимо, понимает это, рассматривая своего сына, ощущая его тревогу, поэтому лишь тихо отвечает: — Я понял, Тэ. Если захочешь поговорить, то я готов, ты знаешь. А я пока съезжу в магазин, скоро вернусь. Тэхён только кивает, не поднимая головы, слышит, как за папой закрывается дверь, и снова набирает номер брата. _______________ Только во втором часу дня, когда в Америке было почти девять утра, Намджун берет трубку. Тэхён вскакивает с кровати, не верит, что слышит голос брата, который тихо и устало говорит: — Да, Тэхён… — Намджун, блять, какого хуя?! — кричит Тэхён. — Что происходит? Почему вы не отвечаете на звонки? Где Чонгук? Что случилось? Я убью тебя, Нам… — Тэхён, хватит! — низко рыкает Джун и выдыхает. — Все нормально, ясно? Я просто не мог ответить. С Чонгуком тоже… все хорошо. От этой паузы в конце живот стягивает тревогой, будто внутри тяжелый булыжник, он страхом тянет весь день. — Ты, блять, врешь мне, — шипит Тэхён, смотря в стену перед собой и сжимая телефон до боли в ладони. — Почему у него отключен телефон? — Он занят сейчас, — тихо отвечает Джун, — но с ним все хорошо. Тэхён дергает челюстью и щурит глаза, не верит ни единому слову. Сглатывает и спрашивает хрипло: — Он жив? — Твою же мать, Тэ, конечно он жив, — громко говорит Намджун. — Что еще за мысли? — А о чем я должен думать, если вы оба пропали и молчите, а я ни хрена не знаю?! Короче, я забронировал билет, вылетаю в шесть вечера. Сука, вы врете мне, я это чувствую… — Тэхён, не надо, — предостерегающе говорит альфа. — Сиди там, не нужно сюда лететь. — Либо ты мне сейчас все рассказываешь, Намджун, — сквозь зубы рычит Тэхён, — либо встречай меня вскоре дома. Омега застывает на месте и ждет, пока его брат думает и дышит тихо в трубку. — Блять, Тэ, почему ты просто не можешь послушаться нас? — обреченно и как-то устало спрашивает Намджун. — Чонгук сам хотел потом тебе все объяснить, я поддержал, потому что так лучше. Но ты… Блять! В общем, Чонгука ранили… — Что?! — выдыхает Тэхён, а ладонь сразу накрывает метку, сердце будто рухнуло куда-то вниз, а ноги ослабели. — Нет, послушай, — торопливо говорит Намджун. — С ним все хорошо, это легкое ранение в плечо, он сейчас в больнице, все нормально… — Пуля в плече — это нормально?! — кричит Тэхён и часто дышит, у него кружится голова от тревоги. — Не кричи ты, блять, — шипит в трубку Джун, — родители услышат. — Никого нет дома, — кидает Тэхён, начиная расхаживать по комнате, — а я вылетаю к вам! Намджун громко рычит в трубку и говорит со злостью: — Тэхён, хватит! Это часть плана, ясно? Ранение это. Часть плана по отходу Чонгука от дел, его специально должен был ранить один из моих людей. И для чего ты прилетишь? Что ты сделаешь, м? Помчишься к своему альфе в больницу, пустив весь наш план под откос? Заявишься туда и всем покажешь, что у вас отношения, меткой его посветишь перед полицейскими? Ты в своем уме, Тэхён? Дай. Нам. Закончить. Тэхён тяжело дышит, сердце стучит в ушах, а горло сдавливает от злости и обиды, он ушам своим не верит. Старается взять себя в руки и говорит глухо: — То есть, вы опять все сделали за моей спиной и ничего не сказали мне? То есть, — Тэхён резко выдыхает, — вы заранее знали, что Чонгука должны ранить? Чонгук тоже знал, да? А я снова нихрена не знаю, меня отправили куда подальше. Да, Намджун? — Тэ… — Я спрашиваю, блять, да?! — кричит Тэхён. — Тэ, так было нужно… — Пошел ты на хуй, братик, — Тэхён кривит губы и жмурит глаза. — И Чону это передай, пусть топает. Ненавижу. Тэхён отключает вызов и швыряет его с силой о стену, не сдержав злого рычания. Дышит часто и мелко, трет ладонью метку, которая уже ноет от прикосновений, а по щекам текут слезы от обиды и злости. Снова его оставили за бортом, а его альфа сейчас лежит в больнице с пулевым ранением, а он даже не может прийти к нему. Омега внутри скулит, с губ слетает тихий всхлип, хочется к Чонгуку. Но Тэхён так зол, он