Жизнь, оцененная на 200 миллионов

— Ты ведь знаешь, что я часто не могу ответить на твои звонки, — стиснув зубы отчеканивает Сынмин, параллельно достаёт ключи из кармана брюк и направляется к машине. Ему совсем не хочется вести диалог там, где его могут услышать, а в своём автомобиле он уверен на 100 процентов — он никогда не пускал в него Хёнджина или его людей, собственно, и прослушки там не может оказаться, — ты хоть предупреждай, чтобы я освободился. — Ты так говоришь, словно меня волнует, Сынмин, — Мин в ответ лишь тяжело выдыхает, — ты что, раздражён, Мне напомнить, что это ты первый на меня повесился?       Открыв автомобиль, Ким садится на водительское сиденье и с громким хлопком закрывает дверцу. Естественно, он помнит. Разве можно забыть то, что считается предательством своего самого близкого друга? Друга, который почти что спас жизнь Сынмину в тяжёлый момент. Мин, что обычно не проявляет своих чувств и эмоций, держит всё в себе и сохраняет хладнокровность, серьёзность, едва ли может сдержать слёзы, когда в подробностях вспоминает всё, за что благодарен Хвану. Ведь не каждый человек, будучи занятым собственными проблемами и стоящими задачами, решит взять под своё крыло подростка без родителей, надежд на жизнь, и помочь ему реализоваться в жизни.       Для Сынмина это было самое тяжёлое время за все 22 года его жизни. Звонок от тёти, безразлично уведомляющей о смерти обоих родителей в авиакатастрофе, стал началом, как казалось маленькому Мину, конца его счастливой жизни. Сначала он не верил и верно ждал, когда мама и папа заберут его от бабушки с дедушкой, считал дни до встречи. Но прошло более недели, настроение бабушки и дедушки совсем не становилось лучше, — мальчик даже слышал, как мужчина пару раз плакал, — и осознание серьёзности произошедшего постепенно приходило в голову. Но, если на чистоту, Ким даже приходя на их могилу, не может до конца поверить, что людей, давших ему жизнь, любовь и заботу, нет на свете. Даже несмотря на то, что мальчика взяли на похороны, и он видел обезличенные тела родителей, покрытые косметикой для относительно нормального вида, видел, как гробы засыпают землёй, пока пришедшие родственники и друзья шептали прощальные слова сквозь слёзы, осознание смерти родителей так и не пришло до конца. Сынмин начал думать, что это просто тупая шутка бабушки и дедушки, что они просто хотели посмеяться над мальчиком. Вин из вечеров, когда пожилая женщина пошла прогуляться до соседнего рынка, ведь там под конец дня низкие цены, Мин собрал самые нужные вещи и убежал через окно первого этажа. Он бежал туда, куда глаза глядят, и не важно куда — главное, чтобы подальше от этих обманщиков.       Сначала со слезами на глаза, а затем с тревогой, он от Пхаджу добрался почти до Сеула. Остановился лишь около небольшой деревушки, которой, кажется, даже на картах не отмечено. Он шёл около 12 часов, с минимальным запасом еды и воды, уставший, а его одежда покрылась пылью от несущихся по трассе машин. Знал ли он, что делать ему дальше? Конечно, нет. Но верил, что ему ещё повезёт. Для своих 14 лет он был слишком импульсивен и наивен, однако надежды у него целый вагон и маленькая тележка. Возможно, это нежелание сдаваться и спасло ему жизнь. По крайней мере, сделало такой, какая она сейчас есть. Ведь могло быть и хуже, верно? Могло быть совсем плохо, если бы тогда в эту маленькую деревушку не приехала чёрная машина элитного класса и не заинтересовала бы интерес мальчика. — Я помню сам, — с трудом сглотнув ком в горле от всплывших в голове воспоминаний, Сынмин вспомнил, что на той стороне телефонного разговора ждут ответа, — и начинаю жалеть, что положил тогда глаз на тебя, а не на Сонхуна. У нас с ним общего больше, да и до таких моральных унижений, как у тебя, ему далеко. — Сбавь обороты, умник, — парень тихо смеётся, и этот смех отдаётся у Мина теплом в животе. «Наверное, стоит поесть? -шутит мысленно Ким, но при этом отмечает, что не жалеет о своём выборе. Тяжело заставить его чувствовать что-то, — отложи свой лавхейт на потом, я как раз насчёт Сонхуна и звонил. Или ты думал, что я соскучился по тебе? — Надеялся, что после прошлой встречи ты думаешь только обо мне, вообще-то, — с улыбкой язвит Сынмин и заводит автомобиль. Ему нужно ещё успеть многое сделать, а времени совсем не хватает. Почему в сутках не 34 часа? Хотя, ему бы и столько было мало. Выезжая на трассу, ведущую прямиком в Сеул, он спрашивает — что устроил этот гений? Опять выкупил стриптиз-клуб? — Ещё не выкупил, но хочет. И не стриптиз-клуб, а Феликса.       От осознания услышанного и шока Сынмин настолько резко выворачивает руль, параллельно вдавливая педаль тормоза до упора, отчего чуть ли не съезжает с дороги на обочину. Он сказал — что?