Жизнь, оцененная на 200 миллионов

— И что в итоге? Вы поссорились? — Хёнджин отрывает от пола взгляд, который словно прояснел, вернувшись разумом из, судя по всему, болезненных воспоминаний на Землю. Долго смотрит на Феликса, а затем горько улыбается. — Ссорой простой такое не назовёшь. Это было похоже на ад. Я не мог избавиться от её возмущений долгое время. Каждый понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу, субботу, воскресенье. Каждый день в чёртовой неделе. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду она мне трахала мозг, — заметив скривившееся лицо Ли, Хван лишь ухмыляется. Ребёнок, — я пытался объяснить ей, что для меня это также важно, как её увлечение модой, но всё напрасно. — Она не хотела, чтобы ты занимался музыкой? — Кивок. — Она думала, что я совсем перестану ей уделять внимание. «Ты итак часто пропадаешь с этой твоей работой, от которой толку нет, а с группой ты и вовсе забудешь, что есть я», — с наигранным раздражением спародировав голос Юци, процитировал Хёнджин. Затем, перейдя на спокойный тон, почти похожий на шёпот, смотря прямо в глаза Феликса, добавил — а я о ней никогда не забывал. Делал и покупал всё самое лучшее. Любил больше, чем что-либо или кого-либо.       Ли поджимает губы и едва заметно кивает. Он не знает, можно ли верить этим словам, ведь даже несмотря на поникший вид парня, он может искусно врать. Но всё равно рассказанное вызывает у Феликса сочувствие. Несомненно, если это правда, то Юци довольно странно поступила. На мгновение Ликсу кажется, что Хёнджин хочет добавить ещё что-то, ведь его губы приоткрываются, но слова так и не озвучиваются. «ему, наверное, очень тяжело» — думает Ли и хочет на какое-то время накрыть ладонь старшего своей в знак поддержки, но тот лишь дёргается, заметив движение со стороны. Тряхнув головой, брюнет что-то шепчет и встаёт с места. — Ладно, хватит. Просто не верь каждому слову Юци, — Хван поспешно открывает дверь и останавливается, — Сынмин писал, что что-то случилось. Возможно, придётся ехать. Будь готов, чтобы я тебя не ждал.       Последние слова он произносит нервно и выходит, тихо закрыв за собой. Феликс просто смотрит в сторону выхода с пустым взглядом. Почему-то, ему показалось, что Хёнджин доверился на момент, открылся. А затем снова вернулся в состояние серьёзного, словно камень, парня. Ощущение опустошения немного накрыло Ли с головой. Словно это небольшое доверие брюнета — то, чего не хватало. Немного дали, а затем болезненно отобрали. Удивительно, но даже мыслей по типу «а почему я вообще расстроился?» не возникает. Тяжело вздохнув, Ли встаёт с места и хочет уже взять с тумбы телефон, как замечает у ножки кровати какую-то бумажку.