в ярости от того, что это происходит, и меньше всего на свете он сейчас хочет видеть или слышать Чонгука и своего брата. ___________________ Чонгук заходит в свою квартиру, швыряет сумку на пол, а ключи летят на тумбочку, но от силы броска тоже падают на ламинат. Чонгук шипит, когда резко двигает плечом, рана болит, а руку держит повязка, которая завязана на шее. Прошла неделя с той ночи, пулю вытащили, рану зашили и держали в этих гребаных белых стенах, проверяя, чтобы всё зажило и не воспалилось. Конечно, ведь он полицейский, за ним нужен уход и чтобы вылечить полностью, страна бережет своих героев. Только вот «герой» сегодня сам свалил из больницы, написав отказную и сказав, что все у него отлично. Рана заживает хорошо, а валяться он там не собирается, у него и без этого дохрена проблем. Точнее, одна. Тэхён. Чонгук идет в спальню и садится на кровать, достает телефон из кармана и сразу набирает номер Джуна. Он впервые за эти дни может нормально с ним поговорить, потому что до этого лежал в одной палате с такими же полицейскими, они общались только сообщениями, от которых лишь бесишься больше. Джун берет трубку после второго гудка, а Чонгук сразу же спрашивает: — Ну что? — Ничего, — выдыхает Джун, а Чонгук матерится сквозь зубы и опускает голову, рассматривая свои ноги. — Все по-старому. Тэхён ушел от родителей в тот день, когда я с ним поговорил, сказал, что хочет подумать и будет снимать какую-то квартиру. Номер сменил и родителям его тоже не дал, только заезжал пару раз за эту неделю, вчера был у них вечером и сразу уехал. В тот день снял кучу денег с карты и, походу, платит наличными, его хрен вычислишь по платежным системам. — Сука, — выдыхает Чонгук. — Его уже ищут? — Конечно, — фыркает Джун. — Но это сложно — найти одного омегу в Лондоне… — А ты, блять, постарайся! — рычит Чонгук. — Не рычи на меня! — рявкает Намджун. — Это вообще-то мой брат, а не только твой омега. Да, я знаю, что мы поступили правильно, и судя по его реакции в итоге, были правы, его тут быть не должно было. Но нас послали красиво на хуй и исчезли. Чонгук медленно дышит и прикрывает глаза. Все эти дни он с ума сходил от тревоги за Тэхёна, особенно после того, как Джун написал, что говорил с братом и омега все знает. Они прекрасно понимали, что Тэхён будет в ярости, но чтобы вот так взять и исчезнуть… Этого они не предвидели. Все же Чонгук рассчитывал, что Тэхён будет злиться, а потом, когда они встретятся, альфа получит свою порцию дерьма на голову, выслушает крики, а потом успокоит и просто обнимет, ему так не хватает его меченого омеги рядом. Но все вышло именно так, и они понятия не имеют, где искать Тэхёна. Они даже думали, что он уже улетел куда-нибудь из Лондона, но нет, вчера был у родителей, это сужает круг поиска от всей планеты до одного города. По крайней мере пока. — Я хочу помыться и переодеться, — глухо говорит Чонгук. — Потом приеду к тебе и мы все обсудим. — Окей, буду ждать, — отвечает Джун и сбрасывает звонок. _____________________ Уже стемнело, на часах двенадцатый час ночи, а Чонгук едет по городу, направляясь домой от Намджуна. Скованность и ограниченность в движениях бесят, приходится вести машину одной рукой, и за это он еще потребует с друга. Хотя сам согласился и подписался на это. Все заживет, никуда не денется, а вот проблему с Тэхёном нужно решать. Чонгук планирует вернуться сейчас домой и сразу же заказать билет до Лондона на ближайший рейс. Альфа не знает, как и где будет искать Тэхёна, но и сидеть здесь точно не собирается. Готов спать в машине возле дома родителей Ким, чтобы поймать его, если это понадобится, лишь бы его омега все еще был там. Ему просто нужно увидеть Тэхёна, поймать его, а дальше они разберутся. Чонгук точно его не отпустит, пока тот не успокоится и не простит за то, что от него что-то скрыли. Альфа всю эту неделю ощущает это противное чувство внутри, тянущее и тревожное, потому