Жизнь, оцененная на 200 миллионов

      Наверное, осталось мало людей, которые могут спокойно довериться другим, открыть свою душу, сердце, и впустить туда кого-либо. Многие даже себе не доверяют, настолько много в мире стало лжи. Большинство людей вынуждены надеяться лишь на себя, жить, не рассчитывая на помощь окружения, боясь, что любое желание сблизиться вызвано лишь поиском личной выгоды. Боясь, что попытки довериться — проявление слабины. Люди пытаются казаться сильнее, казаться самостоятельными, хотя известно, что человеку всегда нужен человек.       Значит ли это, что стоит доверять каждому? Конечно, нет. Слишком доверчивыми людьми, как правило, пользуются и не дорожат. А с совсем закрытыми от социума тяжело построить хоть какие-то отношения. Так где же эта золотая середина? Когда же стоит проявить осторожность, а когда — отбросить подозрения? Задавая этот вопрос самому себе и пытаясь дать ответ, Феликс вновь смахивает всплывающее уведомление о звонке от Минхо. Они давно не разговаривали — сообщения от брата Ли игнорирует, а звонки либо сбрасывает, либо не отвечает, — но желания контактировать у Ликса нет. Злость? Её уже нет. Феликс давно отметил, что злиться долго не может. Тогда, обида? Возможно.       Бесцельно листая ленту соц. сети, иногда посмеиваясь с, казалось бы, тупых мемов, Феликс часто убивает свободное время, которого у него очень много. Заниматься творчеством нет настроения и вдохновения, а идею общения с друзьями он сразу выкинул из головы — придётся объяснять, что с ним случилось. «Прости, но мой брат проиграл мафиози кучу денег и решил заплатить долг мною»? Максимальный бред. Выключив телефон и закинув обратно под подушку, парень выходит из комнаты и тут же врезается в чью-то фигуру. — Осторожнее, — спокойно произносит Сынмин, восстанавливая равновесие и поправляя очки, — куда летим? На Мальдивы, или на Хоккайдо?       Феликс с секунду глупо хлопает глазами, а затем широко улыбается, издав тихий смешок, от чего Ким улыбается в ответ. С Сынмином у Ли почти сразу сложилось хорошее отношение друг к другу; Мин вызывает уважение, ему хочется довериться, хоть Феликс и понимает, что это рискованно. Однако и негативных чувств он к нему не питает, в отличии от Хвана, который, к слову, словно избегает Ли. Сынмин приглашает Ликса вместе попить кофе, и тот соглашается, хоть и идёт вслед за парнем неуверенно. — Ты совсем не выходишь из комнаты. Чем ты вообще занимаешься? — Ким ставит кружку и включает кофемашину, предварительно спросив у Феликса, будет ли он что-то. Получив «нет, спасибо», он лишь понимающе кивнул, хоть и отметил, что за неделю парень дико похудел.       Ли тянет задумчивое «нуу», увлечённо рассматривая Сынмина — простые чёрные брюки, графитовая рубашка, надетая поверх чёрной майки и расстёгнутая на верхние две пуговицы; на шее несколько цепочек разной толщины, а длинные худые пальцы украшают два серебряных кольца. Несколько прядей его чёрных волос осветлены, а чёлка уложена так, что открывает лоб. Феликс отмечает для себя, что Ким и правда хорошо выглядит, одет дорого и со вкусом. Ему очень нравится то, как стиль Сынмина сочетается с его привлекательной внешностью. Даже немного завидует. Ли тут же отрывается от разглядывания парня, когда тот вопросительно тянет «ну?» и поворачивается, смотря на Ликса из полуприкрытых век через очки в изящной оправе. — В основном в интернете чем-то занимаюсь, пишу тексты, с друзьями из других стран общаюсь, — про последнее Феликс врёт на 100 процентов, предпоследнее — лишь частично. Он давно ничего не писал, лишь совершенствовал старое. Да и какая разница, ведь Ким не станет проверять его историю переписок, дату написания текстов, — а ты очки носишь? Не видел их раньше на тебе. Плохое зрение? — Нет, для имиджа и крутого вида ношу, — произносит Ким и делает глоток горячего напитка. Мысленно задаётся вопросом — а когда он успел начать пить крепкий кофе? Раньше он был фанатом кофе, в котором от кофе — лишь лёгкий вкус, а остальное это сливки и сироп. Ах да, вспомнил. Тогда, когда с Хваном связался. Усмехнувшись внезапной мысли, он хочет сделать ещё один глоток, но замечает напряжённый взгляд Феликса, — что? Это не сарказм, я серьёзно. У меня хорошее зрение.       На несколько секунд в воздухе повисает гробовая тишина, а затем оба смеются. Почему-то, этот парень с цыплячьего цвета волосами вызывает больше желания общаться и проводить нормально время, чем Хёнджин. Тот слишком хмурый, серьёзный и импульсивный. У Сынмина он ассоциируется с дедовским табаком и коньяком. Старый и противный. — Ты говорил про какие-то тексты. Книгу пишешь? — Ким допивает остатки кофе и садится на кресло напротив ещё одного такого же, где расположился Феликс, скрестив ноги по-турецки. — Нет, ни за что. Я даже не помню, когда последний раз читал книгу по своей воле. А пишу я тексты песен. — Так ты певец? — Феликс отрицательно кивает головой. — Мой друг. Он сам писал музыку к песням, которые я придумывал, и выступал. Даже как-то свой альбом записал, — Ли опускает взгляд на свои руки и тепло улыбается воспоминаниям, — Но это было год назад. А сейчас осталась привычка, иногда бывает, что придёт идея в голову — я и записываю. — А сейчас? — Он не указал, что я написал песни. Забрал всю славу себе, и… — …обесценил твой труд, — продолжает Сынмин, на что получает подтверждающий его слова кивок от парня, сопровождаемый грустной улыбкой, — это подло. Ты с ним об этом не говорил? — Он меня везде заблокировал, когда я пытался разобраться. Я и забил. — А сейчас у тебя есть тексты, которые ещё нигде не использовали? — Феликс кивает, — надо, чтобы ты записал мой номер на всякий случай. Потом придумаем, как можно их реализовать. — Серьёзно? Ты можешь?       Сынмин подмигивает, чем вызывает у Ли широкую детскую улыбку и кучу благодарностей. Ким успокаивает парня, ведь он ещё ничего не сделал, и предлагает как-нибудь прогуляться по городу, сходить в кафе или ещё что-то. — Ты ведь не на домашнем аресте, — серьёзно проговаривает Ким, а затем усмехается, когда понимает, насколько это абсурдно звучит в данной ситуации, — по крайней мере, если пёсик разозлится, я сам всё решу. Идёт? — Пёсик? — со смешком переспрашивает Феликс, но соглашается. Кажется, он нашёл друга. Ну, или хотя бы понимающего человека.