что его омега не рядом. Ему нужен его аромат, его тепло, в глаза посмотреть и голос услышать, увидеть свою метку и лизнуть ее, физически необходимо, он привязан к нему. А значит, Тэхёну тоже плохо, это несомненно, но вот омега гордый и злой, и зная Тэхёна, он может из принципа теперь от него бегать и к себе не подпускать. Лишь бы просто его увидеть… Чонгук стоит на светофоре и поворачивает голову, глаза расширяются, а дыхание немного сбивается, когда он видит, как Тэхён на противоположной стороне улицы выходит из магазина, неся в руке бутылку вина и держа ее за горлышко. На Тэхёне свободные синие джинсы и белая рубашка, очень похожая на рубашку Чонгука, омега стащил пару штук у него, когда улетал. Темные волосы чуть растрепаны, Тэхён нажимает на брелок, красный Mersedes рядом мигает фарами, и омега садится в машину. Чонгук глазам своим не верит, как он успел оказаться в Америке? Хотя если вчера он улетел сразу после визита к родителям, то значит, прилетел в город совсем недавно, но никому ничего не сказал и пока не ясно, зачем. Но Чонгук выяснит, он теперь его не потеряет. Альфа едет за Тэхёном, за ним легко следить на такой яркой машине и ночью, когда движение более свободное. Чонгук догоняет Mersedes и мигает фарами, дает понять, что он здесь, видит его и уж точно не отстанет. Тэхён хмурится, когда дальний свет фар машины сзади освещает темный салон, смотрит в зеркало заднего вида и стискивает зубы. Сердце начинает стучать сильнее, а руки сжимают руль до побеления костяшек. — Сука! — шипит Тэхён и ерзает на сиденье. Он не хотел видеть Чонгука, потому что хотел очень сильно, но обида не отпускала, хотя злость уже притупилась. Так хотелось не послушать брата и рвануть к Чонгуку, но омега заткнул свои инстинкты и просто свалил, чтобы никого не слышать и ничего не видеть, не знать, хотя сам день за днем мучился от неизвестности и тревоги за своего альфу. Слишком много мыслей. А вдруг ранение дало осложнение? Вдруг все это было зря и все вскрылось, а у Чонгука теперь проблемы? Как он? Где он? Что с ним? Но и первым на сближение омега идти не собирался. Он прилетел в Америку за своими вещами, планируя завтра прийти домой, когда брата не будет, и снова свалить из страны, только уже не в Лондон, а куда-нибудь, где потеплее. В планах была Мексика. А эти пусть делают тут, что хотят: бегают, планируют, стреляют друг в друга. Тэхён не обещал легкой жизни Чону, пусть помучился бы. Но, блять, омега совершенно не ожидал, что спустя всего четыре часа, как он прилетел в Нью-Йорк, увидит Чонгука, а альфа теперь от него не отстанет. Тэхён понимает, что стоит им только оказаться рядом, то все, броня треснет и рассыпется, потому что Тэхён соскучился дико. Он откровенно облегченно сейчас выдыхает, потому что вот он, Чонгук, жив-здоров, ведет машину, а этот страх навсегда потерять альфу, уходит изнутри. Но снова просыпается злость, потому что эти двое альф вообще заставили его все это пережить. Да, Тэхён не отрицает, что если бы был в городе, то рванул бы к Чонгуку, Намджуну пришлось бы связать его и запереть в комнате, чтобы остановить, но как же заебало, что ему снова ничего не рассказывают и врут. Тэхён, как и тогда, почти месяц назад, уводит черный BMW из города по уже знакомой дороге. Чонгук послушно едет за ним, понимая, куда именно омега хочет приехать. Но от того, что он сейчас увидит Тэхёна, почувствует его запах и посмотрит в злые лукавые глаза, улыбка на лице появляется, а облегчение омывает с головы до ног, Чонгук выдыхает. Он так боялся, что еще долго не увидит своего омегу, просто стоя в тупике и не понимая, как и где его искать. Но вот он здесь, едет в машине впереди и уже сворачивает с дороги на хорошо знакомую им обоим полянку. Тэхён останавливает машину и заглушает двигатель, видит в боковое зеркало, как позади тормозит машина Чонгука, тот не выключает фары и выходит на улицу. Тэхён открывает дверь, вылезает из машины, сразу же поворачивается к альфе и выставляет руку вперед, говорит глухо: — Даже, блять, не думай трогать меня, Чон, — альфа останавливается в двух шагах и часто дышит. — Я не в том настроении. Чонгук выдыхает тихо и просто смотрит в глаза, пока омега медленно рассматривает его. Черные тяжелые ботинки, черные джинсы и черная рубашка. Бандаж темно-синего цвета поддерживает левую руку, а на плече слева видно под тканью рубашки, что там наложена толстая повязка. Тэхён смотрит на нее и сглатывает, он реально думал, что Чонгук еще в больнице, но нет. Вот он, стоит напротив, прожигая взглядом, и дико сложно не броситься к нему, останавливают только обида и гордость. Тэхён переводит взгляд и снова в глаза смотрит. Волосы будто отросли, стали больше черные корни, а пепельные пряди, как всегда, зачесаны назад. Они молчат какое-то время и просто рассматривают друг друга, затем Чонгук облизывает пирсинг в губе и говорит тихо: — Поговорим? — Нет желания, — спокойно отвечает Тэхён, складывая руки на груди и смотря в темные глаза. — Тогда почему ты в городе? — Ну, точно не для того, чтобы болтать с тобой или своим братом. Мои планы тебя не касаются, как и меня не касаются ваши. Тэхён кривит губы и отворачивается, стараясь оставаться спокойным, но это трудно. Хочется сорваться, хочется накричать и даже ударить, но при этом он измотан этими днями, сам не понимает уже своего состояния. — Меня касается всё, что происходит с тобой, — твердо отвечает Чонгук. — Ты — мой омега, ты сам это признал… — До того, как вы снова обвели меня вокруг пальца, блять! — срывается Тэхён, не может контролировать голос. — А вот метку может перебить другой альфа, тот, кто не будет мне вечно врать. Чонгук сжимает кулак и стискивает зубы, стараясь не вестись на провокацию, он понимает злость Тэхёна. Но как же хреново слышать эти слова. — Чтобы я этого больше не слышал, — сквозь зубы рычит Чонгук. — Ты понял меня? — А ты мне не указывай, Чон, — фыркает Тэхён с усмешкой. — Я в своей жизни сам разберусь, раз ты мне не доверяешь. Я уж точно вам с братом больше доверять не намерен. — А разве я тебя обманул? — Чонгук щурит глаза. — Да, мы не раскрыли тебе весь план, но это было необходимо. Я сказал тебе, что все будет хорошо, и все хорошо. Просто выслушай, а главное — пойми, Тэхён. Просто пойми то, что я тебе сейчас скажу, — Чонгук делает паузу и в глаза смотрит, а Тэхён злится, это ясно ощущается по его терпкому аромату в данный момент. — Я тебе говорил, что мне нужно все закончить и уйти, чтобы мы были вместе. Это длится уже больше месяца, уже тогда, до нашего первого раза на этой поляне, я понял, что хочу быть с тобой, хочу бросить все, забрать тебя и уехать. Уже тогда я говорил своему начальнику, что хочу уйти, говорил о том, что это дело изматывает меня, играл того, кто устал от этого дерьма и хочет уйти, поменять жизнь. Но мне необходимо было провести эту операцию, навести на сделку Джуна, чтобы показать, что моя работа не пустышка, я был тем, кто разрабатывал этот план-перехват. Но в полиции не одни дебилы, Тэхён. По факту получается, что я хоть и работаю, а ощутимого прогресса нет, ведь я та же «крыса» в полиции. Я этим планом отводил внимание от настоящей сделки, которая проходила вообще в другом месте, и об этом знали только трое: я, Джун и его «зам», всё. Остальные люди Намджуна заявились туда, куда им было сказано, чтобы встретить несуществующий товар. И да, Джун дал установку одному из своих, чтобы он ранил меня, но не убил, иначе это лишние проблемы — убийство полицейского. И это мне тоже было на руку, навряд ли свои бы стали в меня стрелять. Но вот зато теперь я снова поднял вопрос о моем увольнении, да и причина появилась более веская, меня ранили. А я теперь в отпуске по ранению, после чего я передам дело другому следователю и наконец закончу со всей этой хуйней в моей жизни, где я живу на две стороны. Я устал, Тэхён, пиздец как устал, а тем более в моей жизни появился ты, появился омега, ради которого я все это и меняю. Почему мы не сказали тебе? Тогда ты ответь на вопрос: чтобы ты сделал, если бы узнал об этом? Узнал, что в меня будут стрелять? Тэхён дышит тяжело и сжимает пальцами свои бицепсы, сверля альфу взглядом. Да, он понимает все, но от этого не легче, потому что кажется, что ему тупо не доверяют. — Почему ты молчишь? — фыркает Чонгук. — Ты разве не устроил бы нам скандал и разнос, не запретил бы нам, а в частности мне, как своему альфе, участвовать в этом? Не прибежал бы в больницу? Малыш, блять, ты просто ответь мне, ты бы сидел спокойно и ничего не делал? — Нет, — сквозь зубы отвечает Тэхён, — нет, я не сидел бы. Потому что это пиздец какой-то. Нет, Гук, я реально понимаю, что ты отводишь от себя подозрения и выходишь чистеньким из этого дела. Но вот скажи мне, а если бы он выстрелил в сердце? Что, блять, тогда бы я делал? — кричит Тэхён, чуть подаваясь вперед и тяжело дыша. — Я был в бронежилете… — А в голову? — кричит Тэхён. — Или что, ты был в каске? А если бы в лицо? Чонгук тихо выдыхает, пока омега напротив наоборот дышит часто и громко. — Тэ, ему были даны указания, четкие и ясные. И если бы он их ослушался… Скажем так, рычаги давления есть на всех. Не придумывай себе того, чего нет. Сейчас, в данный момент, у меня все хорошо, я уже, можно сказать, полицейский номинально, пока длится отпуск. Дело Намджуна начал вести другой следователь. Главной версией является, что кто-то слил информацию об облаве, но обо мне думают в последнюю очередь, ведь я дал эту информацию, все разрабатывал, да еще и пулю получил. Для меня главное, чтобы не начали внутреннюю проверку, иначе если что-то найдут, даже Намджун мне не поможет, а всю жизнь бегать я не хочу. Ты просто пойми меня, ТэТэ. Если бы ты влез, помешал, засветился бы рядом со мной, то все могло бы пойти по одному месту. А зная твой характер, мы решили, что тебе лучше узнать обо всем после. — Мой характер, — фыркает омега. — Ненавижу вас. И тебя, Чон, тоже ненавижу за то, что сначала метку поставил, а потом заставил все это пережить. — Мне тоже было плохо без тебя, мой строптивый омега, — тихо говорит Чонгук. — Я так соскучился… Чонгук делает шаг вперед, но Тэхён мотает головой и пятится от него. — Не подходи ко мне, — напряженно говорит Тэхён. — Мне похрен на твое плечо, ты получишь… — Мне тоже похрен на него, — Чонгук делает еще один шаг, омега отступает. — Я должен еще в больнице валяться, но собирался первым рейсом лететь в Лондон чтобы найти тебя. Чонгук в два резких шага сокращает расстояние между ними и хватает Тэхёна за руку, тот его толкает и шипит, как кошка. Попадает по больному плечу, на что уже шипит Чонгук от боли, но Тэхёна не отпускает, который отталкивает и кричит: — Чон, отвали, я не собираюсь… — Тэ, хватит! — и снова шипит от боли, лишь бы швы не разошлись. — Да успокойся ты! — Я сказал! Отпусти меня! Тэхён отталкивает со всей силы, Чонгук охает и отходит, стиснув зубы, терпит боль, но смотрит в злые глаза. Они оба часто дышат, Тэхён облизывает быстро губы, убирает волосы с лица и говорит: — Мне не нужно, чтобы мне врали, Чон. Считали глупым идиотом, делали что-то за спиной. Я вам доверять теперь как смогу? — Я делал это ради нас… — Молодец, — фыркает Тэхён. — Снова обманывая… — И что теперь? — перебивает его Чонгук, начиная злиться. — Что, все, на этом и закончим? Твоя гордость тебе важнее меня и того, что могло бы быть у нас? Тебя обидели, такого крутого омегу, который просто даже из-за своей твердолобости не может признать, что я прав. Если бы ты все знал, то было бы хуже, не уверен, что ты бы не влез. И вот сейчас ты собирался бегать от меня, а когда мы увиделись, отталкиваешь. Это конец, ТэТэ? Ты этого хочешь? К этому всё ведешь? Чонгук сглатывает, ему сложно это говорить, потому что хочется хотя бы обнять Тэхёна, такого злого, но необходимого. Но в данный момент он видит, как карие глаза заблестели в свете фар за его спиной, а Тэхён поджимает губы и отворачивается. Нет, он не хочет, чтобы был конец, но так плохо… — Мне было плохо, Чонгук, — не смотря на альфу, говорит Тэхён. — И очень страшно, я так испугался за тебя. И я злюсь, злюсь до сих пор. Ты говорил, что не обманываешь. — Я и не обманул, я делал это для нас. Малыш, пойми это. Чонгук снова делает шаг вперед, смотрит внимательно, а Тэхён не отходит. — Я понимаю, — хрипло шепчет Тэхён. — Но страх и обида от этого не уходят. — Нечего бояться, — Чонгук подходит вплотную и кладет ладонь на щеку, стирает большим пальцем одну слезинку. — Уже все хорошо. — Если бы он тебя убил… — Шшш, тише… — Я правда испугался. Тэхён обнимает так крепко за шею, что Чонгук снова шипит от боли, но улыбается, обнимая рукой за талию. Он подталкивает Тэхёна к капоту машины, Тэхён садится на него, продолжая обнимать за шею, он больше не может, сдается, потому что смысла нет бегать, он хочет быть рядом. Чонгук отклоняется, смотрит в глаза и целует, наконец ощущая необходимые губы на губах, аромат самый лучший, язык скользит по языку, они мычат в поцелуй и углубляют его, чтобы больше, чтобы вкуснее. Тэхён снова лежит на капоте, пока Чонгук нависает сверху, опираясь одной рукой на красный металл. Целует быстро, губами ведет по щеке, шепчет в ухо: — Как же я соскучился, ТэТэ… Тэхён трется о него, теплые губы скользят по шее, а когда язык облизывает метку, омега стонет тихо, закатывая глаза и пальцами сжимая талию альфы. — Я больше никуда от тебя не уеду, — сбито шепчет Тэхён. — Если вы еще раз… — Мы уедем теперь только вместе, — язык плавно лижет метку, и Чонгук поднимает голову, они рассматривают лица друг друга в полумраке. — Подальше отсюда и всех этих дел. И я обещаю тебе, что это был последний раз, когда я что-то тебе не рассказал. — В Мексику, — Тэхён гладит широкую спину, пока губы Чонгука целуют его лицо, шею, ключицы. — Почему туда? — Туда я собирался сбежать, когда забрал бы свои вещи и драгоценности, вылетел бы завтра вечером. — В Мексику, говоришь? — Чонгук смотрит на лукавую ухмылку Тэхёна, усмехается в ответ и переводит взгляд на свою метку. — Это был первый и последний раз, омега, когда ты говорил о том, что мою метку может перебить любой альфа, — Чонгук снова в глаза смотрит, твердо и властно. — Никогда, ты меня понял?! Тэхён выдыхает тихо и мычит, когда губы касаются метки на сгибе плеча и шеи, язык лижет, а зубы осторожно прикусывают. От этого под кожей будто мелкие разряды тока бегут, вниз по всему телу и щекочут в паху, тянут, заставляя потереться о своего альфу. Чонгук покрывает карамельную кожу укусами-поцелуями, порыкивает тихо, лижет и оставляет засосы, снова метит. Щекой трется, оставляя больше своего аромата, хотя от метки так приятно пахнет их смесью запахов, он навсегда внутри Тэхёна. — Ты понял меня, ТэТэ? — в ухо шепчет Чонгук. — Я тебя никогда не отпущу. — Да, Гук, — выдыхает Тэхён, пальцами впиваясь в широкую спину. — И прости меня, что заставил переживать, но так было нужно. Теперь я хочу быть только рядом с тобой и без всей этой херни за плечами. Чонгук снова целует, вжимается в Тэхёна, трется о него, как же ему хочется сжать его в руках. Омега отвечает, урча в поцелуй, получая свою любимую порцию доминирования, власти, силы своего альфы. Только ему он подчинится, потому что сам выбрал Чонгука и захотел этого, с ума сходя в его руках. — Поехали ко мне, — в губы шепчет Чонгук. — Я хочу наконец уснуть рядом с тобой. — А если я не хочу спать? — усмехается Тэхён, облизывая губы. — Или тебе вместе с плечом повредили кое-что еще? Тэхён ухмыляется, а Чонгук толкает язык в щеку. — Хочешь проверить? Отлично. Давно ты не сидел на моем члене. — Очень давно, альфа, — Тэхён гладит спину и плечи Чонгука. — Ты мне должен дохрена оргазмов за то, что обманул меня. — А еще я накажу тебя за то, что ты сказал про метку, — Чонгук довольно усмехается. — Поверь, мы расплатимся по всем счетам, мой дорогой. — Только этого и жду, — в губы шепчет Тэхён и его снова целуют, глубоко и жадно. _____________________ Чонгук выходит из дома в одних шортах до середины бедра. Глаза прикрывают солнечные очки, в руках у него два высоких стакана с холодными коктейлями. Он идет к широкому шезлонгу, где лежит Тэхён в одних плавках и так же в солнечных очках. Они уехали в Мексику два месяца назад, до этого месяц еще пробыли в Нью-Йорке, пока Чонгук оформлял выписку и увольнение из полиции. К счастью, все прошло тихо и без лишних подозрений. Они купили небольшой домик почти на берегу океана, и эти пару месяцев просто отдыхали, наслаждались жизнью и строили планы, думая над тем, чем будут заниматься дальше. Денег у них достаточно, как и у Тэхёна, так и у Чонгука спустя столько лет работы с Намджуном, ведь он их не тратил. Не положено полицейскому иметь роскошные дома и яхты, и при этом не вызвать подозрений. В полиции он сказал, что возвращается в Корею, где найдет себе омегу и спокойную жизнь, а по факту греется на солнышке, думая, куда потратить миллионы. Чонгук подходит к шезлонгу, Тэхён открывает глаза и садится, забирает коктейль, который для него принес Чонгук. Альфа садится рядом и делает глоток из своего стакана, смотря на водную гладь океана неподалеку. — Спасибо, — выдыхает Тэхён, облизывая губы, ледяной напиток бодрит на солнце. — Должен будешь, — усмехается Чонгук. — Все отработаю, милый, — ухмыляется Тэхён. Он ставит стакан на землю и ложится на живот, смотрит на Чонгука снизу вверх. — Так что мы решаем? Кафе или гостевой дом? — Можно и то, и другое открыть, почему нет? — пожимает плечами Чонгук. — Денег хватит. — Это я знаю, но с чего начать? Чонгук только открывает рот, как в его кармане шорт начинает звонить телефон. Альфа отдает свой стакан Тэхёну и достает смартфон, усмехается и отвечает на звонок: — Да, Джун. Тэхён поднимает очки на макушку, убирая волосы назад, и дергает бровью, услышав имя брата. — Привет отдыхающим, — усмехается Джун. Тэхён указывает, чтобы Чонгук включил громкую связь, на что Чонгук поджимает губы и включает. — И тебе привет. — Как ваши дела? Еще не все деньги потратили? — Дела отлично, — фыркает Чонгук, тоже поднимает очки и смотрит в карие глаза Тэхёна. — Еще не все, если что, мы попросим у тебя. — Нахрен идите, — смеется Намджун. — Решили отдыхать от дел, тогда нечего думать о моих деньгах. — Ты зачем звонишь, Джун? — спрашивает Чонгук. — Просто так поболтать? Что-то мало верится. Тэхён щурит глаза и кивает, он согласен с Чонгуком. — Хах, какой проницательный. Есть дело, — Джун делает паузу, а Чонгук молчит. — Нужно через пару дней встретиться с одним человеком, возможно, я буду с ним работать. Просто поговорить, оценить, так сказать, а потом рассказать мне о нем. Я мог бы сам прилететь, но ты там и во всем разбираешься, я тебе доверяю. Тэхён распахивает глаза, а Чонгук кривит губы в усмешке. — Серьезно, Джун? Ты решил снова меня в это втянуть? — Можешь надеть маску, — усмехается Намджун. — А вообще… Нет желания вернуться? Быть посредником в Мексике, работать от моего лица… — А ничего, что за тобой следят и могут выйти на меня? — фыркает Чонгук, видя, как Тэхён стискивает зубы и прожигает взглядом. — Я придумал кое-что. Ты будешь всегда инкогнито. Без лица, с псевдонимом. По факту никто не будет знать, кто ты, но ты будешь связующим звеном между мной и Мексикой… — Только если в паре со мной, Джун-и, — едко вставляет Тэхён, смотря в глаза своему альфе. Наступает тишина, после чего Намджун говорит тихо: — Блять, он все это слышал? — Да, «он» все это слышал, — громко отвечает Тэхён. — Я с тобой общаюсь, братик, только потому, что Чонгук задобрил меня и вымолил прощение за вашу выходку множественными оргазмами… — Очень благодарен ему за это, — фыркает Джун, на что Чонгук смеется. — А я-то как благодарен, — ухмыляется Тэхён. — И ты снова хочешь втянуть его в какую-то хуйню? — Гук, давай я тебе звякну, когда моего неадекватного братишки не будет рядом? — спрашивает Джун. Чонгук ухмыляется и отвечает: — Давай… Тэхён с силой сжимает его яйца через тонкую ткань шорт, на что Чонгук дергается от неожиданности и стонет, мычит тихо, а омега прожигает его злым взглядом. — Как я понимаю, тебя только что буквально схватили за яйца, друг мой? — усмехается Джун. — Ты очень даже прав, — сдавленно отвечает Чонгук, а потом выдыхает, когда длинные пальцы разжимаются, а ладонь начинает поглаживать пах. — А вот так намного лучше… — Фу, блять, перестаньте, — рявкает Намджун, на что парочка смеется. — Мы подумаем и перезвоним тебе, Джун, — отвечает Чонгук, а Тэхён щурит глаза. — Только не долго думайте, жду до завтра, — говорит Намджун и отключает вызов. Они молчат и смотрят друг на друга, Тэхён берет свой стакан и делает пару глотков. Затем поднимается и садится на бедра Чонгуку, тот сразу укладывает ладони ему на задницу, поглаживает под тканью плавок и смотрит снизу вверх. — Серьезно, Чон? — омега складывает руки на груди. — «Мы подумаем»? — А мы не будем думать? — А ты хочешь подумать? — А ты? Тэхён закусывает губу и смотрит на небольшой шрам на левом плече, идеальная загорелая кожа испорчена одной пулей, которую Чонгук принял добровольно. Тэхён до сих пор бесится по этому поводу, но уже меньше, он успокоился, хотя любит этим упрекнуть в ссорах, не дает расслабиться. — Я думал, что мы тут хотим бизнес начать, — говорит омега. — Свой и точно без наркоты. — Мне тоже это не кажется хорошей идеей, — вздыхает Чонгук. — Деньги — это отлично, но мне светиться нельзя. Слишком я хотел свалить из этого дерьма. — Ради меня? — довольно тянет Тэхён и ложится на альфу, грудью прижимаясь к груди. Чонгук довольно улыбается, сжимает узкую талию пальцами и скользит ими под резинку плавок, гладит ягодицы, кожа гладкая и нагретая солнцем так приятно ощущается. — Ради тебя, — Чонгук толкает язык в щеку, смотря на Тэхёна с близкого расстояния. — И у нас это получилось. — Согласен. Значит, нахрен моего брата. Чонгук смеется и приоткрывает рот, впуская влажный язык внутрь. Омега нависает над ним, целует плавно и легко, сжимая пальцами широкие плечи. — Но знаешь, — выдыхает в губы Тэхён, — я так скучаю по полицейскому Чону… — Да неужели? — ухмыляется Чонгук. — Мне достать наручники? — И форму, пожалуйста, — Тэхён начинает тереться об альфу, смотрит прямо в глаза. — Предлагаю сегодня ночью погонять, а потом ты меня трахнешь на капоте или на заднем сиденье. — С удовольствием зачитаю тебе твои права, малыш, — пальцы скользят между ягодиц и нажимают, на что Тэхён мычит тихо в губы. — Ты имеешь право прыгать на моем члене сильнее и сильнее, скулить и стонать, просить «ещё»… — Именно эти свои права я люблю очень сильно, — Тэхён целует шею, лижет свою метку, Чонгук теперь ему тоже принадлежит целиком и полностью. — Посмотрим, сможешь ли ты догнать меня, Чон. Тэхён поднимает голову и ухмыляется, смотря в темные глаза. Он теперь весь вечер до самой ночи будет дразнить Чонгука и не подпускать к себе, чтобы альфа сорвался, и, как обычно, посильнее затянул наручники и натянул на свой член. Тэхён точно это умеет. — А сейчас, — Тэхён резко поднимается и смотрит на усмехающегося Чонгука, — я хочу искупаться. А ты держи руки при себе, Чон. Пока ты меня не арестовал, не имеешь права трогать. Омега встает на ноги и идет к океану, а Чонгук провожает взглядом его стройное тело. Тэхён обещал, что с ним не будет легко и скучно, и он это выполняет, раз за разом заставляя себя добиваться, хоть и полностью уже принадлежит Чонгуку. А альфа только рад за ним побегать, если в конце получит любимого в свои руки. — Наглый омега, — усмехается Чонгук, встает с шезлонга и идет за Тэхёном. Ночь обещает быть веселой. Как и вся жизнь.